life after death

Ленс думает, что его сейчас стошнит. Это... кажется таким драматичным, но черт побери. Он... он знает, что нет никаких причин так чертовски волноваться, но знание этого никак не успокаивает. Он сидит в открытой пасти красного льва, беспокойно болтая ногами, которые свисают с края, его пальцы нервно постукивают по бедру, а на лице горит румянец, который отказывается оставить его в покое. Незнание того, когда Кит войдет в дверь, заставляет его желудок переворачиваться, и ему трудно сосредоточиться на том, чтобы найти нужные слова для их продуктивного разговора. Потому что он точно знает, что Кит появится в этой черной рубашке, слишком тесной для него. Его волосы, как всегда, будут растрепаны, а темные глаза подобны жидкому огню. Он, вероятно, улыбнется, как улыбнулся, когда Ленс впервые увидел его улыбку - этот легкий наклон рта, ослепительная вспышка белых зубов - и сердце Ленса подскочит прямо к горлу, и он задохнется и умрет. Наверное. Ленс прикусывает нижнюю губу и смотрит на дверь, его сердце уже бьется слишком быстро в груди от явного предвкушения всего этого. Именно из-за этого ему так трудно говорить, когда он рядом с Китом, поэтому он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Сразу же его тревога падает на ступеньку ниже, все еще гудя в нем вибрацией, но в гораздо более управляемом темпе, когда он пытается замедлить свое сердце глубокими, ровными вдохами. Окей. Как бы ни было страшно все это - как бы ни захватывало дух и ни сотрясало сердце, но это просто Кит. Ленс слишком много об этом думает. Это просто Кит. Тот же Кит, которого он искал уже несколько раз; тот же, кто позволил ему обнять себя и плакать, тот же, кто предлагал утешить его, кто винил себя в смерти Ленса, кто доверил Ленсу свою жизнь. Это помогло. Теперь его сердце бьется не так часто, легкие легче наполняются воздухом. Не открывая глаз, он думает о том, что мог бы сказать в начале. Какие вещи он больше всего хочет знать? Кит сказал, что ответит на любые его вопросы. Ленс ловит себя на том, что улыбается этой мысли, почти фыркая от удовольствия, когда она приходит ему в голову. Если и есть что-то, что он твердо намерен выяснить, так это то, откуда, черт возьми, у всех сложилось такое впечатление о “соперничестве” между ними. Да, это неплохо для начала, не так ли? Безопасно, легко, скрытно. Так он сможет справиться со своими сложными чувствами и замешательством. Потихоньку, плавно, уже зная, что он может вывалить всю правду за раз, если Кит посмотрит на него своими нахмуренными, густыми бровями с всепоглощающим взглядом. Он боится сказать правду или, по крайней мере, ее неотредактированную версию, хотя и хочет. Может быть, потому что это Кит... Звук захлопывающейся двери, эхом разносится по огромному ангару, и сердце Ленса сжимается в груди, он широко открывает глаза и начинает искать его. Кит здесь. Прямо здесь. Он одет в эту дурацкую рубашку, его походка сочетается с его целеустремленностью и уверенностью, и он улыбается, Ленс видит весь его путь, идеальная полоска белого, от которой у него все еще слабеют колени, даже сидя. Он внезапно вообще не может вспомнить, из-за чего так нервничал. «Привет», - говорит Кит, шагая вперед, с расслабленным выражением лица, плечи его тоже расслаблены. Его голос мягок по тембру, и он оседает в груди Ленса, как будто уже давно живет там. Ленс смотрит на него сверху вниз, подтягивая ноги, чтобы скрестить их, его лицо пылает. «Привет». Он на мгновение прикусывает губу, когда Кит останавливается перед ним. «Спасибо, что пришел». Брови Кита тут же приподнялись при этом, что-то неуловимое промелькнуло на его лице, и желудок Ленса сжался в ответ. «А ты думал, что я этого не сделаю?». «Нет, нет! Я надеялся, что ты... я хотел, чтобы ты пришел. Я никогда не сомневался в тебе или в чем-то еще, но просто…». Он отводит взгляд от внимательных глаз Кита. «Ты уделяешь время для меня из своего дня и тому подобное, и это... это важно для меня. Поэтому... спасибо», - его глаза находят свои руки, теперь лежащие у него на коленях и сжимающие пальцы вместе, он снова начинает нервничать, и эта уязвимость заставляет его чувствовать холод, несмотря на горячий румянец на его лице. «Я... я ждал этого очень долго». Кит ничего не говорит, но Ленс смотрит на него краем глаза, когда он кладет руки на челюсть льва и поднимается, мышцы на его руках напрягаются под и без того плотно сидящей тканью рубашки. Румянец на лице Ленса становится сильнее, а температура в комнате, кажется, взлетает до небес, и он быстро перемещает внимание на свисающую нить на подоле своей рубашки. Он пристально смотрит на нить и слегка дергает ее, пока Кит садится рядом с ним, достаточно далеко, чтобы его близость не мешала мыслям Ленса. «Ты ждал меня», - бормочет Кит после долгого молчания, как будто он тщательно обдумывал слова Ленса, сосредоточившись на том, что осталось недосказанным. Ленс дрожит и надеется, что это незаметно. «Да». Еще одна пауза. Перерывы между ответами действуют на нервы и дают Ленсу слишком много времени, чтобы задуматься, не сказал ли он что-то не так, но он все еще чувствует себя слишком уязвимым, его эмоции так близко к поверхности, чтобы снова посмотреть на Кита. «Но почему? Никто больше не ответил на твои вопросы?». «Нет, они это делали», - Ленс слегка улыбается про себя. «На самом деле Ханк был просто великолепен. Благодаря ему я знаю о своей семье и о том, что мне нравилось на Земле. Пидж была... очень полна решимости рассказать мне, что я делал и чего не делал, так что, наверное, я знаю больше, чем мне даже нужно. Я думаю, она все еще тайно ищет способы восстановить мою память». Кит молча ждет, слыша, как голос Ленса повисает в воздухе обрываясь. Его тревога снова нарастает, и он чувствует, как Ред шевелится, чтобы попытаться успокоить его, пока он отчаянно ищет в себе мужество. Он сжимает руки на коленях в кулаки и прерывисто вздыхает. «Единственное, о чем мне никто не мог рассказать, - наконец говорит Ленс, - это о тебе». Голос Кита вновь звучит после всего лишь одного удара сердца. «Ну, ты не можешь винить их за это», - говорит он, и что-то в тоне его голоса отвлекает Ленса от паники и заставляет посмотреть на Кита, который смотрит прямо перед собой. «Я мало чем делюсь». Ленс кивает, думая обо всех своих секретах. Это не совсем то, о чем он говорил, но в этом тоже есть смысл. «Я понимаю». Рот Кита дергается, а затем он поворачивает голову, фиксируя свой темный взгляд на Ленсе. «Для тебя я сделаю исключение». О, Боже милостивый. Дыхание в легких Ленса становится горячим и тяжелым, почти болезненно прижимаясь к его горлу, когда он выдыхает. В том, как Кит смотрит на него, нет абсолютно ничего такого, что могло бы сделать его рот таким сухим, а кожу такой напряженной и теплой. Он сопротивляется внезапному желанию облизать губы и немного отступает от края. «С-спасибо», - удается ему, хотя и прерывисто. Он снова отводит взгляд. «Хочешь пойти посидеть внутри и поговорить? Это... я... это немного теплее. И я захватил кое-какие закуски с кухни. Я не знаю, ел ли ты что-нибудь недавно, но я подумал, на всякий случай. Возвращаюсь с большой миссии и все такое, ха-ха! Я не знаю, если... но я имею в виду, если ты предпочитаешь сидеть здесь, мы можем..». Кит перебивает его, и сердце Ленса делает небольшое сальто, когда он слышит улыбку в его голосе. «Да, мы можем зайти внутрь». «Отлично!». Слишком много энтузиазма, о боже, ему нужно сыграть немного круче, чем это! Успокоиться! Ленс поднимается и ныряет внутрь льва, все время чувствуя на себе взгляд Кита. Добравшись до кабины, он останавливается и смотрит на одеяло и подушки, разложенные за креслом пилота, и чувствует, как его живот сжимается, сомневаясь в себе. Не слишком ли это? Он просто хотел, чтобы Киту было удобно, а стул был только один - не то чтобы он вытащил вещи из запасного шкафа в замке; это просто предметы первой необходимости из корпуса Реда. Эта была идея в последнюю минуту, совсем не обдуманная или что-то в этом роде. Он поворачивается лицом к Киту, который стоит в дверном проеме кабины, взгляд скользит по внутренней части так же, как в первый раз, когда Кит оказался внутри Реда. Должно быть, он чувствует пристальный взгляд Ленса, устремленный на него, потому что его глаза медленно скользят к Ленсу, а затем задерживаются. Красный свет согревает бледные черты лица Кита и затемняет его волосы, делая его глаза почти черными. «Ред скучал по тебе», - говорит Ленс, разрушая пузырь тишины, повисший в воздухе. Он бесцеремонно плюхается в импровизированное гнездо на полу и подтягивает колени к груди, откидываясь на спинку кресла пилота. Глаза Кита трепещут, как будто он общается со львом, прежде чем наконец войти внутрь и направиться к Ленсу. «Да. Это чувство взаимно». «Я узнал о нашем левом переключателе через Реда». Ленс продолжает, когда Кит садится рядом с ним, скрестив ноги, и тоже опирается на стул, теперь уже близко. Действительно, слишком близко. Если бы Ленс наклонился всего на несколько дюймов в сторону, их плечи соприкоснулись бы, а Ленсу и так уже достаточно трудно держать свои мысли в нужном русле. Он сосредотачивается на своих коленях. «Это было одно из первых мест, куда я пришел после того, как Ханк и Пидж рассказали мне о Вольтроне. До этого я слышал твое имя только один раз, но когда я пришел сюда и разговаривал с Редом, то снова его услышал». Он поворачивается, чтобы посмотреть на Кита, который сейчас внимательно изучает его, слегка нахмурив брови. Ленс не может не думать, что он выглядит прекрасно, омытый в красном, теплом в свете льва, такой близкий и такой стойкий, что он мог бы наклониться и снова прижаться к нему, если бы был достаточно храбр. «Я был так сбит с толку, потому что… п-потому что никто не говорил о тебе, но все новое, что я узнавал о себе, также казалось каким-то образом связанным с тобой. И тебя здесь не было. Я думал... думал, может быть, ты призрак». Его голос немного дрожал из-за его честности и того, насколько обнаженным он себя чувствовал. Он вообще не говорил о своих чувствах или опыте преодоления потери памяти вслух, и теперь он здесь, с Китом, и слова падали с него, как вода, беспомощная перед гравитацией. «А потом, когда я наконец набрался смелости спросить о тебе, я узнал, что ты пропал. Я не знал большего…» - его голос прерывается, и пробирает дрожь, когда эти опустошенные чувства поднимаются внутри, эхом прошлой боли, но все равно реальной и тяжелой. «Я думал, что, может быть, ты мертв, и я так боялся, что никогда не узнаю». Кит хмурится, выглядя обиженным. Он отворачивается, сжимая руки на коленях. Ленс чувствует, как острый комок в горле сжимается от молчания Кита, но он ждет, потому что не знает, что еще сказать. Он не знает, что означает реакция Кита, а затем внезапно думает, что, возможно, он навязывает ему чувство вины, и его сердце сжимается, паника охватывает его все сильнее и сильнее. «Подожди, я... я не виню тебя! Не... н-не думай, что я...». «Ничего страшного, если ты будешь это делать», - говорит Кит тихим и ровным голосом, и это причиняет боль. Это так больно, что Ленс едва может дышать. Он вытягивает ноги перед собой и с трудом сдерживается, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к нему, потому что не знает, хотел бы этого Кит или нет. «Кит». Ответа нет; только слегка вздымается и опускается его грудь, когда он дышит. Ленс чувствует, как его глаза щиплет от жара. «Кит, пожалуйста, посмотри на меня». Плечи Кита напрягаются, но он медленно поворачивает лицо к нему, как будто у него нет другого выбора, нахмурив брови. В остальном он выглядит довольно стойким, и Ленсу на мгновение хочется, чтобы он больше не уходил так далеко в себя. «Я не виню тебя». Ленсу удается взять себя в руки, чтобы слова были твердыми, когда он встретит темный взгляд Кита. «Я ни разу не обижался на тебя за то, что тебя здесь нет. Я хотел получить ответы, но ты... Боже, знать, что ты в безопасности, - это все, что мне действительно было нужно. Кит...» - затем его голос прерывается, и он сжимает руки на коленях, пытаясь за что-то ухватиться, когда его грудь сжимается от подавляющей природы его эмоций. «Кит, я скучал только по тебе». Он чувствует, как горячие слезы текут из его глаз, и он отчаянно тянется, чтобы вытереть их, поворачивая лицо так, чтобы Кит их не видел. «Прости. Извини, я... я всегда плачу из-за тебя. Ты, должно быть, думаешь, что я такой плакса. Может быть, так оно и есть. Был ли я таким раньше?» Он икает из-за рыданий. «Бля, мне очень жаль...». Кит мягко ловит его за запястье, отводя от лица, и садиться рядом с ним. Ред успокаивающе урчит прямо под поверхностью его кожи. «Ты не представляешь, как сильно я хотел быть здесь», - бормочет Кит, сильнее прижимая руку к коже Ленса, а после он кладет их руки себе на колено. Он нежно проводит большим пальцем по покрытой венами части запястья. «Это нормально?». Не доверяя своему голосу, Ленс кивает, прерывисто вздыхая. Кит снова проводит большим пальцем по пульсу. «Когда мы были на космическом ките в квантовой бездне, мы с Кролией регулярно видели видения прошлого. Это были воспоминания всей команды, мне казалось, что я снова почти там, и мне было легче продолжать идти. Путешествие было долгим, но терпимым, я думаю, из-за них и потому, что там была моя мама». Он на мгновение замолкает. «Но, Ленс, иногда я просто видел воспоминания о тебе. Только о тебе». Ленс замирает, жар руки Кита не ослабевает, когда его большой палец продолжает нежно поглаживать пульс. Голос Кита смягчается и утихает, низкий тембр тает в Ленсе, как теплый мед. «Когда я увидел тебя, я возненавидел все, что касалось моей миссии. Я ненавидел все, что касалось моего выбора. Я вдруг не смог вспомнить, почему я был там или почему я ушел». Признание настолько простое, но настолько масштабное, что грозит проглотить Ленса целиком. «Ты мой лучший друг, Ленс. После того, как Широ пропал, я никогда не чувствовал себя таким одиноким за всю свою чертову жизнь, но ты был рядом, даже когда я не знал, что хочу, чтобы ты был». Он делает глубокий, размеренный вдох. «Ты... Ленс, ты единственный человек, который никогда не покидал меня. А потом я возвращаюсь только для того, чтобы узнать, что ты... что ты... блять...». Его большой палец грубо давит на запястье Ленса, но Ленс не отдергивает руку. Вместо этого он поворачивает лицо обратно к Киту, щеки влажные, глаза все еще горячие от слез. Глаза Кита горят, они яркие, живые и напряженные, когда он встречается взглядом с Ленсом. Все в нем открыто, начиная с огня в выражении его лица, заканчивая наклоном плеч и даже углом наклона бедер. Он никогда не был таким уязвимым, и Ленс как никогда был влюблен в него. «Так что я виню себя», - почти сердито говорит Кит. «Ничто из того, что ты скажешь или сделаешь, этого не изменит. Я должен был быть здесь ради тебя, как ты был ради меня. Я... я чертовски плох в этом, Ленс. Черт, я...». «Теперь ты здесь», - тихо говорит Ленс дрожащим и обнаженным голосом. Его нижняя губа дрожит, и он смотрит на Кита широко раскрытыми стеклянными глазами, одновременно с почтением и облегчением замечая суровый взгляд Кита. Каким-то образом, даже не задавая никаких вопросов, Ленс многое узнал о своих отношениях с Китом. Так долго он думал, что, возможно, все, что он знал и чувствовал, было односторонним. Может быть, все, что у них было раньше, было просто тем, что Ленс хотел большего; всегда-всегда большего. Но теперь, глядя на серьезное выражение лица Кита, он понимает, что был неправ. Но дело было не только в этом. Кит заботился о Ленсе так, как, он уверен, Ленс раньше даже не знал. Лучшие друзья. Может быть, это не было очевидно для того Ленса, который не мог найти в себе мужества закончить свое письмо Киту, но это было реально. Эта связь между ними существовала всегда, и сейчас Ленс чувствует ее больше, чем когда-либо. «И я никогда больше не брошу тебя», - яростно клянется Кит. Слезы текут все сильнее, и Ленс не спрашивает, прежде чем наклониться и уткнуться лицом в шею Кита. Кит отпускает его запястье, а затем обнимает Ленса, притягивая его крепко, так крепко, как будто он тоже в этом нуждался. Так непохоже на первое объятие, которое они разделили в коридоре перед комнатой Кита посреди ночи. Ленс обхватывает Кита обеими руками за талию и прижимается к нему. Положение немного неудобное, но он не хочет двигаться; он хочет остаться там навсегда. Он чувствует, как Кит прижимается лицом к его волосам, его хватка не ослабевает, только усиливается, как будто Кит должен напомнить себе, что Ленс здесь и что он реален. Его дыхание прерывается, когда он пытается унять рыдания, нарастающие в груди, но его слезы смачивают кожу на шее Кита, и впервые он не чувствует, что должен извиняться за это. Он сжимает руки в кулаки, сминая рубашку Кита, а костяшки пальцев прижимаются к крепкой линии спины, и что-то в этом заставляет Ленса чувствовать себя немного спокойнее. Его не волнует, что он ничего не помнит. Ему все равно. «Ты действительно ответишь на любой вопрос?» - Все, что угодно, - немедля обещает Кит. «Почему ты ушел из команды?» - спрашивает Ленс приглушенным голосом, уткнувшись в шею Кита. Это не тот вопрос, о котором он думал, когда ранее ждал Кита, но именно он больше всего давил на него с тех пор, как начался весь этот разговор. Кит утыкается лбом в волосы Ленса, и Ленс чувствует, как его сердце замирает, хватая ртом воздух, а вес и давление рук Кита на его плечи, тяжелое и чудесное одновременно. «Когда Широ вернулся, нас было шестеро и только пять львов». Его ответ болезненно так близко к уху. «Ты собирался уйти и позволить мне забрать Реда, поэтому я ушел». Ленс крепче сжимает руки на рубашке Кита, когда его горло сжимается от ужасного осознания. «Ты ушел из-за меня?». Кит винит себя за то, что его не было рядом, когда все это время виноват был Ленс? Голос Кита тихий. «Я уже был принят в члены Клинка Марморы, и у меня был шанс помочь им в битве против Галра. Я думал, что это правильно, но я не должен был быть таким импульсивным». Его голос полон сожаления. «Мне очень жаль, Ленс». Он сдерживает слезы и трется лицом о шею Кита. «Все хорошо, хорошо». Кит издает разочарованный вздох, хотя его руки остаются нежными. «Это не так». Ленс не может справиться с этим направлением в разговоре без полного срыва (особенно с этим жаром в голосе Кита - таким искренним и всеобъемлющим в своей свирепости), поэтому он переключает свои передачи, когда меняет положение тела, в немного более удобное. А его хватка на Ките становится только крепче, и он снова проглатывает комок своих эмоций, и делает долгую паузу, чтобы собраться с духом. Кит просто прижимает его к груди. «Прости», - шепчет он в волосы Ленсу снова и снова, как литанию, как будто он не может остановиться теперь, когда открылся. «Хорошо», - шепчет в ответ Ленс, когда он уверен, что его голос не сорвется. «Ты не мог знать. Это больше не имеет значения». При этом он крепче прижимается к Киту, пытаясь передать спокойствие, которое он чувствует в глубине своего сердца, несмотря на эмоциональное проявление слез. Кажется, это работает. Мгновения превращаются в минуты, и они оба не двигаются, если не считать движений при их дыхании. В конце концов, разум Ленса очищается от старых воспоминаний о печали и боли, и он может оценить, что он сидит в кабине красного льва с Китом, и они одни. Он прочищает горло, и хватка Кита на нем немного ослабевает, ровно настолько, чтобы Ленс мог повернуть лицо так, чтобы его лоб был прижат к шее Кита, а переносица - к его горлу. «У меня есть еще один вопрос», - тихо говорит он. «Спрашивай», - говорит Кит более спокойным тоном. «Почему все думают, что мы ненавидим друг друга?». Он шмыгает носом. Всегда казалось забавным и странным, что Ханк и Пидж говорили о его отношениях с Китом так, как будто они всегда были такими непростыми, но это было до того, как Кит назвал его своим лучшим другом. Теперь представление о том, что большинство членов команды действительно верили, что они не любят друг друга, совершенно нелепо. Абсолютно самая вводящая в заблуждение вещь, которую кто-либо говорил ему с тех пор, как он потерял память. Он почти не может поверить, насколько они далеки от правды. Это заставляет его задуматься, когда они были дружны и как часто оставались наедине. Кит, похоже, тоже слегка удивлен. «По какой-то причине ты сделал меня своим соперником. В Гарнизоне я был вроде как бы закрытым в себе, так что, наверное, вел себя с тобой как придурок или что-то в этом роде. Хотя ты никогда не называл мне настоящей причины». Он делает паузу, чтобы немного посмеяться, и живот Ленса подпрыгивает от этого прекрасного звука так близко к его уху. «Ты всегда бросал мне вызов в глупом дерьме, а я был тупицей, которая всегда заглатывала наживку». «Всегда?». Кит вздыхает. «Всегда». Даже если это действительно делало их идиотами, Ленсу действительно ужасно нравится, как это звучит. «Мы действительно много ссорились?». «Мы ссорились, но... большую часть времени это было весело». Кит снова вздыхает и прижимается щекой к макушке Ленса. Они остаются так в течение долгого времени, пока Ленс позволяет своему разуму каталогизировать всю эту новую информацию и догонять все, что произошло. Его глаза все еще болят от слез, опухшие и красные, но он перестал плакать, а кожа шеи Кита липкая от еще невысохших слез. Кит медленно начинает ослаблять хватку ровно настолько, чтобы провести рукой вверх и вниз по позвоночнику Ленса. Это гораздо увереннее, чем в ту ночь в коридоре - Кит более уверен в себе. Уверенность в том, что он делает, и в том, что говорит, исходит от него настолько, что Ленс обнаруживает, что он тоже в чем-то уверен. «Что еще ты хочешь знать?» - спрашивает Кит. Ленс на мгновение колеблется, но решает, что Кит обещал ответить на любой вопрос. Он не будет давить, если Кит действительно не захочет отвечать, но попробовать стоит, и Ленс думает, что самое время узнать кое-что банальное об этом парне, который так неохотно держит его сердце. «Я действительно кажусь... таким же? Неужели тебя действительно не беспокоит, что я не могу... что я не могу вспомнить?». Кит замирает и затихает под ним, его рука задерживается на спине Ленса достаточно долго, чтобы Ленс отодвинулся, пока не сможет посмотреть Киту в глаза. Кит смотрит на него с нежностью, и темнота в комнате, кажется, еще больше смягчает все его острые черты. В это долгое мгновение кажется, что он даже больше не думает; кажется, что он смотрит на Ленса просто для того, чтобы посмотреть. Ленс смущенно вытирает влажные дорожки на щеках, думая, что он, вероятно, выглядит как полная катастрофа. «Ты говоришь то, о чем думаешь, чаще, чем раньше», - наконец решается сказать Кит. «Но ты также немного более тихий. Ты должен помнить, что для меня прошло два года, Ленс. Насколько я знаю, все могло измениться. Для меня ты все тот же. Те же волосы, та же одежда». Он протягивает руку и обхватывает лицо Ленса с едва заметной нерешительностью, и прикосновение такое мягкое и нежное, что почти не кажется реальным. Большой палец Кита ласкает его скулы с удивительной нежностью. «Те же глаза». Жар быстро возвращается к лицу Ленса, вероятно, обжигая руку Кита. «А... мои воспоминания?». Кит отодвигается, опуская руку, и Ленс неохотно выпрямляется, беспокойство возвращается в его кровь из-за расстояния, разделяющего их. «Твои воспоминания были твоими», - медленно говорит Кит, как будто тщательно подбирая слова. «Они не были моими. Не мое дело оплакивать их, и с моей стороны несправедливо беспокоиться из-за того, что они исчезли, когда это ты их потерял. Я...» - Он замолкает и хмурит брови, пристально глядя на Ленса. «Меня не волнует, что ты не помнишь. Я создам новые воспоминания вместе с тобой». Ленс думает, что должен поцеловать его. Он считает, что если когда-нибудь наступит момент, и время будет настолько подходящим, хорошим и идеальным, то это именно он, прямо здесь. Вместо этого он лезет в карман и достает письмо, чисто по наитию. Может быть, потому, что он хочет, чтобы Кит действительно увидел и понял. Кит наблюдает за ним с любопытством, слегка наклоняя голову, когда Ленс вкладывает бумагу ему в руку. «Я нашел это в тот день, когда проснулся». Кит осторожно разворачивает сильно помятую бумагу. «Что это?». Ленс сглатывает. Странно ли, что сейчас он чувствует себя более уязвимым, чем когда-либо прежде? Что даже слезы и признания были ничем по сравнению с этим... этой реликвией, этим символом прежних чувств Ленса. Она кажется такой же хрупкой и священной, как его собственное сердце, и он прикусывает губу, грудь сжимается, когда Кит разглаживает страницу и смотрит на нее, выражение его лица остается неизменным. «Думаю, я хотел написать тебе письмо», - бормочет Ленс, пристально и застенчиво наблюдая за лицом Кита, не в силах отвести взгляд, даже если бы захотел. «Я не знаю, сколько ему лет, но когда я нашел его, я впервые понял, что ты, должно быть, был действительно важным человеком для меня. Это... заставило меня почувствовать себя настоящим». Кит медленно откладывает письмо и снова смотрит на него из-под челки темных волос. «Это просто мое имя», - говорит он, и его голос грохочет, как гром. Ленс кивает, пойманный жаром этого взгляда, и захваченный обещанием бури в его голосе. «Да», - выдыхает он. Затем Кит наклоняется вперед, и Ленс - весь мир с визгом останавливается, когда его лоб встречается с Ленсом, их носы почти соприкасаются. Глаза Ленса трепещут, прежде чем закрыться, его дыхание становится тяжелым и затрудненным, когда его сердце начинает сильно биться. Воздух между ними густой, и Ленс внезапно распознает это напряжение как и от каждого другого взаимодействия, которое у них было с тех пор, как их глаза впервые встретились. Его кровь превращается в вино, темное, сладкое и божественное. «Кит», - шепчет Ленс дрожащим от желания голосом. Он почти не может поверить, что это происходит на самом деле, что Кит действительно здесь и действительно так близко, что он спровоцировал эту близость и что он здесь прямо сейчас. В любую минуту он проснется и окажется в своей постели, холодной и одинокой, но обжигающий жар этого напряженного момента - всего лишь блеклый сон. Он должен. Он должен. Не может быть, чтобы все, чего Ленс когда-либо хотел, все, о чем он некогда даже подумать не мог, будет у него и что даже может быть так близко к осуществлению. Рука Кита осторожно прижимается к его шее, его пальцы пробегают сквозь короткие волоски на затылке. «Есть ли еще что-нибудь, что ты хотел бы у меня спросить?» - спрашивает Кит тихо и все еще как-то грубо, отрывисто, просто шепотом в темноте. Ленс вздрагивает, ему не хватает смелости попросить об одной вещи, которую он действительно хочет. «Пидж нашла мои старые видеоблоги… Ты посмотришь их со мной?» Кит кивает, от этого движения их лбы соприкасаются. «Конечно. Хочешь посмотреть их сейчас?». Ленс едва может думать так близко к Киту, чье дыхание касается его рта, когда он говорит, поэтому он говорит: «Нет... может быть... может быть завтра». «Хорошо», - говорит Кит. «Н-но... может быть, если захочешь, можешь рассказать мне о себе?». Затем Кит поворачивает голову, поднимая лицо так, чтобы прижаться губами ко лбу Ленса. «Да», - бормочет он себе под нос. «Я... я постараюсь.. Я хочу. Что ты хочешь знать?». Ленс вздыхает от этого интимного маленького контакта, от того, как жар пробегает по его коже и обжигает его, как татуировка. Прерывистое дыхание, когда он вдыхает, возможно, слишком громко, но ему уже все равно, насколько он может нуждаться в этом, когда Кит предлагает всю эту открытую физическую привязанность, как будто он готов умереть за это. «Все, что угодно», - бормочет Ленс. «Все».

***

Первое, что осознает Ленс, когда медленно приходит в себя, - это тепло, прижимающееся к каждому выступу и сгибу его спины от затылка до сгиба под коленями. На мгновение он не понимает, где находится, прежде чем замечает дискомфорт от лежания на полу, и даже в почти кромешной темноте вспоминает, что, должно быть, задремал в кабине красного льва. А тепло позади него - это Кит. Его сердце делает медленное сальто в груди, но он не двигается, хотя его бедра болят от твердого пола. Рука обвита вокруг его талии, рука тянется к его груди, лоб прижимается к задней части его шеи. Он так плотно прилегает к нему, что кажется, будто так и должно быть. Как будто он должен каждое утро просыпаться с болью на полу, когда Кит обнимает его как можно крепче. По какой-то причине от этого у Ленса болит сердце - он скучает по Киту. Он скучает по глазам, голосу и нежному падению волос на лицо. Он так сильно скучает по этому, что не знает, как он жил в последние два месяца, не говоря уже о прошлом году, и, возможно, это отчасти хреново, но он рад, что не помнит этого. Он медленно проводит пальцами по костяшкам Кита, вспоминая прошлую ночь. Они заснули, разговаривая о своих первых нескольких миссиях и своем тупом гребаном соперничестве, вызывая тихий смех у них обоих, когда они лежали здесь, разложившись на полу. Ленс задается вопросом, чувствовал ли он то же самое, каждое утро в своей жизни перед смертью. Просыпаться вот так, зная. Несмотря на то, что его заново подаренные воспоминания были возвращены ему с другой точки зрения, теперь у него есть полная картина. Он действительно даже не хотел больше смотреть эти видеозаписи. Какой в этом смысл после вчерашнего вечера? Что ему может понадобиться знать такого, чего ему еще не рассказали? Обвившая его рука немного шевелится, кончики пальцев скользят по тонкой ткани его рубашки, и Ленс ощущает каждый из них по отдельности. 5 точек прямого контакта, прожигающих его через одежду. Он обнаруживает, что пытается выровнять дыхание, когда пара губ прижимается к его затылку, и от этого ему становится жарко, жарко, жарко под кожей. «На этот раз ты не спишь?». Кит бормочет, касаясь его губами, пока говорит. Ленс тут же краснеет от этого, и он не знает, то ли это из-за сексуальной тяги сонного голоса Кита, то ли из-за унижения от того, что он сделал или сказал что-то во сне. «Э-э... да. Надеюсь, в первый раз я не сделал ничего постыдного?» В ответе Кита есть теплота, к которой Ленс постепенно привыкает. «Ты просил меня обнять тебя, но ты...». «Бля», - стонет Ленс, поворачивая голову, чтобы зарыться в подушку. «О боже мой, мне так жаль». Кит мычит. «Все в порядке». Румянец, заливающий его лицо, кажется, становится только горячее и распространяется вниз по шее. «Ну, может быть...». Затем Кит сдвигается, садясь. Ленс смело отворачивает лицо от подушки, чтобы посмотреть на Кита, на правой щеке которого отпечаталась красная складка подушки. Его волосы в растрепанном беспорядке, все еще обрамляющие его лицо таким образом, что делают его болезненно красивым в тусклом свете кабины, которая снова начала светиться красным, когда Ред регистрирует на их движения. Его глаза все еще такие темные, но сегодня утром они нежные. «Чего ты на меня так смотришь?» - спрашивает Кит, и его голос звучит весело, когда Ленс не заканчивает свое предложение. «Ты просто… здесь», - неуклюже заканчивает Ленс, его мысли слишком масштабны, чтобы выразить их словами, и он все еще слишком смущен, чтобы признать уровень своего влечения к нему. Но Кит, кажется, понимает. «Да». Ленс ерзает, пока тоже не садится, расправляя плечи и поворачивая шею, чтобы облегчить боль от сна на полу. «Думаю, нам, наверное, стоит вернуться в реальный мир, а?» «Возможно», - отвечает Кит, но затем он протягивает руку и хватает пакет с закусками, в котором они рылись прошлой ночью, пока разговаривали. «Сначала завтрак». Ленс с готовностью соглашается, а затем, пока они оба едят, он думает, что сейчас самое подходящее время посмотреть видеозаписи. Просто чтобы покончить с ними. Кроме того, когда Лотор где-то там, они должны быть настороже, и, несмотря на то, что ему уже все равно, что на них, он предпочел бы посмотреть их сейчас, пока у них есть время. Очень странно, что он ничего не чувствует при перспективе посмотреть их. Вообще ничего. Кит садится рядом с ним, когда он достает планшет и открывает файл, их плечи почти соприкасаются. Это настолько отвлекает, что Ленс почти пропускает весь первый файл, просто короткое видео, предназначенное для его семьи. В этом нет ничего откровенного - это не рассказало ему ничего нового. Это немного странно, так как Ленс не помнит, как это делал, но его лицо то же самое, и его голос не изменился... это довольно скромное начало. Второй и третий файлы немного более странные. Ленс на экране яркая личность, которая заставляет Кита раз или два хихикнуть, болтая о каких-то крутых вещах в определенных миссиях, о которых этот Ленс уже слышал. В одном из них он упоминает, что ему нравится Аллура, которая бросает Ленса на целый гребаный цикл - какого черта, - и он так потрясен этим, что не замечает, как Кит стал немного жестче рядом с ним. «Хорошо…» - бормочет он, моргая на пустой экран, как только видео заканчивается. Он чувствует себя немного неловко и... может, ему стоит извиниться перед Китом? Во-первых, за то, что попросил его об этом, и, во-вторых, за.... за что? Даже если он действительно был влюблен в Аллуру - и это большое "если", - сейчас это ничего не значит. Это не похоже на то, как будто он предал свою любовь к Киту за то, что считал ее красивой. Какой она и является. «Тебе кто-нибудь рассказывал о том, что ты влюблен в Аллуру?» - спрашивает Кит нейтральным голосом. «Пидж и Ханк могли упоминать об этом», - бормочет Ленс, а его лицо снова заливается румянцем. «Но я им не поверил». Смущенный и желающий двигаться дальше как можно быстрее, Ленс нажимает на последний файл. Он ожидает, что это будет соответствовать трем другим; немного глупо, немного задушевно и полно длинных бессвязных предложений, но это не так. На экране открывается ночной цикл в замке, Ленс нервно сидит на полу смотровой площадки. Напряженное и более серьезное выражение его лица сразу же привлекает Ленса. «Я не знаю, с кем поговорить об этом, потому что я чувствую себя параноиком», - говорит видео Ленс, оглядываясь через плечо, прежде чем снова посмотреть в камеру. «Но я думаю, что мне все равно нужно это сказать, просто на случай, если это поможет или что-то еще в долгосрочной перспективе. Очищу мысли и все такое. Не то чтобы я в чем-то виноват». Рядом с Ленсом Кит фыркает, и он на мгновение задумывается, стоит ли ему обижаться на это. На экране Ленс качает головой. «В любом случае, к делу: Широ сказал мне, что иногда он сам на себя не похож. Я как бы отмахнулся от этого, но... на днях я вошел в гостиную, и он просто стоял посреди комнаты. Просто смотрел. Знаешь, мега-жуткое дерьмо из фильмов ужасов?». «И иногда за ужином у него на лице появляется действительно отсутствующее выражение, как будто он не совсем там. Каждый раз, когда я спрашиваю его, все ли с ним в порядке, он отмахивается от меня, но я не могу избавиться от ощущения, что он просто прячется, чтобы не говорить об этом». Атмосфера вокруг Кита внезапно становится очень напряженной, и Ленс отрывается от просмотра видео, чтобы посмотреть, что происходит, только для того, чтобы увидеть, как Кит сжал челюсть, сильно нахмурив брови. Ленс возвращается к видео. «Понятия не имею. Я просто думаю, что с Широ что-то не так».