Принцесса и лютоволк

      Лансель устало смотрел на новых хозяев Красного Замка. Мальчишка с серебряными волосами и дорнийская принцесса с горящими, как угли глазами, вот кто теперь новые владыки Железного Трона. Томмен сумел бежать и Сын Воина был рад этому. Видят Семеро, он не хотел, чтобы все так случилось…        — Старица, озари мой путь, — молил Ланнистер.        — Ты предатель, — произнесла Серсея и была права. Он предал короля Роберта, предал Серсею, предал свою невесту, Амарею Фрей и отца, сира Кивана, тоже предал. То, что королева изменяла Роберту с ним, а Ами засматривалась на рыцарей гарнизона замка Дарри, ничего не меняло. Лансель перевертыш.        — Воин, дай мне отваги, — взмолился рыцарь. Он мог бы обнажить меч и успеть заколоть кого-то. Не обязательно самого Эйгона, но Беса запросто. Теперь это чудовище снова здесь, разряженное в золото и багрянец. Тоже предатель, вдобавок и отцеубийца. И цареубийца, как и Джейме. Но везучий предатель.       Тяжесть длинного меча соблазняла, но Лансель взял себя в руки. Его остановят собственные братья в радужных плащах или королевские гвардейцы в белой чешуйчатой броне. Он слишком далеко стоит и не такой хороший мечник, как Джейме. У него есть план получше.        — Матерь, защити мой дом от мечей врагов, — беззвучно прошептал Лансель. Шлем с хрустальным навершием скрывал его лицо. Рыцарь радовался, что никто не мог прочитать его мысли. Ни Верховного Септона, ни великого капитана Теодана Праведного они бы не обрадовали.       Ланселя бы схватили и предали бы смерти даже за мысль о подобном. Пение гимнов и слова Верховного Септона сливались воедино в голове Ланселя. Он принял своё решение и его не остановит никто и ничто. Ланнистеры платят свои долги, а он все же лев, пусть и в радужном плаще.       Ланнистер едва мог дышать. Тяжесть посеребренных доспехов и неприятный зуд от власяницы просто ничто. Внутри него полыхал огонь, подобный тому, который создавали пироманты в Гильдии Алхимиков. Он хранил тайну, которую никто знал среди воителей в семицветных плащах. Возможно, никто в городе.       Хайгарден пал, сокрушенный, не сталью, но болезнью, истребившей почти всех Тиреллов. Рыцарь с некоторым злорадством подумал о гибели от ран Мейса Тирелла. Теперь Маргери стала леди Хайгардена, но она в руках драконьего короля. И если верить слухам, Давен и лорд Тарли ведут на столицу армию.       Север и Долина тоже прислали войска, а речные лорды ослабли. Фреи с Переправы поневоле будут с Томменом, в Сигарде,Древороне и Риверране их гарнизоны. Томмен на свободе, а это значит, что война продолжается. Лансель смотрел, как на голову Эйгона возлагают корону и понял, что он здесь не зря.       Триста лет назад в Староместе Верховный Септон помазал Эйгона Завоевателя, но при его сыновьях Святая Вера объявила войну «королю-мерзости». Эйнис пал, но Мейгор силой, а Джейхерис хитростью поставили Святую Веру на колени и вырвали из её рук мечи.       Лансель думал, что Верховный Септон великий человек, но он оказался марионеткой Таргариена или того, кто им притворяется. Вновь валирийцы будут править Вестеросом, вновь короли-безумцы будут терзать народ. Ещё один король-мерзость увенчан короной прихлебателя, отдавшего город в его руки.       Наемники, дорнийцы, перебежчики из штормовых лордов и бунтовщики из черни, вот кто привёл Эйгона на трон. Вдобавок, Золотые Плащи тоже перешли на сторону самозванца. Их командующий, Осмунд Кеттлблэк, бежал, а с ним исчезли и его братья. Новым командующим стал какой-то капитан-святоша.        — Быть Сыном Воина почетнее, чем королевским гвардейцем, — так думал Лансель, отправляясь из Дарри в столицу. Он казался себе героем, когда арестовал королеву-блудницу…а оказался марионеткой, плясавшей, как и все Святое Воинство, по указке кукловода. Но он служит Семерым, а не драконам.       Сейчас дедушка, бедный Харис Свифт, сидит под замком, а лорд Мерривезер уже присягнул новому королю. Пицель не вправе бунтовать. Хорошо, хоть отец не успел прибыть в столицу. Квиберна нигде не видно, но мастер над шептунами Ланселю не нравился. Пусть его хоть Неведомый заберет.       Церемония близилась к концу, когда Лансель испытал тихую радость от того, что истребит драконье отродье. Где-то за морем бродит в гискарских пустынях дочь Безумного Короля, будто бы у неё драконы и огромное войско…ну так и рыбаки в Ланниспорте любят болтать о мерлингах. Слова — ветер.        — Рассуди их по справедливости, Отец, — вслух сказал Лансель. Кто-то удивленно повернулся к нему, но у него и так была репутация немного безумного фанатика. Как и у всех Сынов Воина. Лансель прикрыл глаза. В одной из камер Великой Септы томилась королева Серсея, но Лансель уже не думал о ней.       Рыцарь шептал молитву и невольно вспомнил Ами. Похоже, бедняжка была расстроена тем, что он её даже не коснулся. Но Лансель чувствовал, что не способен на подобное. Тогда его давили не до конца притупленная страсть к королеве и желание стать подобным Джейме. Как он был тогда глуп.       Лансель великий грешник, распутник, изменник, клятвопреступник и убийца короля. Но Семеро могут смилостивиться над ним, если он избавит мир от драконов. Девиз Таргариенов кровь и огонь, так пусть именно огонь и пожрет Эйгона, зеленое пламя, горячее, как-то, что выдыхал Балерион.       Рыцарь представил лежащие в недрах Великой Септы горшки, похожие на те, которые Бес выпускал из катапульт в галеи Станниса на Черноводной. Пиромантовой мочи хватит, чтобы спалить храм и всех, кто там находится. Лансель и сам сгорит, но если победа будет стоить его жизни, это справедливая цена.       «Король Лорен едва унес ноги от Эйгона Первого,а сир Лансель сожжет Эйгона Шестого.»