Memories

      Слабо доносилась незамысловатая мелодия, не спеша слетающая с чужих губ. Успокаивающая, скорее, убаюкивающая. Вечно ускользающая. Почти стершаяся из памяти. Чимин прячет лицо в ладонях, упорно отвергая всю бьющуюся в его нутро информацию. Тело содрогается в ответ, выдавая явные признаки наступающей простуды. «Заболел? Когда только успел? Может, просто забыл? Ни разу не удивительно», — невесело подумалось Чимину. Он с силой сжимает пальцами нежную кожу лица, морщась и рвано выдыхая. Прекрати. Не строй из себя королеву драмы. Ничего пока не случилось.  — Опять ты, — еле слышно шепнул он, приоткрывая лицо. Во-первых, снова. Во-вторых, ты не знаком со мной настолько, чтобы тыкать. Разве это вежливо?  — Больно надо, отстань. Неразумный человечишка. Кого отвергать собрался? Одному уходить как-то грустно, не находишь?  — Чимин? Мамино лицо выражает беспокойство и непонимание. И почти не тронуло ее прекрасное лицо старость и время. И портят его только чувства, изредка всплывавшие на поверхность. Не по собственному желанию, ведь ее бледная кожа не терпит малейших изменений.  — Чимин, почему ты так говоришь? Но Чимин не произнес ни слова, оттого он и уставился удивленно на Джису. Я сказал то, о чем ты и не догадывался.  — Неужели, ты вспомнил… Я никогда не забывал.  — Ты не можешь так говорить! Ты не понимаешь! Я хотела лучшего для тебя, — резко повысила она голос. Получилось как всегда. Чимин приподнял руку, до конца не понимая смысла своих действий. Тело метнулось прямо к ней, пригвождая хрупкую трепыхающуюся Джису к стене. Рука метнулась к шее женщины, сжимая, заставляя кожу постепенно приобретать синие оттенки. Она почти не дергалась, взгляд, казалось бы, намертво застрял на какой-то определенной точке. Ему не нравится. Рука дергается, вынуждая подчиниться, и женщина впивается своим потухающим взглядом.  — Опять ты, — хрипло выдавливает она, почему-то улыбаясь. Ее руки слабо охватывают руку Чимина, но тот уже, кажется, потерял способность ощущать. «Снова, снова, сно-о-о-ва», — отстранено исправлял он. Ты этому от нее научился?  — Запомни, — его голос доносился будто из-за плеча. Четкий, тихий, с явными нотками ярости. — Я вечен, а ты слишком долго сопротивляешься. Знакомо ли тебе это? Довести ли до конца то, что не смогла сделать ты? И пальцы бы сжались сильнее, перекрывая насовсем доступ к кислороду, тем самым погасив искру черных глаз. Но Чимин не желал такого исхода, пытаясь вернуть контроль над телом, пусть, из последних сил. Голос в голове замолчал на несколько секунд. Чимину уже сотни раз пришла в голову мысль о том, что, возможно, происходящее — кошмар. Сразу бы сказал, я бы не разыгрывал комедию. Хочешь сам — делай. И он сделал, как захотел. По-своему. А она выпорхнула из его рук свободно, не раздумывая долго, сгорая в потоке накатившей свободы. Но всегда помни: инициатива наказуема.  — Чимин-а? — голос другой. В нем нет тревоги, ничего подобного. Эгоизм, наивность, не сгорающее любопытство, — то, что описывает его сполна. Лицо ее, подобно телу, молодо, свет в ее темных глазах сгорает без посторонней помощи. Будто она сама того желает. Свет медленно догорая, меняет взгляд. Глаза слезятся, продолжая излучать мерцание, обманывая, запутывая, давая надежду. Хорошенькая, правда?  — Все хорошо? — Пара шажков — и она ближе. Мерцает, с надеждой изучает, не переставая. Не блещет острым умом, но хорошенькая. Уловив странные нотки в чужом голосе, парень сжал пальцы в кулак, останавливая неожиданный всплеск внутри. Что такое? Не хочется? Как знаешь. Лицо Сонми меняется, неестественно искривляется. В выражение привносится слишком очевидная злость. Может показаться, что пустяковая, не стоящая и взгляда. На подобных ошибках и ловят себя люди.  — Что ты сказал? Можешь повторить? — спокойный тон голоса Сонми резко контрастировал с выражением лица. — Это уже перебор! Ты хоть свои действия контролируешь? — собственный голос неожиданно ворвался под черепную коробку, разрывая барабанные перепонки.  — А что я сделала? Всего лишь единожды указала Золотому Мальчику на свое место. Подумаешь! Ее губы двигались в такт словам, что раздавались в голове. Создавалось впечатление, что подобный разговор — впервые. Но Чимин точно понимал, что это не так.  — Ты не имеешь права решать за других, — от своего яростного шепота он вздрогнул.  — А кто имеет? Ты? Чонгук? Кто в любимчиках у жизни, а? — ее дерганое хмыканье, отдаленно напоминавшее смех, пугало. Особенно, когда она перед глазами недовольно кривит губы, вместо выше упомянутого.  — Ты, возможно, разрушила их отношения, ты понимаешь? Девушка сделала шаг навстречу, отклонила голову, облизывая губы, и ответила уже по-настоящему.  — Попрошу, они сойдутся вновь. А если нет, то не самые крепкие у них были отношения, — произнесла она небрежным тоном. Впрочем, вскоре все вновь переменилось. — Но я всего лишь плачу по счетам. Не я первая изображала из себя жертву, подпуская ближе, чтобы потом сверлить меня пустым взглядом. Любишь избегать проблемы? Чимин не смел двинуться, пока девчушка, вплотную придвинувшись, изучала. Она медленно проводила ладонью по его груди и, дойдя до плеча, вздохнула.  — Так прекрасен, что дух захватывает, — она опустила голову. — Первого — упустила, а когда до меня дошло — было поздно. Секс без чувств? Да ладно, на мне написано, что я проститутка? Второй отдал меня на растерзание одиночеству, смотря такими невинными глазами. «Сонми с тобой все хорошо?». Кто придумал этот ненужный вопрос? — она отошла, отворачиваясь. — Со мной все нехорошо! — закричала она так, что ее голос отскакивал от стен. — Я чертовски отвратительно себя чувствую! Разве не видно?! - Она всхлипнула, качая головой. — Ты бросил меня из-за него, — она рассмеялась, будто поняв истину, которая дана не всем. — Точно, ты же послушный щеночек. Тебе скажешь — а ты рад выполнить. Чимин увидел в ее руках свой телефон, который все никак не получалось забрать. И только он приоткрыл рот, чтобы сказать что-либо, как его поразил оглушающий крик.  — Горите в аду, ублюдки! Телефон покинул ее руки. Он летел в сторону окна, расплываясь черным нечетким пятном. Раздался противный треск, звон рассыпавшегося стекла. Тело Чимина само рвануло в подходящую сторону, пересекло двери. Оно неслось куда-то, пока разум пытался абстрагироваться от произошедшего. О девушке он благополучно забыл, утопая в шуме автострады крупного города. Вот это шоу! Что? Тебе… не нравится? Оглядев все вокруг, Чимин не смог найти телефон, отчего отчаянно застонал. Он находился на самом краю. Он ощущал, как ветер ощупывал его тело, потихоньку сталкивая в пропасть. Хм… Не думаю. Скучно… Что-нибудь предложишь?  — Пошел вон из моей головы, — угрожающе прошептал Чимин. Выглядело это так, словно овечка, за секунду до растерзания волком, угрожает ему. Смешно. Я же по-хорошему хотел, вечно ты «так». Но ты натолкнул меня на одну авантюру. Благодарить не буду. Со стороны дороги раздались сильный грохот, скрежет металла и людские крики. Эмоции не отразились на чиминовом лице. Он лишь на мгновение задержал дыхание. Хоть проверишь? Может быть, найдешь нечто занятное. Нет? Шум утих. Чимин даже не удосужился поднять голову для того, чтобы узнать причины. Как знаешь.  — Чимин? — спокойный голос матери донесся до ушей. — Дорогой, подойди ко мне. Он дернулся от отчетливого голоса, озираясь по сторонам, замечая брошенные на дороге машины, мимолетно сравнивая их с множеством насекомых. Матери он не увидел.  — Твои неясные уловки не могут быть более изощренными? — усмехнулся он. Конечно, если хорошо попросишь. Джису улыбнулась, ее пальцы придерживали края белого платья, не давая ветру развевать легкую ткань. Обстановка вокруг изменилась. Он — вокруг почему-то притихших «насекомых», близко к мосту, которого раньше не приметил. Она цепляется пальцами ног, каким-то образом удерживаясь на краю моста. В ее глазах плещется вселенная. Ей будто не под сорок, а каких-то невинных шестнадцать лет. Веселая. Искрящаяся. Страдающая. Догорающая.  — Мама, — осторожно воскликнул Чимин. — Не двигайся. Переборщил с реальностью? Слишком страшно? Она подняла одну ногу, вытягивая ее и болтая, успевая смеяться.  — Тоже хочешь присоединиться? — тон ее голоса выше.  — Да, — он решил подыграть, — конечно, хочу.  — Правда? — она поставила свою ногу, поворачиваясь, впиваясь внимательным взглядом. — Правда, хочешь? Чимин улыбнулся, свободно выдыхая, направляясь к ней. Актер из тебя никудышный. — Жаль, что я привыкла играть одна. Прости. Она откинулась назад, предоставляя себя легким объятиям ветра. Всплесков воды, звуков падения и криков Чимин не услышал. Ему показалось, что он оглох. Никогда не следует принимать победу раньше времени. Кто знает, что может произойти. Он вынырнул из пучины кошмаров, тяжело дыша, до боли сжимая пальцы. Он вынырнул, желая, чтобы и мать его также сжималась на кровати, как и он сейчас, а не плавала холодной в воде. Всегда найдется кто-то сильнее, солнышко. — Кто ты? — спросил он еле слышно, не ожидая ответа. Я — это ты. Я — то, что осталось от тебя прежнего. Ошметки души и плоти слитые воедино. Но во мне слишком много личностей, которые утянут тебя на дно. Или уже утянули?