N-ый чудак современной прогрессии

      Зачем я…?       Я снова маленький мальчик, в глазах - слезы, в руке - зонтик. Я снова здесь, в этом богом забытом месте. Слева — камыши и река, справа - неказистые деревянные домики, покрашенные, чередуясь, то в синий, то в белый. Передо мной дорога, обычная русская дорога, местами сделанная кое-как, а где-то засыпанная грунтом или же совсем земляная. Где-то в конце её раздаются крики детей. Я снова в лагере…       Зачем я взял зонтик? Погода прекрасная: солнце не печёт, на небе ни облачка, ветер приятно обдувает кожу. Я иду медленным развязным шагом по русской дороге навстречу лиственному лесу, состоящему только из страшных тополей да кривых берёз. Вокруг — никого; я один в степной глуши, тишину которой беспеременно нарушают веселые возгласы детей.       Я в лесу. Вокруг снова никого. Все ребята сбились в кучу возле высокой витиеватой берёзы, крича только «Снимай её!!!» или же «Дай-ка я!!!». Я всё также медленно и осторожно подхожу к дереву, пытаюсь увидеть предмет их беспокойства, но окружающие меня маленькие люди лишь толкают меня, говоря «Свали» или «Отстань».       Я решился на глупость, за которую потом сам же отплачу. Я встаю на четвереньки и ползу сквозь толпу белых, розовых и кремовых ног, торчащих как ветки растения, которое много лет спиливал под корень человек, дабы добиться ожидаемой формы.       К сожалению, эти непроходимые дебри не стоят на месте: под властью непреодолимого интереса ребята переступают с ноги на ногу, тем самым грозя отдавить мои маленькие пальчики.       Добравшись до конца нескончаемого сада детских конечностей, меня-таки настигает плата за мою невероятную глупость. Девочка случайно задевает своим тяжеленным башмаком мою руку. Я взвываю от боли и, резко поднимаясь, попадаю под широкую юбку этой девчонки. Она начинает визжать. Ребята сразу же переключают своё внимание на нас.       Выбравшись из-под плотной ткани, я получаю хорошую затрещину от рыжей девочки, но на этом моё наказание не оканчивается.       Рыжуха вопит и ругается; дети её поддерживают; и в конечном итоге какой-то мальчик позади кричит: «А пускай он её снимет!»       Сначала я не понимаю о чем он, но потом замечаю на одной из дальних веток маленький мешочек. И этого они от меня хотят?       Жестокие существа, окружающие меня, в один голос утверждают, что я должен снять его или они меня поколотят.       Свои возгласы они сопровождают толчками, иногда даже слишком болезненными.       Я сломлен. Но кто не сломится под давлением толпы? Я начинаю карабкаться, цепляясь за кривые странные ветки, как мартышка. С каждым подтягиванием становится все трудней, кора дерева врезается в руки, как клыки злой собаки, листья неприятно чешут локти, а ноги мои, кажется, вот-вот сорвутся и я полечу камнем вниз.       Я на месте, ещё рывок и маленький мешочек будет у меня. Я хватаю его правой, в то время как левой фиксируюсь на ветке, ноги мои отрываются, я повис..... Ребята кричат мне: «Прыгай! Прыгай!», и я, не в силах больше держаться, падаю на землю.       В глазах становится темно, коленки и ступни болят, на мгновенье всего меня пронизывает дикая боль.       Очнувшись, я вижу, сжатый в руке, заветный красный мешочек. Колени мои стёрты, руки мокрые, волосы спутались. Рубашка и шорты в пыли. Зачем я туда полез? Дети начинают кричать новую фразу: «Открывай! Открывай!» И я, в следствии сильного удара, отключаю собственный мозг окончательно и открываю дурацкий мешок.       На дне лежит маленькое белое существо, насекомое, с коричневыми лапками. Я достаю его и показываю ребятам. Некоторые негодуют, другие уходят, третьи восторженно восклицают. Я же стал с интересом рассматривать эту, на первый взгляд, полуживую гусеницу, медленно ползущую вдоль моей ладони. Кто мог засунуть эту бедняжку в мешок?       Дети расходятся. Передо мной остаётся лишь девушка, лет пятнадцати, наверное, староста какого-то отряда. Она смотрит на меня с ожиданием чего-то, и не напрасно.       Неожиданно гусеница впивается своими коричневыми лапками мне в кожу запястья. Неприятное ощущение одолевает меня, так как насекомое начинает прогрызать ход под моей кожей. Спустя минуту она полностью залезает туда, беспомощно перебирая лапками.       Я взвываю от боли. Староста подбегает ко мне и хватает за другую руку. Мы вместе бежим к медпункту, прочь от дурацкого леса.       Дорогой она спрашивает меня о чем-то, но я не могу вымолвить ни слова. Меня гложут сомнения. Вот, секунду назад она, одна единственная, стояла передо мной, определенно зная, что так и произойдёт, но ничего при этом не сделала. Почему?       Подойдя к маленькому кривому зданию, окрашенному в полоски белого и синего цвета, мы с ужасом обнаруживаем, что медсестры там нет. Но девушка не теряется, она хватает со стола пинцет и перекись. Староста сажает меня на скамейку и начинает медленно вытаскивать дурацкое насекомое, заливая при этом рану перекисью. Все её действия щекочут мне нервы, бросая то в жар, то в холод.       Спустя минуты, я могу лицезреть ужасную гусеницу, зажатую в пинцете, но все ещё живую. Удивительно, но кровь из моей раны не идёт, я вижу лишь непонятную для разума дырку в коже, ничего более. Обычную дырку, уходящую глубоко в руку. Как мерзко и противно. Девушка спрашивает меня: «Порядок?» На что я нервно киваю головой. Тогда она скидывает гусеницу с пинцета в кусты. Это действие ещё больше поразило меня. «Зачем ты выкинула её?» - восклицаю я. «А что ты предлагаешь?» - спокойно уходит от ответа староста.       Я негодующе объясняю, что следует раздавить насекомое, но девушка, кажется, не слушает меня, а просто говорит: «Что сделано, то сделано. Пойдём есть?» — а затем убегает по направлению к столовой.       Эмоции окончательно ударяют мне в мозг и я просыпаюсь. Снова я молодой, красивый парень, лежу на своём просевшем диване, телевизор гремит и показывает «В мире животных», на часах 8 утра.....       Черт, я опаздываю на работу. Я взлетаю с постели, быстро одеваюсь и только собираюсь выходить за дверь, как вспоминаю, что сегодня суббота. Спать я больше не могу, дурацкий сон снова и снова возвращает меня на лавочку к пятнадцатилетней девушке. И я с ужасом смотрю на свою руку, молясь, чтобы никто из неё не вылез.       Зачем я только включил вчера этот дурацкий «Animal planet»?