Memories

      Утро началось с выплескивания всего нажитого за вечер. Обычное утро человека, не умеющего пить, который выпил. Он чувствовал взгляд, прожигающий его затылок. Он не видел — знал. Когда стало легче, он повернул голову, прожигая взглядом Юнги. Дверь была открыта настежь, позволяя вдоволь насладиться его самодовольным видом. Чимин подошел к раковине, открывая воду и низко склоняясь.  — Соскучился что ли? — спросил Чимин, попутно умывая лицо. — Или заняться нечем с утра?  — Я каждую секунду по тебе скучаю, Чимин-а, — съязвил Юнги, ложась на кровать, устремляя взгляд в потолок.  — Иди ты, — закатил глаза он.  — Нельзя тебе пить, нельзя, — выдохнул Юнги. Чимин вцепился пальцами в раковину. Они вмиг побелели.  — Если ты пришел только ради того, чтобы зудеть у меня над ухом, — уходи. Я серьезно, — он уставился на струйку воды, медленно утекающую в водосток. Юнги лишь фыркнул. Чимин вышел из ванной, незаметно для себя покачиваясь, и прошел к шкафу. Передвигая вешалки, он думал: во что бы переодеться.  — Ты вспомнил что-то? — спросил, не выражая предложение особым тоном. Но Чимин замер, подмечая нечто странное в его словах. Покачав головой, он хмыкнул.  — Думаешь, что я вспомнил что-то? — спросил он в ответ, просто не зная как ответить.  — Вчера ты очень много говорил. Хотелось узнать: ты просто так говорил или, правда, вспомнил что-то?  — Мне тоже хотелось бы это узнать, — сказал Чимин, доставая вешалку с клетчатой рубашкой. — Я не помню ни одного слова, что сказал тебе. Более того, я вообще не помню, что видел тебя. Он врал на добрую половину. Он помнил все отчетливо. Пугающе отчетливо. Воспоминания до сих пор крутились в его голове словно немой фильм. Но Юнги об этом знать необязательно.  — Можешь выйти? Мне надо переодеться, — попросил Чимин, — или хочешь посмотреть? Юнги явно не удовлетворился ответом, что было видно по его выражению лица. Он вышел из комнаты, закрывая дверь. Та ударилась о дверную раму и все равно открылась. Вместо замка — зияющая дыра.  — У самого-то дверь вечно закрыта, — буркнул Чимин, просовывая руку в рукав. Чувства, собирающиеся каждый день, медленно скапливались. Он не знал, что ему делать дальше. У Джису будто пропали абсолютно все чувства. Она который день продолжала «изображать» из себя манекена. Если первые дни Чимин и мог понять и принять ее состояние, то сейчас надо что-то с этим сделать. Она сидела за столом, вытянув ноги. Женщина, казалось, уменьшилась в размерах, став крошечной. Ее пальцы подрагивали, вместе с ними — кружка. Интересно, она ела с утра что-то существенней чая или кофе? Ее взгляд не выражал абсолютно ничего, пелена заволокла ее глаза. В один момент ее пальцы настолько ослабли, что кружка начала выскальзывать. Чимин тут же накрыл ее пальцы своими, потихоньку приземляя кружку на стол.  — Все хорошо, мам?  — Да, — протянула она, не поднимая глаз.  — Мам, — более настойчивым тоном произнес Чимин. Она металась меж двух огней, раздумывая. Затем коротко качнула головой, высвобождая свои руки из пальцев сына.  — Все хорошо, я же сказала. — В ее взгляде ясно проглядывалась усталость. Она отвернулась к окну.  — Думаете, окружающим не видно вашего состояния? Вы же губите себя, — вспылил Чимин. Впервые за столько дней в ее глазах проскользнуло нечто, похожее на силу. Но ненадолго.  — Как-нибудь сама разберусь, спасибо, — сквозь зубы проговорила она, вставая из-за стола. Кружка все же выскользнула из ее пальцев, разбиваясь. Она так и не допила чай. И тот теперь растекся в лужу, в которой плавали осколки.  — Что за шоу ты устроила, Джису? — поинтересовался Юнги, складывая руки на груди.  — Мне просто захотелось прибраться, — пожала она плечами, присев около лужи. Чимин округлил глаза, когда увидел, что мать голыми руками хватала осколки. Быстро все вытерев, она почти побежала на выход из кухни. Выход ей преградил Юнги.  — Пустишь пальцы перевязать? — она подняла на уровень его глаз свои пальцы. Их испещряли тонкие полоски, из которых текла кровь.  — Какая же ты жертва, Джису, — саркастичным тоном прошептал он, давая ей дорогу. Юнги спокойно прошел внутрь кухни, заваривая себе кофе. Чимин часто моргал, его губы еле заметно подрагивали. Как сцена из мелодрамы, пронеслось у него в голове. Не смея задерживаться, он встал и проследовал в коридор.  — Куда собрался? — мигом последовал вопрос. «Подальше отсюда», — хотел бы он сказать.  — А мне нельзя выйти из дома? — съязвил Чимин, обуваясь.  — К Чонгуку, да? Юнги что, ставит каждое утро перед собой цель: «Достань всех и вся»?  — Да, черт возьми, — сказал он, открывая входную дверь. — Именно к нему.  — Удачи в университете, — услышал он перед тем, как закрыть дверь. Чонгук уже ждал его перед домом в машине. Чимин никогда не просил Гука о подобном, но он каждое будничное утро дожидается его. Как только он сел в машину, в его руки был всучен чонгуков телефон. Без всякого предшествующего всему «доброго утро».  — Полюбуйся, — он кивнул на телефон и улыбнулся. Сонми: Чонгук, ничего не хочешь объяснить? Чонгук: Например? Чонгук: Почему ты все еще не вылетела из университета? Чонгук: Понятия не имею. Сонми: Что ты делал на моей вечеринке? *фото* На фото Чимин увидел себя, целующего Чонгука. И сразу же перевел удивленный взгляд на Гука. Тот рассмеялся и сказал читать дальше. Чонгук: Целовался. Чонгук: У тебя все хорошо со зрением, Сонми? Чонгук: Может, следует обратиться к специалистам? Сонми: Прекрати! Сонми: Прекрати издеваться. Сонми: Все, что ты можешь делать, — это только издеваться. Сонми: Тебе был закрыт путь на мою вечеринку! Мою! Чонгук: Ты не можешь мне запретить что-либо делать. Чонгук: Кстати, хорошее фото. Пожалуй, сохраню.  — Она не сможет использовать это фото для своих целей? — спросил Чимин, возвращая телефон.  — Только если для того, чтобы показать своему маленькому песику, — фыркнул он, заводя машину. — Она будет всеми силами за то, чтобы это фото просто исчезло. Показать подобное кому-то — потерпеть поражение. Она ведь всем вокруг заявляет, что Чимин — ее.  — Расскажи мне о ваших отношениях с Хосоком, — решил сменить тему он, откидываясь на спинку кресла. Гук шумно выдохнул.  — Ты умудрился вспомнить события прошлой ночи?  — Забавно, но я не помню только слова. Словно немой фильм. Но даже по взгляду Хосока в вашу сторону прошлой ночью и его подавленному виду можно обо всем догадаться.  — Он перевелся к нам в университет год назад. Его вечный позитив поначалу напрягал меня. Но он быстро влился в нашу компанию, после чего стал неотъемлемой ее частью. В отличие от нас с тобой, он усердно учится. Иногда удивляюсь, как он не валится с ног, — произнес Гук на одном дыхании.  — А в чем проблема? — недоумевал Чим.  — Он терпеть не может богатых. И несправедливость. А меня из-за моего отца вечно выделяют среди остальных. Я однажды чуть не спалил универ по-пьяни, а мне дали отгул на несколько недель на «перевоспитание». Знаешь, что мне сказали? «Кажется, вы слишком много выпили». Да, от меня несло как от вино-водочного завода. Я столько всего наплел Хосоку. И правду, и неправду.  — Он все еще находится рядом с тобой, Гук-и, — закатил он глаза. — И, судя по его взглядам, он тоже что-то чувствует к тебе.  — «Что-то», — выдохнул Чонгук. — Боюсь, однажды его улыбка погаснет. Из-за меня.  — Эй, — Пак слегка, чтобы не отвлекать от дороги, толкнул Гука в плечо, — у тебя хоть дома не властвует твой «личный тиран».  — Юнги достает?  — Да, кажется, он поставил перед собой цель спихнуть меня в психбольницу, — он покачал головой. — Нет, он совершенно точно поставил перед собой эту цель. Чонгук прыснул со смеху. До приезда в университет они молчали. Надо же, такой, на первый взгляд, холодный и властный парень боится одним неосторожным действием разбить чье-то теплое сердце. В университете Госпожа Кан рвала и метала. Она ходила туда-сюда по аудитории, не произнося ни слова. А все из-за чего? С утра парни стали свидетелями того, как на Госпожу Кан вылился гнев ректора. Сама женщина решила последовать тем же путем, то есть также вылить на кого-то свой гнев. Но вот незадача: место Сонми от чего-то пустовало. Состояние и настроение грозной женщины зависит от посещения девушки. Но Чимина также волновал этот вопрос. Странно для нее, девушки, которая не пропустила ни одной пары, как она сама хвасталась. Чонгук же не терял времени и передразнивал преподавателя. Чимин, наблюдая эту картину, невольно улыбался и посмеивался. Очень уж у него хорошо получалось.

***

Войдя в дом, он обнаружил Сонми, стоящую посреди коридора. Одета она была нарядно и скромно одновременно, в платье, длина которого достигала ниже колен, розового оттенка. Волосы были уложены в аккуратную прическу, из которой ни одна прядь не смела выбиться. Увидев Чимина, девушка приложила палец к губам, прося ничего не говорить. Послышался шум в одной из комнат, Сонми опустила глаза в пол. К ним вышла Джи Су. Она… улыбнулась? Да так искренне.  — Чимин, сыночек, — выдохнула та с облегчением. Она перевела взгляд к Сон Ми. — Познакомься, милый, Сонми — твоя невеста. Голову Чимина на секунду покинули абсолютно все мысли. Воцарилось неловкое молчание. Парень с недоумением смотрел, переводя взгляд с женщины на девушку. Весь его вид говорил о том, что он сомневался: правильно ли он вообще понял смысл слов.  — Я понимаю, ситуация неловкая и довольно неожиданная, — нашла, что сказать Джису. — Но давайте пройдем на кухню, я заварю кофе, чай. Мы посидим и все обсудим, — она подталкивала Чимина в сторону кухни. — Сонми, чай или кофе? — поинтересовалась мама обыденном тоном.  — Чай, пожалуйста, — ответила девушка точно таким же тоном, присаживаясь напротив Чимина. Из груди Чимина почти вырывался идиотский смех, граничащий с чертой безумия. Но парень сидел, не издавая ни звука, наблюдая внимательно за ними. Отчасти было просто интересно, насколько далеко это может зайти. Вскоре перед ними стояли дымящиеся кружки. Джису присела рядом с Сонми, заглядывая в глаза Чимина. Он невольно отвел глаза, не смея выдержать ее взгляда.  — Милый, ты был знаком всю жизнь с этой прелестной девушкой, — она обхватила руку Сон Ми своими тоненькими пальцами. — Вы ходили с ней в один детский сад, в одну школу. Сейчас вы ходите в один университет. Разве это ничего не значит? Чимин неопределенно дернул плечами, смотря на Сонми. Взгляд той был наполнен чем-то, что Чимин прежде ни у кого не замечал.  — Два года назад вы стали больше, чем просто друзья, — мягко произнесла женщина. Несмотря на подобную мягкость, создавалось впечатление, что его уговаривают. Заставляют поверить. Нагло навязывают то, чего никогда он чувствовал. — Из-за некоторых «проблем» ты забывал ее довольно часто. Несомненно, ей было сложно, но она сейчас перед тобой. Сонми любит тебя, она не сдалась. «Проблем»? Каких же именно? Что скрывается за таким непримечательным словом? В глазах девушки он не видел любви. Только что-то неизвестное ему, непонятное, прежде невидимое. Это может быть все, что угодно. Парень выдохнул, обхватывая кружку остывающего кофе. Выдавить хоть одно слово было за пределом его возможностей. Он боялся сорваться, испортить отношения с матерью.  — Ты сказала: « Два года назад», — более менее утихомирив в себе чувства, произнес он. — Почему же она еще не моя жена? Серьезно, могли бы уж повыше метить, если такие дела. Он смотрел только на Джису, хотя остро ощущал, как девушка сверлила его своим взглядом. Но Чимин не собирался удостаивать ее взглядом.  — Милый, — мама едва не умоляла, — она не могла заявиться сразу же. У тебя могли бы возникнуть психологическая травма, шок. Недавно Сонми отчислили из университета, она держится из последних сил. Ты с ней не знаком, но хотя бы попробуй принять ее. Да, он в первый раз ее видит. И он никогда не встречал ее в университете, она же там больше не учится. Чимин усмехнулся и отхлебнул немного кофе. Горячая жидкость проникла внутрь, согревая. Из глубин коридора тихо доносился рингтон чьего-то телефона. Джису выпорхнула из-за стола, извинилась и быстрым шагом покинула кухню. Лицо Сонми стыдливо краснело, что не скрывала преобладающая на лице косметика.  — Приятно познакомиться, Сонми, — лишь выдохнул Чимин. Разочарование в этой девушке заполнило его до краев.  — Чимин, — шепотом воскликнула она, хватая его за руку, — я все объясню. Только не злись.  — Я не злюсь, — заверил он, убирая свои руки подальше. — Просто интересно, зачем ты врала моей матери?  — Она улыбается, Чимин, — отчаянно воскликнула девушка, вздыхая. — Я пытаюсь хоть как-то вытащить ее из той бездны, в которой она падает с каждым днем все больше. Разве ты не счастлив, когда близкий тебе человек искренне улыбается?  — Но не таким же способом, Сонми. Не ложью, не иллюзиями, которые она будет принимать за настоящее.  — Ради бога, Чимин, — ее маленькие кулачки стукнулись о поверхность стола. Она тут же разжала пальцы, переводя дыхание. — Ты просто ничего не знаешь. Легко говорить, когда ничего не знаешь.  — Так расскажи, в чем проблема? Она возвела глаза к потолку, что-то прошептала и тяжело вздохнула. — Забудь это, — произнесла она. Джису бесшумно вошла в комнату, оглядывая их.  — На чем мы остановились? — она нахмурилась, беря в руки кружку чая. Видимо, та успела остыть.  — Мы уже во всем разобрались, мам, — произнес Чимин, вставая.  — Подожди, — она встала следом за ним, — что вы решили? Чимин уже успел выйти из кухни. Не поворачиваясь, он ответил: «Делайте, что хотите».

***

В сети довольно-таки много информации о Юнги. Даже страшно становится, если принимать каждый факт за чистую монету. Если кто-то спросит: где Чимин взял информацию — он ни за что не ответит, что на форумах. Просто не сможет. Ведь там достаточно всего того, что заставит не просто краснеть, — синеть, убирать телефон подальше от глаз и утыкаться в подушку лицом. И даже тогда перед глазами сам вырисовывался фрагмент одной из страниц форума. Интересно, сам Юнги догадывается о том, что каждый второй «обитатель» мечтает повалить его на лопатки и… О том, что будет дальше, Чимин благоразумно промолчит. Даже не станет думать. То интервью, что когда-то вогнало парня в, мягко говоря, ступор, совершенно обычно пересматривалось сейчас. Причем, не один раз. Чимин пытался найти, за что-то зацепиться в пятнадцатиминутном видео. Та же участь постигла и остальные видео, интервью, клипы и другие подобные вещи. Но ни одно испытанное тогда чувство не всколыхнулось в его груди вновь. Но вот песни, написанные Юнги… Странно, при прослушивании каждой он мог уверенно сказать, что слышал их раньше. Как же еще объяснить тот факт, что губы сами двигались в такт словам? Абстрагируясь от лишней, недостоверной информации, можно подвести итоги. Имя: Мин Юнги. Возраст: 23 года. Родители погибли в авиакатастрофе. Усыновлен семьей Пак в двенадцатилетнем возрасте.