Memories

      Тэхен вновь выигрывает, что подтверждает надпись на экране телевизора и победный вскрик парня. Чимин отбрасывает джойстик и вздыхает. Если удача когда-то была на его стороне, то сегодня она забыла к нему дорогу.  — Давай еще раз, — восторженно предлагает Тэхен, не выпуская джойстика из рук.  — Ну, нет, — отказывается Чимин, — ясно же, что ты вновь выиграешь.  — Ты не рад победе своего друга?  — Если бы ты не вскрикивал каждый раз так, что тебя бы было слышно на улице, я был бы счастлив.  — И в кого ты такой зануда? — недоумевал Тэхен.  — Ну, точно не в тебя, Тэхен-и, — улыбнулся Чимин. Не выдержав взгляда Тэ, он вздохнул.  — Последний раз, — предупредил Пак, на что Тэхен улыбнулся и накинулся с объятиями.  — Чимин, ты такой лапочка, — потеребив щеку Чимина, произнес Тэ.  — Давай скорее, а то победа достанется мне.  — Не дождешься, — фыркнул Тэхен. В самый разгар боя, когда было еще неизвестно, кому достанется заветная победа, Чимин услышал шум. На втором этаже, кажется, что-то упало. Но парень не обратил на это особого внимания, стараясь не уступать Тэхену. Шум повторился не один раз. Чимин наплевав на результат сражения, где он, очевидно, проиграл, вскочил с дивана и поспешил к источнику шума.  — Ты куда? — услышал Чимин крик Тэхена. Но не остановился. Вбежал по лестнице, приближаясь все ближе. Дверь комнаты Юнги была открыта. В комнате господствовал полнейший беспорядок. Вещи были разбросаны по полу. Лампа, разломанная в нескольких частях, сиротливо валялась где-то в углу. Чимин почувствовал себя этой лампой, выявив, наконец, источник шума. Девушка, видно любящая пошуметь, громко стонала, пока Юнги, прижимая ту к стене, покрывал ее шею поцелуями. Чимин не мог сдвинуться с места, в его теле разливалось понимание, граничащее с внезапным озарением, бьющим в голову. Он услышал голос, тихо звучащий в голове, словно отголосок чего-то. Он впервые в жизни послушался меня. Впервые в жизни я разочаровался в собственных словах. Девушка, заметив его, закричала, отталкивая Юнги. Глаза Юнги были затуманены. Чимин, встретившись с ним взглядом, кивнул чему-то и ушел в свою комнату. Как-то забылось о Тэхене. Забылось совершенно обо всем. Внутри что-то билось, плескалось, требовало внимания. Но Чимин упорно продолжал игнорировать. Глупость. Вот, что он совершил. Вот, последствия его слов. Одна большая глупость. Он увидел пачку таблеток, прописанных ему «специалистами». Грустная улыбка коснулась уголков его губ. Пачка была запечатанной. Таблетки ни разу еще не пригодились ему. Парень не верил в их чудодейственность. От чего конкретно они избавляют? Как помогают? Принимать таблетки, выписанные людьми, которые суть его проблемы-то не знают, — да ни за что. Это пачка еще новехонькая, заботливо купленная матерью на этой неделе. Зарубежная, с непонятным, сложным названием упаковка поблескивала от падающего на нее света. Интересным стал вкус таблеток, спрятанных в пачке. Интересным стал их эффект. Приобрело интерес все на свете, что раньше и не колыхалось в нем с толикой этого чувства. Спустя пару мгновений горка таблеток покоилась на его ладони. Но еще не было решимости сделать что-либо. Он ощущал боль в каждой мельчайшей клеточке своего тела. Наступило время принять таблетки. Именно сейчас. Именно столько, сколько покоилось в его ладони. Он услышал шаги в коридоре. Не утруждая себя запить водой, он крошил зубами маленькие кругляшки. Вкуса их не ощущалось. Он будто проглатывал горсти песка, который царапал внутренности. Его одним движением повернули к себе. Таблетки, какие не успели оказаться внутри, со звоном попадали на пол, укатываясь. Чимин улыбнулся, ощущая подступающую слабость. Юнги смотрел на Чимина, не веря в происходящее.  — Ты что… — не договорил он.  — Твою мать, — выругался он сквозь зубы, таща за шкирку Пака в ванную комнату. Тот упирался, но очень слабо. Ему было хорошо и так спокойно, что улыбка не спадала с его губ. Кажется, он не до конца понимал, что умирает. Юнги вцепился в его волосы одной рукой, склоняя над раковиной. Чимин поднял взгляд, смотря в зеркало. Его лицо начинало потихоньку бледнеть. Он увидел угрожающее выражение лица Юнги и усмехнулся. Юнги, не церемонясь, сунул ему пальцы в рот, склоняя парня ниже. Чимин пытался убрать его руки, сопротивлялся, потому что ощущение спокойствия пропадало. Все, что успело попасть в желудок, лезло обратно. Попытки освобождения, предпринятые Чимином, оказались тщетными. Мин злился, матерился, сжимал пальцы сильнее, не давая вырваться. Жидкая масса беловатого цвета утекала в водопровод, смешиваясь с проточной водой. Сейчас только утро, он не успел даже ничего существенного в рот взять. Когда желудок опустел, он упал на пол, лишившись поддержки. А может Юнги выместил на нем свою злобу, кинув его на пол. Неизвестно. Он услышал звук закрывающегося крана. Юнги присел рядом, хлопая по щекам Чимина. Во рту ощущался неприятный привкус желчи. Он прокашлялся, морщась от боли.  — Жив, — констатировал Юнги, — отлично. Парень встал, удалился из ванной комнаты. Чимин остался лежать, впитывая телом холод кафеля. Послышался звук открывающихся шкафчиков, шуршание, мат. По щеке стекла одна единственная слеза. Он чувствовал себя жалким существом, не способным ни на что. Он звал Юнги, ему было страшно и холодно. Он шептал. Пытался кричать. Тщетно. Кто-то вошел в ванную. Присел рядом. Тело двинулось навстречу. Голова нашла свое место на чьих-то коленях. Вдохнув родной запах, он все понял. Тэхен. Ласковые пальцы вплелись в его волосы. Голос сверху шептал, что все хорошо. Успокаивал его. Но щеки оставались солеными, влажными. Осознание кое-чего важного не давало успокоиться.

***

Первым, что сделал Чимин, когда проснулся, — провел пальцами по щекам. Сухие. Но дыхание оставалось неровным. С каждой наступающей ночью сны становились все реальнее. В кресле он увидел темную фигуру, которой оказался главный герой его снов.  — Ты звал меня во сне, — произнес тихо Юнги.  — Почему тогда не разбудил? — поинтересовался Чимин.  — После того, как ты меня однажды ударил во сне, я не подхожу к тебе спящему.  — Что снилось? — спросил он после небольшой паузы.  — Полнейший хаос.  — И я — посреди всего этого хаоса? — предположил парень.  — Да, именно так. Отец сильно злился за мои «выходки»? — сменил тему Чимин. Он покинул ресторан сразу же после тоста Джи Су, без всяких слов встал и ушел.  — А ты как думаешь? — хмыкнул Юнги, вставая с кресла, собираясь уйти.  — Стой, — парень метнулся, успевая подхватить край рукава водолазки. Юнги странно на него посмотрел. — Останешься, пока я не усну?  — Ни страха, ни уважения, — покачав головой, прошептал Юнги.  — Так, останешься? Юнги прошел к креслу, вновь сел в него. Он устал. Было видно по его глазам, походке, даже силуэту во тьме.  — Мне больше нравился мятный цвет, — произнес парень, укрываясь одеялом. — Эта перемена ради предпочтений отца?  — Не такое уж и большое дело, — пожал плечами парень. — Я — не ты. Не стану бросаться в проблемы с головой.  — И ты уступишь ему? Не похоже на тебя, — не отставал он.  — Чимин, ты же не прыгнешь с высоты без парашюта, — как само собой разумеющееся сказал Юнги. — Я уступаю, но моя жертва настолько мала по сравнению с тем, что я получу.  — Но…  — Чимин, клянусь, если не будешь спать — я кину в тебя что-нибудь, — пригрозил он, устраиваясь в кресле поудобней. Уснул он очень быстро. В комнате было прохладно, поэтому он сжался в поисках тепла. Чимин поднялся с кровати, производя как можно меньше звуков, открыл шкаф и достал плед. Накрыв им сжавшееся тело, Чимин улыбнулся и лег в кровать. Спать не хотелось совершенно. Мучал вопрос: «Это было воспоминание или простой сон?».

***

С утра Юнги уже не было в его комнате. Плед, лежащий на кресле, потихоньку остывал. С первого этажа не доносилось голосов. Потянувшись, он поднялся и направился в ванную комнату. Перед глазами невольно пронеслась сцена в ванной из сна. Но комната была другой: как ванная, так и своя собственная. Чимин, качнув головой, быстрыми шагами вышел обратно в свою комнату. Ни в одном шкафчике не было ни пачки каких-либо таблеток. Более того, там не было совершенно ничего. Парень нахмурился, все больше склоняясь к версии, что ему приснился обычный сон. Но чувство странности не покидало его, как не покидало и сомнение. Он услышал шуршание где-то за пределами его комнаты. Голова повернулась в сторону окна. Утро? Или, возможно, обед. В кухне он обнаружил Сонми, попивающую нечто, что паром выходило из ее кружки. Увидев парня, она улыбнулась.  — Доброе, — она посмотрела на часы, висящие на стене, — утро. Хочешь, сделаю тебе горячего шоколада? Очень вкусно. Чимин кивнул, садясь за стол напротив нее. Девушка выпорхнула из-за стола, захлопали дверцы кухонных шкафов. И спустя пару минут перед ним самим дымилась такая же кружка горячего шоколада.  — Аккуратно, — предупредила она его. Но слишком поздно. — Горячо… Чимин усмехнулся своей неосторожности, чувствуя, как немеет язык.  — Поздновато ты, Сонми, — услышали они голос сзади. — Впрочем, как всегда.  — Юнги-я, — воскликнула она. Не обиженно, нет. Радостно. — Не вини меня в том, чему я не подвластна. Юнги кивнул ей, выражая все свои слова лишь этим действием, и посмотрел на Чимина.  — Отец вызывает тебя «на ковер», Принцесса, — поведал он. Таким тоном люди обсуждают погоду за окном. Не было понятно — зачем, было понятно, что будет несладко. — Будешь медлить — он раздражится. Хочешь не дожить до завтрашнего дня? Пак встал, его услужливо проводил Юнги до одной из нескончаемых дверей в их запутанном доме и кивнул головой на нее, призывая войти. Чимин сжал губы в тонкую полоску и надавил на ручку, открывая дверь. Отец восседал за большим деревянным столом. Стоило ему только войти в комнату, как на него обрушилась вся тяжесть отцовского взгляда. Язык до сих пор немел. Парень не представлял, как он будет говорить. Если, конечно, ему представиться такая возможность. Хотелось присесть на кожаный диван, что стоял неподалеку от массивного стола. Но никто ему этого не предлагал. Мужчина смотрел на него и молчал.  — До меня дошли известия, что ты уже который день не посещаешь университет, — начал он. Тон такой же, как у Юнги. Его деловитость во всем пресекает проявление всяких чувств? К такой скучающей спокойности адаптироваться сложнее всего: не знаешь, когда она перерастет во что-то большее. Ждешь, тратишь всю свою бдительность на ожидание. — Что-то случилось? Он молчал. Не мог, да и не хотел говорить что-то. Взгляд пробежался по обстановке кабинета. Строго, минималистично. Парень сделал вывод, что и его отец, подобно обстановке, не терпит ничего лишнего.  — Молчишь? — он хмыкнул. Достал из стола бутыль с чем-то темным и налил себе в рюмку. — Проблемы с преподавателями? С другими студентами? Нет настроения выходить из дома по утрам? Что тебе мешает посещать учебное заведение? Он опрокинул в себя рюмку и снова наполнил ее.  — Думаешь, что если отца нет дома, то можно делать все, что захочется? Играешь на слабостях твоей матери?  — Нет, отец, — ответил он. Мужчина будто бы и не услышал его.  — Твоя мать — женщина слабая. Она не в состоянии самостоятельно принимать решения. Ты должен присматривать за ней, помогать ей.  — Я не уверен, что адвокатура — моя специальность.  — Не уверен, — медленно произнес отец, словно в этих словах заложен больший смысл. — Если бы ты помнил, то знал бы о том, что сам выбрал данную специальность, сам подал документы в этот университет.  — Но я не помню.  — Именно, — недовольно сказал он. — Это все глупости, понимаешь? Ты все прекрасно можешь помнить. Но не хочешь. Ты слаб, раз не можешь принять воспоминания. Чимин наконец-то понял, что наполняло глаза отца, когда он видел его. Она делило пространство с презрением. Зависть. Чимин усмехнулся, гадая, кто же из них тогда слабее.  — Я понял вас, отец, — сказал Чимин, разворачиваясь, выходя из комнаты. Крик отца: «Я еще не закончил» — остался позади. Зато Чимин закончил. Разговор оставил неприятный осадок в душе.

***

Юнги без слов вошел в его комнату с бутылкой в руках, разлил алкоголь по рюмкам и сел рядом. Они сидели близко, соприкасаясь плечами. В бутылке, как оказалось, плескалось виски. Никто не смел опустошить рюмку. Чимин не знал, как расценивать данные действия, и просто молчал, не решая что-либо сказать. Чимин выдохнул и выпил содержимое рюмки. Юнги налил еще.  — Собираешься напоить меня? — поинтересовался Чимин, поднимая брови.  — Ты мне нравишься больше, когда пьяный, — пояснил он, пожимая плечами.  — Серьезно?  — Нет. Чимин фыркнул.  — Расскажи о себе, — попросил Чимин. — Во время нашей первой встречи ты даже не удосужился представиться.  — Ты же понимаешь, что это была не первая наша встреча, — исправил он. — Меня зовут Мин Юнги. Двадцать три года отроду. Знаком с тобой всю свою сознательную жизнь. Зарабатываю на жизнь тем, что пишу песни.  — Это все, что ты хочешь мне рассказать? — спросил Чимин, когда понял, что продолжать Юнги не намерен.  — А что ты хочешь услышать? Не был известен ответ. Он сам не знал, чего хотел. Как и не знал, чего ждал от Юнги. С какой радости он должен как-то помогать ему.  — Я… — он слегка замялся. — Не знаю. Не приходилось считать, сколько уже алкоголя смешалось в крови. Чимин отставил рюмку подальше от себя, когда уже все начало плыть перед глазами. С выдохом он лег на постель. Вид открывался на спину Юнги, не давая разглядеть его выражение лица. Подняться не было сил.  — Во сне я пытался убить себя, — поведал Чимин. — Страшно.  — Какая именно попытка вспомнилась тебе?  — Не знаю, что именно меня пугает, то, что она не первая или то, что это не простой сон. Я давился таблетками, Юнги, не осознавая, что умираю.  — Неужели, ты боишься смерти? — фыркнул Юнги.  — Не должен? Юнги не ответил. — Ты хочешь этого? — спросил внезапно Юнги, убирая успевшую опустеть бутылку.  — Чего? Перед глазами расплывался потолок белым мутным пятном.  — Жениться на Сонми, завести детишек, работать адвокатом. До смерти.  — У тебя такой драматичный тон, — заметил Чимин.  — Чимин.  — Думаешь, мне кто-то разрешит этого не делать?  — Ты не спрашивал у меня, — плечи Юнги дернулись. Его выражение лица оставалось загадкой, тон его не предавал, не меняясь ни на одном слове.  — Ты бы мне разрешил? — хмыкнул Чимин. — Где искать спасения? Что сделать? Сбежать подальше? Юнги вздохнул, опустил голову, взъерошил волосы. Перед глазами все продолжало плыть. Юнги плыл вместе с остальным окружением куда-то вдаль. Язык прошелся меж сухих губ. До него доходила суть разговора, суть всего сказанного. Брови нахмурились, лицо приняло задумчивый вид.  — Жениться, работать, завести детей. До смерти, — губы его складывались в непроизнесенные слова. Он покачал головой. Чимин, сам того не осознавая, потянулся пальцами к Юнги. Не хватало каких-то жалких сантиметров. Он зажмурился, рука упала на постель, не достигнув цели. Раньше думалось, что это все несерьезно. Через время все забудется. Будет казаться не особо важным. Очередное упущение, переросшее в проблему. Слишком поздно.  — Юнги, — слова шепотом выскользали, — я не хочу. Наверное, слишком тихо прозвучали слова. Но Чимин и не ставил перед собой цели, чтоб его расслышали. Испытанием оказался сам факт того, что он сказал. Юнги обернулся, все-таки расслышав Чимина. Тот закрыл глаза, видимо, уснул. Уголок губ Юнги дернулся. Пальцы потянулись к щеке спящего. Он бурчал во сне, хмурился. В Юнги просыпалось что-то давно уснувшее, казалось бы, вечным сном.  — Чимин-оппа, — неожиданно крикнуло нечто со стороны. Рука тотчас была отдернута. Злой взгляд Юнги приковался на источнике шума. Сонми всегда входит без стука, предупреждения. Шумит, трепыхается, изживает себя. Увидев разгневанного Юнги и спящего Чимина, девушка накрыла губы, поднимая их в извиняющей улыбке.  — Простите, — шепнула она, закрывая дверь. — Его взгляд, — произнесла она, нахмурившись, — ничего не значит, верно? Чимин продолжал спать. Юнги же сделал для себя определенные выводы, укрепившись в своих позициях. Чувство прерванности кололо тело изнутри, расползаясь. Приняв Юнги за своего соратника, Сонми сделала одну из своих многочисленных ошибок.