Memories

      Он очнулся, приоткрывая глаза, от странного шума. Глаза, привыкшие к темноте, разглядели тощую фигуру, что сидела на краю постели. Мысли были где-то далеко. Недосягаемые бесполезные кусочки.  — Все нормально, — донесся тихий голос. — Нет, говорю же, все нормально, — раздраженное шипение. Со вздохом он полностью опустился на постель, бегло изучая потолок взглядом.  — Возникли некоторые сложности, — устало прошептал Юнги, накрывая лицо рукой. — И, вообще, к чему я тебе все это объясняю? Буду утром. Он швырнул телефон на край, откуда он благополучно свалился.  — Чего не спишь? Чимин удивленно приоткрыл глаза, понимая, что его заметили.  — С кем разговаривал? — задал встречный вопрос Чимин, заполняя внезапно наступившую тишину.  — С Джису, — лишь ответил тот. — Волнуется. Забавно разговаривать с человеком, которому не смотришь в глаза, которого еле различаешь во тьме. Его небрежный тон выдавал его отношение сполна.  — И ты не рассказал ей? — тихо спросил Чимин, закрывая глаза.  — О чем? — спросили спустя долгие секунды молчания. — О твоих маленьких шалостях пришлось тактически промолчать. Ни мне, ни тебе, ни Джису эта информация ничего не сыграет.  — Почему ты зовешь ее по имени? Чимин вложил в один вопрос целое множество: «Почему ты так к ней относишься?», «Почему смотришь на нее как на пустое место?», «Почему все никак не примешь ее?».  — А я должен как-то иначе? — усмехается он.  — Отца же ты не зовешь по имени, — выдыхает Чимин.  — Ты хоть имя отца знаешь? — Юнги не вложил ни единого чувства в свой вопрос. Реакция, поразившая Чимина, заставила замолчать. Ощущение, будто обжег язык. С каждой секундой все больше мертвых клеток, которых ты уже не почувствуешь.  — Она со мной никак не связана, — можно было представить, как он закатывает глаза, небрежно фыркая. — К чему бесполезные игры? И Чимин, думая остаться без продолжения, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Но продолжение застигло его, нежданно обрушиваясь потоком.  — Они всегда завидовали тебе подобным, завидуют и тебе, — его слова были еле различимы. — Это не твоя жизнь, поверь. И совсем не стоит в нее ввязываться, ты, надеюсь, понимаешь, какие последствия могут быть. Перед глазами пронеслась последняя попытка самоубийства, что еще свежей раной потрясения коробила душу.  — Говорит человек, что вынуждает меня жить этой жизнью.  — Но не по собственной инициативе, принцесса, — вздохнул он, нехотя поднимаясь. Чимин нахмурился.  — И что предлагаешь?  — Для тебя самой лучшей тактикой будет ожидание, — произнес он. — В конце концов, прекрати рушить мои планы.  — А ты куда? — спросил Чимин, заметив, что Юнги направляется в сторону двери. — Неужели желаешь спать на полу?  — О, Чимин, при случае, первым спать на полу пойдешь ты, — хмыкнул он, подходя к шкафу и доставая одеяло.  — Накройся, а-то в ледышку скоро превратишься, — кинул он одеяло в Чимина. Хлопнуло нечто со стороны: оконная дверка стукнулась о раму, сотрясаясь. Чимин и не заметил, что окно открыто с вечера и воздух еле теплый. Он бы и не заметил, ему и так хорошо. Плевать, что пальцы ледяные и сжимаются в поисках тепла, подобно остальным частям тела. Одеяло было таким горячим, что парень укутался в него, будто в кокон, с головой. Юнги лег рядом, хмыкая. От него также веяло теплом. Чимин повернулся на бок, впиваясь сонным взглядом в затылок. За окном машины неслись по дорогам длинными рядами, издавая шум, что не мог преодолеть стекло и донестись до их ушей. Ночь была в самом своем разгаре, уносясь все дальше с каждой секундой. Сон ни одного из них не был потревожен ни на самую малость.

***

      Утро пришлось встречать в одиночку. Обстановка хоть была и незнакомой, но навевала уют. Желание поваляться в постели сыграло свое. Чимин вздохнул, раскидывая конечности, принимая самую удобную позу — позу морской звезды. Кончик носа задергался от приятного запаха, витавшего в воздухе. Чимин приподнял голову, смотря в сторону пустого прохода, откуда шел запах. Оттуда шли и характерные для утра звуки постукивания кастрюлек и ложек, шипение раскаленного масла. Если постараться, то можно расслышать чье-то тихое пение. Босые ступни ступали по теплому полу. Рядом с кроватью стоял стул, на котором лежали его вещи, кем-то заботливо постиранные и аккуратно сложенные. Через мгновение Чимин уже стоял в дверном проходе, вслушиваясь в еле разборчивое пение, наслаждаясь мягкими прикосновениями одежды к коже.  — Доброе утро. — Услышал он и в удивлении поднял глаза.  — Доброе, — кое-как протянул Чимин, скрывая чувства за улыбкой. Перед ним стоял парень, что был довольно высок и широк в плечах. Растрепанные волосы темно-коричневого цвета, висящий на шее фартук, — его вид нагонял почти осязаемое чувство уюта.  — Присядешь? — он указал кивком головы в сторону стола.  — Конечно. Ожидали своего часа дымящиеся чашки горячего чая и разного рода пирожные, от которых Чимин не мог отвести взгляда. Парень напротив по-доброму улыбнулся, разрешая попробовать. И только после дошло, что имя человека, что столько сделал за ничтожный промежуток времени, ему неизвестно. Утерев усыпанный крошками уголок губ, Чимин отложил лакомство.  — Как тебя зовут?  — Джин, — просто ответил, на секунду отрываясь от чашки. Его длинные пальцы уверенно сжимали керамику. Чимин с усмешкой скользнул взором по своим, трясущимся непонятно от чего, чудом не уронившим хрупкую вещицу пальцам.  — Забавно, — тихо произнес Джин, выдыхая. — Вопреки чужим ожиданиям, ты остаешься собой.  — О чем ты?  — С каждым разом все пытаются разглядеть в тебе нечто новое. Порой у них выходит, но ведь это не значит, что ты изменился. Ты — тот же мальчишка, что тянется к жизни, к веселью.  — Что за надменность в твоем тоне? — фыркнул Чимин, вновь подцепляя пальцами пирожное.  — Простите, что не скроешь — то не скроешь, — рассмеялся он. И, следя за чужими действиями, словами, жестами, он подмечал все больше, что ему знакомо. Да тот же вкус пирожного, медленно растекающийся по языку, подтверждал его мысли.  — Хоть вкусно? — брови Джина приподнялись. — Я не напрасно потратил время?  — Ты их сделал? — очередь Чимина вытягивать в удивлении мордашку, почти давясь.  — Так неясно?  — Судя по твоему домашнему виду, все становится ясно, — хмыкнул Пак, на что Джин в недоумении осмотрел себя. — Расслабься.  — Что за поколение пошло, ни капли уважения, — притворно возмутился он.  — А ты у нас такой взрослый, — закатил глаза Чим, пиная под столом чужую ногу. У Сонми никогда не получалось готовить, не смотря на ее непрекращающиеся попытки. Сколько видов кухонь она сменила, сколько блюд перепробовала, — один итог. Ни пригоревшие остатки, ни забивающий легкие дым не смогли умереть ее пыл. Она видела перед собой цель, она мечтала покорить ее. Своим упорством она вызывала улыбку на уставшем отцовском лице, подбадривания со стороны друзей. Ей хватало сполна. Единственное, что у нее получалось выше всех похвал, — горячий шоколад, что спасал в дни подступающей мерзлоты. Тепло напоминало ей о матери, которая почти выветрилась из ее девичьей памяти. И Сон Ми хотелось, чтобы эти мгновения ностальгии не заканчивались.  — Чимин? — позвал Джин, хмурясь. Пак дернулся, очнувшись от минутного наваждения.  — Что? — он нахмурился в ответ.  — Да ты все такой же. — Снова смех. — Продолжаешь постигать глубину своего сознания.  — Отстань, — отмахнулся он, откидываясь на спинку стула. Подступившие воспоминания заставили насторожиться. К чему именно сейчас? Как, черт возьми, это работает? Центр тяжести сместился, видимо, Чимин слишком перестарался. С гулким грохотом он повалился на пол вместе со стулом в качестве наказания за свою беспечность.  — Чимин? Ты в порядке? — послышался сверху обеспокоенный голос. Голова чудовищно трещала, будто черепушка раскололась пополам.  — Нет, — честно ответил парень, продолжая валяться.

***

Иногда действительно проще сказать «нет», проще — оборвать важный телефонный разговор на половине, отключиться от проблем. Особенно, когда никто не ожидает. Приятно наблюдать то удивление, вызванное внезапно непредсказуемостью, перерастающее в долго не отпускающий шок. Сейчас Чимин представлял Сонми в подобных декорациях и слабо улыбался, лениво изучая потолок. Пальцы выпустили бесполезный кусок электроники без всяких промедлений и сожалений. Он бы и рад перезвонить, попытаться что-либо объяснить, но, кажется, все в который раз против него. Даже удивляться некогда. Телефон запаролен. Вставать с постели ради смутных идей — не вариант. От надрывно-веселого голоса девушки голова раскалывается. Не хочется искать смысла поступившего звонка. Иногда действительно проще закричать «нет», яростно отстаивая свое. Особенно, когда оно совсем не твое, а привитое кем-то, внезапно родное и облюбованное тобой. А твое — неизвестно где. Сил искать в теле давно не наблюдалось. Он приподнял голову, на мгновение замер, прислушиваясь. Нет, показалось. Показалось, что за пределами видимости грубо нарушил тишину скрип. Показалось, что в этих стенах еще теплится жизнь. За наивность он еще не поплатился, значит, в скором времени можно ожидать. Не хочется стать частью мертвого, но почему-то продолжаются отказы тому, что может предотвратить это. Ведь проще шепнуть «нет», закрывая лицо дрожащими руками, скрывая и чувства. Особенно, когда находишься на грани. Мысли наконец-таки проясняются и известен ответ. Ясно, как поступить. Правда, поздно. Не будет результата. И боль обрушится на незащищенное тело, а сил сказать «нет» уже не будет. И удалось почти слиться со сном, как внезапно тело само по себе дернулось, заставляя душу бодрствовать. И не заметил Чимин, как уже стоял посреди комнаты, внезапно запыхавшись, бездумно бродивши глазами по комнате.  — Что, простите, — на выдохе шепнул он, нервно облизывая губы. Звук, который не поддается никакой характеристике, ворвался внутрь, непонятно почему будоража, проявляя страх. Чего ждешь? Все же знаешь. Или, хочешь, поведу за ручку по излюбленному маршруту? Парень готов был поклясться, что слышал этот голос. Да что там, остро ощущал его над ухом мгновение назад. Внутри что-то щелкнуло, но времени соображать не было. Декорации перед глазами все менялись, а Чимин не замечал, что идет. Захлопывается дверь, в которой продолжает зиять дыра вместо замка. Он проходит одну дверь — ничего. Проходит вторую, останавливается. Что? Почему остановился? Два шага назад. Серьезно, это твой выбор? Слова летели в его хрупкую фигуру, словно пули, пробивая насквозь. Но Чимин уже не слышал. И не хотел. Пораженный пулями он истекал кровью, которой не ощущал, что покидала его бесследно. Он толкнулся телом в дверь и замер, встречаясь с преобладающими серыми оттенками. Ненадолго, до того момента, как он увидел нечто знакомое на тумбочке. Секунда — в его руках уже приятная тяжесть и дергающиеся уголки губ. Наверное, Чимину никогда не удастся привыкнуть. Приближение его незаметно. Тепло его пленяющее.  — Неужели, ты думал, что будет так просто? — насмешливо хмыкнули над ухом. Чимину даже не нужно совершать какие-либо действия, чтобы удостовериться. Пальцы крепче обхватывают телефон, стоит чужим попытаться забрать его. Не так просто.  — Неужели, ты думал, что я так просто отпущу? — в тон Юнги ответил Чимин.  — Всегда отпускал. Юнги притесняет к стене. Ему так удобнее, больше контроля. Чимину все равно. Он плевал на контроль. Они с ним даже не знакомы, никогда не встречались. На черный прямоугольник обрушилось нешуточное давление, правда, были вещи и поважней. К примеру, взгляд напротив.  — Что мой телефон забыл у тебя?  — Твой? — изогнул он брови, крепче вцепляясь. — Ты же наказан, как я помню. Мысль о том, что разговор ни к чему не приводит так и маячит, привлекая внимание. Чимин фыркнул, хватаясь свободной рукой за предплечье Юнги, сжимая.  — Прекрати издеваться.  — Все в целях воспитания, принцесса, — его тон совершенно спокоен, что раздражает до дрожи.  — Прекрати принимать меня за бесполезного ребенка, — надоело, поэтому Чимин старается выпутаться поскорее, почти выпуская телефон. Но не получается, не разрешают, продолжают сверлить уже сердитым взглядом.  — Что еще прекратить? — шипел он, приближаясь ближе, почти вплотную. — Я открыт для новых предложений, не гарантирую, конечно, что они будут услышаны.  — Ублюдок, — качает головой Пак, опуская взгляд.  — О, как я давно я не слышал подобного, — еще ближе, хотя, куда еще ближе. У Чимина от чернеющего взгляда Юнги перехватывает дыхание, кажется еще немного — и парень свалится в забытье. На удивление, этого не проглядывается в его лице. — Наверное… Четким оставался лишь его образ, все остальное — расплывалось нечеткой рябью.  — Чимин-а? Ты тут? — и окружение, став четким вмиг, больно резануло по глазам. Юнги слегка отстранился, но разница эта практически не ощущалась. Чимин смотрел избитым зверем на Сонми, взвешивая, из-за чего же лучше болеть голове: высоких тонов девушки или тихих шипящих Юнги. Ни то, ни другое не прельщало ни разу.  — Вы ссоритесь? — с подозрением глядела она, прищуриваясь.  — Как ты могла о таком подумать? — последовал до жути спокойный вопрос от Юнги. Чимин прикусил губу, оторвался от стены и взгляд упал на фото, также лежащее на тумбочке. Он уже видел его прежде, то самое, на котором запечатлены два маленьких счастливых ребенка, перемазанных в песке. Удивленный вдох сорвался с губ. Он был уверен, что подобно дневнику, все фотографии были сожжены.  — Действительно, о чем это я? — рассмеялась она по-доброму. — Куда ты? — спросила она, успев схватить уходившего Чимина.  — А… — не мог подобрать он слова. — Я…  — Раз нет планов, я заберу тебя на оставшийся вечер, не против? — пролепетала она быстро, не собираясь отпускать парня.  — Куда, если не секрет? — вновь тон, нагоняющий жуть на Чимина, но ни разу не напрягающий Сонми.  — Юнги, от тебя не бывает секретов, — медленно протянула она, улыбаясь. — У меня завтра день рождение, хочу эту ночь сделать незабываемой.  — Надеюсь, я тоже приглашен.  — Я не думала, что тебе нравятся мои вечеринки.  — Он ведь наказан, — будто оправдывался Мин, проводя по Чимину взглядом. — Если за ним не будет должного контроля, то бед не оберешься потом.  — Верно, — кивнула девушка. — Будем следить за ним вместе.  — Эй, я еще здесь, — возмутился Чимин, освобождая руку от приставучих пальцев.  — Он немного задержится у меня, надо кое-что обсудить. Я знаю адрес, — Юнги улыбался. И в его улыбке проглядывалось превосходство, что не видела девушка.  — Вы хотите что-то от меня скрыть? — воскликнула Сонми.  — Это насчет вашей свадьбы, будет неприятно раскрывать сюрприз, верно, Чимин?  — Хорошо, я немного потерплю, — согласилась девушка, направляясь к выходу. — Но не смейте испытывать мое терпение, мальчики. Она явно была счастлива, слепа и доверчива. Чимин испуганно посмотрел на Юнги, на его пальцы, которые заперли дверь, отрезая путь к отступлению. Подавало надежды приоткрытое окно, которое так и манило к себе. Не пугали перспективы сломать или повредить ноги - проснувшийся страх заглушал слабые позывы разума. Но Чимин прекрасно знал, что он не успеет добежать до окна, а тем более - высунуться из него настолько, чтобы свободно упасть вниз. И он уже сделал шаг в сторону окна, принимая в себе отчаявшегося суицидника, но Юнги встал как раз возле окна и усмехнулся. И что-то упорно кричало внутри, что разговаривать, а тем более о свадьбе, они не будут.