Cigarette Kiss

Понедельник и вторник проходят, как в тумане. Это счастливый туман, но все равно туман. Майлз старается оставить свои тревоги и просто быть с Алексом. У Алекса замечательно получается отвлекать его. Целых два дня нет никаких упоминаний Алексы или Лондона. От этого тоже проще. Майлз просто представляет, что их жизнь в Париже никогда не кончится. Он разрешает себя предаться фантазии, что они с Алексом те самые друг для друга, что у них есть все время мира, чтобы быть вместе. Они все чаще демонстрируют свои чувства. Конечно, между ними есть секс, они дарят друг другу оргазмы при каждой возможности, но и кроме этого тоже. Они постоянно целуются, даже без какого-либо продолжения, и держатся за руки просто так. Майлз всегда был тактильным человеком, и Алекс счастлив его прикосновениям. Майлз постоянно нарушает границы дозволенного на людях, как, например, когда они сидят в студии, и он усаживает Алекса себе на колени и обнимает его сзади руками. Или когда они обедают в маленьком кафе с Джеймсом, и Майлз держит Алекса за руку под столом. Или когда они в пабе, и Майлз проскальзывает рукой в задний карман Алекса. Алексу, похоже, все равно. А если нет, то значит он в любом случае потакает Майлзу, а если Джеймс или другие замечают что-то необычное, они достаточно тактичны, чтобы об этом не упоминать. В среду они заканчивают в студии рано. Их работа на самом деле почти завершена даже раньше запланированного. Не то чтобы это имело значение. Им позволено остаться в Париже до воскресенья в независимости от даты окончания альбома. Как только они выходят на улицу, Алекс поворачивается к Майлзу и спрашивает: «А у нас ведь запланировано свидание, верно?» «Пардон?» «Эйфелева башня. Помнишь?» «Что сегодня?» «А почему бы и не сегодня?» Майлз пожимает плечами: «Я думал, может мы поедем в субботу. Сохраним напоследок». «Ой, да ладно. Сегодня ведь прекрасный вечер для этого, а?» – Алекс склоняется с хитрой ухмылкой на лице. «Ну, давай, Ма – произносит он, приподнявшись на носочки, чтобы запечатлеть поцелуй в уголке губ Майлза. – Позволь мне побаловать тебя, солнце». От такого предложения Майлз определенно не может отказаться. Не то чтобы он сам был против, если сказать правду. Гораздо важнее, что они вместе, чем куда направляются. _____ Очевидно, что Алекс уже провел свое исследование, потому что он знает, какая линия метро им нужна, и как туда попасть. Они выходят со станции и Алекс ведет их по ступеням вверх к большой мраморной площади. Оттуда вид на башню – уже полностью освещенную, ведь солнце почти скрылось за горизонтом – сногсшибательный. Она возвышается на другом берегу Сены, обрамленная фонтанами Садов Трокадеро. «Надеюсь, ты не против, – говорит Алекс. – Мы отправляемся живописным маршрутом». «Что ж, если уж мы собираемся прогуляться по Парижу, то надо делать это правильно». «Именно так я и думал», – соглашается Алекс. Он практически светится, вбирая в себя раскрывающийся перед ними вид. Алекс берет руку Майлза, когда они начинают путь, и не отпускает. Ни когда они прогуливаются через Сады, ни на пути по Йенском мосту. Алекс жестикулирует во время разговора, взволнован, его счастливое настроение практически заразно. Майлз забывает все свои волнения: о том, что они держатся за руки на публике или о том, что Алекс на самом деле не его, и что они не на свидании. Он просто разрешает себе ненадолго поверить во все это, погружается в свою собственную фантазию. Когда они добираются до основания башни, Алекс останавливает их. «Погоди, – говорит он. – Нам нужно сфоткаться». Он вытягивает телефон из кармана и принимается изучать людей вокруг. Майлз чувствует, что Алекс ищет кого-то, кто их точно не узнает, и его подозрения подтверждаются, когда тот подходит к пожилой женщине без детей или тинейджеров в компании. Она соглашается сделать фотку с вежливой улыбкой неузнавания. Майлз чувствует себя, как никогда, туристом в момент, когда они позируют, но мгновенно забывает об этом, когда Алекс снова удивляет его и притягивает для поцелуя при щелчке камеры. Майлз смеется, когда они отстраняются. «Еще одно напоминание» – говорит Алекс, подмигивая. Он забирает телефон назад и убирает его в карман до того, как Майлз успевает рассмотреть получившееся фото. «Вперед» – командует он и снова берет в руку ладонь Майлза. Они обходят все сувенирные магазины (хотя Майлз угрожает купить Алексу футболку с аэрографией и заставить надеть ее на сцену) и, снова подтверждая иллюзию свидания, Алекс платит за их билеты. Они решают подняться до второго этажа пешком. Они не спешат по пути, хотя 704 ступени оказываются не такими непреодолимыми, как могли бы, будь Майлз в одиночку. С развлекающим его Алексом время летит незаметно. Когда они добираются до финальной точки, перед ними открывается захватывающий дух пейзаж. Под ними весь Париж, живой и освещенный огнями. Алекс сжимает пальцы на куртке Майлза, с широко распахнутыми глазами рассматривая вид перед ними. «Это прекрасно» – практически шепчет он. Но как бы прекрасен не был вид, Майлз смотрит только на Алекса, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь момента. Искренняя улыбка освещает его лицо, на нем застыло открытое восхищение. То, как золотые отблески огней отражаются в его глазах, как он звучит, выдыхая имя Майлза, будто в полном восторге. И в тот момент, когда Алекс поворачивается к нему, прекраснее, чем любой пейзаж, вот тогда Майлз оказывается бессилен скрыть свои чувства. «Я люблю тебя» – говорит он. Он не собирается произносить этого и рад бы вернуть слова назад сразу, как только они вырываются. И все бы в порядке… все было бы в порядке, не замри он сразу после. Они ведь говорили друг другу «я люблю тебя» раньше, Майлзу было бы так просто списать эти слова, как дружеские. Да только выражение лица сдает его с потрохами. Он не знает, что это за выражение – отчасти желание, отчасти шок, может быть отчасти боль – но чтобы это ни было, Алекс немедленно догадывается, что эти слова не платонического свойства. «Что?» – говорит Алекс, его улыбку стирает что-то очень похожее на страх. «Э, я имею в виду, – Майлз запинается, не зная, как можно спасти момент. – Имею в виду…» «Не надо, – прерывает Алекс. Он отворачивается, назад на город перед ними, но Майлз понимает, что в этот раз он не видит пейзажа. – Майлз, пожалуйста, не надо». Майлз закрывает глаза, пытаясь усилием воли, не позволить себе расстроиться. Пытаясь не заплакать. Как унизительно это будет, плакать на глазах всех этих людей? Но это словно его сон воплотившийся в реальность. Этот отказ не вполне шокирующий, но ранит от этого не меньше. Или больше, на самом деле, ведь теперь все происходит в реальности. Как он мог быть таким дураком? Как мог позволить себе настолько погрузиться в фантазии, что чувства прорвались наружу? Он открывает глаза и снова фокусируется на Алексе. Алекс все еще не смотрит на него. Он напряжен и будто весь зажат. «Это ничего не должно поменять – говорит Майлз низким голосом, чтобы слышал лишь Алекс – Я ни о чем не прошу». «Меняет, – не соглашается Алекс – Как это может не поменять?» Майлз отказываться быть задвинутым в сторону. Если ему предстоит быть отвергнутым, что ж, но у них все еще есть несколько дней в Париже. Он кладет руку на плечо Алекса, силой поворачивает его к себе. «Мы все еще в Париже, правда? И мы оставим это все здесь, если хочешь. Мы все это оставим здесь. Но до этого момента, до того, как мы приземлимся в Лондоне, это не должно играть роли». Майлз едва может выдержать взгляд, которым теперь на него смотрит Алекс. Он смотрит с чем-то чертовски похожим на жалость. Он берет руку Майлза, целует его в щеку и снова отворачивается. По пути домой они едва ли говорят друг другу пару слов. Алекс проводит ночь у себя в комнате. ______ В четверг Майлз с огромным трудом заставляет себя выползти из постели. Он просыпается задолго до будильника и проводит большую часть утра на диванчике, завернувшись в одеяло, уставившись в окно и по-очередности то обвиняет себя за выболтанные чувства, ослабленную бдительность, то предается иррациональной ненависти к Алексу и/или скучает по нему. Хотя он сомневается, что смог бы реально возненавидеть Алекса, это печальный факт. Сейчас Майлз уже уверен, что у него не временное увлечение. Он влюблен в Алекса. Теперь, произнеся это вслух, он больше не испытывает проблем с тем, чтобы признаться самому себе. Он влюблен в Алекса и, возможно, только что разрушил их дружбу. Прямо как и боялся в самом начале. В итоге его будильник звенит, и он заставляет себя встать с диванчика и отправиться в душ. Собираясь, он все время прислушивается, надеясь услышать стук в дверь. Хотя конечно, Алекс никогда не стучит. Зачем ему? Что бы они сказали друг другу? У Майлза нет иллюзий, что Алекс придет в себя и признается, что чувствует тоже самое, что внезапно изменит свое мнение. Такие вещи не случаются в реальной жизни. Нет, он уверен, что через три дня Алекс улетит обратно в Лондон прямо в объятия Алексы. И в тот момент, когда Майлз задумывается о возвращении в Лондон, его накрывает пониманием, что он потеряет, если Алекс перестанет быть его другом. Конечно, у Майлза есть другие друзья – на самом деле множество – но никого похожего на Алекса. Алекс его лучший друг, так было годы, и если Майлз позволит их отношениям стать неловкими и неуклюжими, то он разрушит лучшую дружбу, что у него была за всю жизнь. Он не может позволит этому случиться. Не может позволит Алексу отдалиться, не может перенести его в категорию дальних знакомых. Это будет больно, без сомнений, видеть Алекса и Алексу вместе, но Майлз скорее молча перетерпит это, чем полностью потеряет Алекса. Теперь ему надо всего лишь убедить в этом Алекса. Легче сказать, чем сделать, конечно. Собравшись, Майлз направляется прямиком к номеру Алекса, но не может заставить себя постучать. Он прогоняет у себя в голове разные сценарии, все пути, которыми может пойти этот разговор. Никакой из них не заканчивается хорошо. На удивление, Алекс предоставляет Майлзу отличную возможность поболтать, когда в середине их работы в студии приглашает Майлза перекурить. Это более или менее первое, что он говорит Майлзу за весь день. Майлз принимает это за предложение мира, знак, что их дружбу можно починить, но они заканчивают курить в тишине. В тишине, которую Майлз не знает, как нарушить. Он несколько раз открывает рот в попытках, но закрывает его, не успев сформировать подходящего предложения, слишком напуганный тем, что Алекс скажет в ответ. Вторую ночь подряд они расходятся разными дорогами, вернувшись в отель. Майлз даже не пытается притворяться, что все в порядке. Он усаживается на постель, пялится в выключенный телик и поражается тому, как он мог так облажаться. Он не уверен, сколько конкретно времени проходит, пока внезапно не раздается стук в дверь. Он пугается так сильно, что подпрыгивает на месте. Когда Майлз открывает дверь, Алекс пялится на свои ступни. Он продолжает смотреть на ступни, когда произносит: «Я, э, пришел за своими вещами. Моя куртка, книги…» Все надежды Майлза – те небольшие, что у него еще остались – растворяются в мгновение ока. Без слов он распахивает дверь и пропускает Алекса. Он наблюдает, как Алекс прокрадывается внутрь и начинает по одной собирать свои вещи, пока у него не оказывается целая охапка, Все это такое…окончательное. Это похоже на чертов разрыв отношений. Майлз прочищает горло. «Тебе не обязательно это делать – говорит он мягко. – Я имею в виду пока. Еще пара дней впереди…» Алекс неловко переминается с ноги на ногу. Его глаза перемещаются по комнате, останавливаясь на чем угодно, кроме Майлза. «Я уезжаю сегодня, вообще-то». Майлз тупо моргает. Его сердце быстро и неровно стучит в груди. «Что?» «Сегодня. Я, э. Забронировал вылет раньше. Все уже готово». Майлз резко садится на кровать, будто Алекс толкнул его. Это именно так и ощущается. Его будто пнули ногой в живот. Не разговаривать с ним – это одно, но теперь Алекс уезжает? «Почему? – требовательно спрашивает Майлз. – Алекс, я знаю, то, что я сказал было не к месту, я знаю, но это не значит, что тебе надо бежать из чертовой страны». Он чувствует, что паникует. Это заметно в его голосе, то как он дрожит, почти ломаясь. «Мы…мы можем оставить все, как было – бормочет он. – Не уезжай просто, блядь, так, не оставляй меня тут…» «Дело не в этом» – прерывает Алекс. Он выглядит шокированным реакцией Майлза на новости. Не должен бы. Не после всего, что было. «Дело не в этом, Ма. Это Алекса…Она хочет, чтобы я вернулся домой, только и всего». «Блядская Алекса – срывается Майлз с яростью, которая, он знает, иррациональна и мелочна. – Что насчет альбома, Ал?» «Он готов, более или менее. Для меня там больше нечего делать. Ничего не случится, если я вернусь домой на пару дней раньше». Алекс складывает вещи на диванчике и пересекает комнату, чтобы сеть рядом с Майлзом. Он двигается медленно, будто Майлза можно неосторожно спугнуть. Он садится достаточно далеко, чтобы не допустить прикосновения. «Ты злишься на меня?» – спрашивает он шепотом. Майлз смеется. Это звук не назвать приятным. Он горький, некрасивый. «Нет. Не злюсь. Просто…» Мое сердце разбито, осознает он. Однако, он не произносит этого вслух. Не может. Вместе этого останавливается на: «Боюсь». «Чего?» Майлз закрывает глаза. «Потерять тебя». Алекс берет его ладонь в свою руку. Майлзу надо бы отказаться от контакта, вырвать руку, но вместо это он сжимает ладонь в своей. «Тебе нечего бояться, – уверяет его Алекс. Но для Майлза эти слова звучат пусто, глухо. Алекс уезжает. – Разве не я всего пару дней назад просил тебя пообещать, что мы останемся хорошими приятелями?» «Это было до». Алекс на мгновенье замолкает. Может проигрывает неудачное признание Майлза в голове. В итоге он говорит: «Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, Ма». «…Ты уезжаешь сегодня?» «Да». Майлз поворачивается к нему лицом. «Тогда один последний поцелуй, Ал. Один последний поцелуй, и я забуду обо всем, как и говорил. Когда мы будем в Лондоне, можем притвориться, что Парижа никогда не было, если хочешь. Снова будем друганами. Я не скажу и слова об этом – и все вернется на свои места, да? Только еще один раз. Прощальный поцелуй». Алекс проводит пальцем по костяшкам руки Майлза. «Еще один. Но только не прощальный поцелуй. Просто…поцелуй окончания. Верно? Звучит лучше, разве нет?» Глаза Алекса опускаются на губы Майлза. Майлз знает, что Алекс хочет поцеловать его. Алекс может и не способен полюбить его, но Майлз не сомневается, что привлекает Алекса. Тот доказывал это последние десять дней. Это Майлз первым притягивает Алекса к себе. Этот поцелуй снова не такой, какие они делили прежде. Майлз старается наполнить его каждой унцией своих чувств, как будто так получится иссушить их в себе. Алекс старается изо всех, питая и разочарование и томление Майлза. На вкус поцелуй – застоявшийся сигаретный дым и Алекс, и Майлз старается всеми фибрами своей души зафиксировать эти детальки в своей памяти, запомнить, что это такое целовать Алекса, хотя он уже сомневается в способности забыть. Он чувствует, что воспоминания о Париже будут его преследовать еще долго-долго. Они разделяются, и Майлз закрывает глаза. Алекс, впрочем, не уходит. По крайней мере, не сразу. Он оставляет еще один невинный поцелуй-прикосновение на губах Майлза и обнимает его за шею. Майлз не отвечает на объятие. Он чувствует опустошение. Ему не хочется двигаться ни для чего, кроме как, чтобы свернуться в клубок на кровати. Алекс уходит молча, и именно это Майлз и делает, заставляя себя заснуть. И со временем он засыпает. Ему снится Лондон.