Cigarette Kiss

Хотя это должно бы оказать противоположный эффект, но после того как Алекс и Майлз переспали друг с другом, их дружба начала восстанавливаться до какой-то степени. Они снова стали переписываться – ничего такого, что могло бы навести на подозрения любого читающего. Майлз очень очень осторожен в этом. Они отправляют друг другу такую же тупую фигню, как раньше. Дурацкие фотки, бессмысленные размышления, ты в порядке и где ты сегодня. Алекс приходит снова через пару дней, будто бы посмотреть фильм, но как только он оказывается в квартире, Майлз прижимает его к двери и целует, пока они оба не теряют дыхание. Пока Алекс не смеется, застигнутый врасплох, и вцепляется в Майлза, словно рухнет, если отпустит. «Кому-то не терпится», – дразнит он. «Скучал по тебе, – говорит Майлз. – Кроме того, я не слышу возражений, любовь моя». «И не услышишь, – уверяет его Алекс. – Я тоже скучал». Майлз подтверждает свои слова, опустившись на колени и помогая Алексу кончить прямо там, у двери. Алекс утягивает его на диван и возвращает долг. После этого они действительно смотрят фильм, прижавшись друг к другу на диване. Хотя фильм там, скорее, для белого шума. Они проводят все время просмотра за разговорами. Ни о чем-то важном. В действительности, это что-то вроде негласного правила, что они обходят стороной темы Алексы или какого-либо рода чувств. Никто из них не хочет разрушать маленький счастливый мирок, который они сами для себя создали. В какой-то момент они засыпают. Когда Майлз просыпается сразу после рассвета, Алекса уже нет. После этого вечера квартира Майлза становится чем-то вроде безопасного укрытия для них. Это еще одна вещь, о которой они не говорят, на публике вдали друг от друга они ведут себя как обычно. Алекс, предположительно, изображает идеального бойфренда пока Майлз играет роль его лучшего приятеля, холостяка-распутника. Но в квартире Майлза они свободны вести себя так, как захотят. В квартире Майлза они принадлежат друг другу. По большей части. К ним прорываются мелкие, неприятные напоминания о реальном мире. Майлзу нельзя оставлять никаких следов, например, как бы он не хотел. Алекса никогда нет, когда Майлз просыпается утром, тот выскальзывает среди ночи, вероятно, чтобы прокрасться назад в их с Алексой квартиру. Иногда Алекса звонит или пишет, пока они вместе, и Алекс немедленно бросает все, чем они занимаются, чтобы ответить. Он всегда выглядит виноватым после. Не то, чтобы он хоть раз сказал «извини», но Майлз может рассчитывать на поцелуй или объятия после того, как Алекс кладет трубку, будто тот пытается утешить его. После одного из таких случаев, когда она у него на уме, Майлз не может не спросить: «Ты когда-нибудь вообще расскажешь мне, почему не сказал ей про Париж?» Алекс сидит напротив него за кухонным столом. Майлз без шуток постарался и приготовил для них (процесс был неоднократно прерван Алексом, который или щипал его за задницу или надувал губы для поцелуя или просто был отвлекающе сексуален). Алекс реально выглядит вспугнутым при ее упоминании. Его гримаса не сулит ничего хорошего. «Э…ну». Он проводит рукой по своим взлохмаченным волосам, самый типичный пример нервной привычки. «Штука в том, что Алекса…Я может быть сболтнул ей, что думал о тебе, когда мы впервые встретились. И Алекса никогда не была, типа, ревнивой. Не была собственницей. Но мое маленькое признание стало поводом для пары новых правил. «Никто, кого мы знаем», – сказала она и «не чаще одного раза». Майлз делает глубокий вдох, пока мысль укладывается у него в голове. «Значит, это была измена с самого начала» – заключает он. Это не вопрос. «Это вряд ли имеет значение теперь, правда?» – подчеркивает Алекс. Майлз видит, что этот разговор ему неприятен. «Это имеет значение» – спорит Майлз, хотя и не понимает, как. «Боже, Ал, в ту первую ночь я бы не стал…» «Что? Ты бы не попытался со мной? Это хрень, Майлз». Майлз замолкает. У него нет возражений. Алекс вздыхает: «Реально, вернулся бы ты назад и изменил все?» «Нет» – признает Майлз. «В ту первую ночь я, честно говоря, вообще не думал – произносит Алекс, бездумно передвигая еду по тарелке вилкой и избегая зрительного контакта. – Я просто хотел тебя. А потом, после этого, я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы это было на твоей совести. Я не думал, что это будет иметь значение, что тебе потребуется знать». «Ты не думал, что мы продолжим в Лондоне». «Верно». «Так почему мы продолжаем?» Тогда Алекс резко поднимает голову, чтобы посмотреть на него, нахмурив брови: «Что?» «Мы оба знаем, что я чувствую, так ведь? Но зачем это тебе, Алекс?» «Ты хочешь, чтобы я сказал, что влюблен в тебя?» «Да, хочу, если быть честным». Алекс резко отодвигает свое кресло от стола и встает. Он начинает собирать свои тарелки и относит их в раковину. Он покупает себе время, чтобы подумать, знает Майлз. Или, возможно, просто тянет с ответом. Так или иначе, Майлз берет свои собственные тарелки и следует за ним. Но он не давит на него. Он, в любом случае, не уверен, что вообще хочет услышать ответ. Поставив тарелку в раковину, Алекс начинает ходить туда-сюда. Майлз облокачивается на стойку кухни и наблюдает за ним, терпеливо ожидая. В конце концов Алекс останавливается и поворачивается к нему, он звучит невероятно расстроенным, произнося: «Я, блядь, понятия не имею». Это…больно. Майлз не станет притворяться, что не больно. Увидев выражение его лица, Алекс бросается вперед, чтобы взять руку Майлза. «Нет…не смотри так, Ма, это просто…Я знаю, что люблю тебя, я просто не знаю влюблен ли в тебя. И я думал, что влюблен в Алексу, может и до сих пор, не знаю – мои чувства все в гребаном раздрае. И есть тысяча причин, почему мы никогда не сможем быть вместе, и я понятия не имею, как закончить это все с Алексой, даже если бы хотел…» «Погоди, – Майлз прерывает бормотание почти паникующего Алекса – Тысяча причин? Назови парочку». Алексу не нужно время, чтобы придумать что-то. Очевидно, он думал об этом раньше. «Журналисты, для начала. Мой менеджмент никогда не позволит мне камин-аут, мы должны будем хранить все в секрете. Со временем мы оба отправимся в тур, без понятия, когда увидимся снова. И что будет, когда ты отправишься в тур, встретишь кого-то привлекательного после того, как не видел меня кучу времени? Что будет, когда ты устанешь от меня? Очень круто заявлять, что мы всегда будем друзьями, но со сколькими бывшими ты дружишь?» Это то, что Алекс говорит себе, чтобы оправдать продолжение отношений с Алексой, понимает Майлз. Одна причина кажется особенно тревожащей. «Почему ты продолжаешь говорить ‘когда я устану от тебя’, словно это, блядь, гарантировано?» Алекс пожимает плечами, уходит в себя: «А что нет?» Майлз вздыхает. Алекс никогда не упускает случая поразить его. Как кто-то столь потрясающий может порой быть насколько неуверенным в себе? Майлз притягивает его в свои объятия, целует в макушку. «Ты спятил» – говорит он просто. Алекс не спорит. Он опускает голову на плечо Майлза и обвивает руками его талию. Часть напряжения уходит из него, когда он осознает, что Майлз не собирается его выгонять. «Я люблю тебя, Алекс, и это не временное чувство». Он отстраняется, чтобы посмотреть Алексу в глаза, но не разрывает их объятия. «Я хочу всего с тобой. Хочу быть с тобой по-правильному. Хочу просыпаться с тобой каждое утро, когда мы дома, и водить тебя на свидания и целовать, когда захочу, а когда буду турить, хочу знать, что ты где-то ждешь меня. Ты можешь не верить, хер знает почему, но мне плевать, если я больше не трахну ни одной девицы или парня. Плевать на это, если ты будешь моим». Произнести все это вслух что-то типа облегчения. Будто камень с души упал. Не важно ответит ли Алекс взаимностью, главное, что он теперь знает. Если в итоге Алекс выберет остаться с Алексой, то не потому, что не знает всех чувств Майлза. Алекс мотает головой. Он весь раскраснелся. «Как ты можешь знать это после всего лишь пары недель?» «Это ведь на самом деле не пара недель, правда? Это годы дружбы, которые вели нас к тому что случилось в эти последние недели». Алекс снова опускает свою голову на плечо Майлза, пряча лицо. «Я не знаю, что мне делать» – говорит он. «Ничего, – уверяет его Майлз – Мы можем закончить этот разговор, если хочешь. Просто…будь честен со мной с этого момента, ладно? И раз уж мы заговорили – есть какие-то еще правила, о которых мне надо знать?» Алекс горько смеется: «Нет, кажется мы уже все их нарушили. Я официально мудак-изменщик». «Хотя бы мы будем в аду вместе, а?» «Даа, – мямлит Алекс. Он приподнимается, чтобы чмокнуть Майлза в щеку – Спасибо за ужин, любовь моя». «Он был довольно поганым» Алекс пожимает плечами: «Главное намерение». Майлз смеется и все оставшееся напряжение растворяется. Майлз не хочет тратить времени на обиду, если это в его силах. Их время вдвоем все еще кажется конечным, и в конце концов Майлз хочет использовать его, создавая хорошие воспоминания. _____ Алекс приглашает Майлза в паб в пятницу вечером. Только Майлза. Само по себе это не так уж и странно. Они не выходят в город так часто, как раньше, предпочитая оставаться там, где могут открыто проявлять свои чувства, но это также не что-то экстраординарное. А вот что странно, так это поведение Алекса. Он не делает ничего слишком откровенного, ничего, на что могли бы обратить внимание посетители паба, но он раздвигает рамки приемлемого для них поведения на публике. К примеру, когда они сидят за столом, он не снимает руку с бедра Майлза, поглаживая пальцем внутренний шов его брюк, а после пары бокалов принимается шептать непристойности тому в ухо, заводя Майлза до такой степени, что он почти готов затащить Алекса в туалет для перепиха, и к черту скрытность. Он сдерживается, но только потому, что Алекс довольно резко заявляет, что они уходят. К тому моменту они уже вкатили не по паре и откровенно накачаны до того состояния, когда им приходится, глупо хихикая, цепляться друг за друга, чтобы не упасть, пока ждут такси. Алекс называет водителю свой собственный адрес. В ответ на удивленный взгляд Майлза Алекс сообщает ему: «Туда ближе». «А Алекса?» «Уехала. Ее не будет до завтрашнего вечера». «Ну, значит к тебе». Алекс всегда был более любвеобилен, когда выпьет, и во время поездки он даже не пытается держать руки при себе. К тому моменту, когда они наконец оказываются в квартире, Майлз чувствует, что его сейчас разорвет. Они бросаются друг на друга, не успев до конца захлопнуть дверь. У Алекса уже рвется голос, когда он настойчиво произносит: «В кровать». Они сбрасывают одежду по дороге, смеются, спотыкаясь и нашаривая путь к спальне. Но Алекс останавливает Майлза, схватив руку, которой тот собирался открыть дверь. «Не в эту, – говорит он – Это…наша». Майлз старается игнорировать чувства, которые эти слова в нем вызывают. Наша. Это их кровать, они делят ее. Майлз и Алекс не делят ничего подобного. Не на самом деле. Не в этом значении. «Гостевая комната» – решает Майлз. Это не слишком сложно выкинуть из головы, когда рядом Алекс для отвлечения. И что за чудесное отвлечение он собой представляет. Оказывается, он просто сходит с ума, когда его трахают. Он громкий, громче, чем можно было бы ожидать, поэтому почти охрипший, когда они заканчивают. И он так красив – всегда, но особенно, когда распадается на части под Майлзом и выкрикивает его имя. В конце Майлз заполучает себе весьма впечатляющие следы ногтей на спине. Не то, чтобы он был хоть немного против. После Алекс улыбается, притягивая Майлза для поцелуя. «Останься, – невнятно бормочет он то ли от опьянения, то ли от усталости – Я сделаю тебе завтрак». «Уверен?» «Угу» – произносит Алекс. Его глаза уже закрылись – Останься со мной. Люблю тебя». «Тоже тебя люблю» – шепчет Майлз. Он конечно же остается. Он слишком устал, чтобы двигаться, кроме того, нет места, где он хотел бы быть больше, чем здесь. _____ Алекс сдерживает свое обещание по поводу завтрака. Когда Майлз просыпается, теплый солнечный свет струится сквозь шторы, вокруг пахнет беконом. Он встает, немного пошатываясь на ногах, и бредет в кухню в боксерах, зевая и протирая глаза. Алекс там, стоит у плиты в потрепанных пижамных штанах и заношенной футболке с лопаткой в руке. Он напевает себе под нос, одну из их песен, на самом деле, с их альбома, узнает Майлз, подходя ближе. Он обнимает Алекса со спины, удивив его. Алекс смеется и поворачивается в объятии, чтобы поприветствовать его поцелуем. «Доброе утро, соня» – говорит он. Он такой сияющий, счастливо смотрит на Майлза с тем, что Майлзу хочется назвать любовью, в глазах. Алекс улыбается так, что похмельный и сонливый Майлз не может не ответить улыбкой. Он старается запечатлеть этот момент в своей памяти. Он не может перестать думать: вот так все может быть. «Доброе» – отвечает Майлз, крадя еще один быстрый поцелуй. Он отпускает Алекса продолжать готовить, отступает, чтобы облокотиться на кухонную стойку, сложив руки на груди. «А сколько вообще времени?» – он спрашивает, зевая. «Половина одиннадцатого, кажется». Майлз ворчит: «Слишком рано для рок-звезд». «Проснулся, потому что голова трещала. Ты в порядке?» «Да, в общем и целом. Я больше о тебе переживал». Майлз со значением смотрит на него, подняв бровь. Алекс закатывает глаза. «Это не был мой первый раз, Майлз, просто много времени прошло». «Но все ведь хорошо, да?» «Немного тянет, но…Лучше быть не может». Он замолкает, потом добавляет: «Абсолютно того стоило». Майлз соврал бы, если бы сказал, что эти слова не вызывают в нем некоторого самодовольства. Алекса наверняка не видела Ала в таком состоянии. «Хорошо, – говорит он – Потому что я полностью за то, чтобы повторить». Алекс смеется: «От меня ты слова против не услышишь». Майлз наклоняется, чтобы поцеловать плечо Алекса – первое, до чего может дотянуться. «Давай я в душ схожу, пока ты закончишь, солнце? Буду через минуту». Алекс кивает. Он не порывается показать Майлзу дорогу в ванную или достать полотенце, как гостеприимный хозяин. Ему на самом деле не нужно этого делать. Майлз был у них в квартире множество раз. Но в тот момент, когда он оказывается в ванной среди подобранных по цвету полотенец и ковриков, изысканного мыла, рассыпанной по тумбам косметики и женских средств для волос, до него полностью доходит, сколько в квартире принадлежит ей. Это надоедливое слово опять всплывает в голове – наша. Эта квартира весьма заметно принадлежит им двоим, Алексу и Алексе, и Майлз внезапно ощущает себя как взломщик. Плохая была идея – заниматься этим здесь. Одно дело валять дурака в квартире Майлза, но заявиться в дом Алексы, который должен принадлежать ей и Алексу вдвоем, и помогать Алексу изменять ей… Это неправильно. Майлз мысленно решает никогда больше не делать такого. Даже, когда пьян и безрассуден от желания. Он быстро принимает душ и вытирается. Он без понятия, куда делась его одежда: все еще разбросана по квартире или Алекс подобрал ее. Он натягивает боксеры, чтобы отправиться на поиски, но не успевает ступить из ванной, как его тормозит отчетливый звук двух голосов из кухни. Это может быть лишь один человек, но какая-то часть Майлза тщетно надеется, что это не она. Алекс ведь сказал, что ее не будет допоздна? И вот вам, ведь еще даже не полдень. Но конечно же это она. Он слышит ее: «Мы закончили пораньше, подумала вернусь домой и проведу день с тобой». И Алекс: «Я… не ждал тебя так рано…» Когда Майлз выходит из-за угла, их разговор обрывается, когда они оборачиваются на него. Она очевидно только приехала, на плече все еще дорожная сумка. Она выглядит удивленной при виде его. «Э, Майлз одолжил гостевую комнату вчера вечером, – сбивчиво объясняет Алекс – Мы были в пабе, ему было проще тут переночевать». Возникает пауза. Алекс и Майлз практически не дышат в ожидании ее реакции. Она просто не может не замечать напряжения и неловкости, но все что она говорит: «…Хорошо. Приятно тебя видеть, Майлз». Она даже улыбается. Прямо до момента пока ее глаза не падают на гигантский засос, который красуется на Майлзе. Ее улыбка увядает, но не исчезает, когда она спрашивает: «У тебя тут кто-то есть?» «Это старый, – объясняет Майлз, инстинктивно трогая его – Ему, э, пара дней уже». Алекс принимает ложь кивком. Засос невозможно принять за какой-то, кроме очень-очень свежего, но возможно она хочет поверить так отчаянно, что готова закрыть глаза на это. Или может просто знает, что ей не доказать обратное. «Что ж, – она говорит, снова улыбаясь – Я положу вещи и можем позавтракать, да?» «На самом деле, я собирался уходить, – говорит Майлз – У меня там… дела с группой…» Алекса поворачивается к Алексу. «Значит будем только мы» – заключает она с улыбкой. Она смотрит на него с таким обожанием. Майлз чувствует тошноту. Ему приходится отвернуться, когда она притягивает Алекса для поцелуя. Чувствует ли она Майлза у него на губах? Пахнет ли Алекс сексом? Майлз никогда не позволял себе думать обо всем, что Алексу приходится делать, чтобы держать их в тайне, обо всей лжи, что тот произносит. Ему не хочется думать об этом. От этих мыслей накатывает рвота. Алекса исчезает в коридоре. Майлз и Алекс остаются смотреть друг на друга, ни один не уверен, что сказать. «Э, твоя одежда – мямлит Алекс низким голосом – В гостевой». Майлз кивает. Он отправляется за вещами, быстро одевается. Он уходит, не попрощавшись. Ему кажется невозможным снова посмотреть Алексе в лицо. Он не понимает, почему вся эта вина сейчас ревет в его голове, когда раньше он мог задвинуть ее в дальний угол, игнорировать, теперь же ему кажется будто она раздавит его. Может причина в том, что они делали вчера, или где они делали это. Может то, как Алекса смотрит на Алекса или жизнь, которую они построили в своей квартире. Майлз был так счастлив этим утром, вдвоем с Алексом. Приезд Алексы разрушил все это. Теперь он просто чувствует себя больным.