Мёртвое солнце

Плачь, маленький Лорд Это скрипка тебе отдает свои слезы Скрипкам все можно, даже не врать.

       На следующий день Джонсон, как один из самых прилежных учеников пришёл точно к началу первого урока.        –Кто-нибудь, скажите мне, что это зрительная галлюцинация, спровоцированная испарениями токсичных паров, — не веря своим глазам пошутил Тодд, завидев приближающегося к классу Ларри.        –Похоже, у нас это коллективное, Тодди, — отозвалась Эш, — Эй, Джонсон, какими судьбами тебя в такое время вообще в школу занесло?        –Обычными, Кэмпбелл, обычными, — металлист небрежно закинул рюкзак на парту, доставая тетрадь, — Не смотри на меня так, мне становиться страшно!        –Это нам тут страшно должно становиться, милый! А ну рассказывай, что произошло и кто так сильно повлиял на тебя? Ни в жизни не поверю, что ты самостоятельно решил взяться за ум.        Вот тут Ларри немного замялся. Нужно было рассказать ребятам о Салли, но… Но говорить об этом было сложно и страшно. Как они на это отреагируют? Наверняка потребуют подробностей, а говорить им об изнасиловании не вариант. Почему, Джонсон не знал, но догадывался, что Эш тут же вынесет двери хосписа, поднимет на уши все правоохранительные органы, и самолично найдёт и самым изощрённым способом убьёт того уёбка, он слишком хорошо знал эту стерву. Он и сам бы рад надрать зад мерзавцу, но Сал… Ему сейчас нужен покой. Пусть парень просто отдохнёт и немного отойдёт от случившегося.        –Сал…– Ларри опустил взгляд, не в силах смотреть на лица друзей, — Чуть не выпилился, короче.        Внутри компании повисла гробовая тишина.        –Джонсон, козья твоя морда, если ты так шутишь, то…– гневно начала Эшлин, но Джонсон перебил её.        –Нет, Эш, не шучу. Еле откачали.        –Но, он ведь, — Тодд часто-часто заморгал. Обычно, когда он так делал он сильно волновался, — Он ведь не мог, не мог ведь сам решиться…        –Мог, — грустно ответил Ларри, — Времена меняются, Тодд, времена меняются…        –Джонсон, а какого хрена ты нам сразу об этом не сказал, а? — Эшли вскочила со своего стула, опираясь руками о парту и так грозно смотря на патлатого, что Тодду пришлось для пущей безопасности сесть поближе к девушке– вдруг решит перегрызть Ларри глотку, кто ловить её будет?        –Я хотел, но…– парень отвёл взгляд, зарываясь ладонью в тёмно-каштановые волосы, — Это сложно, Эш. Я видел его всего в бинтах и это просто невыносимо, вспоминать об этом. Так…больно.        Девушка тяжело вздохнула, обратно садясь за парту.        –И всё равно, я не понимаю, зачем он это сделал? — Эшлин подняла полные боли глаза на Ларри, и он, не выдержав подобного натиска, сдался.        –Приходил Генри и что-то сказал ему. Что, нетрудно догадаться, трудно представить, насколько плохого.        Тодд быстро глянул на Ларри каким-то подозрительно–странным взглядом. Что именно он выражал парень не понял, но понял, что он в дерьме.        –Ты нам чего-то недоговариваешь, Лар, — после минутных раздумий выдал рыжий. Он поправил свои огромные круглые очки и выжидающе уставился на металлиста.        –Брось, Тодд, я…– прозвенел спасательный звонок, и в класс вошла миссис Пакертон. Тодд недовольно поморщился и, кинув быстрое «я так просто от тебя не отстану», сел на своё место.        Ларри облегчённо вздохнул, поудобнее устраиваясь на стуле. Своё обещание прилежно учиться ему придётся выполнять, иначе же, Салли, чёрт этакий, непременно об этом узнает и своё тоже держать не станет. А заключалось их соглашение в следующем: Джонсон исправно посещает школу, получая как минимум «средний балл», а Салли, в свою очередь, перестаёт пытаться навредить себе и выполняет все рекомендации врачей. Почему-то Ларри искренне хотелось верить в силу слова своего мальчика. Сал на то и Сал, чтобы даже в самой хреновой ситуации оставаться верным собственным принципам и каким-то ответвлённым моралям. Но абсолютного доверия всё же не возникало. Было страшно за то, что мальчик может не содержать своего обещания, обмануть, продолжить медленно убивать себя. А может и не медленно. Ларри помотал головой, отгоняя плохие мысли и боковым зрением поймал на себе пристальный взгляд Трэвиса Флепса. Недолго думая, он показал ему язык и отвернулся, даже не замечая растерянно-виноватого выражения лица блондина. Флепс ещё долго сверлил металлиста своими зелёными глазами, после чего не выдержал и, собрав вещи, покинул класс «из-за плохого самочувствия». Частично это не являлось ложью — Трэвис и вправду чувствовал себя просто отвратительно. Совесть. Эта сука проснулась очень некстати и теперь не давала никакого покоя. Тёмные круги пролегли под глазами, лишь доказывая, что божий сын и по ночам не смог найти душевного спокойствия, что уж говорить о дне. Отвратительное, гадкое чувство не позволяло ни на секунду забыться. Оно душило, действовало как яд, убивая свою жертву поминутно. К тому, хоть и случайно, но услышав о попытке самоубийства Фишера новая волна самоненависти и страха накрыла Трэвиса, заставляя того изо всех сил сдерживать начинающююся истерику. Он не этого хотел! Не этого… Рвота подступила к горлу. Трэвис ускорил шаг, зажимая рот рукой. Он хотел как можно скорее добраться до туалета, дабы избежать плачевных последствий. Так жить он больше просто не мог. Не мог! Каждодневные слёзы, истерики, чёртово чувство вины и… страх. Страх того, что рано или поздно придется признаться во всём, что натворил. Страх того, что придёт взглянуть в глаза своей жертве. Страх того, что друзья Салли просто на мелкие кусочки его порвут. Страх самого себя. Но самым ужасным чувством в этом поганом миксе эмоций было отвращение к самому себе. Как он себя ненавидел! Презирал, всей душой и телом. Каждой клеточкой мозга. И сейчас, склонившись над унитазом в школьном туалете, он как никогда сильно хотел своей собственной смерти.

***

       Вопреки ожиданиям неделя пролетела незаметно. Каждый день после школы Ларри приезжал в больницу, где до самого вечера сидел в палате с Салли, рассказывая, как он провел свой день и травил неистово смешные байки, послушать которые собиралось всё отделение. Эшлин тоже порывалась приехать, но её мать была категорически против, и посадила девушку под домашний арест, но на выходных Кемпбелл обещала как-нибудь сбежать. Иногда Салли рыдал, уткнувшись в крепкое плечо друга, а Джонсон обнимал его за плечи и гладил по голове, обещая, что всё будет хорошо. Сразу после инцидента с осколками все режущие и колющие предметы были изъяты из палаты Фишера, а стеклянные бутыли заменены на более безопасные пакеты для капельниц. К тому же, мальчику вернули протез, и расставался он с ним только в присутствии Ларри или за неудобством в нём спать.        –Эй, Сал, — как-то спросил у него Джонсон, — Зачем ты носишь этот кусок пластмассы на своём лице? Отошли времена, когда он предоставлял особую медицинскую ценность.              –Ты не понимаешь, — отмахнулся Салли, — Теперь это и есть моё лицо. Что-то кардинально должно поменяться в моей жизни для того, чтобы я от него избавился.        –А…Как ты поймёшь, что что-то поменялось? — Ларри начинало всё больше интересовать мнение мальчика на счёт его протеза. Металлист считал Салливана чертовски привлекательным, и искренне не понимал, почему сам мальчик этого не признаёт.        –Всё просто, Ларри, — Салли ловким движением откинул с лица прядь лазо́ревых волос, — Я перестану чувствовать страх.        После этого короткого разговора Ларри долго не мог придти в себя. Казалось, что что-то в нём сдвинулось, переменилось. Что-то не давало покоя, в груди поселились странные переживания за парня. Он так сильно старается делать вид, что беспечен, хоть улыбка его кислее апрельских слив… От этого становилось больно. Но что он мог сделать? Просто быть рядом, всеми силами показывая, что никогда его не бросит.        –Зуб даю, чувак, — отшучивался по этому поводу Джонсон, — Тебя ещё непременно так достанет моя физиономия, что ты будешь её в страшных снах видеть!        Салли тогда промолчал, отворачиваясь к окну, но Ларри все же успел заметить, как краснеют щёки мальчишки. Это мимолётное смущение невероятно взволновало сердце Джонсона. В тот момент ему показалось, что он вот –вот грохнется в счастливый обморок, от внезапного прилива эндорфина, и это было даже как-то глупо. Примерно тогда металлист и понял, что влюбился окончательно и бесповоротно. –Бля, братан, ты охуенно красивый,– выдохнул Ларри, ловя непонимающий взгляд Салли. Джонсон, сидящий на стуле напротив навис над мальчиком, медленно приближаясь к его лицу. –Ларри, что ты...?– только и смог испуганно выдать Фишер.