Fashion is my profession

      Приехал в офис я, конечно же, из нас троих — первым. Кто бы сомневался.              Вообще-то мне не нравилось, как всё обернулось. Как-то унизительно чувствовать себя мальчиком на побегушках у эгоистичной каменной девки, но это был единственный шанс наконец стать независимым и вспомнить, что такое работа. Нет, я помню, что такое работа. Раньше я управлял магазинами, умел впарить что угодно кому угодно — от дешёвого носка до дорогой куртки. Надеюсь, и здесь мне удастся «продать» себя, и в хорошем смысле. А может быть, со временем, я стану здесь своим человеком.              Эх, Коу, думает мозг, ты — больной чудак. Мечтатель. Такие, как я, словно птицы, попадающие в турбину самолета: летишь себе спокойно, а потом — доброе утро, и тебя разрывает. Не то что люди-деятели. Как Харука. Я почти ничего о ней не знаю, но чувствую: это та, которая идёт к цели, невзирая ни на что, и разбивается в лепешку, если придётся. Тогда понятно, почему у неё такие нелепые требования — всё ради результата.              Стоило мне подумать, как лебедь вплывает в офис. Сегодня она — Woman in Black.              Строгий чёрный костюм, скроенный так, что подчеркивал каждую линию фигуры. Ярко-жёлтый топ пробивался из-под пиджака, как вспышка солнечного света сквозь тучи. И снова эти невозможные шпильки. Словно их каблук был частью оружия: поднимает на уровень выше всех, заставляет смотреть с высоты. Смотрит на меня. Надменно. Словно я мусор. Хотя, честно, я почти уверен, что для неё именно так я и выгляжу.              — Доброе утро, мисс, — говорю, пытаясь звучать дружелюбно, ровно и уверенно.              Её серые глаза распахиваются. Удивлена? Умеет удивляться? Ха! Мне кажется, она только кричать умеет.              — Доброе… эм… как тебя, прости? — произносит она почти с невинностью, и я чувствую, как мозг делает сальто назад.              Умеет же она говорить внятно. Возможно, я зря верил стереотипам о холодных и бесчувственных босских женщинах.              — Сейя, — коротко представляюсь.       — Доброе утро, Сейя, — повторяет она, почти механически, и открывает дверь в свой кабинет.              Я осторожно провожу её взглядом. Малейшее движение — и кажется, будто она может накинуться с портфелем, как вчера Макото. Она входит, снимает пиджак, и я впервые замечаю её плечи.              Тонкие, фарфоровые. Костяшки заметно выступают, кожа почти прозрачная. Худая, хрупкая… и опасная.              Она поднимает со стола стакан воды, который я поставил всего пять минут назад. И опустошает его одним залпом.              — Интересно, — начинает тихо, почти шепотом, но так, что каждое слово режет воздух. — Тебе сказали про открытые окна, про воду. Но вот провал: про то, что я не люблю, когда со мной попусту разговаривают утром, тебе не сказали.       — Сказали. Я решил, что это бред, — отвечаю, чувствуя, как внутри что-то стягивается. Страшно, но одновременно хочется показать, что я не тряпка.       — Решил. М-м. Какой молодец. — Она хмыкает, и в этом хмыканье слышна вся её власть. — Реши, пожалуйста, поработать.              Секунда назад она была почти нормальной, а теперь… лёд. Я проводил её взглядом до кресла, и, когда она погрузилась в работу, тихо закрыл дверь с другой стороны, пытаясь не дышать слишком громко.              — Ты чего это с ней говорил? Утром? — тихо спрашивает за спиной ошарашенная Макото. — Она тебя не укусила даже?       — И тебе доброе утро, — спокойно отвечаю, слегка опережая её вопрос. Она смотрит на меня, будто я какое-то явление природы.       — Ты чего? Кукушка едет? — тыкаю пальцем в её плечо, слегка дразня.       — Минако не рассказала?       — Что?       — Она никогда ни с кем утром не разговаривает. Только с председателем Мейо. Мне рассказывали, что зимой она уволила начальника отдела рекламы за то, что он был слишком приветлив.       Я фыркнул, пальцы сжались вокруг ручки стола:       — Я просто пожелал доброго утра. Нельзя уволить человека за добрые слова. Вы, женщины, сплетницы. Сколько можно? Я сюда работать пришёл, а не участвовать в вашей игре в сломанный телефон.              Только успел договорить, как раздался пронзительный крик из кабинета:       — СЕЙЯ!!!              Я замер. Сердце стучит, ладони вспотели. Это был не обычный крик — это было воплощение силы и гнева, как будто сама Харука выпустила поток энергии, который может сдуть любого.              И тут я понял, что работа началась не с улыбок и приветствий, а с испытания. Испытания на стойкость, терпение и смелость.              Мой день только начинался.              — С боевым крещением, друг! — Макото хлопает меня по плечу и, усмехаясь, направляется на своё место.              Что этой женщине нужно? Я ничего ещё не знаю. С опаской вхожу к боссу, словно на минное поле.              — Передай это главреду Vogue, — сходу говорит она, не отрываясь от чтения документов. Рука протягивает мне белый бумажный пакет с хлипкими ручками. — Шестьдесят минут тебе хватит. И возьми кофе на обратном пути.              Я лишь киваю, аккуратно забираю пакет. Интересно… вчера шестьдесят секунд, сегодня уже шестьдесят минут. Она что, спринтер или у неё какой-то пунктик на числе шестьдесят?              Выхожу на улицу и меня пробивает лёгкая жара, сигнализация соседнего магазина пищит, машины гудят, прохожие торопятся, а я стою с этим хлипким пакетом, думая, как вписаться в этот хаос.              Звоню Макото.              — Мако, где найти главного редактора Vogue?       — Это на другом конце города, — голос Айно звучит обеспокоенно. — Ты доедешь туда к вечеру. Сейчас горячие пробки.       — Блядь… — тихо ругаюсь я и сбрасываю звонок.              Она, эта Харука… она что, вообще не живёт в мире людей? Не знает, что утренние пробки — это закон природы?              Я спешу к своей машине, попутно звоню Минако:       — Она отправила меня в Vogue.       — Ты уже в пути? — в голосе наставницы слышен испуг. Она почти верещит. — Разворачивайся! Не езжай! Сейя!       — Да успокойся, истеричка, — отвечаю, стараясь не раздражаться. — Я только к машине подошёл.       — Главред Vogue сидит на шестидесятом этаже нашего здания. Переехал буквально пару дней назад, — слышу объяснение.              Хитро. Вот оно — число шестьдесят снова. Все тупые, а вот ты одна, Тэно, самая, блять, умная!              — Какой кофе она пьёт? — уточняю, уже мысленно предвкушая кипящий взгляд Харуки, если я промахнусь.       — Сегодня жарко, — говорит Айно, и я будто вижу, как она пожимает плечами с деловитым выражением лица. — Классический фраппучино.       — Она пьёт кофе по погоде? — усмехаюсь. — А что в полнолуние? Вызывает духов?       — Нет. Сегодня жарко — холодный кофе. Обычно ванильный капучино без сахара перед совещаниями с Мейо, иногда зелёный чай с ромашкой, эспрессо только при проблемах со сном.       — Айно… ты сталкер? — это реально странно — знать о чужом человеке всё. Не личные тайны, а вот такие мелочи — температура воды, кофе, время прихода…       — Ладно, пока. — И я нажимаю кнопку лифта, пытаясь сосредоточиться на дороге.              Лифт медленно поднимает меня на шестидесятый этаж. Двери открываются, и всё вокруг… как и предсказывала Айно. Впереди кабинет Vogue — огромные окна, панорама города, гул машин, перелив света в стеклах соседних зданий. Секретарь за стойкой кивает мне и без лишних слов принимает пакет.              — Вернёмся к Тено, — говорю себе под нос, быстро покидая офис. В мыслях крутится только одно: кофе. Нужно взять идеальный фраппучино. Иначе — казнь. Тупая казнь из-за тупого кофе от какой-то сумасшедшей избалованной девицы.              Нахожу «Старбакс» по пути. Случайный бариста спрашивает:       — Для кого?       — Для… шефа, — отвечаю, слегка дрожащим голосом, выбирая холодный фраппучино с ванилью, как меня учили.              Каждый грамм сиропа, каждый кубик льда, всё должно быть идеально, как её гребанное лицо.              Возвращаюсь в офис, сердце колотится. Я запыхался и меня всё бесит. Особенно вот эта вот Тэно. Стучусь, открываю дверь и аккуратно ставлю кофе перед её рукой. Она не поднимает глаз.              — Быстро. Догадался или подсказали? — спрашивает, не отрываясь от бумаг.       — Подсказали, — киваю, пожимая плечами.              Она поднимает стакан, делает глоток через соломинку. Десять секунд тишины — вечность. Наконец, одобрительно кивает:       — За подсказку минус. За фраппучино плюс. Итого ноль. Плохо. Свободен.              Я стою, словно идиот. Дал ей кофе, который она любит, а она мне ноль. Нужно было сказать, что догадался сам… Похоже, это дрессировка. Собачница Тено, собака Айно, шавка Кино… и пока ещё щенок Коу.              Сижу в нашем с Минако кабинете. Блондинка уже на месте, читающая бумаги, но взгляд её упёрся куда-то вдаль, будто она видит мир насквозь.              — Ну как? — спрашивает Минако.       — Нормально, — отвечаю. Я всё ещё не понимаю, в честь чего у всех такое мнение о Тено. Секреты, недосказанность, строгие правила… Внутри всё тянет оставаться маленьким щенком, наблюдать, учиться, пытаться не облажаться.              Но это подстрекало меня. Хотелось доказать, что щенок Коу может быть полезным. Хотелось выжить в этом зоопарке из акул, рыбы и гончих. И хотя я знал, что впереди день только начинается, в груди вспыхнуло странное чувство. Азарт.              Каждое утро начиналось одинаково: поклон, кивок, тишина. Босс заходила в кабинет, захлопывала дверь, и мир вдруг сжимался до размеров её идеального порядка. Ко мне подходила Минако, глаза сияли какой-то сумасшедшей решимостью, а губы сжимались в узкую линию — ни малейшей жалости. Она ждала моего ответа мгновенно, не задавая лишних вопросов, будто я был продолжением её воли.              — Доброе утро! — говорил я, стараясь выдавить улыбку, которая не должна была выдавать ни страха, ни усталости.              Понедельник — чёрное платье-футляр и чёрные лодочки.       Вторник — клёш цвета фуксии с завышенной талией, белая классическая рубашка с рукавами-фонариками, белые лодочки.       Среда — белая юбка-карандаш с высокой талией, кружевной персиковый кроп-топ, приталенный белый пиджак, белые босоножки с анкл-стрэп.       Четверг — джинсы бойфренды, белая футболка с V-образным вырезом, синий свободный жакет, в тон туфли-стилет.       Пятница — чёрная шифоновая блузка, чёрная кожаная юбка-карандаш с разрезом справа, чёрные лодочки.              У меня дёргался глаз. Нет, я не преувеличиваю. Каждый день — как экзамен по памяти, внимательности и терпению. Если я забуду хоть одну деталь, в глазах Тено сразу появляется это холодное «что за идиот» выражение.              Иногда мне казалось, что я больше не человек, а живой блокнот для Харуки Тено. Запомни платье. Запомни обувь. Запомни цвет кофейного фраппучино. Запомни температуру воды в стакане. Запомни… дыши ровно.              И вот однажды, когда я уже почти сломался и начал путать юбки с пиджаками, я заметил, как в кабинете появляется Мичиру Кайо — рыбка.              Она ворвалась, словно штормовой ветер, оставляя после себя шлейф морского бриза, свежести и дорогих духов одновременно. В руках — куча брендовых пакетов, и каждый из них был как отдельная история. Я, честно говоря, ловил себя на мысли, что она чем-то напоминает пиратку, промышляющую китайщиной.              — Вернулась из Парижа, — шепнула Айно на ухо, и я понял, что это была не простая девка, а сама настоящая маэстро мира моды. Она сразу начала что-то организовывать, разбрасывая пакеты, листая журналы и яростно что-то обсуждая с Минако.              Впервые за все эти недели я увидел улыбку Тено. Строгая, железная собачница вдруг расцвела: глаза засияли, плечи расслабились, и она на миг превратилась из босса-монстра в обычного человека. Она поднялась из-за стола, и две женщины обнялись, их объятия скрылись за резными дверьми кабинета, оставляя меня стоять, затаив дыхание.              Следующие три недели пролетели незаметно. Каждый день — маленькое испытание на выносливость, терпение и внимательность.              Плохо. Минус один. Отвратительно. Свободен. Вышел. Сейя! Фраппучино. Зеленый чай. Туфли отвези. Платье привези. Мерзость. Безвкусица. Ненавижу красный цвет. Окно открой. Окно закрой. Тепло. Холодно. Жарко. Подай пиджак. Отгони машину. Вода слишком холодная. Вы что, трое бестолочей, не можете догадаться? Я всё должна делать сама?              Достала.              Она выскрёбывала чайной ложкой наши нервы и питалась нашей энергией. Теперь-то я понимаю, почему все её так остерегаются, дрожат и тихо ненавидят. Люди просто боятся, что она их «затрахает». Общаться с ней напрямую почти никто не решался — вся срочная информация передавалась через нас, а личные встречи случались только по её велению.              Тем временем, как раз в субботу третьей недели моей работы в PEF, Минако Айно окончательно обосновалась у нас дома на выходные. По её версии, раз я выдержал пятнадцать рабочих дней с собачницей, значит, готов погружаться в «кухню» лакшери дурдома. Она принесла журналы, книжки, вырезки и разложила всё передо мной.              — Я тебе что, девка? — я отодвинул всю эту женскую литературу подальше и замотал головой. Этого ещё не хватало!       — Сейя, вот она позовёт тебя и скажет: «найди мне модель палаццо прошлой коллекции, хочу сравнить качество материала», — строго сказала Минако. — Вот что ты принесёшь ей?              Вздохнув, она надула губы, словно я должен был понять всю глубину её гениальности без слов. Ятен, который сидел рядом, с трудом сдерживал улыбку — блондин явно осознавал, что внимание Минако теперь полностью поглощено мной и моей подготовкой. Он, видно, в смятении исчезает на кухню, тихо посылая мне злой взгляд. Ревнивец.              — Э-э? Чего? — вскинул я бровь. Не понимал, что от меня хотят.       — Брюки-палаццо, Сейя. Вчера Харука носила широкие брюки… — Минако договаривает, а потом внезапно улыбается, словно сама удивилась собственной сообразительности. — Точно! Точно! Я суперженщина! Ятти! Твоя птичка — гений!              Ятен вбегает, но спотыкается и падает на пороге.              — Я придумала! Будешь учить вещи Харуки. Читаешь все эти книжки, сначала словарь терминов, а каждое утро докладываешь мне, что на Тено.       — Блядь… — шипит Ятен, понимая, что зря прыгал в эту игру.              Мне пришлось подчиниться. Два часа Минако полоскала мне мозг — проще было согласиться на всё, чем слушать эту чудовищную бредятину.              Через три недели я уже различал палаццо от слаксов. Раньше и не думал, что это наука, да ещё и сложная. Я изучал управление бизнесом, тайм-менеджмент, продажи, но никогда не представлял, что мне придётся различать ткань, крой и фасон с такой точностью. Однажды я перепутал пиджак с жакетом. Цвет одинаковый! Но теперь… я не подведу.              Каждое утро повторялось, как по расписанию:       — Доброе утро! — поклон, босс входит, закрывает дверь. Минако подходит и ждёт ответа.              Я уже чувствовал, как дёргается глаз.       Нет, я не преувеличиваю.              У меня правда дёргался глаз от того, что я каждое утро, пятнадцать дней подряд, видел на Тено разные шмотки и понимал, что они реально все разные — по названиям, оттенкам, крою. И мне было не по себе от этого. Минако меня нахваливала, и лишь это меня не останавливало. Стоило мне лишь словом обмолвиться о том, что я выдохся и нервы больше не выдерживают, как Минако начинала свой хит-парад «Топ-сто причин, почему Сейя Коу не имеет права дать заднюю».              Убеждать она умела мастерски или действительно привыкла, что я её помощник, и, тем более, я же слез с довольствия Ятена. Кажется, они даже обсуждали, что хотят съехаться друг с другом. Мне нравилась эта идея. Может, уже разберусь с личной жизнью, а то Минако меня настолько окунула в эту атмосферу, что я вовсе забыл, как девушки выглядят без одежды. Я не похотливый самец. Это естественный зов природы — наблюдать, но не лезть в интимные детали.              — Сейя, — мы сидели втроём на нашей не очень большой, но светлой кухне и угощались клубничными пирожными, которыми нас угостила на работе Макото, делая акцент на том, что она сама их готовила.              Весьма вкусно, я уже думал, что к ней нужно присмотреться.              Минако же как-то волновалась, ковырялась ложкой в розовом креме и, наконец, выдохнув, сказала:       — Я через неделю ухожу в отпуск, и мы с Ятеном едем на Окинаву.       — Откуда у него деньги, чтобы тебя на Окинаву везти? — я подавился. Она это хотела мне сказать? То есть я давлюсь раменом, из кожи вон лезу, не трачу лишнего, а этот старый похотливый самец тащит свою собачку Айно греть задницу на побережье? Серьёзно? Отлично.       — Но дело не в деньгах! Понимаешь, тут такая ситуация… — блондинка мялась. Я продолжал молчать.       — Харука сказала, что в этот раз ей будет вместо меня помогать не Макото, а ты, — она говорила это с удручающим видом, словно из-за её отпуска я должен пожертвовать своей жизнью.       — Ну и что? Ничего страшного не случится. Даже если Макото не будет делать всё за тебя, я всё равно скину на неё половину дел, а то сидит, всё ногти пилит. Так откуда бабки, родственники?       — А, тебе скажу! — я получаю лёгкий подзатыльник от перегидроля и шикаю на него.              И вот настал тот понедельник, когда Минако нет. Конечно, я сказал ей: «Пф, плёвое дело, ничего сложного, не волнуйся, дорогая!», а сам трясся. Я ведь только за Минако-то и держался. Она всегда помогала, подсказывала, а сейчас нужно было всё самому делать и догадываться тоже. Наставница мне расписала всё — что, как, и где, кто, зачем, как и когда. Я не имел права прошляпить момент и шанс втереться в доверие к самой Тено. Вдруг переведет куда? Или собачница лишь крепче перевяжет поводок, чего я не хотел.              — Доброе утро, — сухо здороваюсь с Тено. На ней сегодня лёгкое ярко-жёлтое платье-рубашка с многочисленными сборками. Что-то больно нарядная. Даже духи другие были. Странно.       — Доброе. Да, Сейя, в два часа отмени обед с Каном, у меня личные дела, — вот что заявляет босс.              Личные дела у неё, вы только посмотрите. Я даже удивился. Она закрыла сама окно, воду пить не стала. Не была в зале? Странная.              Звоню мистеру Танаке, её водителю, чтобы узнать, что с ней сегодня:       — Представь, проспала! Вышла на полчаса позже. Никогда такого не было. А ещё сказала, что из галереи её забирать не нужно.       — Влюбилась что ли? — ради смеха предположил я.       — Тайки, наверное, вернулся из Лондона. Вот она и накудрявилась, — поддакивает Танаке.       — А это кто?       — Племянник Мейо, жених её, — я лишь мычу что-то в ответ и прощаюсь.       Танаке был уже дедом, поэтому превратился в старого сплетника. Пробивать через него информацию одно удовольствие. Не то чтобы мне было интересно, что там у Тено, просто Минако сказала: «Ты должен знать всё». Ну вот, я собственно и знаю. И могу лишь одно сказать — кумовство! Вокруг одно сплошное кумовство. Даже меня коснулось это, ведь я тут благодаря барышне старшего брата.       — Сейя! — зовёт меня лебедь, но как-то по-другому. Не так, как обычно. Не орёт, а просто, даже как-то мягко.       — Да, мисс, — я заглядываю к ней и наблюдаю, как девушка вместо привычного разбора утренней почты, оперевшись локтями о папки с документами, бессовестно втыкает в свой смартфон.       — А знаешь что, Сейя? Отменяй к черту всё после двух. К инвесторам поедет Джиба, а в галерею сходит Мичиру. И позвони Танаке, скажи, чтобы приехал за мной в час дня, поедем в аэропорт. И ты тоже тогда на сегодня свободен, Макото и сама справится с телефонными звонками. Только не болтай особо, что я смылась, — подмигивает мне. В голосе доброта, какая-то теплая, мягкая. Да кто же ты такая, Харука Тено? Ещё в пятницу ты запустила в меня красной папкой, потому что я принес не ту красную папку, которая нужна, и добавила: «Какого чёрта они вообще красные? Меня тошнит от красного цвета!», а сегодня уже такая вся летящая, воздушная. Всё же, кажется, этой особе нужен мозгоправ. Она чокнутая.       — Мисс, можно вопрос? — я как-то помялся, но потом более уверенно продолжил: — У вас сегодня свидание?              Она сначала удивляется моему вопросу, морщится от моей бесцеремонности, а потом заливается звонким смехом. Впервые слышу, как она смеётся, словно рокот прибоя в ветреный день. Она выглядела сейчас очень мило. Я даже покраснел, то ли от неловкости момента, то ли от того, что просто любовался её весёлой натурой.              — Да, Коу. Свидание. Деловое свидание, — успокаивается она, но отвечает всё так же весело. — Всё-то тебе надо знать!       — Я всё же ваш личный помощник на эти две недели. Простите, если влез не туда, — короткий поклон головы. И я вижу, как она краснеет. Чёрт.       — Личный помощник? Иди и разбирайся с расписанием, помощник помощника, — уже более сухо отзывается её голос, и я по её желанию отклоняюсь, понимая, что день будет сумасшедшим.              С этим утренним распоряжением я остался стоять, слегка ошеломлённый. Но внутренняя искра, что что-то я делаю правильно, заставила меня глубоко вдохнуть. Всё это — маленькие победы, шаг за шагом. День обещал быть хаотичным, непредсказуемым, но я уже знал: выживание в этом мире Харуки Тено требует терпения, внимания к деталям и умения быть одновременно тенью и маяком.