Memories

      Утро пятницы началось бы так же, как начинались другие ему подобные. Мама все еще пыталась дуться на своего сына. До сих пор не смотрела в его сторону и почти что не затевала с ним разговоров. Стоило Чимину только выйти из дома, как он был застигнут врасплох. Человек, сидевший в машине около его дома, посигналил, привлекая к себе внимание. От неожиданности парень дернулся, а когда понял, что произошло, покачал головой, вздыхая. В машине были открыты окна, и можно было сразу же догадаться, кто нарушает его покой. Чонгук сидел и нагло усмехался, умудряясь еще подпевать песне, которую Чимин впервые слышал. Он только сделал шаг, собираясь добраться до университета собственными силами, как Чонгук снова посигналил. Тело Чимина снова дрогнуло. Тяжело вздохнув, он сдался и присел в машину. Салон автомобиля встретил его запахом кожи и приятным голосом Гука. — Доброе утро, — почти пропел он, убавляя громкость. Чимин тихо отозвался тем же, невольно прислушиваясь. Песня сменилась радиобеседами, где все тоже желали доброго утра. Обстановка была уютной, совершенно не давящей. Они вели непринужденные беседы на такие же непринужденные темы, иногда замолкая, чтобы перевести дыхание. Чимин перевел взгляд на вид за окном, после чего нахмурился и снова перевел взгляд на Чонгука. Тот был полностью увлечен дорогой. Кажется, он знал куда едет, но явно не в сторону университета. Вид за окном был полностью незнаком, да и время уже давно перевалило за восемь часов. — Университет ведь в другой стороне, — как-то отвлеченно заметил Чимин. — А кто-то говорил, что мы едем в университет? — ухмылка вновь наползла на его лицо. — Сегодня мы там не понадобимся, завтра — тоже. — Ты это ректору прямо в глаза скажи, — хмыкнул Чимин. Ректора видеть еще не доводилось. Но было ясно как день, что он даже не посмотрит, чьи они там дети. Чонгук на это ничего не сказал, лишь продолжал улыбаться чему-то. Видимо, он был иного мнения, которое держал при себе. — Как дела у Джиcу? — через некоторое время поинтересовался парень. Создавалось впечатление, что его мать была большей подругой его друзьям, чем он сам. Они друг друга знают, но парень не видел, чтобы хоть кто-нибудь из них пересекался. — Старается обижаться на меня уже вторые сутки. — Как это? — прыснул со смеху Гук, поворачивая на перекрестке. — Она же образцовая мать. Хочет преподать мне урок за те прогулки. Я ведь из постели-то вставать не должен был, — он перевел неоднозначный взгляд на Гука и замолчал. — Не смотри так на меня. Не я вытащил тебя из постели, — воскликнул он. — Ты следишь за мной? — Возможно, — недолго думая, ответил он. Его серьезность, внезапно ниоткуда появившаяся на лице, настораживала. Но сдержаться он не смог, снова начиная улыбаться. — Если честно, Сонми мне почти каждый день отправляет чуть ли не отчеты про твой распорядок дня. Он прокашлялся, пытаясь подобрать нужный тембр голоса. — «Чимин-оппа, наверное, проснулся. О нет, Чимин не пришел к первой паре. Я написала ему сообщение. Ох, он ответил! Он пришел ко второй паре. Он так уделал эту стерву, так держать, Чимин-и! Всё его внимание достанется мне», — передразнил он девушку, чем вызвал смех у Чимина. — Она хочет этим меня задеть? У нее плохо получается, честно сказать. Остановилась машина около небольшого кафе. На улице было немноголюдно, как и в самом кафе. Зато было тихо, к тому же создавалось ощущение домашнего уюта. — Помнится, несколько лет назад здесь отбоя от посетителей не было. Но людям был не особо выгоден данный район. Зачастую жители города стремятся за новым, за роскошным. Вот и многие перебрались поближе к центру. Мы с мамой часто заходили сюда, когда жили в этом районе. — Он замолчал, когда к их столику подошла миловидная официантка. Девушка при виде Чонгука приветственно растянула уголки губ и что-то негромко поведала ему, на что он в ответ улыбнулся ей. Она улыбнулась и Чимину. Приняв заказ, она быстро скрылась за одной из дверей кафе. — Мой хороший друг — хозяин кафе. Я нередко заглядываю к нему, — объяснил Чонгук. Чимин кивнул, наблюдая, как грациозно официантка лавирует между столиками, пока разносит заказы. Помимо них за столиками сидели несколько молодых пар, семья и пара-тройка подростков. На их столике вскоре стояли две кружечки дымящегося кофе, а на половине Чимина еще и тарелка с настоящим произведением искусства. Произведение искусства - так парень назвал небольшую изысканную пирожную - просило откусить от себя хотя бы кусочек. Чонгук же отказался от чего-либо кроме черного кофе, обосновав это тем, что не любит сладкое. Пак провел по парню странным взглядом, взял ложечку и аккуратно поместил в нее верхушку пирожного. Только он поднес ложку ко рту, как его еще не начавшуюся трапезу прервали. Телефон, лежащий на столике, непрерывно вибрировал, объясняя, что до него кто-то упорно хочет достучаться. Впрочем, он уже догадывался, кто это может быть. Сонми: Ты где? Неужели, прогуливаешь? Сонми: Ты не можешь меня одну бросить! Госпожа Кан меня сожрет! Сонми: Хотя она у нас сегодня не ведет... Но не в этом дело! Сонми: Или тебе плохо? Только скажи — и я… — Опять Сонми беспокоит? — отпивая немного кофе, поинтересовался Гук. Обыденность его тона говорила о том, что подобное происходит уже далеко не впервые. — Плачет, что мы бросили ее одну на растерзание преподавателей. — Чимин, из тебя - ужасный джентльмен. Оставил девушку одну, да еще на такие жестокие пытки, — качал головой Чонгук, посмеиваясь. Чимин же в ответ лишь цокнул языком. Сонми: Погоди… Сонми: Ты сейчас с Чонгуком, да? В этот же момент оживился телефон парня, сидящего напротив. — Смотри, а она догадалась, — весело хмыкнул тот, проверяя сообщение. Он быстро набрал ответное сообщение, телефон снова оживился. Чонгук положил свой телефон в руки Паку. Сонми: Он с тобой, да? Однозначно с тобой, проклятый кролик. Чонгук: Понятия не имею, о чем ты говоришь? Сонми: Твою кровь будут долго отмывать со стен женского туалета. Чонгук: Успеешь ли? Смотри в оба, у некоторых преподавателей слишком острое зрение. Глядишь, и твою кровь долго отмывать придется. Чимин лишь фыркнул, читая фрагмент их переписки. Он возвратил телефон Гуку, а свой поставил на беззвучный режим, чтобы никто его больше не отвлекал. Сахар таял на языке, растекаясь. Чимин от удовольствия закатил глаза и положил еще немного сладкого в рот. Чонгук, смотря на эту картину, тихонько посмеивался. Черный кофе, от которого вскоре осталась одна гуща, придавал сил и поднимал и без того поднятое настроение. Закончив завтракать, Гук уже полез в карман джинсов за деньгами. Чимин, увидев это, вспомнил о своих деньгах лежащих в кармане уже вторую неделю. Он нашел их, когда выписывался из больницы, до сих пор не представилась возможность их потратить. Он быстро подцепил купюры одними пальцами, не считая их, бросил на столик и буквально выпорхнул на улицу. Перед выходом он не забыл показать язык, чем ввел официантку, стоящую рядом с Чонгуком, в шок. Сам же Чонгук только лишь закатил глаза, пряча деньги обратно в карман. — Вот же вредина, — прошептал он. Девушка улыбнулась и тут же возвратилась к своим рабочим делам. — Быстро он освоился, — донесся чей-то голос с вершины лестницы, ведущей на второй этаж. Довольно высокий парень, стоял наверху, опершись руками о перила. В нем Гук сразу же узнал своего старого друга, и теплая улыбка не заставила себя долго ждать. — Джин, — кивнул Чонгук, получая такой же кивок в ответ. — Слышал, что Юнги вернулся, Чимин в курсе? Чонгук оглянулся на парня, что сейчас стоял, опиравшись спиной на его машину. Он отрицательно покачал головой и добавил, что не может вываливать на него такой ком информации. — Не хочешь быть виноватым перед ним? Понимаю, но он все равно столкнется с Юнги, — здраво предположил Джин. — Делай, как хочешь. Твой выбор. И поторопись, он уже тебя заждался. Чонгук попрощался, и наконец-таки вышел на улицу. Чимин, подняв голову к небу, завороженным взглядом наблюдал за облаками. Он подошел к парню, становясь рядом, устремляя голову в небо. Они простояли так некоторое время, пока Гуки не достал ключи от машины и не повертел их на пальцах. — Поехали? — спросил он. — Поехали, — ответил Чим, открывая дверь автомобиля и усаживаясь в него. Чонгук немного помедлил, раздумывая. Покачал головой, хлопнул дверью. Не может он ему рассказывать подобное. После того, как Мин в прошлый раз сломался, ему вообще страшно что-либо рассказывать. Машина отозвалась звуком заведенного мотора, и парень отбросил все сомнения в долгий ящик. Следующим местом, которое они посетили, был парк. Почти заброшенный, нелюдимый, чарующий тишиной парк. Деревья в нем настолько разрослись, что почти закрывали небо своими кронами, а корни их уже начинали разрушать каменную дорожку. Вечный шум города не добирался до этого места. Чимин опустился на одну из скамеек, откидывая голову назад. Свет, пробившийся сквозь ветки и листья, теперь изучал лицо Чимина. Тот щурился, улыбался, поднимал руки, пытавшись дотянуться пальцами до света. Он услышал странный звук и резко выпрямился, смотря на Гука. Чим нахмурился, ведь он услышал щелчок камеры. Парень стоял и фотографировал его, нисколько не скрывая и не стыдясь своих действий. Его недоуменное выражение лица сразу же попало в кадр. — Ты бессовестный, — возмутился Пак, отворачиваясь от камеры и от Чонгука. Парень же просто задорно хмыкнул и присел рядом. — Да брось, смотри, как круто получилось, — он протянул ему телефон. На фотографиях красовалась недоуменная моська Чимина. Фотографии, правда, были замечательными. Но поворачиваться к нему лицом означало слишком быстрое поражение. — Ты покраснел что ли? — заглядывая в чиминовское лицо, спросил он. Пак поднял брови, задавая немой вопрос: «Ты серьезно?». Не успел он, как следует, отреагировать, как в галерею добавилось еще с десяток фотографий. — Только не дуйся, а то у меня появится желание запечатлеть тебя еще таким, — пихнул локтем Чимина в бок Гуки. — Будет, чем побесить нашу крошку Сон Ми, — довольно добавил он, видимо, отсылая девушке фотографии. Чонгук откинулся на спинку скамьи, подставляя лицо солнечному свету. Чимин тоже достал свой телефон, ибо его очередь ловить лицо в кадр наступила. Но парень напротив замечал это и ничего не делал для того, чтобы прекратить это. В конце концов, он прекратил фотографировать и просто наблюдал за Гуком через объектив. Его лицо выглядело иным, нежели в жизни. Камера искажала его, но, к сожалению, неизвестно как именно и в какую сторону. — Это одно из наших «забытых мест». Мы нашли его еще в детстве, когда слонялись от безделья по улицам. Даже в то время оно сгорало в забвении, — он внезапно рассмеялся. — Помнится, что ты здесь разбил коленку, упав на каменную дорожку. Отказывался даже ходить, пришлось понести тебя домой на спине. За подобное, вроде, даже получил прозвище: «Принцесса». — Что? Да… — Хочешь сказать, что такого не было? — предугадал Чонгук. — Но кому лучше знать, если не мне. Если честно, я скучаю по твоим пухлым щечкам, за которые всегда можно было ущипнуть, — он потянулся рукой к его щеке, но Чимин увернулся и фыркнул. — Почему вы с Сонми вечно цапаетесь? — он давно хотел задать этот вопрос. Чонгук некоторое время молчал, будто не услышал вопроса или не понял его смысла. — Сонми училась с нами в одной школе, сейчас — в одном университете. Я знаю ее почти всю свою сознательную жизнь. Она частенько крутилась в нашей компании, — он слегка замялся. — Видимо, она какое-то время бегала за кем-то из наших, не знаю. Отношения у нас с ней были свободно-дружеские. Общих тем для разговора почти никогда не встречалось. Год назад ты как-то позвонил мне и попросил меня огородить тебя от Сон Ми. Довольно странная просьба, сказанная обеспокоенным тоном. Но, можно сказать, я до сих пор выполняю ее. Да, и пререкаться с ней — занятие довольно занимательное. — Получается, что она ревнует меня к тебе? — Да она в тебе скоро дыру прожжет, — закатил глаза Гук. — Год назад отчего-то сорвалась как с цепи, теперь только и требует тебя. Но дела в университете у нее не очень. Преподаватели недолюбливают нас, а сказать ничего не смеют. Из-за недостатка влияния ее семьи все нападки на нас переносятся на бедную девчушку. Но я бы не сказал, что она глупа. Она все еще числится в списках студентов, как-то умудряется сдавать все экзамены и сессии выше среднего. Будь она поумней — отказалась бы от нас. И проблем бы у нее было намного меньше. — Я теперь не смогу ей в глаза смотреть, — покачал головой парень. — А с каких пор ты у нас заделался святым? — спросил Гук и лег головой на его колени. Чимин сразу же проник пальцами в шелковистые волосы. Гуки даже еле слышно заурчал, расслабляясь. — Ни с каких, вроде. Но это не отменяет того, что я доставляю ей проблемы. Даже если я делаю это косвенно. — Она взрослая девочка, если ей надоест иметь проблемы — она всегда может помахать нам ручкой напоследок, — пожал плечами Чонгук. Да, они оба были правы. У каждого из них было свое видение ситуации и своя собственная истина, от которой так просто не отказаться. Время пролетало быстро. За ним, как обычно, было невозможно уследить. Привели в чувство лишь семь пропущенных звонков от матери. Как по закону жанра — всегда включать беззвучный режим в «нужный» момент. — Черт, — прошипел Чимин. Гуки, кажется, уже давно уснул. Но нет. Он лежит, приоткрыв один глаз, и наблюдает за Чимином. — Опять Сонми? — предположил он, потягиваясь. — Мама, — невесело ответил он, набирая номер женщины. На том конце упрямо ему повторяли, что абонент — не абонент, и ему самому следует прекратить эти бесполезные звонки в никуда. — Джису обнаружила потерю своего сыночка, — его ситуация забавляла. — Не хочу вставать, давай останемся здесь. — Ты вообще человек? Клянусь, ты будешь единственным, кто будет соскребать мою кровь со стен, если мы с тобой останемся хоть еще на немного, — подняв голову Гука и встав, заявил Чимин.

***

Чонгук-таки привез его домой. Вечер только-только заявлял свои права, гоня солнце все дальше на запад. Чимин уже собрался попрощаться и выйти из машины, но его окликнули. Он поднял свои удивленные глаза. Друг молчал, подбирая слова. — Будь осторожен, хорошо? — попросил его Гук. — Чонгук, к чему ты… — Пожалуйста, — в его глазах плескалась одна серьезность. — Хорошо, — Мин поднял свои руки вверх. — Что-нибудь случится — сразу звони мне. Чимин покивал головой и помахал на прощание, выдав солнечную улыбку. Дома было тихо. Но с этой тишиной приходило спокойствие. Чонгук заставил взволноваться, но лишь ненадолго. Закрыв за собой входную дверь, Чимин прошел вперед и направился в свою комнату. Наверное, мама хотела что-то спросить, либо просто сетовала на его долгое отсутствие. В любом случае, не произошло никакой критической ситуации. Но его планы тут же сорвали: нечто с силой прижало его к стенке, выбивая весь воздух из легких. Человек, придавивший его к стене, улыбался. Но улыбка эта была совсем недобрая. В ней была боль. Губы его сначала слегка подрагивали. Два темных, почти черных, глаза смотрели на него с азартом. Человек приблизился губами к уху, почти его касаясь. — Как дела, принцесса? Сильно соскучился по мне? — незнакомец невольно почувствовал его запах. Родной запах, напоминающий о прошлом. Чимин уже видел где-то этот взгляд, выражение лица парня отдаленно напоминало о чем-то. В ту же секунду понимание озарило его. Это тот парень с интервью. Его уже никто не удерживал, но он не пытался освободиться. Осознание настолько повергло его в шок, что он не смел шелохнуться. Чимин не услышал, как открылась дверь и в коридор вышла Джи Су. Увидев их, она остановилась и нервно облизнула губы. — Юнги, отпусти Чимина, — попросила она. В ее голосе не было ни уверенности, ни твердости. — Надо же, Джису в кои-то веки подала свой голос, — съехидничал он, поворачивая к ней голову. Его руки были по обе стороны от чиминовой головы. Между их лицами было просто ничтожное расстояние. Женщина на его слова отвела глаза в сторону, ничего не ответив. — Его никто не держит, видишь? — он убрал руки и полностью повернулся к женщине. Та не поднимала своих глаз. — Решила показать свое влияние в этом доме? Поздновато, ведь с самого начала твое слово не стоило ничего. — Прекрати, — сказала она сквозь зубы. — Что такое? Ты ведь так уговаривала меня вернуться домой. Чимин опирался на стену, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. Потрясение играло с ним плохую шутку, высасывая все силы с каждой минутой. — Этого хотел отец, а не я. У него нет времени названивать тебе и уговаривать. — Ну да, отец. Он ведь трудится, зарабатывает тебе деньги. Из-за твоего слабого характера ты не сумела подняться выше обычного офисного работника. Знаешь, сколько у тебя было возможностей? Ситуация походила на неравную битву. Джису оборонялась, как могла, хоть и прекрасно знала, что проиграет. А Юнги просто пользовался этим. На его губах играла улыбка. Он бессовестно развлекался. — Кажется, я пригрела у себя на груди змею, — хмыкнула она, устремляя взгляд в его глаза. Тот поднял свои брови, искренне удивляясь. После тихо засмеялся. А когда захотел ответить ей не менее «приятными» словами, то сзади он услышал грохот. Чимин не в силах больше удерживать себя на ногах упал без сознания на пол. Мать ахнула и хотела броситься к своему сыну, но Юнги преграждал ей дорогу. Она остановилась, ей даже не хотелось его касаться. — Юнги, пропусти, — попросила она, унимая раздражение в голосе. — Хочешь поиграть в примерную маму? — он слегка наклонил голову вбок. — Как думаешь, сможешь дотащить его одна? Ты поднимала что-то тяжелее кухонной утвари? Мне не в первый раз выпадает такая «честь». Ярость разъедала нутро Джи Су. Ее сильно трясло. Она смотрела, как Юнги несет Чимина на своей спине, как поднимается по лестнице и направляется в комнату. Ей с трудом выходило сдерживать слезы, к ярости присоединилась обида. Мама кое-как дошла до своей спальни, аккуратно, стараясь не сильно сжимать дверную ручку, открыла дверь и подошла к комоду. Обхватив пальцами расческу, она встала напротив зеркала. Она старалась не смотреть на свое лицо — боялась дать слабину. Она распустила волосы — и бережно проводила по ним расческой. Ее рука дрожала, но она не смотрела на нее. Не замечала, полностью погрузилась в незамысловатый процесс. Через пару минут чувства в ее груди утихали, но все равно оставались, чтобы вспыхнуть в другой момент снова. Но сейчас она уже успела убедить себя, что все у нее хорошо. «Принцесса» сладко посапывала в подушку, за чем Юнги некоторое время внимательно наблюдал. За месяц, проведенный в неугомонной столице, он начал потихоньку забывать, почему так и хотелось насолить чем-нибудь Чимину. Но заметив его в коридоре, он сразу же все вспомнил, и захотелось выть от накативших чувств. Да, Чимин кое-где мелькал между строчек его песен. И эти приносили ему немалые деньги. Но разве это стоит того? Он посмотрел на стену, где висели фотографии и бумажные страницы. Он давно порывался уничтожить ее. Она заставляла Чимина вспоминать. Но она также поддерживала его, не оставляя в неизвестности. Конечно, и без нее он когда-нибудь все вспомнит. Либо узнает. Это просто нужно пережить, в очередной раз. Подойдя к стене, он подцепил пальцами одну из фотографий и снял ее. Он бережно провел по ней пальцами. Бросив мимолетный взгляд, парень вздохнул и покачал головой. Она недостойна висеть у него в комнате, особенно после всего того, что он сделал. После ухода Юнги, на Пак Чимина напала вновь прибывшая тревога. Тревога снова проникала в его сны, заставляя хмуриться и ворочаться. Ему однозначно придется проснуться с головной болью. Во сне он слышал лишь голос, который игнорировать было невозможно. — Ты виноват, — твердо настаивал голос. — В чем? — не понимал парень. — А, думаешь, что ты святой? — Я… — Виноват, — повторили настойчиво. — Думаешь, к тебе просто так все относятся? Ты виноват в том, что никто тебе не сказал ни слова. И не скажет. — Но Чонгук… — Чонгук жалеет тебя. Но, видимо, не слишком, раз не рассказал всего. Он ведь знает Юнги. И он знал, что Юнги здесь, — все новые аргументы приводил некто. — Ему незачем говорить мне об этом, — оправдывался парень. — И он предупредил меня, просил быть осторожнее. — Предупредил, да, — слишком уж радостный тон достиг его ушей. — Предупредил — значит, он опасен. А если он опасен — почему же Чонгук не защитил тебя? Он не сильно о тебе волнуется? — Остановись, — чуть ли не взмолился Пак. — Сонми так вообще грозится поубивать всех, кто приблизится к ее сладкому Чимину, — не замечая ничего, продолжал голос. — А Тэхен… — Хватит! — закричал Чимин. — Забавно, — хмыкнули, — но как бы ты не старался — сохранить что-то не получится. Он не заметил, как открыл глаза, в который раз пробуждаясь в холодном поту. Злополучный кусочек бумаги лежал на полу. И Чимину после странных снов находить странные записки, появлявшиеся из ниоткуда — порядком надоело. Он поднялся, принес мусорное ведро в комнату, смял листок, не читая его, и выкинул без всяких сожалений. Надоело. Одно и то же. Он снял каждую фотографию и отложил их в сторону. Потом снимал все остальное, но теперь комкал или рвал и отправлял в мусорную корзину. Оно ему мешало идти дальше, останавливало, принуждало топтаться на одном месте. Одна из листовок не хотела покидать стену. Чимин хмыкнул и, не церемонясь, с силой дернул. Вместе с листовкой оторвался и крупный кусок обоев. Ему нравится и так: с огромным куском выглядывающей кирпичной кладки. Теперь станет спокойнее и жить, и спать, и думать.