Мёртвое солнце

И твердит убогий: «Боже, дай дороги!» Посмотри под ноги, Посмотри под ноги.

В старой съёмной квартире было душно и накурено. Сильно тянуло чем-то палёным с кухни, а в гостиной на всю громкость работал допотопный телевизор. Эта квартира пропахла похотью. Её стены видели, как люди влюбляются, взрослеют, и в пьяном угаре кончают свои и чужие жизни. Здесь начинались и кончались десятки историй. И начнутся и кончатся ещё сотни. В такой вот обычной развалиной квартирушке на отшибе города. О чём нам поведают её стены на этот раз?.. Может, о том, как смуглый блондин лежал уперевшись носом в пол у самого порога? О том, что в некоторых местах его одежда была слегка порвана и перепачкана. Он был помят и устал,а глаза горели алыми пятнами. Его жизнь начинала походить на плохую комедию. Голова раскалывалась, а что было вчера он не помнил. Ни минуты после того, как сделал первую затяжку. Хуже того, он весь пропах сигаретным дымом и чем-то ещё. Чем, он не мог определить. Делать было нечего. Перед уходом придётся заглянуть в душ. Интересно, видятся ли в местной ванной призраки?... Трэвис Фелпс с огромным трудом нашёл душевую. Думать было сложно, будто что-то связывало, стопорило его несчастный мозг. Блудный сын взглянул на своё отражение в грязном зеркале и ужаснулся. Спутанные светлые волосы всклочены, лицо припухло, усталая душа смотрят через мутные прорези глаз. На его руках глубокие царапины, а на розовом свитере зияет красное пятно.        –Кровь? — шокировано спросил пустоту Фелпс, — Это…кровь?        Он был испуганно, ведь из зеркала на него смотрел абсолютно другой человек. Тот, которым он был вчера. Его тайная сущность. Самые грязные мысли и желания воплотились вчера, — понял он. Его окатило волной ледяного страха. Что он вчера натворил?! Как он мог?! Он… Изнасиловал Салли Фишера? Да ещё как, в итоге оскорбив и оставив умирать на холодном брусчатом полу, истекающего кровью… Чувства смешались. Трэвис одновременно хотел, чтобы мальчик остался жив и…и чтобы он умер, поскорее подох, как и следовало бы ему сделать изначально! Ведь тогда бы ему, Фелпсу, сыну Божьему, не грозило бы никакой опасности. «А если жив? — испуганно подумал он, — Не убивать же теперь?! Или…убивать?». Отчаяние захлестнуло его с головой.        –Чёртов Фишер! Это всё он виноват, он! — в ярости кричал Фелпс, разнося квартирку в дребезги. Чья это вообще была жилплощадь было неизвестно, да и Трэвису было абсолютно всё равно. –Совратил меня, как Змей, гадёныш!        Но что-то глубоко внутри блондина понимало, что здесь лишь его вина. Слетевшего с катушек от любви сына пастора. Безумец с хрустом ломал стулья, бил тарелки и ронял цветочные горшки. Хрущёвка наблюдала за ним молчаливым взглядом, мол, и не такое бывало, а над городом распустило свои лучи кровавое солнце.       

***

С момента поступления Салли в больницу прошла неделя, за которую Джонсон успел прописаться на лавочке у его палаты. Он прилетал сюда сразу после окончания уроков и сидел до тех пор, пока его силой не гнали из лечебного заведения. Дважды компанию ему составляла Эш, и как-то раз даже приезжал Тодд. Но самым верным для него человеком стала Лиза. Она представилась несостоявшейся мачехой Салли, и через день приходила, чтобы поговорить о его состоянии. Со слов доктора, за прошедшую неделю Салливан сделал большие успехи в реабилитации. Вспышки агрессии прекратились, сменившись апатией, и мистер Каллен утверждал, что это уже гораздо лучше.        –У пациента есть три стадии восстановления, — разъяснял он, — Отрицание, гнев и депрессия. С депрессией приходит осознание и принятие произошедшего, что положительно влияет на состояния душевного здоровья в общем. Несомненно, это самая тяжёлая стадия, и только прошедший через это сможет описать, что чувствовал в этот момент, да и…        Обычно дальше Ларри не слушал, предпочитая погрузиться в собственные раздумья. Но фразу «Думаю, вам нужно с ним поговорить» он услышал яснее собственных мыслей.        –Сейчас? — металлист был счастлив. Он увидит его, увидит!        –Только давайте без лишних эмоций, ладно? И…– врач замялся, — Как бы тебе сказать-то помягче…        Ларри напрягся, сощурив свои карие глаза в нечто, напоминающие две подозрительные щёлочки. Он весь обратился в слух.        — Видно ведь, что ты за него сильно печёшься, — вздохнул Каллен, — Только вот… Он может крайне негативно отреагировать на твоё появление.        Доктор виновато отвёл взгляд.        –Но… Почему? — Надежды Ларри рухнули так же быстро, как и появились. Что опять не так?! Неужели, Салли до сих пор злиться на него за ту глупую шутку?...        –Он… Несколько специфично относится к мужчинам.        На этом моменте Джонсон понял, что вообще ничего не понял. Он окончательно запутался, и ему нужна была помощь. Или хотя бы объяснения. Каллен тяжело вздохнул.        –Салливан уже третьи сутки отказывается от еды, и то, на что мы идём довольно рискованно…– Ларри полностью обратился в слух, — Но я надеюсь, что вы, как близкий друг, сможете вызвать у него доверие. Ввиду некоторых обстоятельств...        –Да вы, чёрт его возьми, можете говорит нормально?! — - Джонсон раздражённо мотнул головой. Он сильно нервничал и не мог более сдерживаться.        Доктор промолчал. Он прекрасно понимал чувства длинноволосого парня. Тяжело, ой как тяжело ему придётся, когда он узнает про изнасилование.        –Мистер Джонсон, — спокойно обратился он к нему, — Для начала вы должны успокоиться.        –Да, простите, –пальцы по старой привычке сами по себе потянулись к цепи, прицепленной к джинсам.        –Итак, что вы знаете о произошедшем с вашим другом? — осторожно спросил Каллен.        –Что какая-то мразь его до полусмерти избила.        –Всё верно, но…        Каллен шёл на рискованный шаг. Его могли даже уволить или отстранить от работы с пациентами — врачебная тайна как- никак, но сейчас он больше всего на свете хотел помочь мальчику с пустыми глазами, что раньше лучились ярче ясной июльской синевы. Он хотел увидеть этот свет вновь. Такой уж он был человек, доктор Каллен.        –Но, знаете ли вы о факте совершения изнасилования?        Ларри замер. Внешне он был абсолютно спокоен, разве что кулаки невольно сжались, но внутри бурлила огненная ярость. Жарким пламенем она разливалась по венам, затмевала разум, слепила. «Убью, — с сумасшедшим огнём в глазах подумал он, — Я найду этого уёбка и не жить ему!» Сейчас он действительно был готов убивать. Но не время. Салли, его маленький милый мальчик сейчас ждёт его там. Как же ему наверняка было страшно! Бедный, бедный мальчик! Джонсон влюбился, и даже не старался это отрицать. Он влюбился в своего лучшего друга, и сердце сейчас разрывалось на тысячи осколков, от горького осознания того, что Салли пережил. Ярость сменилась грызущим чувством вины.        –Если бы я тогда не отпустил его, этого бы не произошло…– Ларри обхватил голову руками. Ногти до крови впились в нежную кожу голову, но казалось, он этого сейчас не замечает. Тихий треск в груди. Не время отчаиваться, ради него, ради Салли, он должен взять себя в руки.        –Мистер Джонсон… Сделанного не вернуть, — Каллену было больно видеть реакцию парня. Всё-таки как это тяжело, говорить людям подобные вещи.        –Да, вы правы, — Металлист с шумом набрал в грудь побольше воздуха, выпрямляясь и серьёзно глядя на молодого психиатра, — Как…как мне начать разговор?        Каллен улыбнулся. Он всегда искренне восхищался такими сильными людьми. Этот парень, сколько ему? Семнадцать? При взгляде на него хотелось верить, что не всё ещё потеряно. Не до конца ещё прогнил наш скудный мирок, остались ещё стойкие и смелые люди. Ещё осталась Надежда. Ещё не убили Любовь.        –В первую очередь не нервничайте, ведите себя естественно…– воодушевлённо начал он.        Разговор продлится около получаса. Ларри внимательно слушал советы врача, пытаюсь запомнить каждое слово, но в итоге плюнул на это дело и решил сделать всё как обычно– просто довериться чувствам. И вот настал момент истины.        –Мистер Фишер, к вам пришли, — Каллен приоткрыл дверь, и Джонсону показалось, что время замерло. Сердце стучало, как бешеное, и думалось, что ещё немного и оно в буквальном смысле выпрыгнет из груди. Он даже решил, что сейчас за его спиной выросли два ангельских белых крыла, но сразу же погнал прочь эту чушь.        –Хей, Сал, — неуверенно начал он, заходя в палату, но тут же осёкся.        Парень был бледен, как смерть. Под его впавшими глазами пролегли две тёмных тени, и казалось, даже волосы стали тускнеет, а глаза потеряли прежний блеск. И самое главное– на нём не было протеза. Это удивляло и настораживало, но Ларри должен был вести себя спокойно и непринужденно.        –Зачем ты пришёл? — даже не поворачиваясь к Джонсону едва слышно спросил Салли.        –Сал, — Ларри было тошно на него смотреть, — Я…        — Тебе сказали? — перебил его Фишер, — Тебе ведь сказали, да?        Что именно сказали догадаться было несложно. Сердце металлиста болезненно сжалось.        –Да, — он сделал шаг вперёд, приближаясь к постели голубоволосого.– Но для меня…        — Я ведь тебе больше не нужен? — Салливан скользнул по другу безразличным взглядом. Так, будто бы он был элементом декора, какой-то глупой вазой или совершенно неинтересным горшком с завявшими фиалками, но точно не Ларри Джонсоном.        –С чего ты это вообще взял?! — поддавшись порыву металлист сделал ещё один шаг к Салли, из-за чего он слегка вздрогнул. «Кретин, блять, — обозвал сам себя он, — Где твои мозги?»        –Я просто знаю это, Лар, — лицо голубоволосого по-прежнему не выражало ничего, кроме безразличия, но Джонсон был уверен, как он сам выражался: «жопой чувствовал», что сейчас его малыш как никогда раньше нуждается в поддержке.        Ларри грустно посмотрел на мальчика. За эту неделю он сильно похудел, а последние дни вообще отказывался от еды.        –Тебе нужно поесть, парень, — заключил он.        –Зачем? — Салли смотрел в сторону окна каким-то странным, невидящим взглядом.        –Ты здесь помирать собрался?– один неосторожный вопрос и всё летит к чертям.        — А должен жить? –приподнимая остаток правой брови горько усмехнулся он, и не давая Джонсону вставить хоть слово продолжил:, — Я вообще не понимаю, зачем выжил…        Ларри тупо уставился на него. Что за бред он сейчас несёт?! Конечно должен! Вот встанет он на ноги, Джонсон будет до самого рассвета прививать ему любовь к жизни. Так, что он ходить несколько дней ходить не сможет, так, что сразу выбросит из головы все эти мысли.        –Чел, ты…        –Уходи, — резко произнёс Салли. Будто ножом по сердцу прошлись, — Уходи.        –Но чел, я…        –Уходи! — крикнул Фишер. Ларри почувствовал, как его кулаки невольно сжались. Показалось, что весь мир разом рухнул. Просто взял и упала. Так просто, что хотелось истерически смеяться. Трижды «ха.»        –Я ещё приду, Сал, — оборачиваясь сказал Джонсон, — Потому что я люблю тебя, чел.