Все против троих

Мне не давали покоя символы на стенах подземелья: я знаю, что я их видела, я знаю, где я их видела. Я хочу пойти в библиотеку, несмотря на то, что сейчас ночь. Хозяйка подземелья разрешила пользоваться личной библиотекой в «свободное от работы» время. Я села за шкафом, чтобы свет фонарика не мешал другим. — Что ты здесь делаешь? — Зомбизу подкралась и напугала меня, сама того не желая. — И-извините, я думала мне можно сюда приходить… — Можно. Разве я сейчас сказала, что я против? Просто ты читаешь странные книги. — Это потому что, я хочу кое-что перевести, но нигде не могу найти словарь или типа того. — Где ты нашла такой язык? — М-м…на моей планете есть одно место — горная вершина покрытая металлической коркой. Её называют пиком Платиновых слёз. Никто не горел желанием туда залезть: слишком опасно. — А ты?.. — Я залезла. Внутри было зеркало и надписи на этом языке, которые я не смогла нормально перевести. — Я могу перевести, но не дословно. — Правда? Помогите, пожалуйста. — Если душа у тебя нечистая, то если ты «войдешь» в зеркало, оно сожрет тебя вместе с твоими «грехами». — Сожрёт?.. Это же бред: даже дети могут творить зло. — Ну, видимо, только так можно оказаться по ту сторону. — Разве в зазеркалье может войти любая фея? — Ну, это не то, что ты думаешь: я думаю, это не мир амальгамы, куда могут попасть феи зеркал. Раньше были популярны «тайны отражений» — особые «сейфы», куда волшебники прятали свои заклинания. — Это как ларец Агадора? — Почти. Агадор — первый, кто смог, каким-то образом, сделать эту «вещь» такой маленькой: обычно тайны отражений — это большие комнаты. Колдуны накладывали на зеркало или амальгаму специальное заклятье. Если человек намеривается взять чужие заклинания, то зеркало засасывает его или убивает осколком. — Я видела там изрезанную девушку… а может не девушку… Но этому человеку было очень больно, и я услышала, что мне нужно улетать отсюда. Я не думаю, что злой колдун позаботился бы о моем здравии. Может зеркало ошиблось? — Все могут ошибиться. Магия вообще вещь ненадёжная. — А можно спасти этого человека? — Думаю, лучше спросить об этом фей зеркал. Однако, я должна, рассказать тебе, что такие хранилища, иногда, превращали в тюрьмы, так что нужно быть осторожным. Я не знаю, почему я доверилась ей, и, что удивительно, не ошиблась. Наверное, это идеальный вид помощи: никто не отговаривает, не обижается, не злится, хотя ты просто спросил. Это же совсем не значит, что я полезу в это зеркало? У меня нет никаких причин. Тем более, я даже не знаю, кто там заключён и почему. Я всю ночь читала в газетах о зеркальных тюрьмах. Обычно туда заключали нарциссов или людей помешанных на своей красоте и молодости. Кровавая леди известная как Пиковая Дама, Злая Королева, Царица, Мэри — они хотели быть всех прекрасней. За свои злодеяния они были отправлены в зеркальные тюрьмы, где не могли видеть себя. Жестокая пытка. Говорят их можно «призвать» через любое зеркало, если не боишься смерти. Статьи в газетах были настолько же интересными насколько жуткими. Я задумалась: что движет Триадами? Часто злодеями движет то, что они хотят власти, славы, денег и прочего. Я даже, в теории, могу понять тех, кто желает быть вечно молодым и красивым, бессмертным. Люди могут мстить обидчикам, ненавидеть все человечество, весь мир. Они могут вершить справедливость и устраивать самосуд. Всеми этими, несомненно опасными, злодеями движет идея, но что движет тремя ведьмами? Что если им просто нравятся чужие страдания, эти сумасшедшие просто хотят чтоб весь мир сгинул в геене огненной? Ведь, если подумать, то с ними тогда даже договориться не получится. Если хаос, постоянный страх Вселенной, что боится смерти, страдания и потери, что свалились на Измерение есть не средство достижения цели, а сама цель, то понятно откуда это ощущение сумасшествия. Это звучит слишком жутко. Когда мы тренировались не было времени об этом думать, но вернувшись в Алфею невозможно было спокойно есть, спать, жить. Будущее тревожит. Я не могу ни с кем этим поделиться: девочкам и так страшно, наверно, и хорошо бы если дома от этом вообще не знали. Вдруг это мой последний шанс сказать им, что я их очень люблю?.. Лучше об этом не думать. Иногда, я мечтаю ни о чём не думать. Я села и накарябала спросонья записку: «Сильвер, я тебя люблю». Это было спонтанным решением. Я сонная сунула бумажку в гиперкуб, посылающий сообщения на Хоггар. Осознание происходящего накрыло меня, как только я легла в кровать: я часто переписываюсь только с ним, поэтому написала: «тебя», а не «вас», еще и указав имя. Сон как рукой сняло. Вскочив с кровати как горная лань я со скоростью ужаленного в хвост гепарда подбежала к «почтовому кубику», но записки там уже не было. Мне оставалось только лечь в выгребную яму и умереть от стыда. Желание было столь сильным, что я упала с кровати. Я решила объяснить первую записку во второй и это сработало. Чуу даже написал в ответ: «: D мы так и поняли». Мне кажется нужно выпить снотворного. Это неполезно для желудка, но хорошо для моих нервов. Я бы сказала, что я слишком нервничаю, но тут нет слишком, здесь есть недостаточно. — Каэр! — кулон на моем браслете светится? С чего вдруг? — Анима?! — было удивительно слышать её, ведь Анима живет в моем сознании, наверно. Я до сих пор не все понимаю. — Как это ты смогла? — Правда я молодец? И ты — молодец. — Я-то с чего? Это ты сделала какую-то «штуку»… — В смысле? Мы с тобой же давно вместе, а ты так и не поняла что наши силы взаимосвязаны. Я не какой-нибудь там жезл Соляриса, бездушный… — Я знаю. — Даже не спросила, куда я пропала и куда пропали голоса в голове, а я тебя, между прочим, в фею превращаю. — Ну, прости… Как-то не до того сейчас. — Да знаю, просто соскучилась. Сейчас дождь всех меньше всего волнует: столько «времени свободного» появилось. Вот научилась с внешним миром говорить. Анима говорила о дожде. Мне бы хотелось слушать, но я уснула совершенно внезапно. Даже не заметила как прошла ночь. Мы с девочками сидели за столиком и пили чай как обычно. Это был самый вкусный чай на свете, и его хотелось пить вечность. Нужно было много решимости, чтобы отставить чашку. Дальше всё было как в тумане. Я даже не помню как собралась и села в корабль. — Удачи, девочки, — дверь беспилотника закрылась. Мы мчались в созвездие Некроманта. — Хорошо спалось? — Нори пыталась разрядить обстановку, но в кабине было напряженно. Зефир, медитируя, пыталась успокоиться, несмотря на рок и металл, что пробивались даже через наушники Шутты в окружающий мир. — Не то что бы хорошо, — вздохнула Санрайс жмякая какой-то гаечный ключ. — Даже твое снотворное, Тыковка, не сразу помогло… — Поспала и ладно, — расстроено махнула рукой Херба. Очень она не любит, чтоб ее зелья плохо работали. — Так замаялась, что не смогла ничего толкового сделать, эх. — Зато ты в ваши аптечки добавила эту сильную штуку от химических ожогов, спасибо, — поддержала её Нори. — Да ладно тебе, чувиха, твое зелье было огонь, — Мироар толкнула травницу в плечо так, что она чуть не упала. П-поддержка. Мы летели уже долго, но, по меркам космических путешествий, наш корабль мчался пулей. — Как же скучно…- протянула Мироар. — Лететь еще долго. — Разве вы не знаете любимое правило профессора Визгиса? — удивилась Нори. — Всегда берите с собой игрушку перед миссией, чтоб не переживать. Мы с Ангеликой любим ловить рыбок! — Ничего я не люблю… — надулась милая фея, взяв удочку. — А в чем суть игры? — заинтересовались Шутта и Зефир, глядя на расставленных в ячейки рыбок. — Смотри: у тебя есть удочка с леской из морфикса. Он очень легко рвется, а рыбок можно вытащить только если морфикс прилипнет к этой жемчужинке за их зубиками. Побеждает тот, кто выловит больше рыб. — Ща всех тут выйграю, — завелась Мироар. Вдруг диск начал вращаться, стали двигаться и рыбки в своих лунках. Они открывали и закрывали зубастые рты, иногда обнажая жемчужинки. — Ладно, это сложнее, но ничего не меняет. Ангелика побеждала с первых мгновений, чем отбила у феи зеркал всякое желание рыбачить. — А у кого что еще есть? — Шоги. Стратегическая игра, — Зефир потрясла мешочком с фишками, — как шахматы. — А меня брат научил играть в карты: покер, пасьянс, дурак… но вы меня не победите. — Ой-ой-ой, а ты никогда не обыграешь меня в «Волшебных камнях». — Что это вообще за игра? Ты её выдумала. — Сыграем? — Тиара достала маленькие камушки. Смысл игры: максимально отчистить поле от блестяшек быстрее других. — Похоже на наши Стеклышки, но я их не люблю. Скучные. Я люблю дэнсить! Обидно, что этот автомат слишком большой, вздохнула Мироар. — Хочешь попрыгать? — Санрайс создала много световых пятен на полу. — Это же почти Твистер! — вскричали Мироар и Нори. — Давайте не будем расшатывать звездолет, — сурово сказала Беатриче. — Кей, Махагони, а у вас че? — Я играла в куклы. — У меня игра в веревочки, — скромно сказала Кей. — Из одной веревочки можно с другом создать разные фигурки — это было очень здорово. Целое искусство. — А ты почему не с ними играешь? — спросила Чинмоку. — Ну, у меня нет таких игр… Мне не с кем было играть. Моя любимая игрушка она для одного — вот этот лабиринт с шариком. Хочешь покатать? — Да, конечно, — я рада, что Чинмоку так загорелась этим. — Давай меняться? В моей игрушке надо надеть все колечки на палочки. Любимая игрушка Чинмоку — маленький приборчик с кнопочками и окошком. В воде плавают колечки, которые нужно закинуть потоками на палочки. — Прикольно. С блесточками. Люблю блесточки. Ничего, что шарик громко катается? — Наоборот… Я всегда хотела такую игрушку, но, когда мама купила мне её, все стали её ругать, потому что я шумная. Я перестала доставать её на улице, но девчонки отобрали мою сумку и потоптались по ней, поэтому игрушка сломалась. — Это ужасно… Надеюсь, твоя мама их наругала. — Я тогда сказала, что потеряла, а если бы сказала правду, то мама бы расстроилась… Я не хочу, чтобы кто-либо из-за меня ра-а-а… Чинмоку не успела договорить — корабль резко встряхнуло. Так сильно, что мы разлетелись по всей кабине. — Пристегните ремни. Мы входим в зону турбулентности, -проговорил автопилот равнодушно. — Да ладно?! — взревела Шутта, снимая с носа рыбку. — Каэр, я разбила твую игрушку… — Ничего, там всего лишь трещина. — Почему датчики не сработали раньше? — Нори, смотри! Счетчик темной материи зашкалил. Его заглючило. — Мы дальше не пролетим. Корабль с ума сходит! — Девочки, заканчиваем игрушки. Встать в строй! — Может не пойдем никуда? — предложила Махагони. — Ха-ха, шутка, — нервно засмеялась фея. — Не волнуйтесь, мы со всем справимся. — Нори, ты совсем не боишься? Я слышала, что Токсик растворяла людей в кислоте… — Нори не боится Токсик. Она, когда в нашей комнате ногти красит, так это ж сдохнуть можно, а ей — норм. — Бу… Вот как ты меня любишь, Ангел. — Надевайте быстрее шлемы и реактивные ранцы, — гаркнула Беатриче, — дальше полетим сами. Тут недалеко. Космос был холодным и враждебным. Будто бы сам свет звезд здесь был острым. Портал был похож на обычную щель, которая не внушала доверия. Мы попали в безжизненное место. Тут была атмосфера, но, кажется, даже в космосе без скафандра приятнее. Воздух тут был затхлым и цепким. Он душил и хватал за горло, раздирал легкие своими ледяными пальцами. Туман рябивший вокруг наводил ужас, не давал и шагу ступить. Эти клубы весили тонну и давили со всех сторон. Крылья совсем не хотели поднимать нас в воздух, и сколько бы я не махала ими все равно оставалась прикована к земле. Это было жутко. — Девочки, по-могите, я встать не могу… — обернувшись мы увидели что Санрайс едва не плакала, лежа на камнях. Мы очень испугались, а Кей пришла в ужас: — Та-та-там си-си-сидят… голос феи дрожал так сильно, что ей пришлось закрыть рот, чтобы сердце Санрайс не разорвалось. Санрайс едва не закричала, но Чинмоку создала вокруг нас звуконепроницаемый куб. — Почему нам так тяжело стоять, Ангелика? — Глупости, я уже почти пришла… — Шутта, остановись, я прошу тебя. — Мы же на миссии, — устало вздохнула Беатриче. — Здесь очень много неупокоенных душ. Так много, что они смешались в этот туман, и я даже не вижу их «тел». Сквозь такой сгусток энергии мы быстро не пройдем. — Нам надо быстрее что-то с этим сделать! — пыхтели мы с Нори, пытаясь оторвать фею от пола. — Я могу открыть проход на ту сторону, но пока фантомы найдут дверь в иной мир может пройти день. Возможно, можно как-то ускорить это, но я не знаю как. — Беатриче, ты знаешь что-нибудь об этом? — Нет, но я узнаю, — сказала фея открывая пустую книгу. — Ты работаешь как Интернет? — поинтересовалась Мироар. — Конечно нет. Я намного лучше. Откройся великая книга! Покажи мне тайные знания о фантомах и переходе в мир иной.  — на пожелтевших страницах появилось много слов, некоторые из них были подсвечены красным.Слова бежали так стремительно, что прочитать что-либо было решительно невозможно. — Души умерших, Ночь всех святых, Фонарь Джека… Нам нужен фонарь Джека. Хёрба, есть у нас тыквы? — Нет. — Как так? Ты же с Линфеи, — поразилась Кантара. — Ну, конечно, я же в бой завсегда с тыквами должна ходить — эка я дурашка. — Девочки, давайте как-то быстрее, милые… Дышать уже не могу… — А Санрайс на тыкву похожа. У неё корона оранжевая и светится. — Это не оранжевый, Шутта. — Даже Кей так не придирается, Махагони, а она — фея искусства. — Значит нам нужно что-то оранжевое, круглое и светилось чтоб. — Спасибо, Каэр, без тебя бы мы не догадались. — Так ты и не догадалась, Тиара, — ответила Чинмоку без капли издевки. — Не нужно ругаться, — успокаивала нас Зефир. — Так давайте Сан и посветит. — Чтобы все эти призраки пропали нужна, как минимум, вспышка сверхновой, а это столько внимания привлечет, что о нас даже в Обливионе знать будут, — уточнила Ангелика. — Я знаю! — чуть не закричала Махагони. — У нас дома есть лунные цветы. Они светятся и похожи на шарики, только вот они голубые. — Я могу их покрасить, — предложила Кей. Голубые светящиеся бутоны сразу же привлекли внимание духов, по словам Кей. — Хорошо, Ангелика, открывай, — скомандовала Беатриче. — Надеюсь, они все тут добрые духи, — нервно заулыбалась Махагони. — В мир по ту сторону откройтесь врата! — в воздухе распахнулись двери, за которыми не было ничего, но одновременно точно было нечто. — Будьте осторожны. И как только бутоны были окрашены в цвет тыкв, «туман» пришел в движение. Начался ураган без ветра. Махагони повесила «тыквы» на лиану, чтобы их не унесло. Феи едва могли устоять на ногах и задыхались: — Все в порядке, — улыбались Кей и Махагони, оставаясь одни среди полчища душ. — Девочки, давайте быстрее! — Удачи вам. Мы пошли дальше. Тьма сгущалась.