N-ый чудак современной прогрессии

Замечательный денёк, воскресенье. Нет ни работы, ни забот. Можно лежать хоть целый день на диване, наслаждаясь просмотром лучшего кино современности, либо же посидеть с друзьями за хорошей выпивкой и вкусной сушенной рыбкой от бати. Романтики наверняка предпочтут этому походы в парк или же вылазки на природу; зажравшиеся люди, которым нечем уже питаться в жизнь, как только глупыми сплетнями да всякими обзираниями соседей, скорее всего поедут в огромный торговый центр, чтобы сходить в какую-нибудь пафосную брендовую кафешку и получить там самые неприятные впечатления от общения со своими же родными или от гадкой пищи, подаваемой им официантами с натянутой улыбкой. Я же в свой выходной пойду знакомиться с родителями моей девушки. Да, первоначально я хотел посидеть с друзьями в баре, но как-то неожиданно, словно по мановению палочки: Кеша заболел, Лёва таки добился от Алины свидания, а Миша, Миша, проклятый подкаблучник, пошёл с женой за обувью. Ну, а меня моя новая подруга, Марина, с которой мы вместе уже полгода, тащит к своим родителям, бесконечно мечтающим о светлом будущем их дочери, притом не безосновательно. Маринке-то уже целых двадцать пять, но выглядит она прекрасно. Я бы сказал даже на двадцать два. Итак, мы едем, моя родимая Lada Kalina, Маринка и, собственно, я, одетый по погоде, в серую курточку, напоминающую всю мою беспросветную жизнь, и чёрные кроссовки NB, которые недавно подарила мне моя возлюбленная. Погода прекрасная: +15; облачно; все стадии глобального потепления уже позади -в общем, сказка. Марина рассказывает, как мне себя вести. Как будто я маленький! Заодно напоминает, как зовут её родителей. Так, Олег Константинович и Зинаида Григорьевна. Ужас, а не имена. Получается, Маринка у нас -то Олеговна. Не повезло… Приехали. Как на зло, живут её родители на краю города. Так, негде здесь припарковаться, что за беда? «Ставь здесь! -говорит мне Марина, указывая пальцем, — Будем надеяться, не закроют». Как же бесит меня эта идиотская самонадеянность, так называемый «Русский авось». Мы поднимаемся на второй этаж, благо хоть здесь повезло. Дверь нам открывает симпатичная женщина лет сорока с копейками. На ней белое кружевное платьице, бежевый поясок и тапочки, да, тапочки не в тему. Несмотря на её немного заплывшие бока, это белое платье скрывает все недостатки. Лицо загорелое, впрочем, как и руки. Макияж наложен ровно, без всяких нарицаний. Большие карие глаза, ровный аккуратненький носик, пухлые красные губки - в общем, будь она была моложе, я бы влюбился в неё без памяти. Мы заходим, я дарю ей цветы. Благодарю её за такое прекрасное воспитание дочери. Короче, наговариваю всякой разной чепухи, которая так нравится всем лицам женского пола. Садимся. Я напротив Олега Константиновича. Он в противовес своей жене довольно сильно состарился, волосы поседели и подстрижены канадкой, зеленые глаза подведены синевой, щеки все в рытвинах, как будто вместо бритвы он использовал наждачку, губы, когда-то складывавшиеся в ослепительную улыбку, теперь же светились морщинками. Как и бывает на подобных встречах, меня начали расспрашивать о моем прошлом. На что я покорно отвечаю, хотя ковыряться в чужом белье, я считаю, неэтичным. Затем мы разговорились о моей работе, друзьях, любимых фильмах. Насчёт последнего, я немного привираю. Вряд ли «Зелёный слоник» впечатлил бы Маринкиных родителей. Так, а теперь зашёл разговор о нашем совместном будущем. Сразу же посыпались вопросы: «Планируешь ли ты найти другую работу?» «Считаешь ли ты нашу дочь человеком, с которым хотел бы прожить до конца дней своих?» и прочее, и прочее. Ко всем дурацким вопросам, от меня независящим, я относился ещё терпимо и отвечал на них вполне сносно. Но неожиданно, глава семейства Луценко решил спросить меня о том, что я не любил больше своей своей жизни: «А как вы относитесь к детям?» Это был вполне ожидаемый вопрос, но я не готовился, положившись на тот же «Русский авось». Чёрт. Я ухожу от ответа: «А как вы? Хотели бы вы иметь внуков?» Такой поворот, похоже, поразил моего собеседника, притом так, что у него от неожиданности поднялись брови. «Конечно. Не продолжить свой род - значит не уважать себя. Но что же значат дети для тебя, ты так мне и не ответил» - спрашивает меня Олег Константинович. Так вот к чему весь этот ужин, ах я дурак. Марина же не раз намекала мне на это. Куда я попал! Как же я вляпался! Какой ребёнок? Я красивый, молодой и цветущий, у меня ещё всё впереди. Я не хочу, как Миша потом страдать от того, что сам и сделал. Как же мне от них отделаться?! Я отвечаю отцу семейства, что пока не хочу иметь детей, чем вызываю испуг и удивления в глазах его, Марины и Зинаиды Григорьевны. «Как же? Марина говорила, что ты любишь общаться со своим племянником и недавно даже ходил с ним в парк. Разве это не так?» - спрашивает меня мать девушки. Я говорю, что вижусь с племянником очень редко и то, по резкой необходимости. Минуту мы сидим в молчании. Марина печальна больше остальных. Её тёмно-зеленые глазки чуть ли не тонут в слезах, плечи опущены, а синий кончик платья то пропадает, то снова появляется в нервно сжатой руке. Отец с матерью сначала быстро смотрят на меня, потом задерживаются долгий взглядом на Маринке, и в конце переглядываются между собой. «Прости, дочка, но тебе нужен серьёзный молодой человек, может быть, даже постарше. Прощайте, Александр, прошу вас больше не звонить и не писать нашей дочери» - говорит, как будто в воздух, Олег Константинович. Слова его меня задели. Что значит, я не серьёзный? Я очень ответственный и представительный человек. Видимо, у них другие понятия о серьёзности. Я выхожу из-за стола, щеки Марины покрываются слезами. Она знала, что так и будет, но все равно повела меня на этот ужин. Эх, Русский авось! Я говорю горькое «Прощайте!» и выхожу за дверь с огромным желанием никогда и ни за что не возвращаться к этим людям. Чувства к этой девушке растаяли, видимо, она была моим очередным увлечением. Я ухожу. Как на зло, мою машину закрыл какой-то Mercedes, не оставив при этом ни телефона, ни хозяина. Снова у меня наступает чёрная полоса, начавшаяся с легкой руки несносной парой, жаждущей плодиться, при нелепых обстоятельствах и при помощи дурацкого и неискоренимого «Русского авося».