Exitus letalis

Едва ранним утром третьего января Даша переступила порог отделения, сразу встретила выходящего из морга санитара. Глаза его были печальными, а плечи — осунувшимися. Он с тоской закрыл за собой дверь и стащил с лица маску. — Привет, Петя! — Разумовская потопала ногами по коврику, стряхивая с ботинок лишний снег. — Как обстановка? — Пиздец полный, Дарья Александровна, — лаконично ответил Петя, — двадцать два тела. Разумовская вытаращила глаза. — Сколько?.. Нехитрых математических подсчетов было достаточно, чтобы понять, для двух с половиной врачей (Жене до самостоятельности было еще далеко) это несколько многовато. Пуйто на месте еще не было, а значит, можно было лицезреть его реакцию на предстоящее боевое крещение собственными глазами. Переодевшись, Дарья заглянула в кабинет к Ветрову, который уже был на месте и сидел за столом, схватившись за голову. — Доброе утро. Смотрю, настроение отличное, Дмитрий Сергеевич? — Девушка весело посмотрела на него, в голосе сквозила нескрываемая ирония. — Привет, Дашка. Мне кажется, мы тут сами сегодня сдохнем, и у Марины с Валерьичем работенки прибавится еще больше. — Заведующий грустно вздохнул и обреченно уставился на высоченную стопку историй болезней. — Может, кого-нибудь без вскрытия отдать получится? — В голосе Разумовской слышалась явная надежда. — Думаю, да, вот сейчас придется отделения обзванивать, чтобы договориться. В этот момент в кабинет заглянул, чтобы поздороваться, Женя. Он на ходу стащил с себя шарф и расстегнул куртку. — Здравствуй, Евгений, — отозвался Ветров. Даша не смогла не отметить, что при появлении ординатора печальные глаза заведующего немного повеселели. — Мы как раз тебя ждем, — продолжил Дмитрий Сергеевич, он кивком указал на кипу историй: — Это все тебе. Лицо Пуйто вытянулось и приобрело непередаваемое выражение ужаса и неверия. — Шучу, только треть. — Ветров лукаво улыбнулся. Облегчения, впрочем, во взгляде Жени не последовало. Он еще какое-то время косился на гигантскую стопку, а затем молча развернулся и ушел в ординаторскую. *** Разумовская сидела за своим столом и жевала принесенное с кухни печенье, запивая горячим чаем. Она бездумно пялилась в монитор, где была открыта вкладка с новостями. Ни одно из слов не доходило до сознания. Женя, какой-то весь помятый и взъерошенный, сидел, уткнувшись в телефон. Складывалось впечатление, что с тех пор, как они собрались в баре еще неделю назад, череда гулянок у него так и не прекращалась. — Так, я вам принес по парочке случаев, которые без вскрытия отдать точно не получится, — Ветров возник на пороге неожиданно, — тебе, Даша, неверифицированный рак желудка и ВИЧ с пневмонией. А для Жени — инфаркт миокарда и панкреонекроз. Перед Разумовской и Пуйто на столы опустились истории. — Дерзайте, а я пока пойду отфутболивать все, что можно отфутболить. *** К обеду Даша чувствовала себя выжитой как лимон. Сидя на кухне, она медленно поглощала принесенные из дома остатки прошлогоднего купленного оливье. Позади было три вскрытия, оставалось еще два. — Так всегда на праздники? — вздохнув, спросил Женя и щедро насыпал в кружку растворимого кофе. — Не до такой степени, — отозвался Дмитрий Сергеевич, бездумно глядя в пространство перед собой, — и это еще семерых без вскрытия выдать получилось. — Я в такие дни чувствую себя мясником на конвейере, — удрученно отозвалась Даша. *** Бесконечно тянущийся рабочий день наконец подошел к своему логическому завершению. Позади было по пять вскрытий, выданных свидетельств о смерти и написанных протоколов. Разумовская выдворила из ординаторской Пуйто, чтобы спокойно переодеться. Через полчаса ее ждала встреча с Наташкой, в планах были кино и кофе в каком-нибудь уютном месте. Полностью одетая, она заглянула к Ветрову, обнаружив там и Женю, попрощалась с ними и направилась к выходу. Подойдя к машине, Даша начала шарить по карманам в поисках сигналки и запоздало поняла, что оставила ее на столе, когда доставала, чтобы завести двигатель для прогрева. — Да блядь, — с досадой выругалась она в пустоту и, развернувшись, направилась к крыльцу отделения. Дверь кабинета Ветрова была приоткрыта, оттуда доносился голос Жени. Разумовская бы даже не стала вслушиваться, но одна фраза заставила ее остановиться и замереть с опущенной на дверную ручку ординаторской ладонью. — …Я, наверное, не появлюсь больше после каникул, Дмитрий Сергеевич… — Пуйто грустно вздохнул, — в деканате требуют, чтобы мы перемещались по базам, хотят меня в «Пятерку» отправить. — Женя, что ты раньше не сказал? Это же не проблема, я могу позвонить и договориться, чтобы тебя не переводили, это легко решается. Голос Ветрова казался непринужденным, но Дашу обмануть было сложно — он старался скрыть разочарование. — Я об этом думал, но не уверен, что хочу оставаться. — Я думал, тебе у нас нравится. — Сейчас голос заведующего звучал откровенно расстроенным. — Очень нравится! — тут же воодушевился Женя. — Но пока я здесь, не могу сделать то, что сильно хочу. По звуку резиновые кроксы заскрипели по линолеуму, перемещаясь с их обладателем на пару шагов. — Вот как? И чего же ты хочешь? — Голос Дмитрия Сергеевича с новой фразой стал совсем другим, еще ниже и как-то интимнее. Даша одновременно сгорала от стыда и любопытства, жалея, что не может посмотреть, как меняются их взгляды и жесты. Слов больше слышно не было, но последовавший дальше тихий хриплый не то вздох, не то стон Ветрова, а затем и ординатора, все сказали сами за себя. Дальше оставаться было нельзя. Проклиная себя за рассеянность, Разумовская очень осторожно бесшумно открыла дверь ординаторской, быстро схватила сигнализацию и направилась прочь из отделения, стараясь ступать как можно тише. Хотя было подозрение, что эти двое были слишком заняты, чтобы ее услышать. *** — Наташка, боже, я умру, если не расскажу! Хотя я вообще не должна была об этом знать… — Даша затараторила с ходу, как только они встретились возле кинотеатра, ее распирало от эмоций. — Стой, давай помедленнее, я ничего не понимаю. — Мировая недоуменно смотрела на подругу. И патологоанатом выложила ей все, начиная с того, что начала мысленно шипперить Пуйто и Ветрова с того самого дня, когда ординатор впервые возник на пороге отделения. С ее лица никак не желала сходить хитрая довольная улыбка. Она на автомате вытряхнула из пачки сигарету и закурила. — М-да, и фанфики читать не надо, когда прямо перед глазами такая история разворачивается, — заулыбалась уролог, — я прямо завидую и продолжаю шариться по фикбуку. — Ты не представляешь, как я рада, что с тобой можно обсуждать и вот это все. — Удовлетворив свое желание поделиться, Разумовская заметно успокоилась и говорила куда размереннее. Даша и сама не понимала почему, но слэш был ее небольшой слабостью. Все началось еще в юности, после сериала «Сверхъестественное». Парочка из охотника на демонов и ангела в тренче затронула тогда какие-то потаенные струны девичей души, и с тех пор Разумовская не переставала временами уходить в фанфиковые запои. А когда выяснилось, что и Наталья неровно дышит к этому жанру, у них появилась еще одна, практически неисчерпаемая тема для разговоров. — Ага, две лесбиянки обсуждают мужиков, прямо ирония! — Мировая хмыкнула. — Кстати, помнишь, ты мне осенью один слэш-фанфик скидывала? Ты его сама читаешь? — Тот, про врачей? Нет, он такой грустный, что я решила отложить для подходящего настроения. А почему ты про него вспомнила? — Даша с интересом посмотрела на подругу. — А… Да так, к слову пришлось просто. — Наталья отвела взгляд и стала с преувеличенным интересом разглядывать одну из афиш на стене кинотеатра. Патологоанатом внимательно за ней наблюдала. Было сложно понять, чем обусловлено это задумчивое и слегка туманное выражение лица. Мировая не имела привычки что-то скрывать и обычно делилась всем, чем ей хотелось. Поэтому Даша решила не приставать с расспросами, рассудив, что та все расскажет сама, когда захочет. Если, конечно, Разумовская вообще была права в своих догадках, и какой-то секрет и правда имелся. — Идем, а то на фильм опоздаем, я попкорн еще взять хочу. — Наташа кивнула на все еще тлеющую в руках Дарьи сигарету. — Да, идем. — Вынырнув из раздумий, та отправила окурок в мусорку. *** В небольшой проходной кофейне было полно народу. Музыка, множество голосов и шум кофемашины смешивались воедино. Обычно такая обстановка Дашу раздражала и хотелось найти место потише, но атмосфера новогодних праздников имела свою особенную магию. Оказаться погруженной в окружающее беспечное веселье почему-то было приятно. Мировая, судя по тому, с каким довольным лицом она отправилась занимать самый уютный столик в углу возле большого окна, настроение подруги полностью разделяла. Вскоре Разумовская принесла им по кофе — капучино «Соленая карамель» для Наташки и стандартный латте с корицей без сахара для себя. Мировая выглядела загадочной и улыбалась чему-то своему, задумчиво глядя в окно. — Как у тебя прошло дежурство на Новый год? — поинтересовалась Даша, заставляя подругу вернуться в реальность из своих мыслей. — А, да в целом нормально, — Наташа пожала плечами. Она с благодарностью приняла свою кружку и сделала глоток кофе, — не считая того, что пациенты из одной палаты умудрились протащить алкоголь. Чувствовала себя прямо надзирателем. А как твоя новогодняя ночь? Напилась в одиночестве, как и планировала? — Ну… Все так и начиналось, но как-то не зашло, — Разумовская сосредоточенно разгребала ложечкой пенку на своем латте, — и я пришла в паб к Екманян, я тебе вроде рассказывала, что она предлагала. — Воу! Хочешь сказать, ты провела праздник в компании судебницы, которая люто бесит тебя с первого дня знакомства? Дарья подняла взгляд на подругу и столкнулась с хитро прищуренными зелеными глазами. — Вот только не начинай. — Она закатила глаза. — Что я начинаю? — Наталья невинно заморгала. — Ничего, — Даша фыркнула, — мне просто было скучно. — Ну и как, развеселилась? — Мировая не переставала хитро улыбаться. — Оказалось неплохо. С ней даже можно нормально разговаривать, я не была до конца уверена, что это реально. Даша замолчала. Разворачивать эту тему почему-то не было никакого желания. — Лучше расскажи, что с тобой такое происходит? — продолжила Разумовская после недолгой паузы. — Переводим тему, дорогая? — Зубы мне не заговаривай, ты все время сегодня зависаешь с мечтательным взглядом. Наташа было собралась отпираться, но, по-видимому, решив, что это бесполезно, в итоге не стала сдерживаться и расплылась в широкой белозубой улыбке. — Ты сегодня прямо в ударе выпытывать секреты. — Было похоже, что уролог просто хотела подразнить подругу интригой. Но патологоанатома было не пронять, она непреклонно сверлила подругу подозрительным взглядом. Конечно, хотелось возмутиться, ведь в отделении она ничего не выпытывала, а стала практически жертвой обстоятельств. Но озвучивать мысль не стала, чтобы не менять линию разговора. — Ну ла-а-ад-но! Я кое с кем познакомилась, — призналась наконец Наталья, — еще два месяца назад. — И ты столько времени молчала?! — Дарья задохнулась от возмущения. — Да нечего пока рассказывать, мы решили не торопить события, узнаем друг друга и все такое, — Мировая вертела в руках кружку, — а то после Ритки, сама знаешь, в омут с головой как-то больше не хочется. Про Наташкину бывшую Разумовская знала много. Их роман начался стремительно, когда в отделение к урологу, работавшей тогда еще в «Тринашке», пришла новая медсестра. По словам подруги, ей тогда казалось, что они обрели друг в друге чуть ли не родственные души. Только вместо ожидаемой идиллии их отношения сопровождались бесконечными ссорами, эмоциональными качелями и сценами ревности. Рите не нравилась их дружба с Дашей, потому что она постоянно их в чем-то подозревала. Однажды даже закатила истерику из-за того, что уролог ушла в ПАО на вскрытие, которое проводила подруга. Они провстречались почти два года, даже успели съехаться. Мировая приходила в себя после расставания целый год. И даже без особенных раздумий перешла в «Пятерку», когда предложили, соблазнившись не только зарплатой и лучшими условиями. — Может, хоть расскажешь, кто она? — Дашу продолжало терзать любопытство. — Как с ней познакомились? — Ее зовут Женя, в этом году заканчивает леч, — Наташа снова заулыбалась, — как-то пришла ко мне на дежурство отрабатывать пропуск по урологии, так все и началось. — Вот как так выходит, подруга, что препод из нас я, а студенток клеишь ты? — Разумовская захихикала. — Но я очень рада за тебя, и надеюсь, скоро ты нас познакомишь. — Будто у меня есть выбор. — Мировая усмехнулась и отодвинула от себя пустую кружку.