life after death

На следующее утро, когда Лэнс просыпается в неудобной позе по шее у него пробегают мурашки, его длинные ноги и руки свисают и беспорядочно цепляются за кресло пилота. На мгновение он теряет равновесие, а после нахмурившись, потирает больное место в верхней части позвоночника, пока все вокруг не попадает в резкий лазерный свет. Его желудок падает, как камень. Кит. Он стонет и поворачивает голову, чтобы уткнуться лицом в спинку стула. Кит. Боже, он дома. Он жив и невредим, и он дома... И как Лэнсу смотреть на него после вчерашней ночи? Он так много плакал на груди Кита, и не рассказал о своем состоянии, даже когда было так много возможностей, чтобы рассказать об этом. Неужели он действительно идиот? Чем дольше он будет тянуть с этим, тем хуже будет, так почему же? Почему он делает это с собой? К Киту? Это нечестно. Это нечестно. И он это знает. Но... Он думал о том, как Кит смотрел на него. Как будто он знал его, как будто у них была история, долгая и не без испытаний, но все же была. Даже после двухлетнего отсутствия Кита, в его взгляде читалось так много эмоций. После нескольких месяцев желания, чтобы остальная часть команды не вела себя так, как будто Лэнс не изменился, но увы он никогда не станет прежним после своей смерти. Однако отчаянно цепляясь за призрак самого себя, просто чтобы сохранить фамильярность Кита. Это лицемерно и неправильно. Он снова стонет, на этот раз громче, и еще сильнее вдавливаясь лицом в кресло. Хуже всего было то, что он узнал так много о том, кем он был раньше, просто по тому, как реагировал Кит. То, что Лэнс был безумно влюблен в Кита, но он даже словом об этом не обмолвился. Нет, никогда. Нет, никогда. Он скрывал эти чувства до такой степени, что держал Кита на расстоянии вытянутой руки, как будто приближаться к нему было ужасно. Что Лэнс возводил стены и открывался только тогда, когда был один, с пером в руке, не в состоянии написать больше, чем просто имя Кита, для него это было уже слишком. Теперь Лэнс может понять это чувство полностью: страх потерять Кита намного перевешивает желание дать знать о своих чувствах. Однако после его жалкого выступления прошлой ночью Лэнс начинает думать, что его единственный выход рассказать все Киту. Как только Кит узнает, что Лэнс его не помнит, он захочет узнать, почему Лэнс цепляется за него, как за спасательный круг. У него нет никакой надежды, что Кит чувствует то же самое - отстраненное поведение Кита, а затем двухлетнее отсутствие Кита, вероятно, достаточно, чтобы стереть большую часть Лэнса из его памяти. Но это самое правильное решение. Так и есть. Его глупое сердце замирает, когда он вспоминает, как впервые увидел лицо Кита, а потом как крепко прижал его к себе. Это было похоже на возвращение домой; как будто, когда Кит ушел, Лэнс тоже ушел. Это было так приятно. Как будто все в его жизни просто предназначалось для этого момента возвращения Кита, и тот факт, что у него появился второй шанс на жизнь, внезапно обрел смысл. Несмотря на то, как все обернулось прошлой ночью, желание снова увидеть Кита настолько сильное, что почти причиняет боль. Она покалывает в груди, а глаза заполняет жар как будто перед тем, как заплакать, и он не знает, что с этим делать. Он опускает взгляд на свои колени и, разворачивая смятую бумагу, блуждает своими глазами по имени Кита в углу. Ханк, вероятно, рассказал Киту о его потере памяти. С этим ничего не поделаешь. Ханк застал Лэнса в самом разгаре нервного срыва, то что он отчаянно пытался скрыть от всех на корабле в течение многих месяцев, а Кит склонился над ним со стальным выражением лица, едва скрывая панику, которая была очевидна в его голосе. У Кита наверняка были вопросы, а у Ханка ответы на большинство из них. Лэнс снова стонет. В последний раз, для уверенности. Он не может прятаться вечно, каким бы ни был исход прошлой ночи, потому что это нереально и к тому же... потому что он действительно хочет снова увидеть Кита. Он не знал, что у него есть мазохистская черта, но Кит умеет выявлять все давно похороненные наклонности Лэнса. На самом деле он ничуть не удивлен. С этими словами он аккуратно складывает письмо, засовывает его в карман и неохотно поднимается с кресла пилота. Присутствие Реда успокаивающе гудит на его коже, скрывая его мысли и колебания, и Лэнс позволяет ему промчаться на него волной. Он делает глубокий вдох, убирая все свои неконтролируемые эмоции с прошлой ночи в маленькую капсулу в своем сердце, а затем выходит из своего льва. Он ни с кем не сталкивается по пути в свою комнату, чтобы принять душ, и он так чертовски благодарен за это. Его желудок жжет от нервов, и утешение от мурлыканья Реда ослабло из-за резких граней архитектуры Алтеи. Его шаги звучат очень громко, он идет достаточно быстро, однако не бежит, не желая привлекать к себе внимания, на случай если он пройдет мимо комнаты, в которой они могут находиться. Лэнс должен был догадаться, что это будет не так легко. Ханк сидит на его кровати, когда он входит в свою комнату. Его друг отрывает взгляд от какого-то руководства на коленях, когда Лэнс застывает в дверях с широко распахнутыми глазами и тревожно бьющимся сердцем. Дверь за ним закрывается с тихим небольшим свистом, и Лэнс хочет спрятаться, он хочет убежать, потому что знает, насколько уязвим сейчас. Прошлой ночью было намного легче, даже несмотря на слезы, когда коридор освещался только тусклой алтеанской энергией. Сейчас, это окоченение. Нет места для притворства, будто что-то не совсем и абсолютно неправильное. Ханк все это видит. «Я надеялся, что ты вернешься», - мягко говорит Ханк, просматривая страницу, на которой он находится, а после откладывает текст в сторону. Выражение его лица спокойное, и Лэнс чувствует, что его воображаемые клыки готовы к защите, готовые отразить любое обвинение, которое Ханк бросит в него, но он никогда этого не делает. «Где ты был?». Лэнс на самом деле не хочет выдавать свое укрытие, если бы никто не смог догадаться, но... «Ред», - просто говорит он, и его чертов голос срывается. Господи, боже. Ханк кивает на это, а затем, помолчав, похлопывает по месту рядом с собой на кровати Лэнса. «Давай поговорим, ладно?». У него ведь на самом деле нет выбора, не так ли? Лэнс колеблется лишь мгновение, а затем вздыхает, и эта дрожь и неуверенность, это ужасная уязвимость лишь увеличивается внутри него, он ненавидит это. Но не может убежать; он уже сказал себе, что не сбежит. И вот он сидит. «Что случилось?». - спрашивает Лэнс, стараясь выглядеть равнодушным, как будто он ни хрена не знает. Это, наверное, самая глупая вещь, которую он когда-либо говорил в своей живой памяти, и он вздрагивает, но сейчас она там. Никаких перегрузок на этом. Ханк бросает на него взгляд, который может показаться удивлением. «Я не знаю, это ты скажи мне?». Дыхание Лэнса тихое и медленное, и все еще дрожит, но он чувствует, как часть напряжения спала с его плеч, когда он понимает, что Ханк дает ему пространство в стенах этого разговора. Позволив ему сделать это в своем собственном темпе, и, вау, Лэнс действительно не знает, почему Ханк так добр к нему. Наверное, он этого не заслуживает. «Что ты хочешь знать?», - тихо спрашивает Лэнс, пристально глядя в пустой угол комнаты, опустив глаза и уперев руки в колени. «Может быть, ты мог бы начать с того, что я видел прошлой ночью?». Тем не менее, Ханк осторожно предлагает, и вовсе не требует ответа. «Потому что не знаю, должен ли я быть более или менее смущен, чем Кит». Лэнс чувствует ужасный удар в живот, и у него перехватывает дыхание. У него болит грудь. Он вспоминает выражение лица Кита, сначала полное чего-то темного и нечитаемого, а потом плохо скрываемое недоумение. Он думает о Ките, о его бровях, о мягкости его голоса, о нежном, неуверенном трепете его рук на спине Лэнса, и на мгновение ему кажется, что может он снова заплакать. Боже, он действительно... он действительно в полном беспорядке, не так ли? «Ты рассказал ему?», - его голос внезапно становится как прежде. Напряженным. Тихим. Ханк по-прежнему сидит рядом с ним, слыша, как мгновенно все изменилось. «Ты говоришь о своих воспоминаниях», - он уточняет, хотя и знает, что именно об этом говорит Лэнс. Лэнс заставляет себя дышать ровно. Вдох - выдох. «Да». Молчание, которое проходит между ними, кажется, длится целую вечность, и Лэнс цепляется за него с ужасным предвкушением, зная, что все, что скажет Ханк, вызовет в нем бурю эмоций, с которыми он просто... не совсем готов справиться. Его сердце бьется со скоростью мили в секунду в груди, слишком быстро, слишком быстро, и он начинает чувствовать легкое головокружение. Это просто глупо. Он думал, что проспал все это прошлой ночью. «Нет», - наконец говорит Ханк, хотя прошло не больше минуты. Отвратительное облегчение накатывает на Лэнса подобно цунами, и каким-то образом он тонет, но в конечном итоге снова дышит, одновременно прижимая одну руку к груди, когда его плечи опускаются. О, черт возьми! Ебать. Его мысли так рассеяны, так рассеяны, но этот ужасный комок в горле ослабевает, и на данный момент все в порядке. «Я… », - Ханк замолкает, а затем расправляет плечи в направлении Лэнса, привлекая его внимание, пока все внимание не сосредоточится на Ханке и только Ханке. «Послушай, Лэнс, если что-то не так, ты можешь мне сказать. Я понимаю, что сейчас все по-другому, но, например, прошлая ночь была ненормальной для тебя, понимаешь? Не до твоей смерти и не после. И я думаю... я беспокоюсь о тебе? Если ты не против?». Лэнс смотрит на него, и искренняя честность на лице Ханка сразу же вызывает у него чувство вины. Он проглатывает ее, нахмурив брови. «Д-да», - бормочет он. «Да. Все... все в порядке». Ханк кивает, но на его лице появляется облегчение, которое застывает в его добрых глазах. «Ладно, хорошо. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь ради тебя. Я не собираюсь заставлять тебя говорить, но что-то явно происходит, и... тебе действительно не обязательно говорить мне, но я думаю, что ты должен поговорить с Китом. Ты знаешь. Рассказать ему? Ты напугал его прошлой ночью». Чувство вины. До боли прижимаясь к его грудной клетке. Он не может этого вынести. «Почему ты ему ничего не сказал?», - спросил Лэнс. Ханк на мгновение задумывается, прежде чем ответить. «Ну, я думаю, он должен услышать это от тебя. Понятия не имею. Я чувствовал... чувствовал, что мне было бы неправильно рассказывать это?». На этих словах Лэнс закрывает глаза. «Почему?». «Он пытался бежать за тобой, ты же знаешь». Его глаза резко распахиваются, и сердце, все еще тяжелое, делает сальто в груди, как бодрая маленькая болельщица. «Что?». Ханк каталогизирует эту реакцию с явным интересом, изогнув бровь. «Да...Я сказал ему, чтобы он оставил тебя в покое. Неужели я ошибся?». «Нет», - говорит Лэнс, но черт возьми. Дерьмо с его сердцем. Оно продолжает вращаться снова и снова. «Нет, мне нужно было немного покоя». «Ладно, хорошо». Ханк похоже вздохнул с облегчением. «Я хочу сказать, что тебе нужно поговорить с ним. Я не могу обещать, что он не узнает об этом от кого-то другого, но я действительно думаю, что он должен услышать это от тебя. Особенно после прошлой ночи». Он не говорит этого, но Лэнс все равно слышит это, несказанное в воздухе между ними. «Тебе повезло, что он еще не поскользнулся». Лэнс кивает: «Я так и сделаю. Я... ». Ему удается улыбнуться. «Спасибо тебе, Ханк». Ханк отмахивается от него. «Не-а, не за что меня благодарить, чувак». «Нет, ты... ты был действительно великолепен», - бормочет Лэнс, сложив руки на коленях. «Я знаю, что был…», -тяжко, думает он, но это слово отдает кислым привкусом на его языке, потому что ему ненавистно то, насколько оно точно. «...отстраненным. И я... я знаю, что это нелегко смотреть на своего лучшего друга и думать, что он тебя не помнит, но ты был действительно великолепен». Лэнс делает глубокий вдох. «Прости, и… и спасибо тебе». Ханк неожиданно перекидывает руку через плечо Лэнса и притягивает его к себе, чтобы обнять. Лэнс на мгновение застывает, но тут же ловит себя на том, что улыбается, а Ханк ухмыляется от уха до уха. «Чувак, как я и сказал. Тебе не нужно меня благодарить. Я всегда буду рядом с тобой, Лэнс. В любом случае, а для чего же еще тогда нужны самые лучшие братья?». Лэнс медленно отстраняется, и его улыбка действительно настоящая. Ханк встает, держа книгу в руке. «Хорошо, я пока оставлю тебя одного». Он делает шаг, а затем оборачивается. «Не забывай, что я сказал о том, чтобы прийти поговорить со мной, если понадобится». Лэнс кивает головой. «Да. Я не забуду». «Круто». Ханк делает еще пару шагов, почти дойдя до двери, прежде чем снова повернуться, указывая пальцем в воздух. «И поговори с Китом». Сердце Лэнса снова пропускает удар. «Сделаю». «Сегодня. Прямо сейчас». Лэнс шутливо закатывает глаза. «Да, я понял, Ханк. Спасибо». Ханк удовлетворенно кивает и машет ему рукой. «Хорошо. Увидимся». А потом он остается один, и его мысли тянутся к Киту и тому факту, что он пытался бежать за ним прошлой ночью, но Лэнс отталкивает их. «Сначала прими душ», - бормочет он вслух и встает, похлопывая себя по коленям. «Сначала душ, душ, душ». Не то чтобы это было таким трудным решением. Он сделает все, чтобы продлить время до неизбежного, даже если... боже, даже если он скучает по Киту. Он очень-очень скучает по Киту. Он видел его прошлой ночью, обнимал его прошлой ночью, и он все еще скучает по нему так же сильно, как когда Лэнс только узнал о его существовании и последующем отсутствии. Когда Лэнс ныряет под горячую струю воды, он задается вопросом, пройдет ли это когда-нибудь. Если его чувства однажды станут меньше. Разум ему говорит, что было бы неплохо сделать перерыв, но его сердце, несмотря на боль, хочет этого. Он очень этого хочет. Он проводит больше времени в душе, чем необходимо, разрабатывая различные сценарии в своей голове. Он думает о том, что скажет, потому что на самом деле нет простого способа обойти это, но ничто не звучит достаточно хорошо. Тревога собирается в тугой узелок в животе и катается там, как чертов шарик для пинг-понга. Что если Кит рассердится? Или обидится? Или еще хуже... а что, если оттолкнет его? Это будет... аналогично тому, что Лэнсу не нужны взаимные чувства, но это убьет его. Он остается до тех пор, пока вода не становится холодной, а затем неохотно уходит, вытираясь полотенцем и натягивая одежду. С минуту он смотрит на куртку Кита, висящую в шкафу, где он ее спрятал, осторожно трогает рукав, раздумывая, стоит ли отдавать ее обратно. Ну, он определенно должен вернуть ее, но, может быть, и не... сейчас. Лэнс закрывает дверцу шкафа, его щеки пылают. Да. Позже. Лэнс ловит себя на том, что поправляет волосы перед зеркалом на стене и одежду, чтобы она не спадала, и чувствует себя довольно глупо. Но вчера вечером он был в таком беспорядке; разве это преступление - хотеть хорошо выглядеть после этого? Даже если неизбежно то, что он снова вскоре будет в беспорядке, ему хочется... Он смотрит в зеркале на румянец на своем лице, на блеск своих глаз даже под нахмуренными бровями. Ладно, он чувствует себя очень глупо. Да и что вообще может знать Кит? Это все так глупо. Он тянет время и знает это. Это не мешает ему миллион раз поправлять капюшон куртки или расчесывать руками волосы, пока они не станут как следует растрепанными. В конце концов, он удовлетворяется тем, что видит, даже если не может полностью избавиться от беспокойства, застывшего вокруг его глаз. Он действительно ничего не может с этим поделать. Его дыхание становится немного менее глубоким, когда он покидает свою комнату и отправляется на поиски Кита, облегчение борется с разочарованием, когда он проверяет все общие комнаты и нигде не находит его. Тем не менее, он сталкивается с Широ, у которого редко бывает перерыв, и Кораном в гостиной. «Лэнс?», - говорит Широ, ловя на себе его взгляд, прежде чем он успеет ускользнуть незамеченным. «Ты что-то ищешь?». Лэнс нерешительно останавливается в дверях. «Э-э...». «Аллура и Ханк на кухне, и я думаю, что Пидж говорила что-то о зеленом льве», - говорит Широ. «Э-э... Кит?», - говорит он сдавленным голосом. Господи. Обе брови Широ угрожают поцеловать линию его волос. «Кит?». «Тренировочный зал, полагаю», - говорит Коран. «Я видел его там, когда недавно проходил мимо». Лэнс мимолетно улыбается и собирается уходить. «Спасибо, Коран». Широ выпрямляется, легко улавливая легкую атмосферу Лэнса. «Ты в порядке?». «В порядке!», - Лэнс отвечает, наверное, слишком быстро. «Я... я не знаком с Китом, полагаю? Так что я подумал, что представлюсь... ну, знаешь... снова...», - он замолкает, размышляя, не звучит ли это глупо. Но лицо Широ светится, когда он щелкает пальцами. «А, точно. Он ведь еще не знает, да?». Очевидно, он говорит о воспоминаниях Лэнса, смерти Лэнса. Лэнс качает головой, - «Ах, нет…». «Хорошая идея, Лэнс», - говорит Коран, и ничто из сказанного не помогает Лэнсу понять, какова может быть реакция Кита. Лэнс кивает, слегка отсалютовывает двумя пальцами, а затем неловко ускользает, съежившись. Черт, как будто он до сих пор понятия не имеет, как взаимодействовать с Широ. Что, черт возьми, такого в Широ, что он так на него реагирует? Лэнс качает головой, встряхивает свои мысли и берет курс на тренировочный зал. Широ сейчас не самое главное, ему нужно найти Кита, прежде чем тот узнает. Или до того, как Ханк узнает, что Лэнс еще не говорил с ним. Двери тренировочной комнаты закрыты, когда он, наконец, достигает их, и его рука дрожит, когда он проводит перед датчиком, готовясь к тому, что он может там найти. Он думает, что Кит, возможно, изучает стратегии или что-то в этом роде. Наблюдение. Может быть, с помощью мысленной связи, которой Лэнс упорно избегал последние несколько недель. Чего он не ожидал увидеть, так это того, как Кит вяло отскакивает от быстрого конца посоха, которым владеет Кролия, и тот с убийственной точностью врезается в него. Сердце Лэнса, черт возьми, останавливается, падает и катится, когда огонь вспыхивает внутри него, заставляя лицо гореть как солнечный ожог, а грудь - как печь. Его руки сжимаются в кулаки, пытаясь унять дрожь, и Лэнс думает, что он должен вернуться позже, позже, но тут взгляд Кролии устремляется на него, и она останавливает тренировку. Именно тогда Кит проследил за ее взглядом, а Лэнс, он... черт, он думал, что будет готов к тому, каково это, когда Кит смотрит на него, но это не так. На самом деле это действительно не так, его сердце продолжает сильно стучать. Пытаясь потушить огонь, пытаясь избежать дыма, который застревает в его горле вместе с пойманными словами, но это бесполезно. «Хей», - говорит Кит, и его голос звучит осторожным и запыхавшимся, но на его лице есть что-то еще, что Лэнс не может прочитать. Он только знает, что это заставляет его чувствовать себя немного спокойнее, даже когда Кролия смотрит на него сверху вниз, не мигая, с нейтральным выражением лица. Он такой... он такой красивый. О боже мой. «Я... могу тебе помочь?». Лэнс успокаивает себя тем, что он не чувствует как дрожь пробегает по его спине. И тем, что она не прилипает к его груди, как упрямый комок жвачки. «Я…». Кит хмурит брови, но Кролия - это тот, кто говорит. «Думаю, я все-таки приму предложение Ханка пообедать», - говорит она, направляясь к стене, чтобы покласть посох. «Кролия…», - говорит Кит, и тут появляется еще что-то, что Лэнс не совсем понимает. «Я голодна», - говорит она. Она одаривает Лэнса еще одним долгим взглядом, а затем выходит за дверь, и та закрывается за ней, оставляя его и Кита наедине. Лэнс сразу же чувствует одиночество, и это действительно страшно. Ужасающе. Он нервно кусает нижнюю губу, ему не терпится сжать письмо в кармане, но он не двигается ни на дюйм. Кит начинает лучше справляться со своим дыханием, когда меч в его руке превращается в маленький кинжал, и он прячет его за спину. Лэнсу пришлось заставить себя моргнуть и немного отвести свой взгляд, когда Кит вытирает пот с лица краем рубашки и подходит к скамейке, где он оставил бутылку с водой. И очень большого космического волка. Сделав глоток воды, Кит смотрит на него, приподняв бровь, и упирается рукой в бедро. «...Лэнс?». Звук его имени производит такой же эффект, как если бы его высосали из воздушного шлюза. Лэнс чувствует, как его дыхание резко отдается в груди острее, чем когда-либо прежде. «Привет», - с трудом выговаривает он. Глупо. Голос звучал гораздо более запыхавшимся, чем у парня, который обменивался тяжелыми ударами с гораздо более крупным противником, и кто знает, как долго. Как, как Лэнс мог скрывать свои чувства, когда они были такими? Несмотря на короткое, неуместное приветствие, рот Кита дергается, и Лэнс ясно видит его в резком освещении, не оставляя места для размышлений, было ли это просто обманом его глаз или нет. «Привет», - отвечает Кит, но это все, казалось бы, не к месту. Полностью растерян. Лэнс проглатывает свою тревогу и делает шаг вперед, обнаруживая, что с каждым мгновением он все ближе к Киту, тем лучше и легче чувствовать себя здесь и сейчас. Он останавливается всего в нескольких футах от него, борясь с непреодолимым желанием броситься на Кита и не отпускать его. «Я просто... э-э... я хотел извиниться, - говорит он, запинаясь, - за прошлую ночь». Почти удивленное выражение лица Кита смягчается, и Лэнс наблюдает, как беспокойство вспыхивает в его глазах. «Прости, что не смог тебе помочь. Я не... хорошо разбираюсь в таких вещах, понимаешь?». Нет. Лэнс не знает, но он запишет это в свой блокнот позже. «Нет, нет, нет, нет, нет», - говорит он и вынужден оборвать себя, иначе рискует повторять это слово целую вечность, потому что его мозг был полностью занят Китом, находящимся здесь и слушающим его, не отвлекаясь ни на что. «Нет. Ты не сделал ничего плохого. Это... это моя вина». И Лэнс задается вопросом, помнит ли Кит эти слова с такой же кристальной ясностью, как он сам. Мое место там, где я хочу его видеть. И что? Ты хочешь быть со мной? Лэнс вздрагивает и говорит себе, что не собирается плакать. Выражение лица Кита смягчается. «Мне не следовало огрызаться на тебя. Я просто...», - он проводит рукой по волосам и, ох, Лэнс хочет, чтобы он сделал это снова. «Ты вел себя так странно». И сейчас или никогда. Его шанс все объяснить. Сказать правду. Начать все сначала. Он ее ненавидит. И сразу же оплакивает потерю фамильярности, еще до того, как она исчезла. И только крепко сжатые кулаки, прижатые к бокам, помогают ему успокоиться и не дать гореть глазам или дрожать горлу. Боже, как он все это ненавидит. «Я умер», - говорит Лэнс. Фактически. Его сердце разрывается. Кит идет очень, очень тихо, опустив руку назад, и застывшее выражение его лица абсолютно непроницаемо. Наступает чрезвычайно напряженная тишина, когда Лэнс наблюдает за Китом глазами, которые чудесным образом остаются свободными от слез, напряжение настолько велико, что его можно легко сломать пополам через колено. Ногти впиваются в кожу ладоней, костяшки пальцев болят. «Что?», - спрашивает Кит, его голос безумно спокоен, но Лэнс чувствует за ним нечто большее. Это звучит опасно, как ужасный, вызывающий головокружение момент перед ударом молнии. Он моргает и судорожно вздыхает. «Я... я умер». Взгляд Кита стал жестким, уголки его губ твердыми. «Я не понимаю». Лэнс кивает, жалея, что не может отвести взгляд, Чтобы не пытаться понять, о чем думает Кит, но он не может. «Мы ремонтировали базу Галра, и я... я оттолкнул Аллуру от опасности, и в меня... в меня ударили». Их глаза остаются закрытыми. Руки Лэнса начинают дрожать еще сильнее. «Я умер». Кит медленно оглядывает его, делая еще один шаг вперед. «Но ты здесь». Сердце Лэнса подпрыгивает от этой близости. Он слишком близко. «Вроде того», - бормочет он. Кит скрещивает руки на груди, и мрачное выражение его лица начинает превращаться в хмурое. «Что это значит?». Лэнс прочищает ноющее горло. «Аллура... Аллура спасла меня. Сохранив мою квинтэссенцию или что-то еще после того, как меня ударили, и смогла вернуть ее обратно в мое тело, но...», - Он чувствует, как паника поднимается в его груди, но он не убежит снова, не убежит. «Лэнс», - Кит резко произносит его имя и слишком громко. Сейчас или никогда. «Я потерял свою память», - выпаливает он. Его сердце разрывается. Кит явно замыкается в себе. «Ты потерял свою память». Слова звучат тяжело на его языке. Он пробует их, может быть, даже пытается поверить в это. «Д-Да», - бормочет Лэнс и наконец-то, наконец-то, может оторвать взгляд от земли. Тем не менее, его глаза остаются сухими, даже если они горят. Он не хочет оглянуться назад, потому что, когда он это сделает, Кит не будет смотреть на него так, как он смотрел на него прошлой ночью, и это будет больно. Если он этого не увидит, то, может быть, это и не должно быть реальностью. «Ты ничего не помнишь?», - спрашивает Кит, и теперь его голос звучит тише. Больше не отвлекаясь на выражение его лица, Лэнс может уловить нотку боли в его голосе, едва заметную, такую тонкую, но она бьет Лэнса в грудь, как гребаная стрела. Он и представить себе не мог, как сильно ему хотелось никогда в жизни не слышать , чтобы Кит говорил так, как сейчас. Голос Лэнса дрожит. «Я не помнил своего имени, когда проснулся», - говорит он. «Я также никого в команде не знал». Он делает глубокий вдох, и ему так хочется солгать, но он не может... не может... это нечестно, и он не может... не тогда, когда Кит так говорит. «Но я слышал твое имя и скучал по тебе». Лэнс медленно проводит рукой по груди, по сердцу, вспоминая первый толчок в животе, трепет, а потом боль.«Я так скучал по тебе». Снова наступает тишина, слишком долгая... слишком долгая, прежде чем Кит заговорит. «Ты скучал по мне?». «Прости», - шепчет Лэнс. «Это... это странно, да? Я умираю, просыпаюсь и ничего не знаю... я даже не знаю, как ты выглядишь и кто ты вообще, но я… я…». Он кусает язык и качает головой. «Прости, хорошо?». «Я должен был быть там». Слова прозвучали тихо и так неожиданно, что Лэнс поймал себя на том, что смотрит вверх вопреки здравому смыслу. «Что?». Кит смотрит в сторону, лицо его искажено мрачным выражением, совершенно новым для Лэнса. «Я должен был быть там». Он...все еще в замешательстве. «Быть где?». Плечи Кита сжимаются все сильнее, голос становится громче и полон уродливого самоуничижения. «Если бы я никогда не покидал команду... если бы я только... если бы я только был там, тогда...». Держаться. «Нет». «Я бы смог это сделать...». «Нет». Голос Лэнса был твердый и жесткий. Он никогда не произносил слова с большей убежденностью. Кит замолкает. По-прежнему не поднимает глаз, его лицо почти полностью скрыто бахромой темных волос. «Тебе лучше не винить себя», - говорит Лэнс, и гнев, который он испытал прошлой ночью, возвращается с жаром. Голос Кита становится хриплым, когда он отвечает, и его темные глаза - Лэнс все еще не может точно сказать, какого они цвета, но они вибрируют, несмотря на их глубину, и они пригвоздили Лэнса к месту - снова яростно смотрят на него. «Ты умер. Ты, блядь... ты умер, а меня там не было... меня там не было! Лэнс... черт!», - он проводит обеими руками по волосам напряженными пальцами. Лэнсу кажется немного странным, что Кит застрял на части его смерти, потому что теперь это не имеет большого значения. Это его воспоминания исчезли, все, чем он когда-либо был, все, что Кит когда-либо знал о нем, больше не существует... и то, что заставляет кипеть кровь Кита, - это краткий и в конечном счете не имеющий отношения к делу факт его смерти? «Сейчас я не мертв», - Лэнс поймал себя на том, что странно повторяет некоторые слова Кита, сказанные с прошлой ночью. Часть гнева покинула его так же неожиданно, как и появилась. Это... это совсем не то, к чему он готовился. Он... он чертовски запутался, и ему нужно вернуться и пересмотреть все, что он думал, что знал, потому что, черт возьми, что происходит прямо сейчас, и почему Кит, из всех людей, тот, кто даже не был там, какого хрена... почему Кит винит себя? Кит тяжело опускается на скамью, уперевшись локтями о колени и уронив голову на руки. «Черт», - шепчет он, а потом его плечи вздрагивают от глубокого вдоха. «Эй, парень», - бормочет Лэнс после долгой паузы, совершенно не зная, что делать, и неуверенно садится на другую сторону скамейки. Так вот что чувствовал Кит прошлой ночью? Какая странная смена позиций. «Я... прости». Кит горько смеется, он злится, и у Лэнса болит сердце. «Какого хрена ты извиняешься? Умираешь?» «За все», - говорит Лэнс. «Я… я просто не хотел, чтобы ты не знал». Он кусает губу, сдавливает ее между зубами. «Я думал, что ты разозлишься, что я ничего не помню. А не из-за того, что я умер». Теперь голос Кита стал звучать спокойнее. «С чего бы мне злиться из-за этого?». «Потому что…?». Что, черт возьми, происходит? «Я тебя не помню? И прошлой ночью...». Плечи Кита двигаются с новым вздохом, а затем он выпрямляется, и его глаза снова смотрят на Лэнса, и ему становится труднее дышать. «Лэнс, мне наплевать, помнишь ты меня или нет». Лэнс отскакивает и встает на ноги. Он знал, что будет больно, но не так сильно. Удар был сильнее, чем следовало бы, и в глазах у него вспыхнул жар, а горло распухло от волнения. Он чувствует себя как одна большая открытая рана, в которую только что засыпали соль. «Ну ладно, тогда, наверное...». Но Кит хватает его за запястье, и выражение его лица немного изменилось. «Нет, черт возьми, нет, Лэнс, это не... это не то, что я имел в виду». Лэнс смотрит на него сверху вниз, чувствуя себя хрупким. «Что ты тогда имел в виду?» Кит отпускает свою хватку, как будто Лэнс слишком горячий, чтобы дотронуться, но Лэнс - это тот, кто чувствует себя обожженным. «Просто - умереть гораздо хуже». Он отворачивается. «Это гораздо хуже. Я должен был быть там». Лэнс засовывает руки в карманы. «Да? Ну, я рад, что ты не был там», - говорит он, и это правда и неправда. Потому что, да, было бы здорово проснуться и увидеть Кита, но боже, если бы Кит попытался... если бы это был он... «Смотри». Он прочищает горло. «Ты не должен чувствовать себя виноватым или что-то в этом роде, и ты определенно не должен жалеть меня, потому что я в порядке. Это случилось, и все кончено, и это дерьмово, но я в порядке. Перестань корить себя за это и не... не смей винить себя. Потому что это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал». Кит глубоко вздыхает после долгого молчания и украдкой бросает взгляд на Лэнса. Что-то очень теплое расцветает в груди Лэнса, когда он видит легкую улыбку, прячущуюся в уголке красивого рта Кита. «Я бы никогда не подумал, что ты потерял память», - говорит он. «Я тебе не верю». Лэнс не знает, почему он так говорит. Вероятно, потому, что это не имеет смысла, и ему пришлось провести месяцы, наблюдая, как люди, которые были ближе всего к нему, бросали на него косые взгляды, когда он делал что-то, чего не сделал бы старый Лэнс. Это кажется таким невероятным, что Кит был бы исключением, и Лэнс не может в это поверить. Честно говоря, не поверю, потому что... это дерьмо опасно. Кит снова отворачивается и протягивает руку, чтобы погладить волка, который все это время спокойно сидел под скамейкой. «Это правда. «Я в порядке»... Лэнс, я не идиот. Я был там прошлой ночью». Лэнс почти огрызается, что это не было связано с его воспоминаниями. Это касалось исключительно Кита. Он каким-то образом находит в себе самообладание, чтобы остановить слова, прежде чем они выскользнут, но его кровь все равно вспыхивает. Мое место там, где я хочу его видеть. И что? Ты хочешь быть со мной? Кит просто... заблокировал большую часть их разговора? Когда Лэнс вспоминает об этом, каждая его частичка кажется такой компрометирующей, но, возможно, она не была так романтично заряжена, как это ощущалось в его собственной груди. Это одновременно и огромное облегчение, и... что-то вроде разочарования. Вау. Это действительно не может быть в обоих направлениях и все же. «Ну да, конечно. Я работаю над этим», - наконец решается он, сжимая рукой письмо в кармане. И впервые Лэнс не переполнен эмоциями. Он не лишен дара речи и не невыносимо уязвим. Он не боится до безумия, что Кит отвергнет все, что связано с ним. Он дышит, а Кит все еще сидит здесь после того, как услышал правду, и Лэнсу не нужно признаваться в глубине своих эмоций, потому что это слишком рано, и это прекрасно. Лэнс его не знает, а Кит уже два года как уехал, но сейчас… Теперь все это открыто. Фактические данные. Реальность всего этого. И они оба здесь, и они оба живы, и они могут начать все сначала. В этом есть надежда и покой, приятно оседающие вокруг него, как теплая ванна. Он купается в нем, позволяя напряжению просочиться из его тела, чтобы быть замененным светом и очень реальной близостью, которую он чувствует к Киту, который больше не заставляет его так нервничать, что он не может функционировать. Это очень приятно. Это кажется правильным. Впервые с тех пор, как он проснулся много месяцев назад, Лэнс чувствует себя счастливым. По-настоящему, безмерно счастливым. «Спасибо, что выслушал меня», - говорит Лэнс, и даже он слышит разницу в его голосе. Можно почувствовать вкус любви у него во рту. Боже, он такой прозрачный. Так чертовски громко. Как этого никто не замечает? Как они могут не слышать, не видеть и не чувствовать его, когда его так много, что он вот так разливается? Кит смотрит на это, изучая лицо Лэнса, прежде чем ответить. Тихий. Приглушенный. Все еще немного злости в уголках его рта, но это не для Лэнса.«Да. Конечно». «Ты хочешь, чтобы я позвал Кролию обратно?» - спрашивает Лэнс. «Нет». Кит качает головой, снова поглаживает волка и тоже поднимается на ноги. «Хотя спасибо». «Конечно». Это немного неловко. Но только немного. «Я... собираюсь пойти на кухню», - говорит Лэнс, поднимая руку, чтобы почесать затылок. «Я голоден. Хочешь пойти со мной?». Кит долго смотрит на него. Все в нем такое темное и трудночитаемое, но сердце Лэнса все равно бьется дважды. Он запечатлевает то, как Кит смотрит на него прямо сейчас, в самой его душе. Если бы ему суждено было умереть и возродиться вновь, он бы помнил об этом. Он никак не смог бы забыть этого. «Ты скучал по мне», - говорит Кит, его голос немного грубоват. Блядь. Лэнс подумал, что он забыл этот маленький кусочек. Его лицо становится горячим, но он все еще поддерживает зрительный контакт. «Э-э... да». Кит улыбается, и это все еще маленькая, все еще не совсем счастливая улыбка, но это самая большая улыбка, которую Лэнс видел у него, и пока этого достаточно. «Пожалуй, я могу что-нибудь съесть». Лэнс улыбается в ответ, когда его живот опускается вниз. Дрожь пробегает по его спине. «Это здорово, потому что Ханк безумно хорошо готовит, и Широ сказал мне, что он на кухне с Аллурой. Я думаю... ты, наверное, уже знал это о Ханке, да?». Кит берет полотенце и бутылку с водой. Делает еще один большой глоток и пожимает плечами. «Меня долго не было. По крайней мере, для меня это было давно. Хотя я бы убил почти за все, что делает Ханк». Лэнс скорчил гримасу, когда они направились к двери. «О да... а что вы ели вместо еды на спине космического кита?». Выражение лица Кита превращается в подобие ухмылки. «Тебе лучше этого не знать». Лэнс восхищается этим взглядом - любит этот взгляд, уверен, что он сказал бы что угодно, чтобы снова увидеть этот взгляд - и думает, что да . Да, это так.