U&I

Магнус опёрся на машину Алека, и, скрестив руки на груди, стоял и смотрел на то, как последние гости прощались с Лайтвудом. Несмотря на то, что, кажется, об Алеке и Доне ещё будет долго и нудно трезвонить каждая газетенка или портал, всё прошло довольно хорошо. Забрав необходимую часть из вырученных средств, на премии и оплату аренды, Магнус перевёл деньги в один из известных благотворительных домов, радуясь вместе с сотрудниками фонда неоднозначной семизначной сумме. Алек всё ещё прощался с Бритни, переводя свой взгляд с девушки, на Бейна и обратно. Речь явно сейчас шла об азиате, но Магнус не вмешивался. С тем, что для них сделала Спирс — она вряд ли бы сейчас уговаривала Лайтвуда отречься от своей любви. Скорее наоборот, а уж это было достаточно радостной новостью. Алек всё ещё боялся их отношений, словно бы они были миражом и вот-вот могут рассеяться. Неожиданно машина под парнем взвизгнула, оповещая о снятой сигнализации. Лайтвуд всё ещё о чём-то пламенно спорил с подругой, и Магнус принял этот жест за приглашение. Всё-таки, ключи были только у Алека, и, либо они скоро уже поедут, либо Александр понял, что сентябрьский вечер был достаточно прохладным. Заёрзав на переднем сидении, Бейн по-свойски полез переключать радио, ловя волны рок-музыки. — Сегодня празднует день рождения самый популярный среди молодёжи и не только, молодой, но очень перспективный солист группы "Сумеречные охотники"! Ты знал, Джон, что Алеку Лайтвуду сегодня исполняется 25 лет?! Поразительно, он выглядит лучше меня! — послушался мелодичный голос известной радиоведущей. — В то время, как мистеру Лайтвуду исполнилось 25 — его песни уже больше месяца не сходят с мировых чартов. Это лучший подарок для таких творческих людей, как эти парни, так что, не будем голословными и просто послушаем ту самую песню, что уже долгое время находится в наших сердцах. — ответил её напарник, включая трансляцию записи. Это было странным, но Магнус не знал этого трека. Он казался слишком мрачным, слишком... Ужасным, таким, что стыла кровь. Но одновременно с тем, не похожий ни на что. Five nights left to find you Пять ночей, чтобы найти тебя One last thing to tend to You’ll fear what I can do But you’ll never run Это последнее, что нужно делать. Ты будешь бояться того, что я могу сделать. Но ты никогда не убежишь Ghosts warn of my actions Призраки предупреждают о моих действиях But I’m the main attraction Но я главное влечение You’ll bring my satisfaction Ты принесешь мне удовольствие Our little horror story’s just begun Наша маленькая история ужасов только началась Our little horror story’s just begun Наша маленькая история ужасов только началась Our little horror story’s just begun Наша маленькая история ужасов только началась Музыка была достаточно медленной, такой, что удавалось расслышать каждую ноту мрачной музыки. Бейн даже не заметил, что Алек уже подошёл к машине, и вздрогнул, когда в салоне раздалось пищание системы, а затем громко хлопнула дверь. — Я не слышал раньше этой песни. — отозвался Магнус, переводя свой взгляд на Александра. — Мы написали её за несколько месяцев до твоего приезда, — отозвался Лайтвуд, заводя машину и даже не пристёгиваясь, — она должна была пойти на саундтрек к одному фильму, но в последний момент заказчик отказался от неё. А кто-то слил всё это в интернет, и нам пришлось в скором порядке публиковать её у себя. Что-то ещё Бейн не решался сказать. Его чувства всё ещё были весьма сумбурными, хоть теперь он и стал понимать, что это вряд ли были бы мысли Алека. Решаясь сменить тему, Магнус вынул из своего кармана брюк билеты, когда Лайтвуд уже вырулил на ночные улицы Нью-Йорка. — Александр, — ласково позвал его Бейн, когда парень на мгновение повернул к нему свою голову, — я тоже хотел бы поздравить тебя с днём рождения. — Да брось, Магс, — отозвался Алек, — ты ведь знаешь, что я не особо люблю этот праздник. — И всё же, тебе сегодня исполняется 25. — с нажимом ответил Бейн. — И я... Знаешь, я так хочу искупить свою вину за то, что случилось с нами в прошлом. Я взял нам билеты в Индонезию, на неделю... Я не знаю, как ты к этому отнесёшься... Но я хотел бы... Знаешь, побыть вдвоём. Смущаясь, Магнус замолчал, поглядывая на Алека, который прикусив губу, следил за дорогой. — Ты взял нам путёвки? — недоверчиво прохрипел Лайтвуд. Бейн ничего не ответил на эти слова, лишь помахав билетами в воздухе. Но их шуршание говорило само за себя, и Алеку пришлось посмотреть на Магнуса вновь. — Может уже скажешь что-нибудь? — неуверенно обронил азиат. — Это неожиданно... — помолчав несколько секунд, всё же заговорил Лайтвуд, — но мне это нравится. Я хотел бы побывать там, где ты вырос. Ох, Бейн уже и забыл, что говорил об этом Лайтвуду. Вернее, даже не так. Он признавался в этом в одной из игр, что затеял Алек. И откуда же он помнит? — Я бы хотел узнать о тебе ещё больше, — неожиданно продолжил говорить Алек, — но я... Знаешь, иногда я задумываюсь, что мы можем дать друг другу на самом деле. Я не понимаю, почему ты хочешь быть со мной. Да, когда-то нас связывало что-то даже больше, чем любовь, но... Я ведь действительно пойму, если ты скажешь, что больше не чувствуешь ко мне того же, что когда-то давно... — Это было бы неправдой, — прерывая парня, вскрикнул Бейн, — я всё ещё люблю тебя, Александр. Люблю, и всегда буду любить. Лайтвуд лишь в очередной раз смерил Магнуса взглядом, позже прикрывая веки и тяжело выдыхая. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я мало похож на прежнего себя. Неуравновешен, с больной психикой, себе на уме. Неужели это действительно то, чего ты хочешь? Ты не задумывался о том, что будет со мной через пять, десять лет? Вдруг я вообще перестану узнавать тебя и просто убью?! И, знаешь, я понимаю, что многого я не смогу дать, как например, полноценный секс. Никто не знает, как скоро я смогу справиться со своей непереносимостью кого-то рядом, и смогу ли справиться с этим вообще! И ты будешь все эти месяцы или даже годы неудовлетворённым? Ты вновь изменишь мне, а я не смогу простить тебе это снова. Наши отношения — они неправильны. Их вообще не должно быть, Магнус. Так зачем тебе всё это? От такой гневной тирады Бейн повернулся к окну, рассматривая ночные пейзажи неспящего города. Сложно было ответить на последний вопрос, но, несмотря на всё, Магнус знал хотя бы одну причину. Он любит именно его, именно Лайтвуда, и, чтобы между ними действительно не случилось, всегда будет любить. Это словно аксиома, словно заложенная в робота программа. — Ты нужен мне любым. — честно признался Магнус, принимаясь разглядывать собственные колени. — Я люблю тебя, и это правда. Ради тебя я пожертвую всем, чем угодно. Алек продолжал молчать, упрямо смотря на дорогу. Магнус знал, что его парень прекрасно водит машину, и замечал еле уловимые взгляды Алека на себе, но он лишь молча сидел рядом с Лайтвудом, лишь позже ощущая на своём колене тёплую руку. — Я тоже люблю тебя, Магнус. — признался Алек. Улыбка сама собой расплылась на лице азиата, и повернувшись, он смотрел в родные голубые глаза, что своей синевой могли согреть любое сердце. Неожиданно в голове Бейна родилась странная идея, которой он тут же дал ход. — Останови машину! — велел Магнус, буквально вскрикивая от того, как на его мозг давили собственные мысли. — Что-то случилось? Лайтвуд не на шутку встревожился, но всё же сбавил скорость. Этого было недостаточно, и Магнус ещё громче и напористей повторил свою просьбу. Засвистели покрышки, но пассажиры внутри не пошатнулись. Было ли это врождённое умение Алека вождения, или же хорошая комплектация машины — Бейн не знал, но это и не было чем-то важным. Щёлкнув кнопкой аварийной остановки, Лайтвуд повернулся к Магнусу, наклоняясь на несколько дюймов. — Что случилось? Что-то болит? Тебе плохо? От этого азиату стало страшно. Он лишь сейчас понял, какими глупыми казались слова, и какой необдуманной была просьба. Лайтвуд хоть и приткнулся к бордюру, остановив машину, они всё ещё были на дороге. На аварийке. И он рассмеялся от мысли, что кто-то сможет заметить то, чем они сейчас будут тут заниматься. — Магнус? — и вовсе смутился Алек, услышав смех любимого. — Александр, — Бейн кажется и сам сейчас удивился твёрдости своего голоса, — ты можешь... Ты можешь мастурбировать? Большие голубые глаза и без того стали ещё больше, принимая правильную округлую форму. Ресницы затрепыхали от частых морганий, четко символизируя о немом шоке своего владельца. — Что ты имеешь в виду? — даже с некоторой опаской переспросил Лайтвуд. — Ты можешь мастурбировать, не сходя с ума? — переформулировал свой вопрос Магнус, с улыбкой наблюдая за тем, как ещё больше менялось лицо Алека. — Могу. — Боже, Алек, я придумал, как помочь тебе преодолеть твои психологические барьеры! — Нет! — с ужасом зашипел Лайтвуд и без того прекрасно понимая, чего хотел Магнус. — Но Алек... — Нет! — ещё резче ответил парень. — Боже, неужели ты не понимаешь, что пока ты сам не решишь — ты так никогда и не избавишься от этого?! — повысил на брюнета свой голос Бейн. — Ты и только ты можешь помочь себе! — Магнус, — с хрипом отозвался Алек, — я не буду дрочить себе при тебе. — Я и без того видел тебя голым и возбуждённым, — отмахнулся от его слов Бейн, — ну же, Лайтвуд, хотя бы попробуй! Говорят, что секс по телефону – не такая уж и плохая вещь, и даже спасает некоторые браки. — В сексе по телефону заложено как правило, то, что оба партнера не видят друг друга, — с нескрываемым раздражением ответил Алек, — но никогда они сидят оба в салоне машины, да ещё и на одной из оживлённых улиц. — Сейчас ночь, да и больно мы нужны кому-то, чтобы кто-то заглядывал в, и так, затонированный салон. Ну же, Лайтвуд! Если ты справишься с этим, обещаю отдать себя тебе на растерзание. — улыбнулся Магнус. — Я клянусь, что выполню любую твою самую грязную и пошлую мечту. Рот парня медленно приоткрылся, придавая лицу ещё более вытянутый вид. — О, ангелы, Магнус, ты хотя бы понимаешь, как это звучит и, тем более, выглядит? — Весьма. — на полном серьёзно отозвался азиат, снимая с себя галстук. — Ну, мой сладенький, снимай свои штанишки. От этой просьбы Лайтвуд даже не шелохнулся, но по его выражению лица было и без того понятно, что в голове этого парня буквально шла война. Ему хотелось снова стать нормальным, стать самим собой, а не психическим инвалидом. И, сдавшись, Алек расстегнул молнию на своих штанах. Руки Магнуса сами собой потянулись к Лайтвуду, но притронулись не к тому, чего так жаждали, а легли на плечи Алека, закрывая глаза парня галстуком. — А это ещё зачем? — отозвался Лайтвуд не сопротивляясь. — По одной проблеме за раз, — с усмешкой отозвался Бейн, — сначала ты просто будешь слышать мой голос. Магнус буквально слышал не высказанный вопрос Алека. Как это сначала? Но, а кто говорил, что им будет просто? За свою жизнь Бейн ни разу не занимался подобным. И сейчас даже не имел понятия, с чего же ему начать, но останавливаться он не собирался. — На мне уже нет рубашки, — шепотом, с придыханием, начал говорить Магнус, расстёгивая собственную рубаху, — лишь голый поджарый торс, что сводит тебя с ума. Руки ласково забираются под твою футболку, оглаживая кубики пресса и поднимаясь выше. Дыхание Бейна сбилось, когда руки Лайтвуда последовали его словам. Алек действовал ровно так, как сделал бы Магнус. Лайтвуд откинул свою голову на спинку кресла, ещё больше натягивая этим движением завязанный на глазах галстук. — Мои пальцы уже теребят твои соски, скручивая их и оглаживая. Жаркие ладони поражают каждый твой нерв, контактируя с холодной грудью. Руки самого Алека тут же двинулись вверх и послышался первый, еле слышный, стон. — Одна моя рука легла на твой пах, оглаживая член сквозь ткань боксёров. Под теплом руки и отрывистыми движениями, член Лайтвуда начал набухать, очерчивая сквозь плавки свой контур. Сам же брюнет закусил собственную губу, с ещё большим натиском возбуждая самого себя. Хотя его глаз и не было видно из-под ткани, Магнус был уверен, что его парень сейчас зажмурился, отдаваясь лишь бархатному голосу. — Я целую твой лобок, спускаясь ниже и снимаю с тебя боксёры, освобождая твой член. Моя рука тут же ложится на головку, мягко массируя её. От движений и вида Алека, у самого Магнуса стало очень тесно в штанах. Он бы и сам сейчас мечтал взобраться на Лайтвуда верхом, не давая ему возможности выбраться из этого плена. — Я уже растянут, а моя задница елозит на твоих коленях. Я больше не могу сдерживаться, Алек. Трахни меня! — Я... Я ... — зашептал тот, как, подняв свою ладонь, просто на неё плюнул. — Ты врываешься в мою задницу, вовсе не церемонясь. Ты не причиняешь мне боль, лишь яркое желание огнём горит в моих глазах. Так тесно и мокро от смазки, но ты сразу же делаешь первое движение. Низ живота скрутило, когда со стоном Алек опустил свою ладонь на собственный член, имитируя в неё толчки. Но, хоть всё тело начало ныть, Бейн продолжал внимательно следить за Лайтвудом, не прерываясь на собственное желание. — Я всё ещё могу членораздельно говорить, так что шепчу тебе всё то, что готов произносить каждый день, когда ты наращиваешь темп, выбивая из меня остатки мыслей. Движение руки сменялось другим, ещё более резким и жёстким, плотно сковывающее возбуждённый орган. Не сдержавшись, Магнус сам застонал следом за Алеком. — Стони громче. — шепотом обронил Лайтвуд, продолжая ещё быстрее мастурбировать. Магнус мог буквально ощущать, как стенки его мышц поддавались хриплым стонам Лайтвуда. Всё его тело ждало большего, ждало животного натиска, что вырисовывался в голове. И последние мысли улетучились следом, когда тело Алека выгнулось зигзагом, а белесые капли виднелись в сжатом кулаке. Руки Бейна потянулись к лицу Алека, и пальцы сами собой нашли мягкие губы, которые тут же втянули в рот длинные пальцы. — Я люблю тебя, Алек, — прошептал Магнус, снимая повязку и откидываясь на собственное сидение. Ответить Лайтвуду не дал громкий скрежет металла, который тут же утонул во вздутой подушке безопасности. Яркие искры мерцали сквозь набитый воздухом мешок, когда машину протащило на ещё несколько метров, пока что-то большое не попало под колеса. Подпрыгнув, мазда Лайтвуда остановилась, и, сквозь всю эту какофонию звуков, Магнус расслышал лишь визг двери со стороны Алека. Забившись в конвульсиях, Бейн пытался справиться с подушкой, переживая больше ни за себя, а за Алека. Чёрт, что тут происходит? Он буквально вышиб собою дверцу, падая на асфальт, в полуметре от проезжающей машины. Всё орало и пестрило разноцветными огнями. Повернув голову, Магнус увидел, как в жопе их спортивной тачки была большегрузная машина. Мозг отказывался работать, но озарение всё же смогло пробиться в его голову. Авария. О господи, авария! Самая настоящая! И, сейчас смотря на то, как грузовая машина пыталась выехать, азиат понимал, что самое настоящее чудо то, что они остались живы. Встав, он увидел Алека, который, слава богу, тоже был цел и сейчас стоял спереди машины, отрешённо смотря под капот. Возможно, когда он подходил к Алеку — то что-то говорил, но из-за адреналина в крови эти слова сразу же вылетели из головы. Лишь приблизившись к Лайтвуду, Магнус заметил кровь, тонкой струйкой стекающую по лицу Алека. Но всё это отошло на второй план, когда, вскрикнув, Бейн смотрел на женские ноги под капотом. Стало практически сразу ясно, что этой девушке уже вряд ли было можно помочь. — Магнус, — прохрипел Лайтвуд, не замечая, как, сейчас, страшную аварию обтекал поток машин, — езжай домой. — Она... Я... Она... Боже... А... — лишь нечленораздельные звуки стали выпадать изо рта парня, который продолжал стоять на некрепких ногах. Щекой он ощутил острую боль, которая смогла хоть на долю мгновений расчистить его мозг. — Езжай домой. — уже громче повторил Алек, буквально запрыгивая в катившееся по автостраде такси. — А ты? — не понимающе переспросил Бейн, не сводя свой взгляд со скрюченных ног. Лайтвуд лишь продиктовал адрес таксисту, кидая ему, вынутые из кармана, мятые деньги и буквально заталкивая Магнуса в машину. А Бейн, не в силах пошевелиться, лишь смотрел, как Алек отходит к своей машине, и следом огни фар стали сменяться другими, оповещая, что такси начало своё движение.