Memories

— Только не говори, что ты боишься его, — по-хозяйски располагаясь в кресле, которое Чимин почему-то не замечал раньше, пробасил Тэхен. Да и ввалился он в дом Чимина тоже по-хозяйски, чего уж там говорить. С утра парень на автомате принялся собираться в университет, пока Джису не уверила его, что «сегодня точно выходной день и никуда идти не надо, милый». Мама наконец-то вернулась в привычный ритм жизни, продолжая работать в привычном ритме. Взгляд Тэ хаотично бегал по экрану смартфона, а сам смартфон издавал нелепые, порой смешные звуки. Все это сопровождалось не менее нелепыми звуками от самого Тэхена. Кто услышит это — не поймет, что мальчику просто захотелось «немного» поиграть. Плевать, что это «немного» уже давно вышло из-под контроля. — И тебе доброе утро, Тэхен, — медленно произнес он, закрывая за ним дверь. Зубная щетка, оставшаяся после незаконченного утреннего ритуала перед зеркалом, забавно болталась меж зубов. Тэ что-то промычал в ответ, не переставая тыкать пальцами по экрану. Вместо чехла на крышке телефона огромную трещину залеплял пластырь, который украшала надпись «Не болей!». Помимо пластыря на крышке ютились яркие наклейки мультяшек. Один был налеплен на другого, второй — на третьего, там целый маленький городок собирался. Через пару минут последовал отчаявшийся стон, а телефон благополучно приземлился на поверхность дивана. Чимин прошел на кухню, чтобы избавиться от уже приевшегося вкуса зубной пасты.  — Ты не рад меня видеть? — услышал он из глубин дома.  — С утра я рад только кружке кофе и тишине.  — Какой ты зануда, — закатил глаза Тэ, вновь потянув руку за телефоном. Ну не может он посидеть и пяти минут спокойно — стало понятно после недели общения. Его пальцы снова застучали по сенсору, видимо, набирая сообщения кому-то.  — Ты чего-то хотел?  — М? — он поднял свою голову, удостаивая удивленным взглядом.  — Ты что-то там говорил на входе, — оперся он на дверной косяк и устало вдохнул. Не понятно почему, но Чимина общение с этим парнем частенько выматывало. Наверное, это из-за того, что сам Тэ был готов каждую секунду бросаться из крайности в крайность. На лицо парня наплыла коварная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Пак уже успел пожалеть о том, что вообще начал разговаривать.  — Ты. Боишься. Подойти. К Чонгуку, — с расстановкой заявил он.  — С чего бы это? — устав стоять, Чимин опустился на диван рядом с другом.  — Всю неделю таскаешься то за Хосоком, то за Сонми, то в одиночку бродишь. Он может подумать, что что-то стряслось.  — А ты сам к нему не подойдешь? — парень закрыл глаза, откидываясь на спинку дивана.  — Я что, твоя мама? — рассмеялся он. — Тем более что сейчас — не самое подходящее время.  — Ты очень странный, — сделал акцент он на слове «очень». В ответ он услышал все тот же смех. Да уж, Америку он не открыл.  — Слово «очень» не достаточно передает всю глубину моей необъятной странности, — заумничал Ким. Спать хотелось безумно из-за бессонных ночей полных зубрежки. Никто не отменит учебу, только если у тебя есть некоторые проблемы.  — Тогда, ты его стесняешься? Тебе с ним неловко? Может…  — Я не хочу об этом говорить, — оборвал Чимин на полуслове Тэхена. Он сам не знал до конца, что чувствует. Да и это избегание Чонгука происходило совершенно случайным образом. Бегая от кабинета к кабинету, стараясь ничего не забыть, переживая тонны волнительных дней, не заметишь, что ты избегаешь кого-либо.  — Откуда ты все знаешь?  — Еще в школе девчонки прозвали меня «главной сплетницей». Только не спрашивай — почему. Вот вчера прочитал, что… От ровного, спокойного тона собеседника шансы уснуть крепким сном увеличивались в геометрической прогрессии. Чимина приятно удивляло то, как быстро он привыкал к этому ритму жизни, к новым людям. Эта затяжная спокойность и размеренность почему-то настораживали. Ведь должна же быть причина тому, что он оказался в больнице. Должна быть причина поникшей матери, которая в последнее время часто закрывается в своей комнате. Должна быть причина каждому чувству, возникающему в его груди, которое оставляет странное ощущение. Ощущение, будто что-то здесь неладно. Вокруг было так темно, что не было видно собственных рук. Но неожиданно стало тепло и мягко. Внезапно рядом что-то сверкнуло ярким светом: отец зажег камин. Теперь совсем близко огонь играл язычками пламени, он был заперт в каменной клетке. Он поднес свои маленькие пальчики поближе к пламени, отчего сразу получил выговор от отца.  — Чимин, не подходи близко к огню, — услышал он сверху и сразу же отполз подальше, убирая руки за спину. Чимин уткнулся носом в одеяло, одним глазом наблюдая за огнем. Он чувствовал, что находится в такой же каменной клетке.  — Пап, почему некоторые люди одиноки? — задал маленький Чимин недетский вопрос.  — Наверное, они не смогли найти подходящего человека, — попытался объяснить мужчина.  — И все? Все из-за простой случайности? — поджав ножки к груди, негодовал ребенок.  — Да, малыш. Все из-за простой случайности, — укрыв мальчика теплым пледом и поцеловав того в лоб, прошептал он, собираясь выйти из комнаты.  — А я смогу найти подходящего человека? — тихо поинтересовался Чимин.  — В твоей жизни будет очень много людей. Конечно, ты сможешь его найти. Чимин насупил свои маленькие бровки, состроив гримасу. «И откуда эти взрослые все знают? А что если вокруг меня будет много людей, но я все равно буду одинок?» — подумалось ему. Когда он уже начал погружаться в легкую дрему, в его короткие волосы погрузились чьи-то теплые пальцы. По первому впечатлению они ни коем образом зла не причиняли, поэтому останавливать этого человека не хотелось. Приятное тепло от пальцев передавалось и мальчику, что тот расслабился окончательно, доверяясь заботливым рукам. Он слушал, как человек пел красивую песню. Слова песни были неразборчивы, поэтому трудно было определить язык. Да и установить точно, кто пел было также трудно.  — Чимин-а, — обратились к нему тихо-тихо, но открыть глаза было уже невозможно. — Так вот, что ты предпочитаешь вспоминать. Далекие, необратимые моменты из детства? Скажи, а ты считаешь себя одиноким? Последовало долгое молчание. И чем дольше оно длилось, тем меньше кислорода оставалось в легких. Мальчик просто не мог вздохнуть, будто что-то перекрыло ему доступ к воздуху.  — Если так и дальше будет. Мне придется помочь тебе вспомнить, — хмыкнул голос. Когда Чимин проснулся, он не мог отдышаться минут десять. В гостиной стоял полный мрак, задернутые шторы в этом ему помогали. В доме было тихо, наверное, мама еще не вернулась домой после насыщенного рабочего дня. Вот она — цена бессонных ночей, сделал вывод Чимин. Одеяло, которым, видимо, его укрыл Тэ, теперь валялось на полу. Умывшись холодной водой, он долго не сводил взгляд со своего отражения в зеркале. Забавно, ему более походит играть во всяких ужастиках с таким замученным выражением лица. Пока парень раскладывал одеяло на кровати, его взгляд зацепился за какую-то бумажку, лежащую на полу. Было похоже на вырванную страницу из чьего-то дневника. «24.12. Скоро рождество. Моя мама пока не ходит на работу и много улыбается. Она приготовила много вкусного. Она читает мне каждый вечер сказки и говорит, что все будет хорошо…», — запись прерывалась на середине. Возможно, он писал это, еще будучи ребенком. Невинность этих слов трогала до глубины души, оставляя приятное послевкусие. Искренняя улыбка затронула уголки его губ. Попытавшись повесить страницу обратно на стену, он случайно заметил, что на обратной стороне тоже есть слова. «Оглянись на близких своих и ответь сам себе на вопрос. Так ли ты счастлив? Насколько ты одинок?» Запись на обратной стороне страницы вогнала его в ступор. Почему именно эти слова? От схожести фраз из записи и фраз из его сна по коже пробегали колющие мурашки. Внизу хлопнула входная дверь, моментально приводя в чувства. От хлопка двери он дернулся, рефлекторно сжимая в руке бумажку.  — Чимин, я дома, — услышал он усталый голос женщины. Руки невольно затряслись. Пришлось неровно выдохнуть, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.  — Я у себя в комнате, — голос слегка подрагивал, но, скорее всего, женщина не заметила этого.  — Спускайся, давай поужинаем?  — Не хочу, мам, — он уткнулся лицом в подушку, отбросив злополучную бумагу. Возможно, он и выглядит как капризный ребенок, но еще более он не хочет, чтобы кто-либо видел его в таком состоянии.  — Но ведь ты…  — Мам! — слишком резко выпалил он, оборвав ее. Джису молчала, кажется, бесконечное количество времени.  — Хорошо, — только и сказала она. Больше с первого этажа звуков не доносилось. В этот момент очень сильно хотелось ненавидеть все на свете. Из-за собственного накручивания не удалось сомкнуть глаза и на пару часов. А когда все же удавалось уснуть, то он сразу же просыпался от голоса, что вечно твердил ему: насколько он одинок. И это было бы смешно до одури, если бы эти слова потихоньку не откладывались в подсознании. И Чимину казалось, будто он маленький ребенок, которому что ни скажи — он будет именно так думать.

***

К утру, после проведенной без сна ночи, он уже совершенно ни о чем не думал. Парень даже не сразу заметил тот факт, что уже настало утро. И то, что мать не разбудила его, даже к нему в комнату не заходила. Видно, женщина затаила на своего сына обиду. Или просто не хотела беспокоить, исходя из той ситуации, что произошла вечером. В любом случае, ему пришлось опоздать в университет и снова стать объектом шепотков однокурсников. Сонми тут же оказалась рядом, не успел он и присесть. В ее глазах плескалось волнение, впрочем, толика радости тоже там присутствовала.  — Я уже подумала, что ты не придешь совсем, — легкая улыбка украшала ее лицо. Чимин огляделся вокруг: Чонгука в аудитории видно не было. Наверное, его отсутствие и было причиной некой радости, кроющейся в глубине ее глаз. — Почему ты такой замученный? — спросила она шепотом, пытаясь не привлекать внимание преподавателя. Чимин последовал ее примеру и принялся записывать конспект по сегодняшней теме.  — Не смог уснуть ночью, — ответил он.  — Очередная ночная зубрежка? Тебе надо минимизировать времяпровождение с Чонгуком. Это уже фанатизм какой-то, — возмутилась она, чем привлекла внимание окружающих.  — Сонми, — даже с неким восторгом воскликнула преподаватель, женщина средних лет.  — Да, госпожа Кан? — девушка заправила непослушную прядь волос за ухо и состроила невиннейший взгляд.  — Не соизволите ли повторить то, о чем я говорила пару минут назад? Сонми усмехнулась и с точностью повторила каждое сказанное госпожой Кан слово. Выражение лица той нисколько не изменилось.  — Подойдете ко мне после обеда, есть разговор, — сказала она и продолжила, как ни в чем не бывало.  — Редкостная дрянь. Она повторяет одно и то же из раза в раз, как же тут ее не услышишь, — ворчала она себе под нос.  — Почему она спросила только тебя? — Чимин вспомнил, что подобные нападки повторяются довольно часто. И хотя сама девушка заявляет нередко, что не обладает обширными познаниями, она не глупа. Она научилась справляться со всеми проблемами.  — Я общаюсь с тобой, а госпожа Кан недолюбливает тебя. Настолько недолюбливает, что ей во снах снится твое отчисление, — она хмыкнула. — Но она никогда не скажет тебе это в лицо, если, конечно, она не настолько припадочная, что хочет потерять работу. Твой отец вместе с отцом Чонгука спонсирует университет. Так что ты вылетишь отсюда только с дипломом об окончании. Чимин хмыкнул. Информацию о его семье он чаще узнавал от других.  — Впрочем, на все выходки Чонгука все благополучно закрывают глаза. До сих пор поражаюсь его двойной жизни, видели бы его преподаватели после университета, — она говорила и говорила, будто было совсем неважно, слушает ли кто-нибудь. — Помнится, недавно он чуть ли ни поджег университет, столько шумихи было, — казалось, она говорит это специально чуть громче обычного, смотря прямо в глаза госпоже Кан.  — Испытываешь судьбу, Сонми? — подняв брови, спросил Чимин.  — Мой отец тоже кое-что может, — после ее слов прозвенел звонок. — Правда, перед Чонгуком он бессилен, так что я перед ним лапочка, — на последних словах ее лицо приняло милое выражение.  — Но чую, что мне все-таки придется выслушать несколько утомительных часов нотаций.

***

Чонгук так и не объявился к концу дня, поэтому девушка, полностью взяв ситуацию в свои руки, предложила пойти домой вместе. Как оказалось, Сон Ми жила недалеко от него.  — Скажи, ты считаешь себя одинокой? — внезапно задал вопрос Чимин, пиная камушек под ногами. Тот забавно крутанулся в воздухе и скрылся в траве.  — Конечно, нет. У меня есть полный гардероб модных вещей, — она загибала пальцы, считая. — У меня есть куча плакатиков с моим любимым оппой, который каждый день поет мне перед сном, — она мечтательно закатила глаза. — А еще у меня есть много-много подруг, которые перемывают мне кости за спиной, — она фыркнула. Чимин закатил глаза, понимая всю несерьезность тона девушки.  — Я, конечно, шучу. Каждый день я вижусь с Хоби, который скрасит любой мой день своей улыбкой. Рядом с Хоби обычно находится Чонгук, который не забудет вернуть меня с небес на землю, и с которым всегда можно поспорить. Ну, а недавно я возобновила свое общение с одним милым парнем. С ним всегда можно поразговаривать по душам, ведь он любит задавать подобные вопросы, как этот, — она улыбалась, смотря вперед.  — Когда-то у меня был еще один человек, — она грустно вздохнула. — Правда, я его упустила в детстве. Расцветающую красоту порой так сложно разглядеть, что потом так больно от этого. Но откуда я могла знать, что в твоем брате кроется такая красота?  — Мой брат? — переспросил Чимин.  — Да, кажется, месяц назад он вновь вернулся в столицу. Ему там, очевидно, понравилось, — ее тон приобрел задумчивый оттенок. — Если мне не изменяет память, его последними словами были: «Я недостоин того, чтобы тухнуть в стенах университета, как вы». Но, надо признать, в столице он произвел фурор. Интересно, а у него есть девушка? — размышляла она вслух.  — Извини, я пойду, — быстро ретировался Чимин, слыша позади себя: «Ты ужасно невежлив! Вернись, ты меня не дослушал!». Сонми — человек легкомысленный, ветреный и относительно независимый. Она подобна тысячам других девушек. Но у нее есть качество, которое играет на руку только ей. Она ни к чему не привыкает. Быстро под все подстраивается. Легко забывает обиды: они даже не скапливаются в ее душе тяжелым грузом. Ее можно ненавидеть, ей можно завидовать. Но, даже просто посмотрев в ее глаза, можно увидеть силу. Печально, что она не знает, как ею воспользоваться.