Печатные воины

Гермиона огляделась в своем новом кабинете — он был больше предыдущего. К сожалению, у нее пока не было времени, чтобы распаковать вещи и навести уют. — Какого черта, Грейнджер? Она повернулась к Малфою, стоявшему в дверях, и вопросительно приподняла бровь. — Какие-то проблемы, Малфой? Не дождавшись приглашения, он вошел в кабинет, носком туфли пнул одну из многочисленных коробок. — Отдел магических катастроф? — неверяще спросил он. — Ты бросила работу в газете, чтобы стирать память магглам и подчищать за глупцами, неспособными держать свою магию под контролем? Грейнджер, даже не удосужившись на него взглянуть, ответила: — В случае если ты не заметил, Малфой, табличка на двери, в которую ты только что вошел, сообщает, что я глава отдела. И здесь за один день я могу принести больше пользы, чем за все время работы в газете. Кингсли пытался заманить Гермиону в Министерство еще с момента ее выпуска из Хогвартса, но она отказывалась, желая самой всего добиться. Она хотела принести много добра, а в итоге оказалась работником самого большого придурка во всей Британии и даже не знала об этом, пока тот не появился у нее в офисе. Малфой фыркнул. — Единственная польза, которую ты могла бы принести, так это заменить всех в Комитете по приведению приемлемых объяснений магглам. В прошлом месяце я потратил слишком много времени на урегулирование международного инцидента, который создала одна жалкая ошибка природы из твоего отдела. Грейнджер глубоко вздохнула и задумалась: если она покажет ему, насколько он ее раздражает, то никогда от него не избавится. Малфой был словно ребенок — если не получал желаемого внимания, то ему быстро становилось скучно и он уходил... или же он своей истерикой хотел привлечь ее внимание? Гермиона не очень-то ладила с детьми, ведь их липкие пальцы всегда портили книги. Лучше всего было действовать, как он, ответив парой колких замечаний. Возможно, он обидится и уйдет. — Надеюсь, ты уладил все вопросы со своим управляющим? — произнесла Гермиона елейным голосом. Она в растерянности развернулась к Малфою, поскольку он тотчас же не принялся ее оскорблять. Он словно забыл, что теперь его очередь говорить что-нибудь раздражающее. Драко смотрел на нее таким пронзительным взглядом, словно видел насквозь. Это было немного жутко. Грейнджер снова повернулась к нему спиной и начала расставлять книги на полках, лишь бы избежать его взора. — Большинство людей, видевших меня, считали меня вампиром или каким-либо материальным призраком, — решительно произнес он. Гермиона представила министерских работников из отдела Малфоя, которые были от него в еще большем ужасе, чем обычно, потому что боялись оказаться укушенными или проклятыми. В нем определенно было нечто от крадущегося в ночи хищника. — Наверное, их страх внес много нового в твою общественную жизнь, — сухо ответила она. Не нужно обладать недужим интеллектом, чтобы понять, что слухи о нечеловеческой сущности Малфоя не испугают его настоящих друзей, а тех, что начнут избегать его, таковыми и считать не стоит. Присев на край стола, Малфой начал наблюдать, как Гермиона лениво ходит кругами по кабинету, лавируя между коробками и распаковывая вещи. — Вот уж не думал, что ты из тех, кто способен наплевать на карьеру, — сказал он, звуча до странного разочарованным для человека, который никогда не имел на ее счет каких-либо ожиданий. Гермиона развернулась и бросила на него вопросительный взгляд. — Существует хоть какая-либо причина твоего присутствия здесь, или же ты просто решил осчастливить меня своим раздражающим обществом? Он ухмыльнулся. Свет играл на его лице, и на какой-то миг ей показалось, что он выглядел задетым. Странно. Скорее всего, в ее кабинете была утечка газа, из-за которой у нее случились галлюцинации. — Очевидно, что нет, — выплюнул он и, встав с кресла, развернулся и вышел из кабинета. Гермиона вздрогнула от хлопка двери.

***

Даже три дня спустя его слова продолжали беспокоить ее. Она снова и снова проворачивала разговор в голове, пытаясь взглянуть на него под разными углами и понять, что именно он хотел сказать. Он казался почти разочарованным из-за того, что она решила бросить прежнюю работу и не сражаться с ним. Но как он вообще мог разочароваться в ней? Он не должен был ничего от нее ожидать, а значит, как она могла не оправдать ожиданий? Несколько дней спустя она все еще мучилась от незнания, пытаясь разобраться, что же творится в голове Малфоя. Она допускала возможность, что он неспроста поругался с ней, но никак не могла до конца понять причину. Грейнджер вздохнула и посмотрела на дверь, сидя за столом в своем кабинете. Она не собиралась приступать к работе, пока не разгадает эту чертову загадку; а чтобы сделать это, ей необходимо было увидеться с Малфоем. Тупой белобрысый хорек всегда был слишком хорош в изведении ее, но почти никогда он так прочно не заседал в ее голове. Дорога до его офиса заняла всего пару минут: слишком мало времени, чтобы переубедить себя встретиться с ним, но и чрезмерно много, чтобы переполнить себя сомнениями. Ей пришлось унять свой праведный гнев, прежде чем открыть входную дверь. Малфой едва взглянул на нее и снова вернулся к бумагам, которые читал. — У меня нет на это времени, Грейнджер, — сказал он, не отрывая взгляд от документов. Гермиона ощетинилась. Ему даже не хватило порядочности посмотреть на нее. И не важно, что при их последней встрече она вела себя так же; она пришла поговорить, поэтому наименьшее, что он мог сделать, — уделить ей немного внимания, пока она будет бранить его, чтобы почувствовать себя лучше. — И что, по-твоему, «это» такое? — едко спросила она. Он так и не посмотрел на нее, поэтому Гермиона подлетела к его столу, перегнулась через него и хлопнула ладонью по бумагам, которые его так отвлекали. Да разве он не знал, что неприлично вести себя так, когда кто-нибудь пытается с тобой поговорить? Грейнджер старалась не думать о том, что сама вела себя таким же образом бесчисленное количество раз по отношению к людям, которые нравились ей больше, чем она Малфою. Драко поднял взгляд, но так и не посмотрел ей в глаза. Гермиона попыталась перехватить его, чтобы понять, на что он смотрит; возмущенно взвизгнула и отскочила подальше, так как поняла: когда она склонилась к Малфою, блузка распахнулась, предоставляя ему прекрасный вид на ее белье и грудь. — Думаю, — сказал он, уже глядя ей в глаза, — что ты пришла накричать на меня, чтобы почувствовать себя лучше. Но у меня нет времени на разбор твоих глупостей. Гермиона скрестила руки на груди, чтобы Драко точно не смог заглянуть ей в декольте, хотя он и так уже не смотрел. На мгновение она заметила в выражении его лица проблеск волнения, и это выбило ее из колеи. Они ругались, и между ними определенно летали искры, но это были совсем другие искры. Те, которые прорвали бы все шлюзы и послужили толчком к неприемлемому в офисе поведению. Чтобы вернуть себе хладнокровие, Грейнджер решила снова перейти в наступление: — Между прочим, у меня есть веское объяснение моему присутствию здесь, — чопорно заявила она. Малфой в неверии приподнял одну бровь. — И что же это? Не ожидая, что он раскроет ее блеф до того, как она успеет придумать причину, Гермиона сболтнула первое, что пришло в голову: — Я хочу знать, почему ты был так разочарован моим уходом из газеты. Мерлин, что за идиотка. Она ведь могла произнести любую другую глупость. Малфой приподнял вторую бровь и едва заметно ухмыльнулся. — С каких пор тебя волнует мое мнение? — Если бы оно меня волновало, я бы еще много лет назад ушла из Хогвартса и стала цирковым клоуном. Или занималась еще чем-нибудь унизительным, что бы ты посчитал подходящим, — выплюнула она. — А теперь отвечай на мой вопрос. — Технически, ты даже не задала его. Гермиона сжала зубы и бросила на него свой суровый взгляд, который еще ни разу не подводил в ситуациях, когда она желала поставить Гарри и Рона на место. Казалось, на Малфоя он не действовал. — Не важно. Давай отвечай, — произнесла она сквозь сжатые зубы. Малфой поднялся из кресла, все еще сосредоточенный на бумагах. — Слушай, Грейнджер, я уверен, что все это очень важно, но у меня встреча. Он прошел мимо нее, задев плечом, и покинул кабинет. — Разве у тебя нет никакой работы? — спросил он из-за порога, так и не взглянув на нее. Обиженная, Гермиона вернулась к себе; если дверь за ней и захлопнулась слишком громко, то это явно была не ее вина.