who are you, really

Тодду казалось, что он на девяносто процентов состоит из лжи Ложь была похожа на снежный ком, который с каждым его словом становился все больше и больше. Он вылетел из института, потому что, перестав посещать лекции, умудрился провалиться сразу по всем предметам. Подготовиться за ночь ко всем экзаменам не получилось. Ему пришлось сказать Аманде, что он решил сосредоточиться на группе, но играть он не мог, постоянно думая о болезни сестры. Он не мог смотреть ей в глаза, поедаемый виной изнутри. Аманда медленно угасала, перестала выходить из дома, начала терять друзей. Она тонула в апатии и Тодд видел это. Через несколько месяцев он объявил, что у него почти не было приступов и ему кажется, что он начинает выздоравливать. Мать смотрела на него с подозрением и завистью, глаза Аманды были полны надежды. Еще через пару недель он попросил родителей не высылать ему деньги на лекарства и услышал облегченный вздох. «Тодд, тут такое дело», — произнес отец и после его слов к Тодду пришло осознание сделанного. Нет, он с самого начала понимал, что ведет себя как мудак, но тут его настигли последствия и он не знал, как выбираться из этого дерьма. Отец сказал ему, что денег на лекарства для сестры почти не осталось, а мать живет на запасах. Они собирались сообщить ему, но боялись спровоцировать приступ, но раз он вылечился, то и плохие новости можно рассказать. Вечером Тодд говорил со Скоттом. Его друг прихлебывал пиво, делал записи в блокноте и громко говорил про последний концерт, который получился поистине эпичным, а песня про «что-то украденное и что-то синее»* смогла зажечь толпу. Тодд не мог улыбаться даже из вежливости, а Скотт был таким радостным, размахивал руками и строил планы на будущее («мы покорим страну, чувак», — почти пропел он). Рушить его мечты было больно. — Нам стоит разъехаться, — произнес он, перебивая Скотта. Он пытался говорить холодно, немного отстраненно, так, будто ничего не произошло. Но Скотт знал его не первый день. Отставив пиво в сторону, он как-то слишком обеспокоенно спросил: — Что-то случилось? — Нет, ничего, — продолжал врать Тодд, но получалось из рук вон неубедительно. — Ты можешь мне все рассказать, мы же друзья, — кажется, от серьезности разговора Скотт протрезвел, из глаз ушла пьяная пелена и теперь он выглядел серьезно как никогда. Тодда затрясло, он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать слова, а комок гнева и злости на самого себя застрял в горле, мешая говорить. Он не мог рассказать. Как бы ему в этот момент ни хотелось этого сделать. Он не хотел жалости к себе, не хотел вываливать всю свою ложь и проблемы на приятеля. А Скотт смотрел на него выжидающе и от этого взгляда желудок закручивался в узел. Тодд подумал, что раз уже все летит к чертям, то и терять нечего. — Никакой ты, блять, мне не друг, — процедил он сквозь зубы и, пока его слова не попытались оспорить, ушел в свою комнату, собирать вещи. Запирая дверь, он услышал, как блокнот с глухим стуком выпал из рук Скотта. Он съехал через несколько дней, забрав часть арендой платы. Эти деньги сразу ушли Аманде на лекарства, а Скотт больше не предпринимал попыток с ним разговаривать, чему Тодд был даже рад. Он жалел о своих словах, они душили его вместе с остальными ужасными поступками и Тодд задыхался без приступов парарибулита. Аманда звонила часто, как детстве, говоря обо всем на свете, но разговоров о болезни избегала. Тодд бы все отдал (хоть отдавать было уже нечего), чтобы сестра продолжала жить нормальной жизнью. Он повторял эти слова, как мантру, когда тащил музыкальные инструменты в ломбард. Тодд говорил себе, что он плохой, просто ужасный человек и Аманда такого брата не заслуживает, но он обязан сделать хоть что-нибудь. И потом, заложив все музыкальные инструменты «Мексиканских похорон», он пытался посчитать насколько хватит вырученных денег и нервно курил. В нескольких метрах от него стояла синяя телефонная будка и знакомый мужчина, совершенно не изменившийся с последней их встречи, и смотрел на него с жалостью и осуждением. — Вот только нравоучений от незнакомого типа мне для полного счастья не хватает, — зло буркнул Тодд, помотав головой, прогоняя мужчину и будку, как навязчивую галлюцинацию. Когда он открыл глаза, в переулке уже никого не было, лишь тихий шум эхом разносился по пустой улице. «Я схожу с ума», — подумал он, докуривая сигарету. Утром ему позвонил Скотт и стал громко кричать в трубку. — Я не знаю, что ты там себе придумал и почему ведешь себя как последний мудак, — его голос звучал хрипло и пьяно, — но мы твои друзья. Думаешь, мы не помогли бы тебе, если бы ты сказал, что тебе нужны деньги? Да, Тодд, я знаю, что это ты взял инструменты. Остальные думают, что их украли, потому что считают тебя хорошим, действительно хорошим, человеком. Тодд слушал молча, понимая, что эту тираду он заслужил. — Они считают тебя своим другом. Я считаю тебя своим другом, — голос Скотта затих и несколько секунд Тодд слышал лишь его дыхание, — но, видимо, ты так не считаешь. Катись к черту, Тодд. Просто катись к черту. Первым разговор прекратил Скотт, оставляя Тодда наедине с собой и своими мыслями.

***

Дирк смотрел на плывущие мимо облака. Дело гнало его в США и где-то в глубине души он понимал, что вряд ли вернется в Лондон. Несмотря на все смятение и страх, он понимал, что бежит от нормальной жизни обычного человека к жизни, полной тайн и приключений. И все же его руки тряслись. Он летел навстречу Черному Крылу. Дирк знал, что его ищут и искать никогда не перестанут. Организация потратила слишком много времени, денег и сил, чтобы просто взять и отказаться от проекта «Икар». Он боялся, что рано или поздно опять может отказаться в клетке, как подопытная крыса и на этот раз Доктор не спасет его, потому что от Доктора не было совершенно никаких вестей. «Может, когда у меня будет другое лицо», — Дирку казалось, что тот слукавил. Тогда даже невооруженным взглядом было видно, что Доктор умирает, а лекарства от смерти люди пока не изобрели. Так что во всем большом мире Дирк был совершенно один, предоставленный самому себе. Он несколько лет жил нормальной жизнью, закончил школу с отличием на радость всем учителям. У него даже были люди, которых он мог назвать приятелями. Конечно, другого такого друга, как Мона, он найти не смог. С поиском настоящих друзей было тяжко, Дирк был неплохим человеком, но со своими странностями (некоторые беззлобно называли его чудиком), но, наверное, это в людской природе — избегать странностей. Поэтому некоторые избегали Дирка. Потом приятели разбежались по институтам и пришлось привыкать к полному одиночеству. Как бы грустно это ни звучало, привык он очень быстро. В университете он долго не проучился — вылетел на втором курсе, потому что расследовал одно очень занимательное дело, забросив учебу. Сейчас, оглядываясь на прошлое, он ни капли не жалел об этом. Все равно специальность была неинтересная, и Дирк понятия не имел, что делал бы с дипломом, если сама Вселенная подталкивала его расследовать дела. Наверняка, диплом просто собирал бы пыль рядом с книгами. В аэропорту США он долго стоял у входа, всматриваясь в людей, будто пытаясь отыскать среди них знакомое лицо из Черного Крыла. Но никого не было, поэтому Дирк несмелым шагом зашагал на встречу судьбе. А потом все закрутилось. Несколько лет он носился по стране, из штата в штат, как угорелый, расследовал дела и пытался зарабатывать на жизнь. Сменил несколько профессий, успел побыть официантом, кассиром и консультантом в книжном магазине. На работах долго не задерживался, потому что Вселенная требовала от него двигаться дальше. Вскоре, в страну вернулись Роуди. Дирк встретил их, разыскивая пропавшую девушку. Они выскочили из темной подворотни, как шайка бандитов, и, даже не поздоровавшись (что возмутило Дирка до глубины души), высосали из него энергию. Потом, куда бы не занесла его жизнь, Мартин и его тройка всегда оказывались рядом, подпитываясь его энергией. Дирк от этого в восторге не был, но его мнением Роуди не интересовались. Жизнь была совершенно непредсказуемой и безумной. Чего только история с Тором стоила — про нее отдельную книгу можно было написать (но издание книги Дирк решил отложить до старости). Вскоре, он настолько сильно утонул в странностях, что начал медленно забывать о Черном Крыле и Докторе. Его жизнь не могли омрачить даже Роуди. Конечно, предложи ему сейчас все время и пространство — он бы согласился, вцепившись в эту возможность зубами, но Доктор был где-то далеко, а то и вовсе мертв, поэтому Дирк старался просто жить, не забивая себе голову путешествиями во времени. И все было чудесно. Выходило даже не мечтать о путешествиях во времени. Выходило, пока он не встретил самого себя. Вломиться в чужое окно было делом почти обыденным, получить кедом по лицу от будущего лучшего друга было страннее, но Дирк утешал себя тем, что его первым и единственным лучшим другом был фикус, поэтому кеды находятся где-то на ступень странности ниже. А вот вылететь из квартиры головой вперед было даже обидно. Но сдаваться он не собирался.

***

Тодд продолжал жить. Но даже такое простое действие получалось из рук вон плохо. Приходилось много работать, иногда халтурить, платить за жилье и продолжать врать Аманде. А в глазах Аманды горела надежда каждый раз, когда она смотрела на него, и Тодду хотелось свернуться в комочек и исчезнуть. Но он продолжал играть с Амандой в гараже, а иногда она выбиралась во двор вместе с недорогим телескопом, на который Тодд долгое время откладывал деньги, и она рассказывала ему про созвездия и планеты. Тодд лежал рядом, на траве, внимательно впитывая каждое слово и на короткий миг у него получалось забывать про все тревоги, проблемы начинали казаться такими неважными и мелкими, потому что над ними был бескрайний и жестокий космос, в котором его переживания — лишь капля в океане. А потом Аманда начинала замерзать, либо от ночного воздуха, либо от приступа, и Тодд спешно уводил ее в дом, и груз проблем вновь возвращался на его плечи. Деньги Аманда всегда брала с неохотой, а узнай, что он отдает последнее — и вовсе бы отказалась. Зарплаты коридорного едва хватало на одного, а несколько упаковок с лекарствами стоили как его месячная плата за жилье. С такими мыслями он приходил на работу, с такими мыслями возвращался домой. Его жизнь была полна забот и переживаний, пока в оконном проеме не появился незнакомец в ярко-желтой куртке, в которого пришлось запустить первым попавшимся под руку предметом. Незнакомца, как позже выяснилось, зовут Дирк и он детектив. И Тодд не хотел (или пытался убедить себя в этом) ввязываться в это опасное и абсурдное дело, но получилось как-то само собой. А потом водоворот истории подхватил его и вот он уже копает ямы вместе с Дирком, вот из котенка вырывается акула, а вот Патрик Спринг из будущего умирает по вине Патрика Спринга из прошлого. И где-то в промежутках между этим цирком его жизнь умудряется скатиться в настоящую навозную яму: у него больше нет работы, его квартиру разгромили, Аманда теперь ненавидит его, потому что он наконец нашел в себе силы все ей рассказать, а Дирк все это время врал ему. И, казалось бы, куда хуже. Когда все заканчивается, он возвращается в разрушенную квартиру. Из коридора доносятся голоса, которые Тодд отчетливо слышит, потому что его дверь все также сломана. — Эми, что происходит? — Не знаю я! Спроси у Доктора. Доктор, что происходит? — женский голос возмущенно разносился по коридору, перекрикивая все остальные. — Не имею ни малейшего понятия. ТАРДИС уловила здесь следы временной петли, но это просто дом. Ничего не понимаю. «Бред какой-то» — подумал Тодд, перед тем как заснуть прямо на диване. Ближе к обеду следующего дня приходит Аманда. Она выглядит невероятно круто в куртке, подаренной Мартином. Она не хочет выяснять отношения, не хочет слушать его оправдания. Аманда рассержена, но все равно говорит правильные и нужные слова. И в этот момент Тодд понимает, что его младшая сестра давно выросла и больше не нуждается в его опеке, что он, наверное, все же выполнил свое обещание. Когда Аманда уходит, он на несколько секунд остается в оглушающем одиночестве. А потом его руки сами начинают собирать вещи.

***

— А к двери прибьем табличку: «Детективное Агентсво Дирка Джентли и Тодда Броцмана»! — Дирк восторженно размахивал руками, едва не пролив коктейль на Тодда. На нем футболка с «Мексиканскими похоронами», а рядом друзья — первые за очень долгое время, — прости, Фара, твое имя не влезет. Да и я сомневаюсь, что имя Тодда стоит печатать. Конечно, это совсем не уменьшает вашей важности. — Ничего, я не против того, чтобы моего имени не было. Не хотелось бы светиться, — перед Фарой стояла тарелка с блинчиками, и она задумчиво смотрела в окно, будто сканируя каждого проходящего мимо кафе. — «Раскрываем дела с сомнительной эффективностью». Это будет эпично, — Дирк развел руками. Его глаза светились счастьем, он уже представил эту медную табличку, просторный кабинет, который он заставит комнатными растениями, а рабочий стол завалит различным хламом, который ему когда-нибудь обязательно пригодится. Тодд довольно улыбался. Он все еще оставался официально безработным, в его квартире царил хаос, а сестра отправилась колесить по стране с подозрительными типами, но его жизнь начинала налаживаться и ничто не смогло бы испортить это. — Вам не кажется, что за нами следят? — неожиданно серьезно спросила Фара. Дирк несколько секунд удивленно моргал, не понимая, что Фара имеет в виду.  — Нет? — неуверенно протянул он, — а должно? Фара нахмурилась, нервно оглядываясь и наклонилась к ним, переходя на шепот. — В последнее время вижу нескольких типов. Не сказала бы, что они выглядят подозрительно, просто странно. — О чем шепчетесь? Дирк, неожиданно увидев перед собой незнакомое лицо, начал визжать фальцетом. Тодд подхватил его визг, громко выругавшись и заглушив Дирка, а Фара дернулась, потянувшись к пистолету, который все это время был скрыт под ее курткой. Незнакомец дружелюбно подмигнул и к нему, тяжело дыша, подбежали еще двое. Тодд, мысленно окрестив их «рыжая» и «носатый», приготовился бежать, прихватив с собой Дирка. А тот наконец прекратил визжать, краснея, со смущением смотря на возмущенных официантов. Пальцы Фары все еще нервно подрагивали у пистолета. В кафе повисла напряженная атмосфера, нарушаемая лишь шумом кофеварки и тихим перешептыванием официанток, которые обслуживали соседний столик. — Кто вы? — первой отмерла Фара. Она смотрела подозрительно, а ее голос был холоден. — Совсем забыл представиться, — незнакомец хлопнул себя по лбу, доставая из кармана пиджака удостоверение. Фара смогла разглядеть на нем «Детектив Джон Смит», прежде чем мужчина быстро убрал бумагу обратно. Тодд и Дирк синхронно нахмурились, совершенно не успев ничего разглядеть. — Мы расследуем… странности, — заявила рыжая, выступая из-за спины машины. Тодд успел отметить, что как следователь она совсем не выглядит, скорее, как обычный гражданин. Но ведь и про Дирка с первого взгляда не скажешь, что он детектив. — Да, странности, — подхватил носатый. — Вы от Эстевеза? — осторожно уточнил Дирк. По его лицу скользило смятение и Тодд видел, что он прислушивается к внутреннему голосу. — Кого? Нет, вряд ли я с ним знаком, хотя может познакомлюсь, никогда не знаешь кого можешь встретить. Жизнь штука непредсказуемая и странная… — мужчина тараторил, а улыбка не сползала с его лица, но Тодд готов был поклясться, что его глаза видят их насквозь, — правда, Дирк? Тодд, едва не подавившись воздухом, почувствовал, как Дирк рядом оцепенел. В воздухе повисла неловкая пауза и неприятный холод пополз по спине. Фара нервно дернула плечами, будто пытаясь отогнать от себя тяжесть тишины. — Откуда вы знаете мое имя? — первым молчание разрушил Дирк. Мужчина продолжил улыбаться, а его напарники удивленно переглянулись. — Мы расследуем странности. Дирк издал тихий писк, ухватившись за рукав рубашки Тодда, а потом предпринял неудачную попытку перепрыгнуть на другое сиденье и ретироваться из кафе. Но не до конца продумав план, он ударился коленом о стол, перевернув стакан с молочным коктейлем, и чуть не вывернул Тодду руку, застыл в ужасно неловком положении, перевесившись через сиденья. А потом медленно, осознав нелепость своего положения, он сполз обратно, смотря на то, как коктейль капал на штаны Тодда, а тот медленно краснел, прилагая все усилия к тому, чтобы не заорать на все кафе громкое, но очень емкое: «Черт!». Видимо, мысль о том, что они уже в шаге от того, чтобы их со скандалом выставили из помещения, успокаивала его. — Вы из Черного Крыла? — подавлено спросил Дирк, лихорадочно косясь на окно. Тодд понял, что еще немного и он попробует убежать через него на улицу, поэтому сжал пальцы на его колене, пытаясь смотреть на незнакомого мужчину самым пугающим взглядом, на которые только способны его глаза. Дирк дышал часто и загнанно, а потом лихорадочно сжал его руку. — Черное Крыло? — встрял носатый, — не думаю. Мы скорее следователи-любители. — Следователи-любители, серьезно? — рыжая попыталась замаскировать смех под кашель. Тодд почувствовал, как липкий коктейль начал затекать в его ботинок, а ногти Дирка больно впивались в его ладонь. — Предлагаю продолжить диалог на улице, — наконец произнес он, краем глаза отметив, как Фара кивнула. Видимо, она уже успела продумать около пяти планов побега, из которых в трех они смогут смыться без жертв.  — Отличная идея. Мужчина помахал официантке на прощание, вышел первым, будто уверенный в том, что за ним последуют. Фара расплатилась и вскоре их догнала, а Тодд смотрел на растерянного Дирка, уверенный в том, что если Фара продумала пять планов побега, то Дирк продумал десять. Лицо Дирка то бледнело, то зеленело и покрывалось красными пятнами. Забавное было зрелище, но странная ситуация все портила. — Так что именно вы расследуете? — спросил Тодд, готовый в любой момент опять схватить Дирка, пока у того не началась паническая атака. — Ну, временные петли, парадоксы, путешествия во времени. Некоторые люди, не понимая, что делают, могут случайно завладеть каким-нибудь манипулятором временной воронки, наворотить дел, а мне потом бегай и разбирайся. Будто у меня без этого дел мало. Мужчина размахивал руками, словно дирижируя невидимым оркестром, а Тодд пытался понять его слова. Конечно, после недавних событий его уже ничем не удивишь, но слова про временные петли и парадоксы тревожили его. Неужели есть еще люди, знающие про путешествия во времени? Кажется, этот человек был полностью уверен в том, что говорил. — Мы уже третью неделю на пляж попасть не можем, — внезапно пожаловался носатый, скорее самому себе, чем им, — ТАРДИС прилетела и теперь не хочет улетать. Отойдя на какое-то расстояние от кофейни, они остановились на тихой безлюдной улочке и теперь нервно переглядывались. Дирк, немного успокоившись, теперь выглядел больше заинтересованным, чем напуганным, у Фары лицо было кирпичом, поэтому прочитать по нему что-то было трудно, Тодд тоже пытался выглядеть серьезным, но это было невозможно из-за прилипающей к коже штанины. — Так что вы, ребятки, натворили? Дирк открыл рот и тут же закрыл его, кажется, возвращаясь мыслями в детство. Тодд бы не удивился, начни Дирк внезапно пересказывать каждое дело, в которое он вляпывался. Такой рассказ вполне мог затянуться и до утра, при условии, что он не будет вдаваться в подробности. Они переглядывались, решая, кто же сможет рассказать историю так, чтобы это не выглядело, будто они все расследование были под ЛСД или чем-нибудь более тяжелым. Дирк продолжал открывать и закрывать рот, походя на выброшенную на берег рыбу. Внезапно рыжая засмеялась. — Видели бы вы свои лица. Фара бросила на нее гневный взгляд и Тодд понял, что она начинает закипать. Вся эта ситуация не нравилась ей больше всего, подозрительно улыбчивый мужчина нервировал ее. — Прошу прощения, — взорвалась она, ткнув в плечо рыжей, — хотя нет, не прошу. Это вы ведете себя странно. Встреваете в диалог, представляетесь детективами, которые расследуют какие-то странности? Из какого вы отдела? Кто вас подослал? Вы из тех людей-машин? Если так, то знайте, что ваш главный мертв, а машины больше нет и если вы сейчас же не оставите нас в покое, я вызову настоящих копов! Дирк издал победный возглас, готовый разразиться бурными аплодисментами. Несколько прохожих обернулись и осуждающе посмотрели на них. Тодд едва сдержался от язвительного комментария, но понял, что со стороны они правда выглядят странно: два высоких и экстравагантно одетых типа, которые выглядели подозрительно радостно и возбужденно для такой ситуации, две воинственно настроенных девушки, и он с носатым, совершенно ничего не понимающие. — Мы не хотели нарываться на конфликт, — произнесла рыжая, но Фара уже приготовилась убивать каждого встречного одним взглядом. — А по-моему хотели. Если собираетесь нас допрашивать, то я требую официальной бумаги, но у вас ее нет, а поэтому мы уходим. Развернувшись, Фара хмыкнула, показав, что диалог законен и никаких возражений она слышать не желает. Дирк уже собирался что-то добавить, но Фара строго посмотрела на него, процедив сквозь зубы: — Вы идете за мной. Не смея ослушаться ее, они завернули за угол, оставляя позади подозрительную тройку. Дирк забавно хмурил брови, будто пытаясь собрать очередной паззл в своей голове, а Тодд хотел лишь поменять штаны. Фара шла впереди и вполне могла начать сносить стены своей уверенностью. Внезапно, Дирк остановился, дернул Тодда за рукав, заворачивая в узкий проход мимо домами. Тодд, уже привыкший к его странностям, послушно пошел за ним, окликнув Фару. Дирк шел вперед уверенно, наверняка, совершенно не понимающий, зачем он это делает. Они успели еще несколько раз повернуть, теряясь в лабиринте домов. Фара попыталась спросить, куда они идут, но Дирк походил на ищейку, учуявшую следы. Наконец, он запнулся о свои же ноги, заворачивая за угол и тут же ударился лбом о синюю телефонную будку. — Бля, опять, — ругнулся Тодд. Он бы наверняка вывалил еще поток нецензурной брани, но от удивления начал заплетаться язык. Он попытался вспомнить образ странного человека из синей будки и сравнить его со «следователями-любителями», но даже мимолетно знакомого лица он вспомнить не мог. — Ой, — все, что смог сказать Дирк перед тем как начал истерично икать. Фара ничего не понимала. Нервная икота Дирка прекратилась также внезапно, как началась. — Доктор! — завопил он на всю улицу и бегом пустился к месту, где они оставили странную троицу. — Доктор? — переспросили Тодд, бросаясь за ним. — Доктор! — также громко повторил Дирк, чуть не споткнувшись на очередном повороте, а Тодду оставалось только позавидовать его дыхалке. Не каждый человек сможет посостязаться в скорости со страусом при этом выкрикивая что-то непонятное и активно жестикулируя. Тодд даже стометровки всегда плохо пробегал. Доктором оказался улыбчивый мужчина со странным подбородком и с галстуком-бабочкой. Дирк налетел на него со спины, заставляя его напарников в ужасе отшатнуться. — Я думал ты умер, — произнес Дирк, начиная душить Доктора в объятиях. Теперь понимать ситуацию перестали и рыжая с носатым. В голову к Тодду на несколько секунд пришла гениальная идея создать клуб и каждое собрание начинать со слов: «после знакомства с Дирком Джентли я перестал понимать что-либо». — Шикарная бабочка. Ты теперь носишь бабочки? — Как видишь, живой, — Доктор обнял Дирка, а потом взял его лицо в ладони, внимательно всматриваясь, — а ты вырос и теперь носишь желтые куртки? Выглядит круто. Понд, можно мне тоже желтую куртку? — Не в этой жизни, — строго ответила Понд, — с тебя хватает нелепых фесок. — Так у тебя еще и фески есть?! — восторженно спросил Дирк, теперь внимательно разглядывая Доктора. Другая улыбка, подбородок, прическа, даже морщины были совершенно другими. Но глаза, хоть и поменяли цвет, оставались такими же глубоко печальными, как у другого лица. В разговор встряла Фара, которой ничего не понимать не нравилось больше всего. — Дирк, не объяснишь? Вы знакомы? — Да, Фара, Тодд, это Доктор. Доктор, это мои друзья. — Несколько минут назад вы были следователями-любителями, — поспешил напомнить Тодд, которому самому хотелось завалить странного Доктора из телефонной будки кучей вопросов, но он сдерживался, позволяя Дирку насладиться встречей со старым другом. Устроить допрос они с Фарой всегда успеют. — А, это… — Доктор достал из своего кармана бумагу, которая теперь была совершенно пустой, Фара хмуро сложила руки на груди, — Бумага показывает то, что я хочу, — беспечно бросил Доктор, будто это было совершенно обыденным делом. — Так, а зачем было представляться другим именем? — не унималась Фара, едва сдерживаясь, чтобы не сказать, что Доктор вполне мог носить с собой две бумаги: одну пустую и одну с поддельным удостоверением, — и как вас зовут на самом деле? — Доктор. — Доктор Кто? — Я уже задавал этот вопрос, — рассмеялся Дирк, уже успев познакомиться и пожать руки спутникам Доктора, — когда он спас меня из Черного Крыла. Доктор отмахнулся, мол это было давно и неправда. Фара, успокоившись, прикусила губу, теперь сканируя Пондов своим взглядом. Тодд тоже немного успокоился, решив, что раз Доктор спас Дирка из Черного Крыла, то он определенно заслуживает доверия. И все же ему жутко хотелось спросить о том, как устроена синяя будка и почему он встретил его в один из самых худших дней своей жизни. — Честно, просто не узнал Дирка спустя столько времени и решил, что использовать имя Джона Смита будет безопасней. Не хотелось бы опять иметь дел с ЦРУ. Они ребята не самые приятные и задают слишком много вопросов. Но в их базе данных нет моего нынешнего лица, и я бы не хотел, чтобы было, — Доктор зашагал к будке, отвечая на вопрос Фары. Вся толпа двинулась за ним, — а потом посмотрел на желтую куртку и понял — это Дирк. Его любовь к таким курткам остается неизменной даже спустя столько лет. Понды о чем-то перешептывались. Тодд думал о том, что совершенно ничего не знает ни о Черном Крыле, ни о Дирке. Несмотря на то, что детектив мог вываливать огромное количество информации на Тодда, о себе он почти не говорил. Фара наконец-то решила, что Доктору можно доверять и теперь выглядела расслабленно, наверняка думая о чем-то своем. Дирк рассказывал Доктору о прошедшей неделе, Доктор говорил что-то о парадоксах и временных петлях, о том, что ТАРДИС упрямится и не хочет улетать. Они остановились возле телефонной будки, и Доктор аккуратно приоткрыл дверь. Тодд заглянуть внутрь, но от увиденного у него закружилась голова, Фара рядом зажмурилась и ущипнула себя, а Дирк испытал острое чувство дежавю. Он осторожно провел рукой по шероховатому дереву, разглядывая табличку и улыбнулся странно-грустной улыбкой. — У меня другое лицо, а за этими дверями все время и пространство. Как обещал. Дирк замер, понимая, что Доктор опоздал с этим предложением. «Все время и пространство» — звучит слишком заманчиво, чтобы от этого отказываться, но теперь у него есть друзья и план открыть детективное агентство вместе с ними. А Вселенная не выдержит двух людей, умеющих профессионально находить неприятности на свою голову, в одной, пусть и такой большой, телефонной будке. Он посмотрел на Тодда, увидев вопрос в его взгляде, потом посмотрел на его заляпанные штаны и тяжело вздохнул. Он сомневался. — Я очень рад тебя снова увидеть, но, знаешь, мы тут собираемся открывать детективное агентство, — приоткрыв дверь еще немного, он отметил, что в помещении с его последнего визита все изменилось, — наверное, я откажусь. Доктор понимающе кивнул, заходя в будку. Дверь все еще оставалась открытой, Тодд мог разглядеть странный механизм далеко в помещении. — Она больше внутри? — пораженно спросил он. Еще несколько часов назад он думал, что больше ничего в этой жизни его не удивит, но вот эта будка и вот странный мужчина из этой будки, а его челюсть свело от удивления. — Не переживай, ты привыкнешь, — Дирк хлопнул его по плечу, делая шаг внутрь. Один из Пондов, которого, кажется, звали Рори тихо усмехнулся пробурчав: «даже после сотого раза голова кружится» и тут же получил локтем в бок от своей жены. Она рассмеялась, а потом они увлечено заговорили о вампирах в Венеции. Тодд переглянулся с Фарой. Та обнимала себя руками, нерешительно заглядывая внутрь. Со скептицизмом отнесясь к машинам времени и перемещениям душ, она отказывалась верить в то, что маленькая синяя будка может быть больше внутри. Ей ужасных и странных событий и без этого в жизни хватало. Тодд же продолжал стоять в дверях. — Тебе не мешало бы сменить штаны, — вдруг произнес Дирк, отрывая от разглядывания панели управления, — тут дальше по коридору есть шикарный гардероб, может, ты себе что-нибудь найдешь. — Тут и гардероб есть? — Тодд наконец сделал шаг вперед, оставляя позади милующихся Пондов и Фару, — насколько эта штука огромная? — Кажется, это я тоже спрашивал, — рассмеялся Дирк, — это все было так давно. — Да, — подтвердил Доктор, поворачивая к себе небольшой экран, на котором высвечивались непонятные Тодду данные, — несколько сотен лет назад. Дирк поперхнулся и сел на сиденье. Он подозревал, что Доктору не один десяток лет, но чтоб несколько сотен. А Доктор говорил об этом так спокойно, будто обсуждал хорошую погоду за окном. — Прямо по коридору, налево, налево, направо, третья дверь за библиотекой, — произнес Доктор, указывая на одну из дверей, — долго не задерживайся, я еще не закончил с вашей временной петлей. Тодд кивнул и на негнущихся ногах сделал несколько шагов вперед. Долго оставаться в будке ему не хотелось, она вызывала у него опасение, как и все остальное неземное, с чем он успел столкнуться. Дирк слез с сиденья. — Я выйду на улицу к Фаре, будем ждать тебя там, — но не успел он сделать несколько шагов к выходу, как дверь за спиной Тодда захлопнулась, заставляя его и Дирка вздрогнуть. Тодд услышал за дверью протестующий голос Фары, к которому присоединились возмущенные голоса Пондов. — Доктор, что происходит? — Дирк пожелтел, сливаясь с курткой. В помещении стало неожиданно шумно, начинало покачивать и трясти. Тодд ухватился за перила, у него закружилась голова. — Я не знаю, — голос Доктора звучал также обеспокоенно, как голос Дирка. Он дергал за рычаги, будто пытаясь перевести свою машину на ручное управление, — кажется, мы летим. Дирка откидывает обратно к сидьям, Доктор хватается за рычаги, Тодда тошнит у стойки для зонтиков.