Квест

      Спустя пару секунд я уже вышел из ванной с повязанным вокруг бёдер полотенцем. Лениво потянулся, ногой закрывая дверь. Осмотрелся по сторонам, не сразу заметив, что Лютик сидит на подоконнике, приложившись губами к белоснежной сигарете. Я задумчиво почесал репу, пытаясь понять, правильно ли, что сигарета по длине конкурирует с моей рукой и завивается на конце спиралью, но так ничего и не понял, потому подошёл к Ликёру и протянул руку.       — Дай.       Лютик перевёл на меня нечитабельный взгляд, отвёл сигарету от губ, слегка повернул голову и выпустил мне в морду кольцо дыма. Я недовольно зашипел. Он как был пидором, так и остался, рога ничего не изменили.       Я обидчиво попятился назад и рухнул на кроватку, наблюдая за затягивающимся Ликёром. Он уже снял плащ и сейчас сидел в чёрной рубашке и такого же цвета брюках. Где он берёт шмотьё? Поблизости ведь нет магазинов.       — Ок, если Каррион не твоя ручная шавка, то кто она? — поинтересовался я, когда надоело обижаться. Лютик помедлил с ответом, выдохнул в воздух ещё несколько облачков, соблазняя меня, и ответил:       — Друг.       — Друг, который пытается тебя сожрать?       — Никто не идеален.       Я поморщился и метнул быстрый взгляд на травмированный палец. Нет, нафиг таких друзей. Буду общаться только с теми, кто не сможет ночью по неосторожности откусить мне голову.       — А тот чувак с ушами, который на входе стоит? Он болен? У него гиперволосянка? Гиперволосение? Гиперволосо…       — Гипертрихоз.       — Да-да, я так и сказал.       — Нет.       — Правда, так и сказал.       — Нет, не гипертрихоз.       — А чё тогда?       Лютик молчал, не сводя с меня продолжительного взгляда и продолжая подносить к губам сигарету.       — Да блин, хватит дразниться, я тоже хочу.       Он вытянул вперёд руку с угощением, и я подскочил к нему, виляя воображаемым хвостом от радости, выхватил сигарету и поспешно затянулся.       — Stultus, — бросил Лютик прежде, чем мир поплыл перед глазами. Я увидел фиолетовые волны, искрящиеся и пенящиеся, проплывающие между нами, и закачался в разные стороны на неустойчивых ногах.       — Норма-а-а-альный подгон, — выдохнул, вставая к подоконнику спиной и удерживаясь за его край одной рукой. Пушистые облачка тусовались на кровати вперемешку с ходячими трупами рогатых коров, а я тихонько хихикал, срываясь в инфразвук. Лютик осторожно выудил у меня из пальцев сигаретку.       — Как дела? — спросил потолок. Я задрал голову и проорал:       — Потрясно!       — Совсем уже, — тяжко вздохнул потолок. — Может, скормим его Каррион? Нет, обойдётся, сами съедим. А ты не возникай, понятно? А может, ты? Давай скормим тебя? Э, не надо. Я думал, мы братья.       — Чё за херотень?       — Не обращай внимания, — раздалось сбоку, и я повернул голову к Лютику, который крутил мизинцем в ухе. — Они снова лезут.       — Кто «они»? — возмутился потолок. — Сиди и помалкивай.       — Ты позволяешь потолку указывать тебе? — мгновенно разозлился я. — Покажи ему, кто тут главный!       — Мы есть одно, — невозмутимо отозвался Лютик.       — Ага, давай, заедай горе остальных личностей, которых ты похоронил в люстре, — пробурчал потолок.       — Ты и есть потолок? — вопросительно вздёрнул я брови. Ликёр посмотрел на меня как на последнего идиота. Даже в ухе ковыряться перестал.       — Сдурел?       — Ладно. Я понял. Потолок и есть ты.       — Вот именно, stultus.       — Да сам ты stultus.       — Stultus.       — Ты лучше не выпендривайся, а объясни, как ты разговариваешь через потолок.       — Это не мы.       — А кто?       — Они.       — А они — это вы?       — Нет.       — Но вы — это они.       — Да.       — Спасибо, теперь мне всё стало ясно.       На самом деле нихрена не ясно, но придурок с ним, с этим чёртом. Он, похоже, с головой вообще не дружит. Лучше бы покурить дал.       Лютик словно мысли мои услышал, но вместо того, чтобы порадовать меня новой затяжкой, отодвинул шторку — которая, как мы помним, висела снаружи — и выкинул сигарету в окно.       — Дьявол… — прошептал я, перегибаясь через подоконник и наблюдая за грандиозным падением вкусняшки. Ликёрчик от моего комментария поморщился и притянул ноги поближе к груди. Хотя, может, последнее было вызвано тем, что я разместился на его ступнях.       — Мы не упоминаем великое имя всуе.       — Поч? — тут же переключился на новую тему я.       — Он может услышать.       — Как?       — Никому не дано этого знать.       — Скажи ещё, что ты перед ним ссышься. — Лютик задумчиво закусил губу. — А, так поэтому ты жёлтый, как обоссанный лимон.       — Спасибо, victor.       — Всегда пожалуйста, трусишка.       Ликёр перевёл взгляд на вид за окном, продолжая сжимать губы в тонкую линию, и я последовал его примеру. Глазам предстал барак с надписью «ВыХоД», с которого всё начиналось — вот только что именно, я иметия не помел, — и люди, стоящие истуканами возле него. Стоп, мы что, внутри поместья? Смутно знакомое ощущение толкнуло сердце, и в голове вспыхнула картинка: длинная вереница людей стоит перед кассой, скрашивая тишину леса весёлым ропотом. Сейчас же не было слышно ни единого звука, кроме нашего с Лютиком дыхания.       — Чё с ними? Им скучно? — недоумевая, я повернулся к Боссу, который не сводил взгляда с толпы.       — Они заморожены.       — Чё, как мясо в морозильнике?       — Их слишком много. Я не могу играть сразу со всеми, — с нотками грусти в голосе отозвался Ликёр.       — Поэтому ты их замораживаешь.       — Мы не можем принять их всех. Кого-то приходится отправлять домой, предварительно изменив память и цели.       — Чтобы они вернулись назад?       — Да. Мы не хотим терять еду… клиентов.       — Лютик.       Он показательно не реагировал, делая вид, что ему не нравится новое имя. Я дёрнул его за кисточку на хвосте, он зашипел и, выдернув часть тела из моих пальцев, недовольно воззрился на меня.       — Меня ты тоже заставил вернуться? — спросил я тихо, словно это было гражданской тайной.       — Нет. Ты сам припёрся.       Я продолжал смотреть на него с подозрением, но он твёрдо выдерживал мой взгляд, агрессивно покачивая кончиком хвоста.       — Ну ладно, — быстро расслабился я и повёл плечами. — А память ты мне менял?       — Не исключено.       — Тогда всё ясно. Блин, а мне, вообще-то, очень интересно, как я прошёл квест в первый раз.       — Жалкое зрелище.       Я прыснул и уставился на него с недоверием, но невозмутимость его лица натолкнула на мысль, что он не прикалывается.       — Я ж мачо. Слово «жалкий» с именем Виктор совершенно не сочетается!       — Зато отлично сочетается слово «stultus».       Хмыкнул, ощутив подлое поражение.       — Блин, подъебал. Ну ладно, я вроде высох. — На всякий случай потрогал волосы. — Есть чистый шмот?       Лютик щёлкнул пальцами, и возле двери в ванную появилась ещё одна дверь. Я, не привыкший не доверять главным злодеям, бросил короткое «сэпэсэ» и рванул в комнату.       Две стены. Каждая — длиннющая вешалка. Шмотки висели, как картины, на стенах, на ровном расстоянии друг от друга. Одни наряды сочетались хорошо, другие — из вона ряд плохо. Над каждым комплектом значилось имя, как я понял, хозяина. Бывшего хозяина? Может, их съела Каррион, а одежду Лютик вывесил здесь в знак памяти?       Херня услужливо швырнула в голову оговорку Ликёра про «еду» и «клиентов». Я нервно сглотнул, поняв, что все эти люди, чьи вещи сейчас висели мёртвым грузом на стенах, проиграли в квесте. А раз с них сняли одежду, значит, она им больше не нужна, правильно?       Грустить долго я не собирался, потому, понадеявшись, что в кишечнике Лютика или Каррион несчастным людям будет лучше, чем в суровой реальности, выбрал себе джинсы из тонкой ткани и рубашку, которую даже застёгивать не стал. Ну, а хули. Надо доказать Лютику, что я мачо, а не какой-то там stultus!