Квест

      — Сначала нужно расплатиться с тем чуваком в конце коридора, — уверенно произнёс я, хоть и не знал, откуда мне это известно. Хач, всегда доводивший до конца пришедшие в голову безумные идеи, всё-таки потянул ручку двери, за которой скрывалась первая комната квеста, и весь коридор огласился сиреной. Огромное затонированное окно, которое, по нашим предположениям, тоже являлось частью заветной комнаты, завибрировало и скрылось под спустившейся с потолка рольставней. Мы, зажав ладонями уши, забегали по коридору, как испуганные хомяки. Ну, я, Цапля и Хач забегали, а Пухля с трудом семенил от стенки к стенке.       — Надо что-то делать! — решила Цапля, и мы дружной гурьбой направились к Чуваку-В-Конце-Коридора, который, как и очередь, выстроившаяся перед его столиком, никак не реагировал на душераздирающие звуки.       — Чел, выруби её! — взмолился Хач. Чувак проигнорировал.       — Мы на квест, просто не туда свернули! — добавил я.       Чувак заинтересованно взглянул на нас, поднялся из-за стола, задевая длинными мохнатыми, как у фенека, ушами потолок, взмахнул облезшим хвостом и устремился в комнату без двери, располагавшуюся прямо за его спиной, где дёрнул один из рубильников, и наши уши смогли облегчённо выдохнуть.       Чувак вернулся на своё место, положил хвост на колени, поводил ушами и с интересом уставился на нас, сцепив когтистые пальцы кремовых лап в замок.       — Вы у нас были? — спросил он, глядя на меня как на старого знакомого. Узнал, что ли?       — Я был, — честно сознался, догадываясь, что мою ложь раскусят. Чувак-фенек задумчиво повёл кошачьими усами.       — Интересно, — протянул он. — К нам ещё никто не возвращался.       Его слова ни у кого вопросов не вызвали. Как и экзотическая внешность. Как и несоразмерный коридор, явно куда более длинный, чем барак, в который мы заходили. Но если меня всё устраивало, то Херню — не очень. Она продолжала недовольно ворчать в груди, заставляя покрываться взволнованными мурашками.       — Вы же знаете, что наш квест без подсказок? — поинтересовался Фенек, копошась в бумагах. Мы кивнули. — Телефоны и все прочие гаджеты вам придётся оставить во-о-он на той скамеечке, а так же украшения, верхнюю одежду и носки.       Носки? Зачем носки?       Вопрос затих ещё быстрее, чем появился. Окей, носки так носки.       Спустя мгновение мы уже снимали с себя всё лишнее у скамеечки. Фенек стоял рядом и внимательно следил за тем, чтобы мы строго следовали инструкции.       — Крестик тоже стоит снять, — сказал он Пухле, и тот послушно скинул цепочку к другим вещам.       — Итак, — выдохнул я, стягивая с ноги дырявый чёрный носок.       — Только посмей кинуть его на мою кофточку! — взвизгнула Цапля, и я с улыбкой маньяка протянул руку с носком к её одежде и медленно опустил его прямо на капюшон. — Фу.       — Бумажки из карманов тоже следует достать, — заявил Фенек, строго поглядывая на меня. Я вынул из кармана джинсов рекламу суши.       — Но это листовка!       — Достаньте, пожалуйста. Наши актёры не любят бумагу.       Я пожал плечами и швырнул листовку к остальным вещам.       — Теперь вы все должны надеть эти маски и войти по одному в комнату.       Он протянул нам зелёные маски для сна, мы натянули их на лицо — я совершенно бесчестно подглядывал в образовавшиеся снизу щели. Фенек зачитал короткую речь, повествующую, где и как мы очутились — никому не нужная хрень, — и мы вереницей потопали в комнату. Я стоял последним, и прямо перед моим носом дверь захлопнулась.       — Э-э… — непонимающе пробормотал я, готовясь снять маску и разобраться, что к чему, но Фенек схватил меня за запястье.       — Поскольку victor* уже был здесь, victor должен начать с другой локации, — вещал Фенек, уводя меня прочь. Сопротивляться я даже не думал, несмотря на попытки Херни заставить меня сдёрнуть к херам маску и швырнуть её в морду этому чуваку. Вскоре я почувствовал дуновение ветерка и понял, что оказался в другом помещении. Фенек отпустил мою руку.       — Виктор? — недовольно переспросил я. — Меня не Виктор зовут, вообще-то.       — Victor начнёт игру с этой локации, — раздался удаляющийся голос Фенека. Он будто мурлыкал, пока говорил это.       — Ладно, дядя, а что за локация?       — «Камера пыток».       Дверь за мной оглушительно громко захлопнулась, и я стянул с лица маску, оборачиваясь.       Пустой куб с белыми стенами. Ни окон, ни дверей — ничего. Я подскочил к стене, за которой, предположительно, располагался коридор, и принялся шариться по ней в поисках щёлочек, указывающих на наличие потайного хода. Ничего нет. Стук по стене тоже не дал результатов — полого пространства тут не было.       «Камера пыток», — повторил я мысленно, и сердце болезненно ёкнуло. Херня услужливо ткнула в него раскалёнными вилами, вызывая ещё большую панику. Каким пыткам меня собрались подвергать? Что же тут такого страшного может произойти? Сожжение заживо? Бред, никто не станет меня убивать. Пыточные устройства? Но тут ничего нет.       Значит, самое страшное мне не грозит.       Я облокотился о стену, успокоившись. Правда, что такого мне может сделать пустая комната? Просто посижу тут в одиночестве, попизжу с подружкой-клаустрофобией.       Вдруг заиграла громкая музыка, и я отскочил от стены, которая начала светиться, как экран телевизора. Остальные стены, в том числе потолок и пол, повторяли за ней, и вскоре послышалась оглушительная музыка, а вокруг меня заиграл красочный видеоролик. Жёсткое мужское порно.       «Незабудка — твой любимый цветок, последний поцелуй станет самым горьким. Ты любишь говорить, что я тебя не люблю. У-у-у…»       Визжа в истерике, зажимая ладонями уши, я принялся носиться по комнате из угла в угол в тщетной попытке спрятаться от оголённых тел, а самое главное — от отвратительной музыки.       Через три минуты пытка прекратилась, и я, дрожа от пережитого ужаса, плюхнулся на задницу в центре комнаты. Экраны снова засветились, и на них появилась ненакрашенная Ольга Бузова.       — О нет, — просипел я, взирая на многократно увеличенное лицо глазами умирающего кролика.       Губы Бузовой задвигались, и я забился на полу в конвульсиях. «Мало половин, мало-мало половин, мало половин, мало-мало половин, мало половин, мало-мало половин. Я открываю мир других мужчин…»       — Хватит, пожалуйста! — подскочив на ноги, я подбежал к стене и заколотил по огромной роже кулаками. — Прекратите, это невыносимо!       Зачинщики испытания остались равнодушными к моей просьбе. Спустя несколько минут экраны погасли на мгновение, и вскоре я увидел сосущихся корейцев.       «Вонхэ мани мани мани мани, вонхэ мани мани мани мани…»       — О, Вигуки, всё, как я люблю, — уставился я на экран, заинтересованно покачивая головой.       — Блять, не угадали, — послышался разочарованный незнакомый голос, и видео прекратилось. Как и песня.       — Э, обалдели там?! Я не досмотрел! — запищал я огорчённо.       Одна из стен превратилась в затонированное стекло, и за ним я увидел того самого чела из поместья. Он всё ещё казался чёрным силуэтом, и только жёлтые глаза сверкали ярче двух солнц. Чел улыбнулся до ушей, как чеширский кот, и исчез, растворившись в воздухе.       — Вот тебе и кукареку, йопта, — поражённо пролепетал я. За спиной послышался скрежет. Обернувшись, увидел выход на футбольное поле. Заебок.       — Victor успешно справился с испытанием и перешёл к следующему этапу, — раздался всё тот же незнакомый голос, и Обдолбашка — она всё ещё со мной? — подтолкнула меня к выходу.       — Ну, допустим, — выдохнул я, делая несколько шагов вперёд и насвистывая под нос: «Незабудка — твой любимый цвето-о-ок». — Какие же вы гады всё-таки! Я ненавижу эту песню! — крикнул я через плечо.       — Хе-хе, — посмеялся голос, и комната исчезла.