Memories

      Его буквально затянуло. Записи были самые разные: от числового шифра на всю страницу и непонятных заметок до нелепых рисунков. Пришлось смириться, что смысл многих страниц он не поймет никогда. Почти во всех записях не было имен, что создавало еще большую путаницу. Он листал тетрадь, не обращая особого внимания на записи, пока не увидел фото, прикрепленное к одной из страниц. Чимин, привлекающий внимание своими выкрашенными в рыжий волосами, стоял на побережье и улыбался, прищуривая глаза. Он провел пальцами по своим черным локонам, думая о том, как непривычен любой цвет кроме черного. Позади него находилась группа людей: Сонми, придерживающая пальцами края летнего платья и улыбающаяся; Тэхен, что-то шепчущий Гуку на ухо, отчего тот загадочно сужал глаза; Юнги, сидящий на песке, закрыв глаза и откинув слегка голову. Юнги выглядел счастливо. Под фото располагалась надпись: «В шестнадцать лет все было так просто». Чимин видел по отдельности каждого с фотографии, но никогда — вместе (не считая Сонми и Чонгука). Характер каждого отличался. И парню было интересно: как они будут вести себя вместе, без возможности разделиться. Рядом также была сделана запись аккуратным почерком: Он ворвался в мою жизнь совершенно неожиданно. Я даже не сразу обратил внимание на это. Каждое мое утро начинается со штурма сообщениями. Он старше меня, но иногда ведет себя так по-детски, что щеки заливаются краснотой. Очень стыдно за него перед людьми. Но «стыдно» не значит «скучно». Он никогда не расстается со своей камерой. За день у него набирается несколько сотен фотографий. Мы шутим, что его пальцы уже приросли к аппарату. Он как всегда широко улыбается и отмахивается. Фотографии у него чудесные. Я как-то попытался сделать пару фото, после чего в который раз убедился, что мои руки растут не из того места. Но он лишь смеется и качает головой, отбирая камеру. Если повезет, он может меня поучить искать правильные ракурсы и раскрыть пару тонкостей. Но зачастую просто вредничает с умным видом и говорит, что нам подобное не дано. А я все равно пробую фотографировать, несмотря на его слова. Фото было, правда, сделано очень качественно. В Чимине невольно проснулась гордость за самого себя. Личность того, кто был описан, Пак пока определить не мог. Хотя, исходя из детского поведения, мог поставить на Тэхена, тот был вполне способен на такое. Глаза переместились на следующую страницу. Он изменился. Возможно, изменение это произошло давно, но увидеть его довелось только сейчас. Как по мне, ему стоит расслабиться, выпить, найти уже, в конце концов, девушку. Клянусь, я ему так и сказал, когда он придрался ко мне из-за того, что я опоздал. В его глазах проскользнуло нечто, что определить я не успел. После сказанных мною слов, прежний он исчез навсегда. Девушки, выпивка вписались в его распорядок дня. У него получалось не попадаться на глаза отцу. Мать все видела, но молчала. Он впервые в жизни послушался меня. Впервые в жизни я разочаровался в собственных словах. От чтения прервало легкое постукивание по двери. — Чимин-а, пойдем ужинать, — произнесла Сонми. — Да, сейчас спущусь, — закрывая тетрадь, ответил он. Сонми на время переехала к ним. Последствия его «делайте, что хотите». Сон Ми говорит с ним очень аккуратно, подбирая слова, не зная, как подступиться. Не хочет с ним ругаться, Чимин — тоже. Но он не может не смотреть на нее с разочарованием. Не развидеть то, что увидел лишь однажды. Но Джису улыбается при виде девушки. Сонми улыбается в ответ, помогает ей с готовкой, разговаривает. Мама вслушивается в каждое ее слово. И как бы это не задевало Чимина, он не может прекратить это. За ужином в основном переговаривались Джису с Сонми о чем-то своем. Женщина щурила глаза в сомнении, смеялась, вздыхала в порывах чувств. Иногда спрашивали и Чимина, пытаясь вовлечь в разговор. Вопросы были в основном по части университета. Пак на ходу сочинял подходящие ответы, на что девушка хмурилась и, незаметно для женщины, пинала его ногой под столом. Чимин хмурился ей в ответ. Не мог же он сказать ей правду. А о том, что в любой момент могли позвонить из университета и рассказать о его «заслугах», не думалось ни секунды.

***

Открыв на первой попавшейся странице, Чимин принялся читать. Эти записи были расположены не в хронологическом порядке, так что без разницы: где начинать, а где продолжать. Я много раз задавался вопросом: почему я забываю? Нет, не как обычные люди забывают взять что-то или забывают услышанное какое-то время назад. Я забываю неугодное моей памяти. Это может показаться в какой-то степени полезным, но оно жутко мешает. Я забывал друзей, врагов, плохие и хорошие дни. Однажды я забыл своих родителей. До сих пор помню, как спросил у брата: «Кто эти люди?». Не забуду неповторимого более взгляда брата, не забуду страха в глазах родителей. Никогда, наверное, не вспомнится мне причина этого страха. Помню каждый сеанс у психологов, специалистов. Их улыбки, зачастую натянутые, не способные успокоить бурю, зарождавшуюся, в ребенке. «Это хорошо, Чимин-а, ты забываешь только самое плохое», — твердил один из «специалистов». Но я не слушал, ведь я не забываю самое плохое. Я забываю то, что неугодно моей памяти. Правда, я не совсем могу понять что именно. Не могу расставить границы. Не могу нащупать выход из непролазной тьмы. Чаще всего, я не могу разговаривать с людьми, боясь ляпнуть что-то лишнее. Боюсь забыть важное, показаться глупым. Никогда мне не приходилось зубрить параграфы школьных учебников. Они никогда не лезли в мою память. Я писал отрывки на стенах. Играл в ассоциации. Шептал бесчисленное количество раз, стараясь добиться автоматизма. Отец, несмотря на «индивидуальные» проблемы, не допустит плохой успеваемости своего ребенка. Самое страшное начинается, когда воспоминания возвращаются. В виде снов — редко, в виде кошмаров — почти каждый раз. От себя не спастись, да? Но что делать, если возвращается то, что ты никогда бы не хотел вспоминать? Я боюсь отвечать на этот вопрос, хоть и давно прекрасно знаю ответ на него. Чимин с выдохом опустился на кровать, откладывая тетрадь в сторону. Пальцы сами нащупали телефон, сами набрали уже знакомый номер. Чимин понял свои действия, когда услышал знакомый голос, улыбнулся, не собираясь бросать трубку. — Можешь ответить на один вопрос? — пропустив приветствие, произнес Пак. — Чимин, ты хоть на время смотрел? — поинтересовался Гук. Его голос не был сонным, хотя тон был слегка раздраженным. — Всего-то час ночи, — оправдывался Чимин, — ночь только начинается. И ты же не спишь. Чонгук рассмеялся, что-то зашуршало на том конце, и он разрешил задать вопрос. — Я нашел тетрадь с записями. Что-то вроде дневника, — парень перевернулся на живот. — В одной из записей говорится, что я забыл своих родителей. Не знаешь, как это получилось? По ту сторону телефона молчали, Пак нахмурился. — Чонгук? — Прости, неожиданно просто. Ты никогда не обращался с подобным. Но я могу ответить на твой вопрос. Чимин выдохнул, обретая спокойствие, приготавливаясь слушать. — Не помню, сколько тебе было лет, но ребенком был еще. Часто слонялся по улицам, как все дети. В одну из прогулок ты забыл путь домой. Может, приложился обо что-то головой, может, что случилось, не знаю. Долго не мог найти путь домой, плакал, пока ноги на подсознательном уровне сами не принесли тебя до дома. Отец не стал тебя слушать, строго наказал. Мать стояла в стороне, ничего не предпринимая. Это оказало сильное на тебя давление. — Кто тебе это рассказал? Чонгук не ответил. — Тэхен? При любом напоминании о Тэ Чонгук становился странным. Молчал, не хотел продолжать разговор. Бесполезно. Чимин неслышно вздохнул, переменяя тему разговора. — Спасибо, Гуки, — поблагодарил Чимин. — Прощаюсь до следующего вопроса. — Позвонишь опять в час ночи? — Обязательно позвоню в час ночи, — рассмеялся Чимин, — ты во мне сомневаешься? Он услышал ответный смех Чонгука. — Но, если не хочешь просыпаться от моих звонков, можешь заходить в гости, — предложил Чимин. — Позлишь Сонми, ты же так это любишь. — Дай угадаю, она уже успела у тебя прописаться? — спросил Гук, ничуть не удивляясь. — Судя по твоему тону, она часто так делает. — Это уже как правило: никогда не удивляйся Сонми и ее действиям. — Так, зайдешь? — Если тебе повезет, Пак Чимин, — сказал Чонгук, вешая трубку.

***

А Чимину повезло: Чонгук по первому зову приходил к Чимину, отвечал на все интересующие вопросы. Сонми смотрела на это сквозь пальцы, стараясь особо не раздражаться. Гук же улыбался, когда их взгляды пересекались. В эту улыбку он вкладывал все, что хотел сказать. Девушка улыбалась в ответ язвительно, строя у себя в голове все новые планы. Как бы эти планы ни были продуманы и гениальны, она проигрывала, не успев привести их в действия. Она проиграла еще давно, просто не хотела допускать ни единой мысли об этом. Чимин сладко посапывал в кровати, обнимая подушку, что-то тихо бурча. Видимо, утомился от рассказов Чонгука, да и час уже поздний. Укрыв одеялом Чимина, Гуки не заметил, как улыбнулся, умиляясь выражению лица парня. При встрече с Сонми в коридоре об улыбке можно было забыть, по крайней мере, о нежной. Она уже успела обжиться в доме. Гук с интересом осмотрел ее вид и усмехнулся. Заметив усмешку на лице парня, Сонми осмотрела себя. Домашние штаны и футболка — преступление? «Почему он ведет себя, как ублюдок, которому можно все?» — подумала девушка. — Раздражаешь, — прошипела девушка тихо, видя посапывающего Пака из приоткрытой двери его комнаты. — Я так развлекаюсь, солнышко, — мягко произнес Гук, не сменяя улыбки. — Ты мешаешь мне, понимаешь? — умудрилась она вложить крик в шепот. — Ты не любишь его. — Это ты не любишь его, — исправила девушка. — У тебя есть Хоби, которому ты почему-то не уделяешь времени. — Если ты чего-то не видишь — это не значит, что этого нет, — сказал Чонгук. — Мои отношения тебя ни коим образом не касаются. — Тогда какого хрена ты лезешь в мои? — вспылила она, стараясь не кричать. — Сонми, у тебя нет отношений с Чимином, выходящих за рамки «друзья», понимаешь? — как маленькой объяснял Гук. — Ты проиграла, прими это. — Да какое право ты имеешь говорить такое? — ее голос дрогнул. Ее задели слова, сказанные Чонгуком. — Я от всего отказалась ради него, да я расшибусь ради него. Парень вздохнул, качнув головой, и подошел к девушке, взяв ее лицо в свои ладони. — Ты не слышишь? Или такая глупенькая, что не понимаешь? — шептал он. — Ты можешь все сделать для него, но какой толк, если он не любит тебя? Девушка резко отошла от него, ее грудная клетка часто вздымалась. Чонгук, сказав все, что хотел, направился к выходу. Сонми очнулась и побежала вслед за ним. — Если ты не любишь его, то почему так оберегаешь место возле него? — Оказывается, ты еще и слепа, — не оборачиваясь, произнес он. — Не видишь столь очевидных вещей? Есть еще человек в этом доме, Сонми, которому ты не уделила много внимания. — Стой, — она панически закричала, забывая обо всем, — это невозможно! — Пару лет назад ты думала, что любовь между парнями невозможна. А что сейчас? — не услышав ответа, он хмыкнул. Дверь хлопнула. Сонми осела на пол, не в силах удержать вес собственного тела. — Глупый кролик, — шмыгнула она носом, сдерживая слезы, — такого не может быть. Он просто решил меня вывести из себя, как всегда. Я не должна придавать этому значения, верно? Конечно, я не могу сдаваться на полпути. У меня обязательно все получится. Ее голос дал слабину и задрожал. Она быстро закачала головой и повторила про себя множество раз эти слова. Она не сдастся, уж точно не этому несмыслящему человеку.

***

— Как же долго, Чимин! Ты специально не возвращался домой? — говорила Сонми, подталкивая Чимина. Парень нахмурился, не понимая, что происходит. Просто решил немного подышать свежим воздухом, да осмотреть город. — А что собственно происходит? К чему такая спешка? — задал парень насущные вопросы. — Ты такой неинтересный, быстрее поднимайся, — цокнула она. — У тебя в комнате лежит одежда, переоденься в нее и спускайся вниз. — А где мама? — Она тоже готовится, конечно. Если ты не поторопишься, мама будет очень тобой недовольна, — затолкав парня в его комнату, сказала она и удалилась. Мама? Костюм на нем сидел как влитой. Но было непривычно находиться в подобной одежде. Она требовала вести себя под стать ее стилю. Но Чимин не знал — как. Сонми уверяла, что выглядит тот шикарно и вечно одергивала его: «хватит, расслабься». Парень вздохнул, стараясь не замечать неудобства. Сама-то девушка выглядела счастливо и уверенно в своем строгом черном платье. Чимин странно на нее посмотрел. — Тебе удобно? Она вопросительно хмыкнула, поднимая глаза. Видимо, он оторвал ее от занимательных мыслей. Сонми осмотрела свое платье и пожала плечами. — Бывало и хуже, — улыбнулась она. — Дети мои, — произнесла Джису, — вы так прекрасны. Она вышла из спальни, прикрывая дверь. В ее глазах отчетливо проглядывались гордость и любовь. На женщине было платье подобное платью девушки. — Не прекраснее тебе, мам, — произнесла Сонми, снимая с крючка мамино пальто. Чимин явно не ослышался. Забавно, когда они успели стать родственниками? Без его-то собственного мнения. Пугало до чертиков. Они ведь могут с таким же успехом расписать его с Сонми без всяких слов согласия.

***

Ресторан поражал своими размерами и внутренней роскошной обстановкой. Похоже, на это обращал внимание только Чимин — остальные привыкли. Никто не смел проронить и слова. Чимин еле поспевал за ними. Их проводили в какой-то зал. Двери сзади закрылись. Чимин увидел Юнги, отсутствующего дома целую неделю. Их взгляды пересеклись. Но Юнги тут же прервал контакт, продолжая разговор с одним из мужчин. Волосы Мина были выкрашены в черный цвет. — Добрый вечер, — Джису учтиво поклонилась, — извините за ожидание. — Все хорошо, дорогая, — сказал мужчина, сидящий во главе стола. — Мы все равно были заняты разговорами о работе. — Добрый вечер, отец, Господин Пак, — тоже поклонилась Сон Ми, выражая почтение. Увидев, что Чимин молчит, девушка легонько толкнула его в бок. — Добрый вечер, — лишь сказал Чимин и присел рядом с Юнги. Тот ухмыльнулся, прошептав: «В тебе совсем не осталось ни страха, ни уважения». — Видимо, тебе это нравится, — прошептал в ответ Чимин, смотря в глаза своему отцу. Мужчина был недоволен его поведением, что особо прослеживалось в его взгляде. — Я-то рад, но ты как выпутываться будешь, — произнес Юнги. — Ты мне не поможешь? Юнги не ответил, посмотрев странным взглядом. За столом царила тишина. Сонми сидела рядом с мужчиной, которого он не знал. Тот, судя по схожим чертам лица, являлся ей отцом. Есть не хотелось совершенно, парень даже не хотел смотреть на блюда, украшавшие стол. Сонми с упреком посмотрела на него. Парень выдохнул, сдавшись, и, взяв нож, потихоньку надавливал на кусок мяса на его тарелке, разрезая его. Девушка закатила глаза. — Джису, ты говорила, что наш сын ничего не помнит, — внезапно произнес Господин Пак, прерывая затянувшуюся тишину. — Да, именно так, — ответила мама. Мужчина изучал своего сына, будто бы впервые видел его. Разочарование сквозило в его взгляде. Чимин задался вопросом: «Как же, правда, буду выпутываться из этого?». — Интересно, — но интереса как раз в нем и не прослеживалось. — Юнги, как дела в Сеуле? — Уладил пару вопросов, — деловито отозвался парень. — Готовлюсь к подписанию контракта, о котором я говорил тебе ранее. — Хорошо, — кивнул мужчина, пройдя презрительным взглядом по Чимину. Юнги, заметив это, хмыкнул. Вопрос: «Да что же тут происходит?» — очень нельзя кстати. — Сонми, дорогая, как тебе у нас живется? — Прекрасно, Господин Пак, — улыбнулась девушка. Ее отец с удивлением посмотрел на нее, но потом кивнул сам себе. Очевидно, он не знал об этом, но был не особо против этого. — Скоро произойдет важное событие: мой сын свяжет себя узами брака с этой прекрасной девушкой. Я прав, Джису? — говорил Господин Пак. — Ты всегда прав, дорогой, — отозвалась женщина. Чимин чуть не подавился пищей от такого заявления. Юнги не переставал ухмыляться. Пак почувствовал у себя на коленке чьи-то пальцы, медленно поднимающиеся все выше. — Давайте же выпьем за молодых, — продолжала Джису, поднимая бокал вина, призывая остальных. Пак дернул ногой, но пальцы вцепились с новой силой. Сонми улыбалась, не замечая действий Юнги. Тот же негласно заявлял свои неоспоримые права. Чимин слабо усмехнулся, поднося бокал ближе к губам. Внутри него играло множество чувств. Одиночество составляло вершину этих чувств. Он чувствовал себя куском мяса, подобно тому, что лежало на его тарелке. Все его пытаются разделить по кусочкам, не оставив в итоге ничего.