Не та...

Туман тончайшим голубым батистом расстилался по городу, поднимаясь густым сероватым паром к малиновому небу. Влажный чистый воздух, попадавший из открытого окна в комнату, заполнял легкие девушки. Это утро было одним из самых тяжёлых в её жизни, и не только потому что спала она от силы два часа, а скорее от того, что она думала… много думала… Признание Адриана было, как гром среди ясного неба. Она знала, она сама виновата, сама заговорила об этом, сама натолкнула его на признание. Зачем она вообще заговорила об этом?! Хотела проверить любит или нет?! Нет! Она действительно хочет его уберечь, с ней будет сложно. Маринетт словно одна большая проблема, которая порождает кучу других проблем. Она сбежала от него так быстро, что даже не помнит попрощалась или нет. Она не ответила, точно также как и тогда на крыше, струсила, не захотела принимать какие-либо решения, да только в этот раз сбежала сама. «Дура, дура, дура, дура…» — эта мысль крутилась в её голове всю ночь и продолжала крутиться утром. Ей нужно с ним поговорить, по крайней мере ей нужно перестать врать ему. Да, она должна сказать ему, что она не дочь Даниэля, быть может и он скажет ей о Нуаре. Как-то всё неправильно началось у них. Слишком быстро, слишком спонтанно… слишком запутанно… Чашка с кофе благополучно встретилась с полом на кухне, и плюнув на неё Маринетт решила ничего не убирая идти на работу. Радовало только то, что завтра выходной, и девушка сможет наконец-то встретится с лучшей подругой, и обсудить всё с ней. На работу Дюпен-Чен пришла на пятнадцать минут раньше других, поэтому для начала стала прибирать своё рабочее место. Вчерашний эскиз был полностью готов, и ждал лишь одобрение со стороны начальника. Конечно, сначала все эскизы должны пройти через главного дизайнера, но Габриэль попросил лично занести его ему. Это было с одной стороны странно, с другой радовало, что ему нравятся работы Дюпен-Чен. В следующую минуту Маринетт вздрогнула от прокашлявшейся за её спиной секретарши месье Агреста. Нет, она, конечно, знала, что Натали Санкер передвигается бесшумно, но сейчас это было более, чем неожиданно. — Кх-кх, мадемуазель Дюпен-Чен, хорошо, что Вы уже здесь. Месье Агрест просил занести ему Ваши эскизы, чем быстрее, тем лучше. — словно робот отчеканила женщина, пристально смотря в глаза Маринетт, после чего повисло неловкое молчание. — Что-то ещё? — сосредоточившись спросила Мари, на что Санкер сощурив глаза произнесла. — Не играй с Адрианом, рано или поздно любая ложь вскроется. От такой фразы глаза брюнетки едва не выпали из глазниц. Как-то неожиданно стало не хватать кислорода, из-за чего ей пришлось пару раз кашлянуть. — Что Вы имеете ввиду? — настороженно спросила она, обращая внимание на то, как сильно трясутся её пальцы. Натали не ответила. Единственная реакция, которую Маринетт заметила, это на секунду приподнявшийся уголок губ. После она молчаливо прошагала к выходу из кабинета, но перед тем, как уйти, напомнила: — Месье Агрест ждёт Вас. Около пяти минут Дюпен-Чен стояла в оцепенении. Неужели Санкер знает её секрет?! Если она знает, рассказала ли она Агрестам, или ещё кому, или быть может все изначально знают это?! От таких мыслей девушке как-то резко стало страшно идти к начальнику. Что если он хочет поговорить с ней именно по этому поводу?! Уволит?! Поборов внутри себя волну паники, Маринетт решительно направилась к Агресту старшему, не забыв свою папку. Все таки это же Адриан принял её за не того человека, и если держаться именно этой версии, может всё обойдётся. По выражению лица Габриэля Агреста было сложно что-то понять, когда она вошла в кабинет, и когда он предложил ей присесть, Маринетт не уловила никакого намёка на какие-либо эмоции. Впрочем, владельцу компании всегда было присуще каменное выражение лица. Девушка даже пару раз задумывалась над тем, как он ведёт себя в кругу семьи. Присев на предложенный ей стул, Дюпен-Чен положила готовые эскизы на стол, но, как ей показалось, Габриэль никак на это не отреагировал. Он не удостоил её даже малейшего взгляда, продолжая внимательно вчитываться в один из отчётов. Маринетт было неловко сидеть в тишине, и она уже хотела было спросить — можно ли ей идти — как месье Агрест закрыл папку с документами, и принялся рассматривать принесённые девушкой работы. — Довольно неплохо. — сказал Агрест спустя некоторое время. — Занеси эти два Майку, пусть пустит в разработку. — Хорошо. — неожиданно резко выпалила брюнетка, возможно из-за того, что сильно переволновалась. Она быстро вскочила с места и забрала рисунки. — Я могу идти, месье Агрест? На её удивление, не последовало безразличного «Да» или «Свободны, можете продолжить работать». Габриэль тяжело вздохнул, снял свои очки, и, закрыв глаза, потёр переносицу. — Это не всё, о чём я хотел бы с Вами поговорить, мадемуазель Дюпен. И в эту секунду Маринетт, которая просто обажает драматизировать, уже уволила себя с работы, опозорила перед Адрианом, выгнала из города, или из страны, а в лучшем случае посадила себя в тюрьму, и уже рисует бесконечное количество черных палочек на бетонной холодной липкой стене маленькой камеры с решёткой на окне. Бесшумно сглотнув, она решилась спросить, о чём именно он хочет с ней поговорить. — О чём? — сухо, и как не странно увереннее, чем это звучало в голове, спросила она. — Присядь. — подняв на девушку свои серые глаза, Габриэль дождался пока она выполнит это, а после продолжил. — Не подумай, что я лезу не в своё дело, просто я волнуюсь за своего сына. Спрошу прямо — какие у Вас отношения с Адрианом? Маринетт не думала о том, что может быть хуже того, что её спросят о том, как она посмела так нагло наврать, но оказалось, что и такое возможно. Мало того, что этот вопрос волнует её саму, так ещё и старший Агрест с таким напором. К тому же ответ на него она не знала. Больше её волновало то, как Адриан отреагировал на то, что Дюпен-Чен просто сбежала… Удастся ли ей поговорить с ним сегодня, она тоже не знает. — Я… э~э… н-не знаю… — наконец ответила она, вспомнив о том, что Габриэль ждёт ответ. В ответ мужчина нахмурил брови, и выжидающе смотрел на Мари. Такой ответ его явно не устраивал, и девушка это понимала. — М-мы не говорили об этом… пока… Габриэль явно ожидал услышать что-то более конкретное, но по испуганным глазам брюнетки понял, что её тоже беспокоит этот вопрос. — Маринетт, ты не против, если я буду называть тебя по имени? — спросил начальник, что немного удивило её, но она кивнула. После Габриэль перевёл взгляд в сторону большого окна, встал, и сцепив за спиной руки в замок, подошёл к нему. — Адриан мой единственный сын… По своей собственной глупости я очень многое упустил в его жизни, и сейчас я хотел бы хоть что-то исправить. У нас далеко не идеальные отношения в семье, и возможно Адриан не доверяет мне, поэтому не говорит про вас. Я волнуюсь за него… Его прошлые отношения достаточно тяжело закончились, и он очень долго страдал. Я не хотел бы, чтобы с ним это повторилось, поэтому спрошу по-другому — какие у Вас намерения? Действительно ли Вы испытываете что-то к моему сыну, или же это один из способов попасть ко мне на работу? Прошу отвечать честно, не переживайте, я Вас не уволю, потому что Вы по правде ценный сотрудник. Габриэль говорил быстро, чётко, с прежней холодностью, из-за которой было сложно определить переживает ли он за сына на самом деле, или уталяет своё любопытство. Вопрос поставил девушку в ступор. До этого у неё не было никаких серьёзных планов на отношения с Адрианом. Да, погуляли, поболтали, поцеловались, разбежались… Маринетт не думала, что спустя полгода после расставания с парнем, она сможет впустить в своё сердце кого-то другого. Просто не было в её планах серьёзных отношений, да и что именно понимал Габриэль под серьёзностью её намерений?! Да, Адриан невероятно красив, умён, интересен… У него шикарное чувство юмора, свой особый взгляд на мир, свои планы на жизнь. Он общительный, эмоциональный, уверенный себе, и чуть-чуть самовлюблённый, но это не отталкивает от него, и при всём этом обладает невероятной харизмой. Маринетт бы могла придумать ещё тысячу эпитетов, чтобы описать его, но, чёрт, они знакомы без году неделя, и всё это могло остаться в её подсознании от первого впечатления. К тому же, откуда ей знать, какие на неё планы у Адриана?! Наверное Дюпен-Чен так бы и продолжила рассуждать в своей голове об этом, если бы Габриэль Агрест не поторопил её, привлекая внимание кашлем. Из-за того, что девушка ушла глубоко в свои мысли она совсем забыла, что стоило ответить на этот вопрос, ведь начальник явно ждал. Переведя взгляд с городского пейзажа, на который открывался вид из окна, на владельца компании, Маринетт пожелала испариться. Что она должна сейчас сказать? — Знаете, месье Агрест, — неожиданно уверенно начала она формулировать свои мысли, встав со своего места. — Я бы сама хотела понять себя. Я никогда не преследовала цели попасть именно к Вам в компанию, тем более таким путём, но также я не думала о том, хочу ли я сейчас серьёзных отношений. Обогнув стол, девушка тоже подошла к окну, уставляя свой взгляд куда-то вдаль. Она собиралась продолжить, и Габриэль её внимательно слушал. — Безусловно мне нравится Адриан, он очень хороший человек, и мне приятно находится рядом и общаться с ним. Но… я не уверена, что достаточно хорошо его знаю, чтобы строить какие-то планы, я не знаю, как он ко мне относится. Ещё я боюсь, что на меня влияет моя эмоциональность и необходимость ощущать рядом с собой близкого человека. Я боюсь, что просто пытаюсь заполнить Адрианом пустоту в своём сердце, что осталась после недавнего расставания. Я не хочу обманывать, и в тоже время быть обманутой. Мне нужно больше времени, думаю и Адриану оно не помешает. Маринетт говорила спокойно, говорила то, что у неё было на уме. Просто. Возможно, лучше было бы это сказать самому Адриану, что было неплохой идеей, но рассказать это Габриэлю почему-то было очень легко. Сейчас её совсем не задевало повисшее молчание, а даже напротив, давало ещё немного времени подумать. — С Вашего позволения, я пойду?! Агрест старший положительно кивнул, после чего Маринетт сразу покинула кабинет, и направилась к главному дизайнеру. Девушка не планировала там задерживаться, но Майк не был бы собой, если бы не заметил пустой взгляд своей новой подопечной. В приказном тоне он велел ей сесть, и рассказать ему всё по порядку. И Дюпен-Чен не смогла отказать, потому что Майк был ужасным болтуном, из-за чего скорее всего и получил такую высокую должность. В самый первый день работы Маринетт в этом офисе, он заставил девушку выложить ему всю информацию по поводу её отношений с Агрестом младшим. И сейчас ему не составило труда заставить брюнетку говорить. А Мари на самом деле и не была против. Майк стал тем человек, которому девушка могла доверить некоторые свои тайны, да и вообще он был единственным человеком из их команды, с которым она наладила отношения. Разговор затянулся практически на два часа, потому что сжатой информации мужчине не хватило, и он раскрутил девушку на рассказ о прошлых отношениях. Из-за этого ему пришлось успокаивать Маринетт и помогать ей подправить макияж. За то Дюпен-Чен почувствовала неимоверное облегчение, ведь впервые за долгое время рассказала всё, что думает о Натаниэле. В итоге, к своим обязанностям Дюпен-Чен вернулась за полчаса до обеда, и провела их бездумно смотря на город, тыкая грифелем карандаша по чистому листу. Она не заметила, когда офис опустел и воцарилась звенящая тишина. Очнулась лишь от резкого раската грома, после которого дождь забарабанил по стёклам. Обед уже длился почти двадцать минут, а Адриан так и не пришёл. — Что ж, Маринетт, сама заварила кашу, сама и расхлёбывай. — шепнула она сама себе, решительно направляясь к кабинету Адриана. Его расположение Маринетт знала только примерно, потому что это было ей не нужно. Адриан занимался в основном финансовым положением компании, что не имело никакого отношения к творческой части рабочих. Поднявшись на два этажа выше, Дюпен-Чен прошла пару поворотов и оказалась у той самой двери, где золотистыми буквами было выведено «Адриан Агрест». Если внешне девушка выглядела вполне уверенно, то внутри неё растекалось какое-то ужасное чувство, из-за которого она замерла в нерешимости постучать. К её счастью, у Адриана не было собственного секретаря, по этому у неё была возможность просто постоять под дверью, успокаивая нервы. От очередного раската грома, Маринетт вздрогнула и резко постучала в дверь. Послышалось тихое «Войдите», подтверждающие предположения девушки, что Адриан не пошёл на обед вообще. Тихо войдя, Мари встретилась с удивлёнными зелеными глазами. По-видимому Агрест действительно не ожидал её появления здесь. — Привет, — тихо начала девушка, слегка улыбаясь. — не отвлекаю, будет минутка для меня? Адриан завис. Правда. Он просто не мог оторвать от неё глаз. Белая, полупрозрачная блузка, заправленная в обычную чёрную юбку-карандаш, практически сливалась с её бледной кожей. Волнистые волосы блестели тёмно-синим оттенком едва касаясь хрупких плеч. Она словно ангел спустившийся с небес мило улыбалась ему, заправляя одну из прядей за ухо. Чёрт, она кажется что-то спросила?! — Ох, конечно, проходи. — быстро заморгав, Адриан закрыл ноутбук и отодвинул документы в сторону, предоставляя Маринетт всё своё внимание. — Итак… — Думаю сначала я должна попросить прощения за вчерашнее. — продолжила за него девушка, уставляя взгляд на собственные руки. — Это было глупо с моей стороны. Адриан промолчал. Ему хватило самобичевания этой ночью. Просто не хотелось снова поднимать эту тему, но разговора им явно не избежать. — Я понимаю, что ты хочешь определённости… но я не могу тебе её дать. — с тяжёлым выдохом начала Маринетт. Чтобы перестать ощущать на себе его озадаченный взгляд, она подскочила к окну, вид из которого открывался на другую часть Парижа. Дождь был достаточно сильным, чтобы заставить весь город погрузится в суматоху. Дождь успокаивал, но уверенности придать не мог. — Я… понимаешь… Мне кажется, я не тот человек, который тебе нужен. Я не уверена, что ты тот человек, который нужен мне. — Ладно… можешь не продолжать. — перебил её Адриан, проигнорировав подступающий к горлу ком. А Маринетт же казалось не слышала его и продолжала говорить. — Мои прошлые отношения закончились почти полгода назад, а нормально живу я только последние два-три месяца. Я не хочу, чтобы ты был тем, кем я буду залечивать свои раны и заполнять пустоту в сердце. Я не хочу причинить тебе боль, потому что я всё ещё не разобралась в себе и своих чувствах к тебе. Я не могу дать тебе нужного ответа сейчас… Это слишком сложно, и… тебе не кажется, что ты торопишься?! К тому же… Чёрт, Агрест ты вообще уверен, что я нужна тебе?! Она говорила захлёбываясь слезами, а после последней фразы резко развернулась на каблуках, и тут же встретилась носом с его грудью. А она и не заметила, когда он встал и подошёл так близко к ней. Громко всхлипнув, Дюпен-Чен уткнулась лбом в его плечо. Господи, какой же жалкой она сейчас себя чувствует. — Ты невероятно глупая! — усмехнулся Адриан, аккуратно поднимая её лицо за подбородок. — До одури красивая. И, да, я признаю, ты безумная. Потому что сейчас ты говоришь настолько безумно глупые вещи, что мне хочется расхохотаться. С чего ты решила, что нужна мне? Маринетт отпрянула, не понимая услышанного. Его озорные глаза и улыбка явно говорили о подвохе, поэтому она не стала рубить с горяча. — Ты мне необходима, Маринетт, как воздух. Просто, знаешь, есть люди, чтобы влюбиться в которых нужно пройти вместе огонь и воду, а есть те, взглянув в глаза которым, ты понимаешь, что именно в эти глаза ты хочешь смотреть, просыпаясь утром, что ради счастья в этих глазах ты и живёшь. И, вот скажи мне, Маринетт, почему твои глаза такие красивые?! — закончил Адриан, тихонько посмеиваясь над тем, как до этого Мари спрятала лицо в его шее. — А твои? — тут же спросила она, поднимая взгляд, и заставляя Агреста замолчать. Тишину, которая неожиданно повисла в кабинете, разрушали редкие постукивания дождя по окну. — Ты любишь дождь? — тут же оживилась Дюпен-Чен. — Что, прости? — усмехнулся Адриан резкой смене настроения девушки. — Я люблю дождь: люблю сырость на улице, люблю, когда небо затягивает тучами, люблю, когда люди разбегаются в разные стороны, чтобы не промокнуть и люблю, когда капли стучат по земле (может, они пытаются рассказать что-то при помощи азбуки Морзе?). Когда начинается дождь, я люблю открывать окна во всех комнатах: тогда его шум наполняет всю квартиру, а сквозняк разносит запах свежести и надежды. Если дома я не одна, то я наливаю кружку чая и иду на балкон, надеваю наушники и смотрю на то, как по домам расходятся-разлетаются дети, как ускоряют шаг взрослые, как замедляют его такие же любители дождя, как я. Если в этот момент я иду по улице одна, то стараюсь насладиться: подставляю лицо под тяжелые капли, позволяя смыть с себя пыль и остатки легкого макияжа, чувствую, как намокает, набухает, тяжелеет ветровка, как пропитываются влагой волосы, как начинают виться маленькие пряди у висков, глубоко вдыхаю свежий воздух, почти ощущаю, как этот особенный кислород разбегается по крови и насыщает каждую клетку меня свободой. Если я иду с кем-то, увы, приходится подстраиваться под их ритм: бежать, идти, прятаться под зонтом, наслаждаться вместе, если повезет. Это все происходит, естественно, если нет грозы: ее лучше наблюдать с закрытыми окнами, спрятавшись под теплым одеялом рядом с кем-нибудь, чтобы было не так страшно. Говорят, что у природы нет плохой погоды — это чистой воды правда. Просто когда-то хочется сидеть дома, а когда-то — бежать как можно дальше от привычной рутины и жить. Когда я лежу, укутавшись в одеяло, а по стеклу окна стучит дождь, я чувствую себя дома. Когда я стою на балконе и наблюдаю за падающими каплями, я чувствую, что у меня еще есть надежда. Когда я иду по улице и почти растворяюсь в бесконечном потоке воды, я чувствую себя собой. Ты не любишь дождь? Какая жалость. Значит, нам не по пути. Адриан хохотал. Хохотал от того, каким голосом говорила девушка, от того, как она крутилась вокруг себя, от её попыток открыть окно, и от того, как она жадно подставила свои белые ладони под ледяные капли. Адриан бы с удовольствием продолжил смеяться, но, замолкнув, аккуратно обнял девушку со спины, желая укутать её от холода, который вместе со влагой залетал в кабинет. — Знаешь, Мари, я понял. Ты не странная, ты просто особенная… Но под дождём мы погуляем в следующий раз. Ты же не забыла, что сегодня нам нужно быть на благотворительной вечеринке?! — Забыла. — тихо ответила брюнетка, поворачиваясь лицом к Агресту. — Ты сказал нам… мы ещё не решили, как быть нам… — Тут и решать то нечего, Дюпен! — тут же ответил Адриан, вовлекая Маринетт в нежный поцелуй. — Есть ещё, что я должна тебе сказать. — отстраняясь, прошептала девушка. — Адриан, я не Дюпен…