Экзорцист

Светящийся «полумесяц» огней факелов в руках надвигающейся толпы окружает одинокий вход в рудники, где остановились двое экзорцистов. Мрачные, изувеченные тяжелой работой лица напротив, на которых пляшут красные блики пламени, совсем не внушают доверия напарникам. Люди останавливаются на внушительном расстоянии от путников, неуверенно топчутся на месте, не решаясь подойти ближе. — Ну что, как обычно - кто больше настреляет? — парень со злорадной ухмылкой предлагает тебе очередное пари, оборачиваясь, но встречается с твоим обеспокоенным лицом. — Как ты можешь утверждать, что они все уже… того? — сокрушённо спрашиваешь у напарника, уже готового всадить пулю в каждого. — Ты, больной ублюдок, остановись! — хватаешь его за руку, останавливая, и просто виснешь грузом на его рукаве. — Послушай, нам нужно хотя бы попытаться поговорить с ними! — Слушай теперь меня, — он хватает тебя за плечи, разворачивая к себе, и ты цепенеешь от его колючего взгляда, непроизвольно сжимаясь в комок. — Если эти твари начнут плодиться, не только нам - всем конец! Даже если среди них есть живые, у нас нет времени разбираться. Эта раковая опухоль должна быть вырезана, пока не начала распространяться. — Но как же люди? — пытаешься возражать, вставляя своё слово между его выдохом. — А люди превратятся в монстров, если мы будем мешкать, — сурово подытоживает Юнги. — Мы не святые, Т/И, ты забыла? *** — ...Но, наставник, почему? — девочка грубо перебила учителя, меряющего комнату тихими шагами во время нудной лекции. Его длиннополая сутана и седая борода почти подметали пол. Косые лучи солнца освещали небольшую келью из узких окон, в потоках света медленно танцевали светящиеся пылинки. Маленькое окошко витража отбрасывало круглое цветное пятно на светлые камни пола… — Экзорцист не убивает, дитя моё, это грех. Ему дано благословение уничтожать нежить и других порождений зла. Это не убийство, а очищение. Но ежели он видит, что участь человека неизбежна… — Кто дает ему это право? *** — Если дают приказ зачистить место - выполняй его, — низко проговаривает Мин. Эти слова противоборствуют с принципами в твоей голове, вызывая сильнейшую головную боль. Так будет лучше… или нет? Нельзя забирать последний шанс у выживших. Но как понять: кто враг, а кто - жертва? Обе стороны застыли в неловком безмолвии, недоверчиво таращась друг на друга, будто чего-то ожидая. — Господа экзорцисты, вы его уничтожили? — владелец Розенберг выходит вперёд, вглядываясь в одинокие фигуры путников. — Кого? — откликается Юнги, чуть выходя вперёд. — Монстра, чудище, Бог его знает, что там водится, — хозяин раздражённо постукивает ногой о землю, недоумевая из-за глупости храмовника, забывшего, видимо, зачем он сюда явился. Юнги уже готов снести башку назойливому толстяку, но напарница бдительно держит его запястье, чтобы тот не смел палить раньше времени. Спутники продолжали сердито пыхтеть, несогласные друг с другом: Мин от злости, ты - от желания Юнги убить всех вокруг. — Мы никого не нашли, — выкрикнула ты после нескольких секунд тишины, получилось как-то пискляво и совсем неубедительно. — Как так? — сокрушённо всплеснул руками владелец шахт. — Кто же мне тогда работников портит? Или они сами от усталости замертво падают? — Юнги, он, вроде, человек, — скулишь ты, дёргая парня за рукав. Забавно: пару минут назад ты смеялась над напарником, но как только ситуация стала опасной, тут же отдаёшь инициативу ему, надеясь, что тот примет правильное решение. И Мин пока что не разочаровывал, смело становясь вперёд тебя, лицом к опасности. — Переговоры окончены, — решает Юнги вполголоса, выстреливая без предупреждения в ближайшего человека рядом с Розенбергом. Тот падает, шипя от разъедающей мёртвую плоть серебряной пули. — Посмотри, среди них нет людей. Пали! — орёт Мин, беря на прицел самых быстрых врагов, потому что они резво бросаются в наступление, словно понимают, что их раскрыли, и решают задавить двух людей своей численностью. Бой начинается, и мёртвые наступают на храмовников с удвоенной прытью. Ходячая нежить приближается, и так же быстро падает на землю, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Поспешно перезаряжая, напарники продолжают обстрел. Дым стоит столбом, а стук гильз о землю не прекращается ни на секунду. Выцепив из темноты очередной корявый силуэт, Юнги прицельно запускает пулю в голову очередной твари. Толпа нежити теснит вас назад с каждой минутой, напор не прекращается, слишком много целей. Наотмашь бьёшь серебряным оружием по слишком резвой нежити - чья-то голова отлетает, вытягивая за собой костяной ствол позвоночника, обдавая тошнотворной слизью с ног до головы. Отпихиваешь самых ретивых пинками, один из них хватает тебя за ногу, оттаскивая в сторону, но через секунду падает от смертельного выстрела. Когда пули заканчиваются, вы достаёте ножи, полосуя смертельными ударами мёртвую плоть вокруг. Нежить не чувствует боли, но от серебра шипит и кричит, корчась на земле от разрывающейся, тлеющей плоти. Неизвестная жижа, в которую превращаются павшие тела, разъедает многочисленные ранки и порезы на твоей коже. Кажется, это длится уже целую вечность. Оборачиваешься, чтобы найти напарника, ведь вас разделило на поле боя. — Юнги! — только и успеваешь крикнуть перед тем, как Мин оказывается в заложниках у незнакомца, подкравшегося к парню сзади. — Допрыгался, мальчик, — прохрипел злодей с револьвером, приставленным к виску парня. — Не рыпайся, или я прошью твою голову насквозь. И ты тоже! — ты застываешь на месте, как изваяние, вытаращив свои глаза. Только этого ещё не хватало. Игры с заложниками никогда не заканчиваются хорошо. — Вы… человек? Почему? — кряхтит снизу Мин, морщась от боли в плече, в котором кость потихоньку покидает своё место, выворачиваясь из сустава. — Вы их тут разводите? А килограмм серебра на шее, чтоб самого не съели? — А ты, дружок, больно смелый, как я посмотрю, раз ещё смеешь рот свой открывать, — Розенберг изумляется хамству пленённого. — Терпеть таких не могу. Потеряв бдительность, ты не замечаешь, как тебя берут в кольцо мерзкие твари. Задумчиво вертишь в руках нож, так как пистолет пришёл в негодность за неимением патронов. Неравный бой с самого начала разворачивается далеко не в твою сторону: враги уже через пару секунд валят тебя на землю, сковывая холодными конечностями. Юнги не знает, чем тебе помочь, как и себе, впрочем, тоже. Ему досадно от собственной беспомощности. Розенберг находит на поясе заложника небольшую бутылочку, и проливает немного её содержимого на пробу. Сильнейший вопль, исходящий со стороны напарника, врезается в твои уши, бросая в дрожь. Всё тело парня вмиг сводит в судороге от дичайшей боли, вызванной ожогами. Его одолевает тяжелая одышка, а лоб покрывается холодными капельками выступившего пота. Немногие знают, что «Святой водой» кличут не ту жидкость, которую с охотой пьют прихожане. Концентрированная смесь сильнейших кислот, разъедающая всё живое и неживое - вот её истинная сущность. — А что, если капнуть на твоё смазливое личико? Или ещё куда поинтересней? — хохочет мужчина с явно садистскими наклонностями, оставшийся довольный такой бурной реакцией. Юнги не слушает его почти, ведь перед ним - ты, в плену у ходячих трупов. Злодей подмечает нежелание заложника отвечать и добавляет:  — О девчонке не беспокойся, её мы используем. Этим тварям нужно спариваться с людьми, чтобы размножаться, — мужчина премерзко хихикает, пока ложняки срывают мешающую одежду с девичьего тела, а Юнги почти откусывает свой язык в отчаянии. Костяшки его сжатых до предела кулаков побелели от ярости. Холодные пальцы гуляют по твоему обнажённому телу, от прикосновений которых кровь стынет в жилах, разливаясь липким ужасом. Крики о помощи летят в никуда, ты обессиленно плачешь, не в силах бороться с многочисленными конечностями. Похоже, один из ложняков принимается за дело, раздвигая твои сжатые ноги коленом. Его отвратительное изуродованное лицо, слегка облезшее, искривляется в злорадной ухмылке. Неужели так всё и закончится? — А ты мне не нужен. Пока, дружок, — Розенберг безжалостно давит на курок под твои бессмысленные мольбы о пощаде. Экзорцист медленно закрывает глаза, будто смирившись с печальной участью, покорно опуская голову.