life after death

«Это я, Кит». Широ отвечает, и его голос перекрывает возгласы остальных. «Кит, где ты был? Клинки сказали...». «Не имеет значения». Лэнс не может пошевелиться, руки по швам, в ушах шум растекающейся по венам крови, облегчение все еще продолжает сластить на его языке. Кит жив. Он жив. «Что случилось?», - спрашивает Широ с беспокойством в голосе, легко уловив тревогу Кита. Кит почти не смотрит на экран, его руки сжимают рычаги управления космическим кораблем, на котором он летит. На нем темный костюм, свет панели управления мягко освещает острый подбородок и длинную шею. Все в его лице говорит об отличном здоровье. Лэнс смотрит и пожирает эти мелкие детали, как умирающий за своей последней трапезой. «Объясню, когда приеду», - отрывисто говорит Кит. «Коран--». «Ангар уже открыт», - немедленно сообщает Коран, его голос намного серьезнее. Кит коротко кивает, и видеозапись отключается. Лэнс чувствует себя так, как будто он только что получил сильный удар хлыста, он быстро вытирает слезы с лица, прежде чем остальная команда в передней части комнаты развернется и увидит его. Но на их лицах появляется смущение, когда они замечают, что он стоит на коленях. «Лэнс?», - обеспокоенно спрашивает Ханк. «Ты в порядке?». Кит жив. Глаза Пидж широко раскрываются, и все они приближаются быстрыми шагами. «Ты, должно быть, очень нервничаешь. Успокойся, приятель, все в хорошо». Он жив. Даже Широ встревожен, когда они подходят к нему. «Лэнс?». Он жив. Он возвращается. Только усилием воли он поднимается с пола. Ханк протягивает руку, чтобы поддержать его, бросая вопросительный взгляд, но Лэнс отталкивает его. «Где он?», - спрашивает Лэнс грубым и серьезным голосом, настолько непохожим ни на один другой звук, который когда-либо слетал с его губ, что он почти не понимает, что слова принадлежат ему. Кожа горячая и тугая, слишком тонкая, слишком близко к огню. Между бровями Широ складывается морщина. «Кит? Он в алтайской капсуле на пути сюда». «Нет... в каком ангаре?», - спрашивает Лэнс, стряхивая с головы капюшон куртки и полуобернувшись к двери. Голос у него по-прежнему грубый, и все, включая Корана, смотрят на него так, будто видят впервые. Как будто у него выросла лишняя голова и он начал говорить на чужом языке. «Какой ангар?», - Лэнс требует более настойчиво, когда никто не отвечает, разочарование проникает в его голос, когда его грубость возвращается к нему десятикратно. «Он будет пристыкован к большому», - наконец произносит Коран, удивленно моргая. «Где у нас находятся свои...». Лэнс начинает двигаться, прежде чем Коран успевает договорить. Он даже не думает об этом. Он не думает ни о чем, кроме как о том, что он должен быть в ангаре прямо сейчас. «Лэн - Лэнс?» - говорит Ханк в замешательстве, и Лэнс слышит топот шагов, идущих вслед за ним. Коран говорит что-то о том, чтобы остаться, но это теряется в тумане его разума. «Прия--». «Кто-то должен быть там», - говорит Лэнс, не оборачиваясь. Я должен быть там. Мне нужно быть там. «Что, черт возьми, с твоими штанами твист*?» - спрашивает Пидж в своей обычной манере, но Лэнс настолько захвачен моментом, что это даже не задевает его, как раньше. «Это всего лишь Кит? Лэнс?». Он полностью игнорирует ее, его широкая походка решительна и точна, когда он направляется к лифтам, и они отстают. Лэнс чувствует, как их смятение давит на него, словно тонкий туман, чувствует, как их глаза прожигают дыры в его спине, и игнорирует это. Сейчас не важно, что он откровенен. Неважно, что он вдруг показывает все свои карты, когда разыгрывает их так близко к своему телу. Не важно, что он разорвал свою грудь, чтобы обнажить все свое сердце. Кит жив. Это единственное, что сейчас важно. «Лэнс... ты уверен, что с тобой все в порядке?» - говорит Пидж, когда все они втискиваются в лифт. Лэнс не смотрит на нее, не хочет смотреть. Это не имеет значения. Он слишком взволнован, слишком подавлен, чтобы попытаться сделать это не странным. Он нетерпеливо постукивает пальцами по бедру: неужели лифт всегда был таким медленным? «Лучше не бывает», - говорит он голосом, полным осколков - и это, черт возьми, правда - руки беспокойные, пульс в ушах громкий. Центр его груди кажется ярким, словно там родилось целое солнце, и оно такое теплое. Следующая за этим тишина угнетает. Может быть, никто и не был им убежден, но никто и не поймет. Его поведение непредсказуемо, потому что они его больше не знают, и отчасти в этом виноват Лэнс, но... Лэнсу все равно. Возможно, он черствый, но ему все равно. Впервые с тех пор, как он проснулся, он не чувствует себя потерянным, испуганным или неуверенным. Он не понимал, как сильно сомневался и как глубоко вплел это сомнение в ткань своего нового мира. Он не понимал, насколько его изоляция и одиночество были вызваны его собственной вынужденной уверенностью в том, что он никогда не сможет встретиться с Китом, как бы сильно он этого ни хотел. Забыв обо всем, что когда-либо определяло Лэнса как личность, он столкнулся с реальностью, где единственный человек, которого он держал в своем сердце, был мертв. Его страдания имеют смысл, когда он вспоминает об этом. Он был уверен, что его жизненный путь оборван. Он никогда не был так счастлив, что так сильно ошибался. Даже если Кит просто друг или товарищ по команде, даже если он просто соперник, все в порядке. Это нормально, потому что он здесь, и он жив, и это все, чего Лэнс когда-либо хотел. То, что он чувствует, не зависит от чувств Кита к нему. Ни в коем случае. Это ничего не меняет для Лэнса; это никогда ничего не изменит для Лэнса. Кажется, лифту понадобится целая вечность, чтобы подняться наверх, и Лэнс высовывается из дверей, прежде чем они успевают полностью открыться, когда он, наконец, достигает места назначения. Он слышит, как за его спиной раздаются шаги остальных, и быстро идет по коридору. Его сердце давит на грудную клетку, грозя расправить крылья и улететь далеко-далеко. Он почти хочет, чтобы это было так, чтобы не было ощущения, что он задыхается от этого с каждым своим шагом. Через несколько минут он достигает ангара, и его рука дрожит, когда он проходит перед датчиком, чтобы открыть дверь. Позади него Ханк что-то говорит Широ, и Лэнс слышит упоминание своего имени, но игнорирует это. Дверь ангара со свистом распахивается, и его взгляд немедленно привлекает движение в конце комнаты. Команда спешит к недавно состыковавшейся альтеанской капсуле, где она обосновалась на открытой парковке. Лэнс не может поверить, что это происходит; его язык толстый и неуклюжий, как будто завязанный в узел, эмоции сжимают его, словно неумолимый кулак. Несмотря на то, что он нашел в себе силы идти вперед, он начинает чувствовать, что его колени имеют такую ​​же консистенцию, как зеленное желе. Дверь с боку капсулы открывается, Лэнс резко останавливается, а остальные проходят мимо него. Его глаза широко раскрыты, он не мигает, и мир исчезает, его сердце успокаивается, а его дыхание становится глубже при виде парня, выбирающегося из кабины капсулы. Это Кит. Кровь Лэнса превращается в вино, горячее, густое и медленно растекается по его венам, и от этого во рту пересыхает. Румянец на его коже становится горячее, огонь такой сильный, такой теплый, что он забывает, каким холодным должно быть само пространство. Даже на расстоянии между ними Лэнс ощущает его присутствие как очень осязаемую, физическую вещь, прижатую к его коже и опасную, так или иначе, даже через все слои его брони. Широкий, прохладный колодец облегчения глубоко внутри его живота превращается в пар, и Лэнс хватается за край куртки со смесью удивления и сладкой вспышки эйфории. Его дыхание останавливается, именно на неконтролируемом вдохе. Учащенное сердцебиение, головокружительная радость, отчаянное желание просто увидеть - вот чего он хотел. Это медленное, легкое чувство? Нежность в его сердце? Правильность всего этого, насколько сильно оно охватывает его? Это мягко и удивительно, но всецело приветствуется. Хотя рядом нет никакой угрозы, чтобы сравнить, но он все еще чувствует себя в необъяснимой безопасности, он даже не думал, что такое может быть. Миллионы и миллиарды миль от дома, голова пуста от всех его предыдущих переживаний, и все же, так или иначе, вид Кита тут же вызывает чувство безопасности. Его колени снова начинают слабеть. Кит приветствует Широ, Пидж и Ханка, выражение его лица серьезное, хотя уголки его губ кажутся мягче. Лэнс восхищается долгожданным воссоединением в нескольких футах позади них, не в силах пошевелиться. Он никогда не задумывался над тем, привлекательный ли Кит или нет - это не имело значение, - поэтому он, конечно, не ожидал, что он настолько красив, что больно смотреть на него. Лэнс сильнее сжимает края куртки и напоминает себе дышать. Кит поднимает глаза, и его взгляд останавливается на Лэнсе, стоящем в стороне от остальных. И это так внезапно, это происходит слишком быстро, но их глаза встречаются. Этот момент не длится дольше секунды, но взгляд Кита задерживается, и Лэнс не хочет отводить взгляд. Электричество в этом обмене проходит до самой глубины живота Лэнса, а уши горят от пыла и он опускает взгляд. Лэнс должен что-то сказать, но он даже не знает Кита, и момент проходит слишком быстро. «Приятно снова видеть вас, ребята, но нам нужно поговорить с Аллурой», - говорит Кит, и то, как он обращает свое внимание к Широ, трудоемко. Лэнс с интересом отмечает его нежелание и запоминает его, чтобы записать в свой блокнот позже. Он подходит ближе к остальной части команды и медленно, осторожно кладет руки в карманы пиджака, чувствуя смятый шар ненаписанного письма в своей ладони. Его глаза все еще пристально смотрят на Кита. «Мы кое-что нашли». «Мы?» - Спрашивает Широ. Кит указывает на фигуру позади себя, и Лэнс чувствует свое собственное нежелание отводить взгляд, чтобы осмотреть человека, стоящего за Китом, и... это что там волк? «Это Кролия. Она моя... моя мать». Она высокая и Галра, с выразительностью, которая украшается пристальным вниманием. Лэнс сразу видит сходство во взгляде. Ему достаточно мысли, чтобы радоваться тому, что он не единственный, кто встречает ее впервые. «Твоя мать?» - Недоверчиво спрашивает Пидж, повышая голос на октаву. «Привет», - говорит Кролия неожиданно мягким голосом, резко контрастирующим с выражением ее глаз. «Очень приятно с вами познакомиться», - говорит Широ, хотя в его голосе слышится удивление. «Я Широ». Кролия протягивает ему руку, благодарит за то, что он вырастил Кита, а затем ее взгляд скользит по остальной части группы, когда они быстро произносят свои имена. «И я Лэнс», - наконец говорит Лэнс, и его голос звучит вяло. Он не знал, что желе на его коленях будет дрожать и в горле. Это самое смущающее, что он когда-либо чувствовал за всю свою нынешнюю память, и все его лицо начинает краснеть до кончиков ушей. Он держит все это в страхе с улыбкой. «Аллура?» - Подсказывает Кит, и Лэнс обнаруживает, что его взгляд притягивается к нему. «Она в поле квинтэссенции с Лотором; мы не можем связаться с ней, пока она там», - говорит ему Широ, взволнованный воздух воссоединения исчезает перед лицом Кита. «А как насчет Корана?» Сердце Лэнса дважды сильно бьется в груди, когда Кит смотрит на него и снова отворачивается. «Он задержался на летной палубе на случай, если Аллура выйдет на связь», - говорит Пидж. «Пойдемте, он тоже должен это услышать». Все быстрым шагом направляются к коридору и лифтам, и Лэнс, должно быть, движется гораздо медленнее, слишком ошеломленный, слишком захваченный вихрем того, что, черт возьми, происходит в его голове, но он так благодарен за это. Он так чертовски благодарен, что он дисфункциональный идиот, потому что, когда все остальные проходят мимо, Кит замедляется рядом с Лэнсом и оценивает его своими темными глазами. «Проблемы?» - Спрашивает он, и тембр его голоса грохочет в груди Лэнса. «Ч-что?» - Лэнс невнятно заикается, а его живот падает вниз. «Ты все смотришь на меня». Он так сильно сжимает руки в карманах, что костяшки пальцев белеют. Его грудь внезапно болит от близости, и он даже не может перестать смотреть. «Н-Нет. Это просто... я не...». Напряженное выражение лица Кита нечитаемо, но в его взгляде есть что-то почти ищущее, и Лэнс не может не задаться вопросом, что именно он ищет. «Выкладывай. У меня нет на это времени, Лэнс». О боже, он произнес его имя - Лэнс спотыкается, чуть не рухнув на землю, но Кит хватает его за руку. Если бы он больше знал о своем окружении, он мог бы заметить, как Ханк и Пидж бросают им взгляды через плечо, но Лэнс слишком занят, умирая во второй раз. Крепкая хватка вокруг его бицепса - это не что иное, как проклятый религиозный опыт, и это единственное, что удерживает его на ногах, когда Кит тащит его. «Что с тобой?» - Спрашивает Кит, выгибая бровь. Лэнс не может отвести взгляд даже сейчас, его кровь густая и сладкая в венах, сердце сидит в верхней части горла. «Я...». Он хочет, чтобы Кит продолжал смотреть на него с фамильярностью. Никто не смотрел на него так никогда, с тех пор как он потерял свои воспоминания. Он помнит, что Кит не знает. Он не знает, что Лэнс забыл. Лэнс не хочет, чтобы он знал. Они близко, так близко, ближе, чем на самом деле хорошо для Лэнса, который быстро приходит к пониманию, что ему нужно по крайней мере десять футов пространства между ним и этим парнем, чтобы его мозг работал в полную силу. Он смотрит на темные ресницы Кита, отвлекающий наклон его густых бровей, то, как его волосы спадают на лоб, прямой нос, и он все это уже любит. «Просто...», - его голос мягок, как перышко, слова застревают на одном дыхании. «Ты здесь». Кит медленно отпускает руку Лэнса. Выражение его лица - сдерживает недоумение, брови сдвинуты к середине. Лэнс с широко раскрытыми глазами зачарованно наблюдает, как замешательство играет на лице Кита, упиваясь этим. «Да…?». Это звучит неловко и неестественно, полностью лишено той твердой уверенности во всем, что он сказал. Лэнс выжигает его в своей памяти с кристальной точностью. «Я-я думал, что ты... что ты...». Лэнс замолкает, когда его голос срывается. Его сердце паникует от этого уязвимого звука, и он отчаянно хочет отвернуться и спрятать лицо, но он не может перестать смотреть на Кита. Это физически невозможно, как бы он ни хотел. Кит внимательно всматривается в его лицо, он так близко, и это уже слишком. Боже мой, это слишком. Лэнс чувствует, как жар щиплет глаза. «П-Прости», - бормочет он, хмуря брови. Он не знает, за что извиняется. Может быть, это потому, что чувства внутри него такие сильные и громкие, и он не может их выразить. Может быть, это потому, что Кит, который почти считался мертвым, наконец дома, и все, что может сделать Лэнс, это заикаться и смотреть на него, заставляя его чувствовать себя неловко. Что бы это ни было, это отстой. Взгляд Кита задерживается на нем еще на мгновение, прежде чем он отворачивается. «Нет... Извините. Я даже не... я могу объяснить это, когда мы доберемся до летной палубы. Его лицо морщится, а затем без предупреждения, его шаги ускоряются, и он бросается вперед, оставляя Лэнса позади». Как ни странно, Лэнс нисколько не обижается, тепло в его груди становится теплее и ярче, он снова протягивает руку, чтобы вытереть глаза, прежде чем кто-либо еще сможет увидеть эмоции на его лице. Он наблюдает, как Кит украдкой подходит к Широ, когда они все втискиваются в лифт... а собака здесь? Или что-то в этом роде. Она прижимается к ноге Лэнса, когда двери закрываются, и он смотрит вниз на нее, а она смотрит на него в ответ проницательными глазами. Кажется, что Ханк в голове, потому что он спрашивает: «Итак, где вы, ребята, взяли гигантского космического волка с синим мехом?». Кролия отвечает: «Он врезался в спину космического костюма Кита в квантовой бездне и полюбил Кита». Ханк на мгновение замолкает. «Чувак». «Это самая крутая вещь, которую я когда-либо слышала», - соглашается Пидж. На этот раз поездка на лифте кажется намного короче, и Лэнс снова смотрит на Кита, старательно пытаясь запомнить его со всех сторон. В каком-то смысле компенсирует то, что потерял. Кит встречает его взгляд один раз, но отворачивается, и избегает зрительного контакта после этого. И хотя это должно было вызвать неловкость, Лэнс думает, что в этом есть что-то большее, чем неловкость, и это связано с фамильярностью, которую Кит зафиксировал на нем. Он хотел бы, чтобы для Кита был способ остаться незнающим о потере памяти Лэнса.

***

Аллура вернулась с Лотором без задержек посреди многословного рассказа Кита о его миссии и о том, как он нашел объект на скрытой луне, полной алтайцев, лишенных своей квинтэссенции. В конце рассказа Лотор извинился, сославшись на какие-то обязанности, и поспешно исчез. Звонок, который они затем сделали в "Клинок Марморы", казалось, длился несколько часов, пока Кит и Кролия передавали каждую деталь своей миссии. Это звучало долго и опасно, и Лэнсу не удалось ничего понять, точно так же, как он все еще пытался выяснить, насколько велика эта штука, спасающая вселенную, в которой он оказался. Половина слов, которые они произносили, все еще были ему незнакомы, когда он пытался соединить их в предложения, но он все равно запутался, и это не помогло. Он мог только думать о том, что ему нужно поговорить с Китом. У него столько вопросов и... и он знает, ответит ли Кит на них все. Коливан поблагодарил Кита за информацию, а затем назначил время в ближайших нескольких часах, чтобы обсудить план с Широ и Аллурой. После этого все стало странно обыденным, слишком тихим. Ужин был неловким, и Лэнс все еще не мог перестать смотреть на Кита, который все время общался с Широ и Кролией. Лэнс обнаруживает себя стоящим возле спальни Кита поздно ночью, но только после того, как он уверен, что все спят. Он смотрит на шов в двери, подняв руку, словно собираясь постучать, но несмотря на то, что не может думать ни о чем другом всю ночь, он внезапно понятия не имеет, что собирается сказать. «Эй, я умер пару месяцев назад, и Аллура смогла вернуть меня, но я потерял свои воспоминания, и единственное, что я помню, это то, что я люблю тебя», - это определенно слишком много. Особенно после дистанции в поведении Кита, замешательство, которое он проявил, когда Лэнс загрустил. Даже думать самому о себе, кажется, слишком много, а он еще даже не получал признания такого рода. Его сердце внезапно начинает разрываться от осознания того, что Кит как раз по ту сторону этой чертовой двери. Он возможно спит, но Лэнс не может объяснить, почему считает, что Кит проснулся. Он разжимает кулак и прижимает ладонь ко шву двери, а затем упирается туда лоб, наслаждаясь прохладой металла на горячем лице. Он закрывает глаза, дыхание обжигает, и он засовывает другую руку в карман, чтобы сжать смятое письмо. Захочет ли... захочет ли Кит вообще с ним разговаривать? Честно? Кит покинул команду очень давно, и, судя по рассказам Ханка и Пидж, они с Китом даже не были близки. Казалось, что во взгляде Кита могло быть что-то, но что, если Лэнс просто надумывает это себе, потому что это то, чего он хочет? Это кажется более реальным, чем все остальное, и это больно. Чувство боль в сердце грозит разорвать его пополам - и он еще сильнее прислоняется к двери, когда жар сжимает его горло. Он совсем не удивляется, когда слезы начинают затуманивать его зрение, и он сильно сжимает письмо в кулаке. Его желание увидеть Кита, поговорить с Китом и узнать его, внезапно оказывается его собственной ужасающей уязвимостью. Он слишком хорошо помнит, как не смог спрятаться от Кита под этим темным взглядом, и это было слишком после нескольких недель, когда он так легко прятался от всех остальных. Слишком, слишком много. «Лэнс?». Каждый сантиметр тела Лэнса замерзает на одну шокирующую, холодную зиму, а затем превращается в жаркое, обжигающее лето. Он резко отодвигается от двери и быстро разворачивается, чтобы увидеть Кита, стоящего в полутемном коридоре, его волосы прилипли ко лбу, концы завились вокруг шеи, одетого в одежду, которую Лэнс постирал и сложил несколько недель назад. Сердце Лэнса бешено колотится в груди, и он чувствует, как теплая дорожка слез скользит по его щеке. Настороженность Кита тут же сменяется беспокойством. Он делает несколько шагов вперед, нахмурив брови и скривив губы. «Эй, ты в порядке? Лэнс? Что случилось?». Лэнс не может контролировать себя, и он не понимает, что делает, пока уже не сделал это. Выражение лица Кита расплывается и размазывается сквозь слезы, и Лэнс слышит, как его ботинки стучат о твердый пол, когда он бросается вперед, наклонив голову, и крепко обнимает Кита за плечи. Кит замирает под ним, издавая тихий удивленный звук, и Лэнс зарывается лицом в шею Кита, прижимаясь ближе. Его собственные плечи дрожат, когда он сдерживает рыдания явно силой воли, отчаянно пытаясь не отпугнуть Кита, из-за своей непреодолимой потребности быть рядом с ним. Его сердце болит, а кулак сжимает письмо мертвой хваткой, и между их телами появляется тепло, которое полностью окутывает его. Он не может поверить, что это реально. Это похоже на сон, что Кит здесь. Это не может быть правдой. «Лэнс?» - Кит тихо произносит его имя, хотя в этот час бодрствуют только они двое. Его дыхание щекочет ухо Лэнса, и он внезапно чувствует, что во вселенной больше никого не существует кроме них. Потому что это реально. Кит теплый под ним, и у него есть голос, который поражает Лэнса до глубины души с каждым словом, и Лэнс может чувствовать его. Он наконец-то чувствует его. Лэнс прижимается лбом ближе. «Я думал, что ты умер», - шепчет он, его горло сжимается от облегчения, одиночества, страха. Наконец, Кит смягчается под ним, и сердце Лэнса подпрыгивает к горлу, когда пара теплых рук находит его талию. Прикосновение легкое, но этого достаточно, чтобы поставить Лэнса на колени. «Мне… мне очень жаль», - говорит Кит после долгой паузы. «Я не знал... прости». Он резко, неловко замолкает, не находя слов. Все в порядке. Мне тоже жаль. Я скучал по тебе. Я всю жизнь ждал встречи с тобой. Лэнс хотел бы, не бояться сказать это, но он все еще не хочет, чтобы Кит знал о его потери памяти. Его нос прижимается к горлу Кита, и он чувствует запах пота на коже, чувствует неровный пульс. Слезы Лэнса текут сильнее, и на этот раз, их не удается сдержать. Кит звучит крайне расстроенным. «Лэнс…». Медленно-медленно руки на талии Лэнса двигаются, пока кончики пальцев мягко не упираются в его позвоночник в нижней части спины. «Эй. Поговори со мной». «Прости», - бормочет Лэнс, голос искажается, становится совсем не его голосом, прерывистым, разбитым и тонким. «Прости, прости, прости». Нежность, с которой ему отвечают, скольжение руки вверх к его лопатке и обратно вниз, почти сразу успокаивает дрожь под поверхностью его кожи. «Все в порядке, я просто не знаю, как помочь. Мне позвать кого-нибудь еще?». Лэнс качает головой и трется лицом о шею Кита. «Нет». Он стискивает зубы, задаваясь вопросом, каким мудаком он должен был быть раньше, чтобы заставить Кита чувствовать, что он недостаточно хорош для Лэнса, даже чтобы утешить. «Я не... я не хочу никого другого». Лэнс слышит резкий маленький вздох прямо рядом с ухом. Он сказал что-то не так? Он не может заставить себя успокоиться - то, что он сказал, является правдой. «Хорошо», - выдохнул Кит, слегка удивленно. Лэнс вздыхает, потом кивает, и напряжение в плечах немного спадает. Слезы замедляются, но они все еще продолжают идти. «Пожалуйста, поговори со мной», - говорит Кит через несколько минут. Еще одно неуверенное движение руки от позвоночника к лопатке и обратно. Это движение так успокаивает Лэнса, что он чувствует, как сильнее прижимается к Киту, желая большего контакта. Вся глубокая печаль теперь ослабевает, и Лэнс задается вопросом, знает ли Кит, хотя бы догадывается ли, насколько он важен для него. Они, наверное, должны поговорить, но Лэнс не знает, что сказать. Он не может вспомнить их прошлое, и он не должен лгать Киту. «Я… я не могу», - бормочет он, задыхаясь. Лэнс ожидал, что Кит отпрянет, когда наступит тишина, но вместо этого руки прижимаются к его талии, направляя его обратно к двери спальни Кита. Он слышит звук открывающейся двери, а затем Кит делает шаг назад, пока они не скрываются в еще большем количестве темноты, этого достаточно, чтобы Лэнс едва мог видеть ткань рубашки Кита рядом со своим лицом. Он придвигается ближе и вздыхает. Дверь за ними тихо закрывается, но звук эхом отдается в тишине комнаты. Несмотря на то, что здесь так же пусто и безлюдно, как и в коридоре, комната более закрытая, более интимная. Это заставляет Лэнса дрожать от уединения. «Должен ли я волноваться?» - Тихо спрашивает Кит, снова проводя по спине медленными, нежными движениями. «Я никогда не видел тебя таким». «Я думал, что ты умер», - повторяет Лэнс, на этот раз как объяснение, а не как ответ. Его голос все еще звучит до смешного напряженно, сломанный и переполненный эмоциями, но, по крайней мере, говорить выходит сейчас без угрозы разрыдаться. «Все говорили, что с тобой все будет в порядке, но я...», - он замолкает и делает глубокий вдох. Кит похлопывает его по спине. «Я не умер». «Я знаю. Извини». Затем Лэнс скользя руками от плеч Кита к лопаткам, крепко обнимая Кита за спину, чувствуя влажную от пота рубашку. Он все еще держит это дурацкое письмо и не знает почему. Кит издает хриплый, удивленный звук, и Лэнс запоминает, как дрожь проходит по его коже. «Хватит извиняться. Ты не сделал ничего плохого». «Мне жаль». Кит вздыхает, а затем замолкает на мгновение, продолжая поглаживать спину Лэнса также медленно вверх и вниз. «Все хорошо», - медленно говорит он, и Лэнс слышит легкую растерянность в его голосе. Так что... это не то, что он сказал бы раньше, по-видимому. Отметил он. «Ты ведешь себя так странно». «В наши дни это вполне нормально», - бормочет Лэнс, наслаждаясь близостью своего лица к шее Кита. После этого он делает глубокий вдох, успокаивая свое сердце, и вопрос срывается у него не успев пройти анализ. «К-как долго тебя не было?». Кит слегка напрягается. «Что?». Лэнс крепче сжимает письмо в кулаке, и его голос становится грубым, более хрупким. «Как долго?». Кит осторожно делает паузу, словно тщательно обдумывая свои слова. «Откуда... ты узнал?». «Знал что?». Ему просто нужен временной диапазон, и он чувствует себя в большей безопасности, задавая Киту эти вопросы, несмотря на то, что он еще не знает о потери памяти Лэнса. Он должен... наверное, рассказать об этом Киту. Кит медленно отвечает. «О временных расхождениях в квантовой бездне. Не думаю, что мы упоминали об этом раньше». Лэнс чувствует, как холодеет даже под теплым весом руки Кита. Его желудок скручивает от беспокойства. Он молчит, ожидая объяснений, потому что, что черт возьми, это значит? Расхождения во времени? Кит добавляет: «Полагаю, для меня прошло чуть больше двух лет. Это... странно возвращаться, честно». Боль в сердце Лэнса широко раскрывается и поглощает его целиком, и он должен взять себя в руки, чтобы удержаться на ногах, когда ужас обрушивается на него. Неудивительно, что Киту так неловко. Может, он тоже больше не помнит Лэнса. Его дыхание прерывается, сердце колотится и болит, и слезы возвращаются со всей силой урагана. «Это долго», - тихо говорит Лэнс дрожащими губами. Голос Кита спокоен, когда он отвечает спустя несколько секунд. «Да, но мне повезло, что Кролия была со мной». В его голосе есть небольшое мерцание, почти незаметное из-за шепота, но оно попадает прямо в Лэнса, как стрела. Внезапно до него доходит, что он, возможно, не единственный, кто борется прямо сейчас, и он чувствует себя эгоистом за то, что не был более внимательным, хотя он не мог знать. «Ты не должен притворяться, что все в порядке», - говорит он, прижимаясь к нему еще ближе. Его желание знать все о Ките переполняет его с большей силой, чем когда-либо прежде. «Это ненормально». «Должно быть так». Руки Кита все еще обнимают его. «Коливан, вероятно, захочет, чтобы я возглавил экспедицию на ту луну, так как я был там раньше». Лэнс застывает. «Т-ты ведь не собираешься действительно возвращаться?». Кит должен услышать холод в голосе Лэнса, потому что его собственный становится оборонительным. «Я сделаю это, если это будет необходимо. Если наш корабль не разобьется, как в прошлый раз, то все должно пройти достаточно легко. Там даже не было ни дроидов, ни Галра». «В прошлый раз твой корабль разбился. Ты можешь... ты можешь потерять еще больше времени», - говорит Лэнс, чувствуя, как паника поднимается в его груди, словно цунами. Он думает о том, что Кит снова уедет, и его чуть ли не тошнит. «Это война, Лэнс, миссия важнее, чем я». Лэнс медленно отстраняется и яростно качает головой, его голос снова становится резким в ответ на гнев, горячие слезы на щеках. Кем бы он ни был раньше, он должен был принять такую ​​жизнь, где дети их возраста должны сражаться на войне, но Лэнс больше не тот человек, и он хочет быть эгоистичным, если это означает, что ему никогда не придется жить без Кита снова. «К черту миссию». «Извини?». У Кита такой вид, будто он не может определить, злится Лэнс или совсем спятил. «Ты слышал меня», - говорит Лэнс срывающимся голосом. Кит теряет дар речи от этого. Его темные глаза тщательно изучают выражение Лэнса, ища и ища. Лэнс больше не может чувствовать страх уязвимости под пылом его отчаяния, чтобы удержать Кита здесь. Он твердо встречается с ним взглядом, не желая сгибаться, даже когда волна бездонного страха грозит обрушиться на него и потянуть за собой. Наконец Кит находит свой голос, но его замешательство все еще очевидно. «Твое место здесь, с Вольтроном...». Лэнс непреклонен. Непоколебимый. То, что угрожало сломить его раньше, затвердело под очень реальной возможностью потерять Кита снова, и он не может. Он не может. Он не будет. Он лучше умрет. «Мое место там, где я хочу быть». Кит ощетинился, что-то в его голосе было резким и настороженным, рычащим и злым. «И что? Ты хочешь быть со мной?». Лэнс не отвечает - удивление вырывается из него резким тихим звуком, и это почему-то кажется громче, чем если бы он использовал слова. Ярость Кита утихает, и его взгляд становится более сосредоточенным, чем когда-либо, проникая прямо в Лэнса и стараясь пригвоздить его к тому месту, где он стоит. От этого взгляда его сердце сжимается. Лэнс внезапно начинает бороться за то, чтобы сделать хотя бы вдох. «Я... я думаю, я должен... я должен идти сейчас», - резко говорит он, и его голос снова ломается. Выражение лица Кита напряженное, обжигающее и нечитаемое. Лэнс быстро отступает, ненавидя себя за то, что он все еще не может отвести взгляд от Кита, даже сейчас на грани срыва. Все внутри него кричит, чтобы сказать Киту правду, выплеснуть свое сердце и объяснить, что он не помнит, кем он был, и что он не может не чувствовать себя так сейчас, даже если это оттолкнет Кита. Слезы снова застилают ему глаза, и он скрипит зубами. «Лэнс». Он прижимается спиной к двери и отчаянно ищет датчик, чтобы открыть ее. «Прости», - говорит Лэнс, голосом искаженным эмоциями. Руки Кита сжаты в кулаки, но больше Лэнс ничего не видит. «Лэнс». Дверь открывается за ним, и он выходит обратно. Дрожащее дыхание покидает его, когда дверь закрывается, полностью отрезая его от Кита. Это так чертовски глупо, что он чувствует себя потерянным без Кита, после того его ужасного выражения лица, которое Лэнс не мог понять. Он прислоняется спиной к стене с противоположной стороны двери, и его сердце падает в пятки, когда дверь открывается, и Кит стоит там с тем же выражением лица, что и раньше, и Лэнс не может этого вынести. Он сползает на пол, закрыв лицо руками. «Прости», - всхлипывает он, дрожа. «Лэнс, я не знаю, что с тобой происходит, но я... я действительно потрясен, ясно?» Кит быстро подходит к нему, его голос тонкий и напряженный, и Лэнс вздрагивает, когда его рука опускается ему плечо, сжимая его сильнее и с большей уверенностью, чем те прикосновения, что были раньше. «Я не знаю... я не знаю, как тебе помочь, и я не знаю, что происходит, и ты не хочешь говорить со мной. Что я могу сделать?». «Я не знаю, как тебе сказать», - с отчаянием признается Лэнс, потирая лицо, изо всех сил стараясь взять себя в руки. «Тогда просто скажи мне», - требует Кит голосом, граничащим с жесткостью. «Я не могу!». Лэнс хочет броситься на Кита, но едва может понять, что происходит в его голове. Нет ничего определенного, кроме слез и боли, и он ненавидит это. Это несправедливо по отношению к нему и особенно к Киту, отчего ему становится только хуже. Был ли он в таком хаосе, прежде чем все забыл? «Почему?». Дверь рядом с Китом внезапно открывается, и на пороге стоит сонный Ханк. Лэнс замирает, и рука Кита расслабляется на его плече. «Здесь все в порядке?» - спрашивает Ханк, как будто он уже знает очевидный ответ "нет". Кит молчит, но Лэнс использует этот шанс, чтобы сбежать. Он сбрасывает руку с плеча и использует стену как опору, чтобы встать. Он даже не замечает Ханка, прежде чем успевает убежать по коридору, достаточно быстро, чтобы никто не последовал за ним. Он останавливается, только когда уверен, что находится в кабине Реда, колени прижаты к груди, волосы растрепаны от напряжения. Красный свет, который когда-то так пугал его, теперь успокаивает, как и отдаленный рокот присутствия Реда, трепещущий по его коже. Лэнс утыкается лицом - сухим, без слез - в сложенные руки, письмо смято в ладони, и он изо всех сил старается не думать.