Мёртвое солнце

Только где же Богу снова выйти в люди? Нет ему дороги, да и сна не будет...

Если в душе человека возникает брешь, он стремиться её чем-нибудь заполнить. Гневом или слезами– неважно. Лишь бы заполнить. Если во время сильнейшей истерики человек внезапно успокоился– ждите беды. В его груди теперь сияет кровавая трещина, жаждущая новых чувств. А как известно, самое всезаполняющие на свете чувство–это страх.        Сердце стучит, как бешеное. Тук-тук, тук- тук. Страшно, до тошноты. Больно. Очень больно. Болит тело, и болит душа. Всё болит. Он сам превратился в один сплошной комок боли и разочарования. Слёз и истерического смеха. Отчаяния, потерянности и страха. «Урод» — шепчут страшные твари, вылазящие из стен.        –Урод, — потеряно соглашается с ними Салли.        «Ты урод, Фишер! Мерзкий, маленький уродец! — ехидно заявляет нечто, отдалённо напоминающие Трэвиса,– Богоме-е-ерзкий!». Существо противно тянет слова. Они эхом отдаются в пустой голове. «Ме-ерзкий, мерзкий!..»        –Нет, — прошептал Салли, –Нет! Убирайся!        «Да, Салли, да! — вторил голос, — Ты– урод!»        –Нет, нет, нет!– парень начинает кричать. Кажется, что потолок сейчас обрушится прямо на голову. И все будут винить в этом его, Салли Фишера. Ведь он виновен.        «Урод, урод! — подхватили чужие голоса, доносящиеся из разных углов, — Какой он мерзкий! Отвратный!» «Ты мне больше не сын!» — перед глазами встало перекошенное от злобы лицо отца. «Видеть тебя не хочу!» — в ярости кричала Эш. «Боже…грязная шлюха!»–презрительно выплюнул Ларри.        –Нет, нет! — задыхаясь от слёз кричал он. Лица близких, искажённые отвращением, мелькали одно за одним. Из углов скалили злобные рожи непонятные существа. Голос Фелпса издевательски нашёптывал: «Никому не нужны использованные шлюхи, Салли! Никому!» Он зажал уши руками. Нет! Это неправда, это очередной кошмар! Сейчас он проснётся и поймёт, что всё это фантазии его больного мозга, и сейчас его ждёт его самый лучший на свете Ларри, чтобы позвать рубиться в приставку, но... Но Салли никак не мог проснуться. Тёмные твари не позволяли выйти из порочного круга.        У него ехала крыша. И самым ужасным было то, что он это прекрасно осознавал. Укол. Что-то воткнулось в его руку.        –Тише, тише! — услышал он знакомый голос, — Всё в порядке! Сейчас ты заснёшь, и всё будет хорошо…        Доктор продолжал что-то нашёптывать, сидя рядом, и это пугало Салли. Доктор был мужчиной. Мужчины страшные.*       

***

       Ларри стоял, не шевелясь. Его руки тряслись, а перед глазами плясали чёрные круги. Казалось, что сердце вот-вот не выдержит и с хрустом треснет. Такой родной и любимый для него человек сейчас метался, будто в предсмертной агонии. Джонсон отчётливо слышал звенящий голос Салли и ему хотелось выть от безысходности. Он не мог быть рядом. Не мог помочь, обнять и утешить. Долбаные санитары не пускали Ларри к его мальчику.        –Божечки! — простонал Эш, –Он…        Она не договорила. Холодная влага смочила её щёки, окончательно растирая остатки макияжа по лицу. Быстро утерев слёзы Эшли повернулась к Ларри:        –Скажи, что с ним всё будет хорошо, — попросила она, — Пожалуйста, просто скажи это!        –Ох, Эш, — Ларри приобнял подругу за плечи, стараясь собраться с силами, — Я верю, что всё будет хорошо! Это ведь Сал, наш Сал! Он обязательно с этим справиться, обязательно…        –Спасибо, — тихо произнесла девушка.        –Мы не должны раскисать, Эш. Мы выясним, что произошло и обязательно, ты слышишь? Обязательно поможем ему с этим справиться.        Скрипнула дверь. Из палаты вышел мужчина, тяжело вздыхая.        –Извините, доктор Каллен? — обратилась к нему Эшли.        –Да-да? Вы что-то хотели? — устало отозвался брюнет, потирая переносицу. Несмотря на усталость, голос его звучал мягко, шелковисто. Такой бывает, разве что, у людей спокойных, долгие годы работающих с психически больными или детьми. Ну или просто у человека самого по себе терпеливого и доброго.        –Мы друзья Салливана, — Ларри, видя как тяжело девушке говорить, взял инициативу в свои руки. Она с благодарностью посмотрела на него.–Что… Что с ним?        Доктор тяжело вздохнул, внимательно посмотрел металлисту в глаза и медленно произнёс:        — Множество ушибов разной степени тяжести, перелом носа и трещина в ребре. Возможно, был повреждён пищеварительный тракт, но этого мне неизвестно. Я психолог, а не хирург.        –П… Психолог? — переспросил Ларри.        –Понимаете, — аккуратно начал врач, — Произошедшее нанесло Салливану глубокую душевную травму.        Эш громко взглотнула, а металлист просто шокировано молчал. Сделав небольшую паузу Каллен продолжил:        –Насколько тяжкую определить пока невозможно, но как только он более-менее придёт в себя мы вплотную займёмся этим вопросом. Сейчас главная наша задача проследить за тем, чтобы парень не нанёс себе вреда.        –А может? — испугался Джонсон.        –Буду откровенен– с большой вероятностью, — Каллен проследил, как Ларри потерянно прислонившись спиной к стене медленно сползает вниз.– В первую очередь ему нужна поддержка от близких людей. Если вы хотите помочь, то вы должны быть сильными. Держитесь, ребят.        –А… В общих чертах… Как он получил все эти травмы? — голос у Эшли дрожал, но она упорно пыталась это скрыть.        –Его избили. Предположительно, мужчина. Сейчас мы не можем разрешить полиции взять показания из-за состояния пациента, но как только ему станет лучше мы обязательно свяжемся с участковым.        Ларри сжал кулаки так, что вздулись вены. На секунду ярость ослепила его. «Убью, — было единственной мыслью в его голове, — За моего мальчика любого порву!» Джонсон поклялся себе, что найдёт этого подонка, а там… По ситуации. По крайней мере, он очень постарается не оставить эту тварь инвалидом.        –Гхм, — Каллен выразительно посмотрел на Ларри, намекая тому, что стена на которую он с такой ненавистью таращился всё-таки больничная, и разносить её не надо, — Кто-нибудь из вас может принести элементарно сменное бельё? Я связался с отцом Салливана, и он пообещал, что постарается выкрасть немного времени и приехать к сыну. Мистер Фишер человек занятой, целыми сутками пропадает на работе…        –Мудак он просто, — не удержался Ларри.        Доктор сдержанно промолчал, а Эш согласно кивнула.        –Лар, у тебя же оставались его вещи? — Эш знала, насколько часто Салли ночует у Джонсонов, поэтому понадеялась, что парень сможет найти хоть что-то из предметов одежды голубоволосого.        –Естественно, он постоянно что-то у меня забывает, а мама это находит и стирает. Да и он сам, кажется, что-то оставлял, типа на крайняк.        –Вот, кажется, и пришёл крайняк, — невесело пошутила девушка, — Поехали, нам тут делать больше нечего. Не смотри на меня так, завтра соберешь ему сумку и приедешь, я тоже постараюсь вырваться.        Металлист недовольно зыркнул на неё, но сопротивляться не стал. К Салли сейчас вряд-ли бы пустили, а сидеть без дела особого смысла он не видел.       

***

Джонсон скептически прикинул сколько времени ему придётся потратить для того чтобы хоть что-то откопать в этом бардаке. «Идиот нуждается в порядке, гений же властвует над хаосом» — припомнил он.        –Я тогда гребанный вундеркинд, — хмыкнул Ларри, перебирая вещи в шкафу.        В груди защемило. В руки попал любимый чёрный свитер Салли.        –Чел…– прошептал он, — Какой же я идиот!        Поддавшись неясному порыву Ларри прижал кусок чёрной ткани прямо к сердцу. От вещи до сих пор пахло Салли. Терпкий, с нотками корицы запах пьянил лучше дорогого виски. От него просто сносило крышу, до безумия хотелось крепко обнять парня и никогда- никогда не отпускать.        –Ну вот, — усмехнулся он, — Теперь я веду себя, как двенадцатилетняя сопливая девчонка, текущая по самому красивому мальчику в класе! Интересно, что сказал бы Сал, если бы узнал? Поржал бы, наверное…        Пусть бы даже назвал его идиотом, обиделся и перестал разговаривать с ним на целую неделю, только бы он больше никогда не плакал. И не заставлял Ларри так убиваться.       

***

Суровый дылда- металлист лежал на кровати в обнимку с тем самым чёрным свитером. Он просто не смог бы без него. Переживания грызли его изнутри, и только мнимая близость Салли позволяла хоть на немного забыться и расслабиться.        –Милый? — Ларри подскочил, как ужаленный, отбрасывая свитер в сторону. Как же неловко! И когда только Лиза успела прийти с работы? –Что-то случилось?        –Мам… Салли в больнице.        Женщина охнула, роняя на пол пакет с продуктами.        –С ним всё хорошо? — забеспокоилась Лиза. Для неё Салли успел стать, как второй сын. Он был добрым и чутким мальчиком, пусть и со своими странностями. Да и привязалась она к нему, за годы дружбы с её Ларрижоночком он успел стать частым и желанным гостем в их доме. Ларри смущённо молчал. Мысли путались, и не получалось связать и пары слов.        –Он…э-э…нет, — наконец выдавил он, — Мам… почему я так переживаю?        Лиза с грустной улыбкой взглянула сыну в глаза.        –Просто ты повзрослел, милый. И влюбился.