Квест

      — Ладно, допустим, — я не собирался униматься, хотя Лютик изо всех сил показывал, что устал, и готовился ко сну. — А ты дашь мне вспомнить, чё со мной было в той игре?       — Нет. — Лютик забрался под одеяло и, удобно устроившись на подушке, замер, глядя в неопределённую точку на моём теле.       — Почему?       — Это сломает тебя изнутри.       — Кхм, — пришлось глубоко задуматься. — А в тот раз было сложнее, чем в этот?       — Ты не попался ни на одну из уловок, так что, думаю, у тебя просто выработался иммунитет к квесту, который пробуждал нужные воспоминания в нужный момент…       — Ой, за-ну-да, — оборвал словесный поток я. — Кстати, а Обдолбашка — это чё? — Лютик перевёл взгляд с неопределённой точки на моё лицо, будто это я тут был обдолбанным на всю голову. — Ну, знаешь, какая-то сила давила мне на мозги всё время, не давала думать лишний раз, удивляться или действовать. Но она пропала, как только я стал за тобой гоняться.       Лютик заулыбался, и от улыбки его повеяло теплом и добротой, в которых я потонул безвозвратно, как рыжеволосый мальчик в котле с зелёной жижей. Интересно, что с ним стало? Его вернули домой или отправили на съедение Каррион?       — Это сила убеждения, — произнёс Лютик. — Магия.       — Ма-ги-я, — повторил я, смакуя слово. Как-то неудивительно. Я большего ожидал. —Ладно, ещё вопросы. — Ликёр состроил лицо страдальца. — Вот если Каррион жрёт мясо, то что жрёт Неко-тян и ты?       — Акутос привык к обычной человеческой пище, ему не нужна энергия для подпитки. Каррион — демон-хищник, ей нужно только мясо. Я могу питаться обычной едой, но мне необходима чистая энергия человеческой души. Без неё я начинаю тлеть.       Неприкрытая грусть в его голосе заставила повиснуть на кончике языка волнующие вопросы. Кто они, откуда они взялись, как они прячутся от людей, как создают такую масштабную иллюзию? Важно ли это? Нужно ли это знать? Обдолбашка, как и Херня, молчала, предоставляя мне выбор. Я крепко задумался, погрузившись в воцарившуюся тишину. Если бы Лютик хотел, он бы рассказал, верно?       Будь я за пределами поместья, я бы не стал рассуждать над этими вопросами. Обидно даже. Меня ведь нагло лишили возможности думать на время прохождения квеста.       — И как вообще в твоём квесте можно победить, если ты не даёшь людям шевелить мозгами? — пробурчал я, отворачиваясь. Горькое разочарование бурлило в горле. — Это верх несправедливости.       — Между прочим, — совсем тихо заговорил Лютик, — смысл игры в том, чтобы давать людям возможность выиграть. Когда я воздействую на их мозг магией, я не лишаю их возможности думать. Моя магия рассчитана на то, чтобы создать в разуме туман, стирающий границы между привычной реальностью и иллюзией. Игрок не должен понимать, что всё, что с ним происходит, имеет магическое происхождение, в противном случае он начинает бороться с самим собой. Теряется всякий смысл продолжать игру.       Какие же длинные и заумные речи он может вести, обалдеть! Я никогда не умел красиво и складно рассказывать, но когда-то давно мечтал научиться. Когда-то давно… где-то, но не здесь.       Взгляд вернулся к Ликёру, который всё ещё ютился под одеялом, подложив сложенные лодочкой ладони под щёку. Такой смешной. Не верится даже, что это милое создание могло создать целый мир, в котором люди страдали и гибли. Или выигрывали.       — Для игрока должно пропасть понятие «странность», — продолжил Лютик после недолгой паузы. — Человеческая психика слишком слаба, чтобы выстоять перед другой реальностью. Я просто не даю игрокам возможности удивляться чему-либо. Их мыслительные процессы остаются такими же активными, но перестраиваются на другую реальность.       Тишина встала такая, что импотент бы позавидовал. Я, радуясь вернувшейся способности анализировать информацию, сполна наслаждался ей, осмысливая сказанное. Лютик говорил очень логичные и правильные вещи. Гордость за его честность перед людьми затапливала грудь и голову.       Ликёр, понадеявшись, что я заткнулся окончательно, закрыл глаза и зарылся носом в подушку в попытке словить сон, но я вынудил его вернуться к диалогу:       — А ты как так быстро переключился с «мы» на «я»?       Лютик медленно разлепил веки и посмотрел с неприкрытым раздражением.       — Это, конечно, вопрос, который должен тебя волновать.       — Но мне же интересно.       — Моя психика сильнее, чем человеческая. Мне не трудно перестроиться на другой образ мышления.       — Звучит довольно чсвшно.       — Чсвшно? — выгнул он бровь. — Что это значит?       — Ой, не забивай свою чсвшную голову. — Лютик насупился. — А вообще по статистике у тебя часто побеждают?       — Victor, давай уже просто ляжем спать, — чуть ли не взмолился он.       — Ага, хуй там прыгал. Я хочу знать, сколько ещё у тебя Викторов, кроме меня.       Ревность ощутимо зашевелилась в глотке, и я загнал её куда подальше, раздражаясь факту её наличия. Я не такой! Я не буду выёбываться на пустом месте.       — С тобой никто не сравнится, — устало проговорил Ликёр.       — Ну-ну, конечно.       — По крайней мере, ты единственный, кому приспичило вернуться.       Отдающий золотом взгляд прожёг насквозь, и я растерял всякое желание продолжать эту тему, внезапно ощутив что-то очень личное, повисшее в воздухе. Я просто лежал и смотрел на него, а в голове сквозила привычная пустота. Хотелось заполнить её чем-нибудь. Херня подсказывала, что далеко не всегда на месте моего мозга располагалось внушительное перекати-поле, но и причин гнаться за тем, что было когда-то давно и где-то не здесь, не нашлось.       Не знаю уж, во что погрузился Лютик: в размышления или в разглядывание меня, — но, когда я заговорил, он даже вздрогнул от неожиданности.       — Знаешь, у меня такое ощущение, будто ко мне способность думать только сейчас стала возвращаться.       — Ты просто отходишь от моей магии убеждения, — отозвался Ликёр. — Но на тебя она подействовала иначе. Потому что не в первый раз.       — То есть никто до меня в квест не возвращался?       — Нет.       — И никто не лежал с тобой в одной кровати, не обсуждал, как ты ведёшь игру, не побеждал главного босса самым отчаянным способом?       — Э… нет, — пробормотал Лютик, отводя взгляд.       — Отлично, значит, ты девственник.       Ликёр пискнул от удивления.       — И я буду у тебя первым.       — Victor, ты перебарщиваешь.       — Да неужели? — глянул я хитрожопно. Голову пронзила юркая мысль, и я, не медля, привёл её в исполнение. Пальцы оказались на голове Лютика, вплетаясь в золотистые волосы и поднимаясь по гладким рогам в осторожном, мягком движении. Тот выпучил глаза и замер. — А так я тоже… перебарщиваю?       Охреневший Лютик ещё долго не мог понять, что происходит, пока я невозмутимо гладил его рога, восторгаясь тому, какие они приятные на ощупь. Эти прикосновения меня нехило так вставляли. Прям по самое «не хочу». Словно мягкую кошку трогал, только ещё круче.       — Да. Перебарщиваешь, — спустя несколько поглаживаний прошипел Лютик и рванулся в сторону, надеясь сбежать от меня, но я перехватил его взметнувшуюся вверх руку и притянул к себе, прижимая Ликёра к груди и обвивая руками. Тот забрыкался в отчаянной попытке вырваться. Я был сильнее.       — Знаешь, что полагается победителям, м? — промурчал я ему на ухо и ощутил, как он поёжился. — Приз.       — Ну и запросы, — фыркнул Лютик и снова метнулся в сторону, но его старания не давали результатов.       — Не вижу в этом ничего такого.       Последующие брыкания, что ожидаемо, оказались тщетными, и в конце концов Лютик замер, уткнувшись носом мне в шею и одаривая кожу быстрым тёплым дыханием. Сердце от этого застучало чуть быстрее. Стало немного жарко. Или много. Очень жарко.       — И чего ты хочешь? — тихо спросил он. Боится, наверное, услышать что-то неподобающее.       Я задумался, одновременно поглаживая большим пальцем его плечо, от чего он неоднократно задерживал дыхание на долю часа.       — Хочу… — выждал трагичную паузу, — огромный шоколадный торт.       Лютик сначала молчал, потом прерывисто выдохнул и одним мощным рывком вырвался из хватки.       — Эй! — возмутился я.       — Ответ неверный, stultus, — слегка обернувшись, бросил он и щёлкнул пальцами, растворяясь в воздухе. С обрывков стен поползли по направлению друг к другу чёрные лозы, переплетаясь и создавая кромешную сеть, скрывающую купол неба. Через несколько дней движение прекратилось, чёрный цвет сменился на бежевый. Моим глазам предстал потолок собственной персоной. А вот Лютика всё не было.       — Эй, бля. — Озирался по сторонам, ожидая приколюхи, но Лютик так и не появился. — Чё за?.. Чё я сделал-то?       — А ты не догоняешь? — сурово спросил потолок.       — Эм… нет. — Категорически не понимаю, что я сделал не так и что должен догнать.       — Ну ты и дебил.       — Лучше поясни! — обозлился я.       — Он ждал другого ответа, придурок.       — Какого ещё? — спросил с подозрением, уголком сознания начиная дотягиваться до верного ответа.       — Спроси у него сам, — фыркнул потолок, и дверь, ведущая из комнаты, с противным скрипом поползла в сторону, открывая вид на длинный коридор.       — Ладно, надеюсь, меня не сожрёт Каррион, — прошептал я, неторопливо шагая к выходу.       — Не надейся.