Fashion is my profession

      Выхожу из кабинета — и всё, терпение окончательно лопается. Я пулей лечу к себе, хлопаю дверью и так громко выругиваюсь, что Мако влетает в кабинет, будто пожар случился.              — Что случилось?       — Ебанутая! Просто! Наглухо душевнобольная девка! — я почти шиплю, захлёбываясь злостью после этой дрессировки от собачницы Тено. Как я её не прибил? Как не послал? Да я герой. Я красавчик.       — Да скажи ты нормально! — Мако таращит глаза, не понимая, что именно меня довело.       — Я открыл и закрыл окно раз двадцать. ДВАДЦАТЬ, Мако. В какой-то момент я уже реально хотел подойти, поднять эту сумасшедшую и вышвырнуть в это же чёртово окно, — на моей тираде она просто начинает захлёбываться смехом.       — Успокойся, — выдыхает, пытаясь не упасть. — Она так с тобой больше не будет себя вести. Это типа… финальный экзамен на покорность. Вот у Минако был “экзамен”: она перепечатывала один и тот же контракт раз сорок. Я — шестнадцать раз наливала ей чай. А ты просто открывал и закрывал окно. Так что у меня — самый тупой экзамен: я тогда все руки кипятком обожгла, а у Минако мозоли на пальцах появились, потому что контракт на двадцати пяти листах. А ты просто десять минут стоял у окна. Мне вообще кажется, ты ей нравишься! — она бьёт меня по плечу и опять начинает дико ржать.              Нравлюсь? Хм. Почему бы и нет — я ведь красавчик. Да уж, смешная шутка. Я ей нравлюсь? Да ей вообще хоть что-то может понравиться? Она же фурия. Исчадие ада. Ходячее чудовище.       Через какое-то время я всё-таки выдыхаю. И, конечно, дьявол зовёт меня снова.              — Да, мисс.       — Мне не нравятся эти показатели продаж, — она сидит, откинувшись на спинку кресла, словно королева, которой мир обязан держать отчёт каждую секунду. Руки сложены на груди, пальцы постукивают по локтю, а она периодически прикусывает губу. Переживает? Интересно. — Что-то тут нечисто. Словно цифры скручивают. Принеси мне отчёт за второй квартал. Хочу сравнить. И через минут сорок позови Джибу. Но сначала мне нужны данные, — говорит она, не поднимая глаз.              Я быстро нахожу сиреневую папку, пролистывая листы на ходу, и захожу к ней. Встаю рядом, чуть наклоняюсь, чтобы увидеть, что именно она смотрит на экране. Она выделила тот показатель, который её смущает. Я запоминаю цифру, нахожу аналогичную в старом отчёте — и тут же вижу несостыковку.              — За три месяца уровень продаж не мог упасть почти на тридцать процентов, — я озвучиваю очевидное. — Начало сезона. Коллекция запущена полтора месяца назад. Показатель должен расти или хотя бы стоять.              Она вскидывает взгляд. Глаза распахнуты так, будто я сейчас сказал что-то невозможное.              — Разбираешься? — она прищуривается, слегка наклоняясь ко мне. Похоже, не ожидала услышать от меня что-то, кроме очередного «сделайте, как скажете». Особенно после той дрессировки. И что характерно — я даже не огрызнулся.       — Изучал бизнес-управление и работал в продажах. Так что немного понимаю.— Зови Мамору. Если уж даже ты видишь, что тут жареным пахнет, значит я точно не схожу с ума и мне всё это не кажется, — она произносит это почти с облегчением.       Да, она привыкла всё контролировать сама. Она никому не доверяет — и, похоже, уже сама устала от собственной паранойи. Ей бы просто подписывать бумаги и красноречиво вещать на собраниях. А не рыться во всей этой мутной жижe, которой должны заниматься Мамору и отдел сбыта. Но она роется. И добирается до сути.       И, как ни странно, я ей в этом сейчас помогаю.       Подхожу к кабинету Мамору. Дверь приоткрыта, и оттуда слышны голоса. Он явно был там не один, и вот просто так ворваться — не вариант. Останавливаюсь. Голоса мужские, два. И чем дальше я слушаю, тем интереснее становится.              — … ко всему прочему она ещё хочет открыть бутик в районе Харадзюку. Она вообще не представляет, во сколько миллионов йен мне это встанет. Я собирался везти Усаги в Амстердам, а не разбираться с очередной прихотью твоей больной невесты.              О, знакомый баритон. Приятно-злобный. Мамору.              — Мамору, но ты же понимаешь, что открыть ещё один бутик в Харадзюку — отличная идея. Я тоже читаю сводки. Продажи там просто космос. Это выгодно, — говорит второй голос.              Понятно. Это тот самый красавчик, к которому наша босс вчера так стремительно убежала, будто весь мир рухнул. Интрига так и сочится из щелей. Я, конечно, подслушивать не люблю, но Мина сказала: «Ты должен знать всё». А я не умею её подводить.              — Это не выгодно мне! Достаточно того, что есть, — Мамору зло роняет каждое слово.       — Хватит вести себя непрофессионально.       — Да она меня со свету сживает! — Мамору почти взрывается. — Срочно ей всё нужно! То! Это! Я вообще-то её заместитель, а не мальчик на побегушках!              Знал бы он, что все мы здесь на побегушках. Мы хотя бы только окна открываем-закрываем, а вот его помощнику Шинго реально пора ставить свечку за упокой здравого смысла. Парень бегает за моделькой Усаги так, будто от этого зависит судьба галактики. Хочет? Получает. Хочет трусы? Он идёт. Хочет другие трусы? Он тоже идёт.       Вот тут реально можно посочувствовать. Мы вешаемся от тупых поручений. А он — от того, что работает личным слугой капризной богини.              — Как она мне надоела! — продолжает Мамору, не замечая, что дверь-то открыта. — С удовольствием убрал бы её с дороги. Только как? Ты вообще жениться-то собираешься на ней? Или она скоро в декрет уйдёт, а я тут свои планы зря строю?       Красавчик отвечает совершенно спокойно, будто речь идёт о погоде:       — Я на ней вообще жениться не собираюсь. Ами в Лондоне ждёт. Харука — прихоть тётки.              Ничего себе. Мисс Харука Тено… да ты не просто больная — ты ещё и несчастная. Глубоко. И слепая. Потому что пригрела рядом таких вот… золотых мужчин. Мне даже как-то стыдно за неё становится. Совсем немного. На секунду.              — Настолько Мейо любит эту паршивку? — спрашивает гость.       — Она в восторге. Иногда мне кажется, что готова переписать на неё всё своё многомиллионное завещание. А я, между прочим, её наследник, — Мамору тяжело выдыхает. — Мне это совсем не улыбается.       — Так давай убьём двух зайцев! — оживляется гость. — Ты избавишься от Тено. И я, смотри, сейчас удивлю — тоже от неё избавлюсь! Нужно просто испортить её отношения с Сецуной. Иначе тебе придётся жениться на этой дурочке, а я так и останусь протирать здесь штаны.       — Мне это ни к чему, — ворчит Мамору. — Тено сама за меня не выйдет. И, напомню, мы с ней друзья. Как и с тобой, вообще-то. Но мысль о том, что тётушка Сецуна слишком тепло отзывалась о своей “жемчужинке, золотце и красавице”, — да, это меня напрягает… Может, ты и прав…              И вот тут я уже не выдерживаю. Слишком много дерьма в одном ведре. Стук в дверь получается громким, выразительным — как выстрел.              — Госпожа Тено приглашает, — отчеканиваю и исчезаю, пока кто-нибудь не сообразил, откуда ветер дует.       — Её величество ждёт, — бурчит Мамору уже мне вслед.              Услышав его шаги, я максимально тихо и быстро ретируюсь, чтобы он не дай бог не решил уточнить, давно ли я стоял под дверью.       Джиба появляется минут через пять после того, как я за ним послал, и тут начинается опера «Харука и Мамору». Они будто классические тенор и сопрано, только вместо музыки — чистые вопли. Всегда одно и то же: стоит ему переступить порог, и они переходят на крики. Терпеть друг друга не могут, а встречаются — так будто обязаны раз в день выпустить пар, иначе вселенная рухнет.       Несколько раз я попадал на момент их «общения». И, честно говоря, я бы вообще не хотел оказаться на месте любого из них, если вдруг стану врагом. Они смотрят друг на друга так, будто готовы прямо сейчас броситься, схватить первого попавшегося предмета и пустить его в ход. Глаза — как у двух диких зверей, которых случайно закрыли в одной клетке.       Как всегда, он выходит злой, покрасневший, как варёный краб. Хлопает дверью так, что стекло дрожит, орёт на всех, кто случайно встал у него на пути, разбрасывая недовольство направо и налево. Можно даже не заходить внутрь — достаточно по его лицу понять: она его заткнула. В очередной раз.              — Сейя! — зовёт меня моя железная лебедь.              Конечно, хотел бы рассказать ей всё, что услышал. Но она — не тот человек, кого волнуют чужие разговоры, особенно если это слухи, а за подслушивание я вполне могу потом получить по шее. Пусть будет моей маленькой тайной. Пока.              — Да, мисс, — вхожу.              Она стоит у окна с пульверизатором, брызгает на белоснежные орхидеи. Ну надо же. Хозяйственная собачница Тено. Вот это действительно новое. Я бы скорее поверил, что она поливает цветы кислой кислотой, чем… водой.              — Говоришь, разбираешься? — она внезапно прекращает поливать, оборачивается на меня резко, будто перерезали нитку. Взгляд пристальный. Оценочный. Словно решает, что выписать мне — похвалу или смертный приговор.       — Ну… вроде того, — морщусь, закидывая руку за шею. Провожу ладонью по коже — и понимаю, что там огонь. Как будто кто-то приложил меня утюгом. Чувствую, как краснеет кожа. Неловко. Чертовски неловко.       Твою мать. Это же просто Харука Тено. Фурия. Шторм на ногах. Почему, когда она начинает так смотреть, моя шея превращается в раскалённый уголёк? Отвратительное ощущение.       Вздыхаю, пытаясь вернуть себе спокойствие, хотя бы видимость. Она на секунду отводит взгляд обратно к окну. Кабинет у неё на солнечной стороне, и свет падает прямо на её лицо. От этого кожа начинает светиться мягким золотистым оттенком.       Она выглядит… слишком красиво. Слишком спокойно. Слишком не по-Хар-шному.       И это почему-то бесит ещё больше.              — Завтра я должна отчитаться о состоянии наших дел. Добиваться чего-то от Мамору — глупо. Он неуравновешенный кретин, просто петух, который кудахчет, но ничего не может сделать без скандала. Так что собирай свои мозги в кучу. Нам с тобой придётся сегодня задержаться и выяснить, что с этим чёртовым показателем. Собери все недельные, месячные и квартальные отчёты с начала финансового года. Узнай точный баланс на январь. Подготовишь — сразу заходи. Думаю, до шести вечера успеешь.       Она сказала — как отрезала. С предельной точностью, словно ей встроили швейцарский механизм вместо языка.       И, разумеется, она оказалась права. К шести вечера я действительно всё успел. Более-менее разобрался в этих финансовых дебрях, в показателях, динамике и цифрах, которые, кажется, кто-то намеренно сгибал в узлы.              В шесть ноль-ноль я стучу в её кабинет. Она, не отрываясь от чего-то, бросает своё автопилотное:       — Да.              Захожу.              — Мисс, я разобрался в общих чертах. Есть тенденция к снижению показателя, но есть одно «но», — говорю уверенно, и, не глядя на неё, начинаю раскладывать перед ней отчёты, таблицы, аналитические сводки, свои заметки.              Чувствую кожей, что она смотрит. Пальцами ощущаю этот взгляд. Но поднять глаза почему-то не могу. Словно к векам привязали по кирпичу.       Разложив все бумаги, я чуть наклоняюсь вперёд — и совершаю фатальную ошибку.       Потому что она слишком близко.       Непозволительно. Непростительно. Катастрофически близко.       И я снова ловлю её аромат. Сегодня он другой — тёплый мускус, перемешанный с мягкими нотами корицы. Чёрт. Как она каждый день создаёт эту идеальную химическую формулу? Лето же на дворе. Жара. Все вокруг пахнут лёгкими цитрусами или свежестью, а она… такая тёплая. Такая неправильная для сезона и при этом настолько… уместная.       Смотрю на документы, но чувствую только её запах. Он будто втягивает меня внутрь себя, медленно, уверенно. И мне хочется — боже, как хочется — придвинуться ещё чуть-чуть и вдохнуть этот аромат полной грудью. Почувствовать глубже. Запомнить.       Мне нравится, как она пахнет.       Даже несмотря на то, что это — Тено.              — Какое ещё «но»? — её сухой голос вырывает меня из ароматной ловушки. Я будто вздрогнул. Всё тело обдало кипятком, и мысли врезались обратно в реальность, как машина в бетон.       — Снижение продаж действительно есть, — начинаю, стараясь говорить ровно, — но доход при этом либо стабилен, либо немного завышен. Магазины выполняют план, как и должны, и падение продаж при таких доходах — невозможно. Ошибка… очень глупая.       — Как я могла этого не замечать? — она поднимает пару листов, вглядываясь в цифры, как будто там спрятан секрет мироздания. Да уж. Неужели думает, что если перечитает ещё пять раз, то данные вдруг станут честнее?       — Целесообразнее будет заставить финансистов пересчитать всё с нуля. С начала финансового года. Мы с вами вдвоём не разберёмся во всех этих расчётах даже приблизительно, — наконец разгибаюсь и обхожу стол, становясь прямо перед ней.              Она снова смотрит на документы, но взгляд уже другой — тяжёлый, напряжённый.              — Нет, мне нужно точно знать, на сколько падает показатель хотя бы ежемесячно, почему падает и падает ли вообще. Тогда я смогу заткнуть рот этому кретину, — она сжимает кулак так, что костяшки белеют. Я почти слышу, как внутри неё поднимается волна ярости. Жду, что сейчас она врежет по столу, но она сдерживается.              Речь идёт о Джибе. Значит… она его не просто терпеть не может. Она реально на грани. Ненависть? Страх? Или смесь обоих?              — Но мы не сможем. Мы не владеем деталями, — стараюсь донести до неё, что идея, которая пришла ей в голову, откровенно безумная. До смешного трудоёмкая. И главное — бессмысленная. Но она только повышает тон, как всегда.       — Никогда, слышишь? Никогда больше не говори мне ничего подобного! — её голос становится стальным. — Мы либо сделаем это сейчас, либо завтра ты пойдёшь упаковывать мои вещи. Я не собираюсь упасть лицом в грязь. А раз уж ты теперь в моей команде, будь любезен — помоги мне сделать всё, что нужно. Даже если это тяжело.              Вот она — Тено в чистом виде. Скала. Порода. Камень, который невозможно сдвинуть. Любая мысль, которая приходит ей в голову, превращается в приказ вселенной.       Она — баран. Она прёт до конца. И ничьи аргументы её не остановят.       Самое страшное — я уже знаю, что придётся идти за ней до самого чёрта. Потому что иначе она меня сожрёт.       Всю техническую часть работы я взял на себя, а аналитическую выполняла Тено. Она схватывает всё на лету, моментально погружается в процесс — с ней любые расчёты превращаются в нечто почти лёгкое. В итоге мы разобрались гораздо быстрее, чем я мог бы предположить. Я был уверен, что сегодня домой не уеду, но когда очередной раз взглянул на часы, стрелки показывали всего два ночи.       Я настолько углубился в оформление отчёта, что даже не заметил, как Харука вышла из кабинета. Но стоило мне на секунду оторваться от монитора, как резная дверь приоткрылась, и босс вошла обратно — в руках у неё было две кружки.              — Кофе? — её вопрос звучал скорее как заявление.              Будто я вообще способен сказать: «Нет».       Боже мой… что? Харука Тено сделала мне кофе? Сама? Мне? Я был шокирован так, словно только что увидел падающую звезду в метр от себя. Она, конечно, всё поняла сразу.              — А ты думал, я робот? — усмехнулась она, мгновенно прочитав мои мысли по моему, видимо, слишком красноречивому взгляду.       — Нет… я… просто… Это нарушает деловой этикет и понятие субординации. Я должен был принести вам кофе.       — Да успокойся ты, — отмахнулась она. — Рабочий день закончился восемь часов назад. Мы с тобой сделали невозможное, лишь бы я не опозорилась перед Сецуной. Какая разница, кто кому нальёт кофе?              Она поставила кружки на стол и подошла ближе, наклонившись — так же, как я несколько часов назад — чтобы заглянуть в экран моего компьютера.       И тут до меня дошло: я сижу в её кресле. За её столом. В её кабинете. Это же верх бестактности. Но вместо того чтобы поставить меня на место, она… приносит кофе.       Это сон. Абсурдный. Я только не понимаю — приятный он или кошмарный.              — Ну, что тут у тебя? — её голос отвлёк меня от сумбурных мыслей и мягко вернул к делу.       — Я закончил с оформлением. Осталось только распечатать. Но… картридж закончился, — я поднял голову и посмотрел на неё. Уставшая. Слегка сонная. — Думаю, что завтра, до совещания, я успею всё доделать. Вы устали, да и я уже тоже.       — Завтра? — она на секунду задумалась. — Давай завтра.              Она сказала это спокойно, так, как будто мы были не в офисе, а где-то между ночи и рассвета, где строгие правила уже не действуют, а остаются только двое людей, которые вытащили сегодня невозможный день.