Пропитанные тьмой

Их встречи в замке Бауэрсов были очень редкими, поэтому обстановка была чужда для Патрика. Даже для его вкуса, вполне терпимого к мрачному, всё было слишком уныло. Там была лишь давящая тоска старых гобеленов и мебели, видевшей лучшие дни. Вальяжно заняв позицию в кресле, Патрик стал безмолвным свидетелем нервных блужданий Генри по комнате. Между ним и взволнованным парнем словно протянулась невидимая стена. Один был словно нерушимое воплощение спокойствия, а другой — сгустком содрогающихся нервов. Бауэрс рассказывал ему всё то, что произошло с ним за время его отсутствия, особенно уделяя внимание последнему разговору с отцом. А когда парень на мгновение замер, Хокстеттер заметил свежие рваные ссадины на костяшках пальцев, что свидетельствовало о настоящем бое. Внутри Патрика всё похолодело: привычная апатия отступила, уступая место беспокойству. Дослушав гневные высказывания Бауэрса об отце и Элмере, Патрик наконец-то озвучил вопрос, выдав своё сдержанное напряжение. Его голос был ровным, почти бесстрастным, но в нём звенела сталь: — Позволь уточнить. Это последствия душевной беседы с отцом? Или с Элмером? Он снова взглянул на раны и его пальцы непроизвольно сжались. Внешне — всё та же маска безразличия, но внутри всё застыло в ожидании ответа. Вдруг окажется, что раны гораздо глубже, что их ещё много, что битва была не на жизнь, а на смерть. Мысль о том, что кто-то посмел поднять руку на Бауэрса, вызывала тихую, слепую ярость, которую он пока прятал за этим простым, почти будничным вопросом. — Так, пересеклись на задании с этим заносчивым ублюдком. Хотел забрать то, что принадлежит мне. — А я говорил тебе, убить его сразу, — произнёс брюнет, отпивая вино из бокала, вспоминая Элмера — заразу, которая вечно мелькала перед Патриком, провоцируя того на плохие вещи. — Если ты забыл, я это и делал, — недовольно проговорил русоволосый, наконец-то остановившись и вперившись взглядом в брюнета. — Если бы меня не остановили тогда, я бы закончил. Слишком много людей было. Они все кричали, причитали, словно этого недоделанного ублюдка и правда было жалко. А потом ещё и эти пожиратели, — Генри прикрыл глаза и потёр пальцами переносицу, вновь ощущая раздражение от этой темы. — А теперь он вообще один из наших и это непозволительно. — Ну ты тоже хорош, выбрал тогда место для расправы, — не подумав, высказался Хокстеттер и тут же замолчал, словив на себе острый, словно лезвие, взгляд, ведь парень явно не это хотел услышать. — И что сказал в итоге отец? — тактично ушёл от прошлой темы Патрик, подпирая рукой голову и посматривая на Бауэрса. — Создаст мне много проблем, если я не брошу Стэна. — И что ты? — ровным голосом поинтересовался Патрик. — А что я? Как думаешь? — Генри усмехнулся одним уголком губ и в его глазах не осталось и тени сомнений. — Я похож на того, кто может бросить того, кого добивался все эти годы? — Сейчас ты очень похож на того, кто давно не снимал напряжение! — парировал брюнет, с лёгкой усмешкой. — У тебя одно на уме. Ты достал, — беззлобно фыркнул Генри. — Нормальные у меня мысли. Я ведь тоже, ну знаешь, давно не… — проговорил Патрик, постукивая пальцами по креслу. Но Бауэрсу правда было не до этого, поэтому он проигнорировал сказанное. Его мысли уже были там, в грядущем противостоянии. — Если надо будет, поможешь мне кое-что сделать, — выдохнул он и в этих словах был весь груз предстоящих трудностей. Брюнет медленно поставил бокал на столик. Хрусталь тонко звякнул, нарушая зыбкое спокойствие комнаты. — Ты же знаешь, мне всегда не хватает адреналина. — Хокстеттер откинулся на спинку кресла, приняв свою обычную вальяжную позу, но теперь в ней читалась готовность к действию. — Просто скажи, когда. И что потребуется. Генри кивнул, и на его уставшем лице на мгновение появилось нечто вроде облегчения. Мысли текли очень вяло и слегка пьяно, продолжать неприятную тему Патрику не хотелось. Он поднялся, обошёл стол и остановился рядом с Генри, опираясь на стол позади себя. — Эти люди… — его голос прозвучал тихо и задумчиво, — от них одни проблемы. Патрик наклонился ещё ближе, его дыхание едва коснулось уха Генри, когда он произнёс следующую фразу, а его голос понизился до интимного и доверительного шёпота. — Но скажи, Генри…неужели ты меня только ради этого пригласил? Генри только недавно вернулся с задания, весь на эмоциях и каждая нервная клетка всё ещё вибрировала в нём от адреналина. Но присутствие Хокстеттера снова пробуждало в нём томительную жажду. В горле запершило и ему пришлось прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться на чём-то другом. На чём угодно, но не на притягательных зелёных глазах, и на длинных пальцах, которые аккуратно поглаживали его затылок и впивались кончиками пальцев, запутываясь в прядях. Это сложно. Можно было бы конечно и отойти, попросить держать дистанцию. Но такого Патрика наоборот хотелось прижать к ближайшей стене и стереть его игривую улыбку с губ своим поцелуем. И последние остатки разума провалились, когда пухлые губы Хокстеттера властно легли на его шею. Горячий и влажный язык искушающе скользнул по ней, заставляя всё тело содрогнуться, а настойчивое, голодное трение о его бедро дало понять всю степень нетерпения Патрика. — Твою мать…— выругался Генри уже вслух, когда способность мыслить адекватно растворилась в нарастающем напряжении. Патрик медленно провёл ладонью вниз по телу Генри, чувствуя как под тканью рубашки напрягаются крепкие мышцы. В то время как его губы продолжали целовать шею, его пальцы скользнули ниже, задержались на пряжке ремня а затем легли на плотную ткань брюк. Патрик принялся медленно, почти лениво водить пальцами туда-сюда, создавая едва уловимое, но невыносимо соблазнительное трение. И заметил, как тело Генри начало откликаться на его действия, несмотря на все попытки парня сохранить контроль. Генри резко выдохнул, его веки сомкнулись а пальцы впились в край стола. По телу разливался жар и он чувствовал как внизу нарастало приятное и властное давление. Для Хокстеттера управлять желанием Бауэрса было так же просто, как дышать, он знал этот механизм наизусть. — Видишь. У тебя так стоит, а ты хочешь и дальше игнорировать меня? — прозвучал низкий, чуть насмешливый голос, в котором слышалась неподдельная жажда. — Ты невыносим, — это прозвучало уже беззлобно, почти шёпотом, когда Генри откинул голову назад, сдавая последний рубеж обороны. — Взаимно, Бауэрс, — весело фыркнул ему в шею Патрик, поднимая голову и оказываясь на одном уровне. Инициатива как всегда осталась за Патриком. Он вовлёк Генри в глубокий поцелуй. В нём не было никакой нежности или робости, было лишь откровенное и дерзкое желание. Глубокий, влажный, откровенный — поцелуй был актом развратного убеждения, против которого у Генри не было ни малейшего шанса на отступление. Губы уверено скользили, прикусывали. Дыхание спуталось, превратившись в общий привычный ритм. Рука Генри с натиском легла на шею Патрика, не давая отстраниться ни на секунду и он почувствовал как губы брюнета растянулись в усмешке, ведь тот точно хотел бросить очередную колкость, но Бауэрс просто не давал ему этого сделать. Лишь вдоволь насладившись губами брюнета, Генри отстранился, скользнув пальцами под рубашку Патрика, поглаживая кожу. Свободная рука властно прижала бедро брюнета к столу позади него. Губы скользнули по влажной коже шеи а затем по ключице, оставляя стаи мурашек. И глядя на эту сосредоточенную ярость желания, нельзя было сказать, что этот человек не хотел этого пару минут назад, сопротивляясь собственным чувствам и потребностям. Руки Патрика быстро нашли пояс штанов Генри, начиная стягивать их, но были остановлены железной хваткой, почти у самого желанного места. — Не здесь, — голос Генри звучал низко и хрипло, — Давай в моей спальне, — в тоне Бауэрса было столько одержимости, что Хокстеттеру даже стало немного не по себе. Секс на столе Бауэрсу никогда не нравился. Зануда — мысленно фыркнул Патрик, идя с голубоглазым в спальню. Дверь распахнулась и Хокстеттер оказался прижатым к деревянной поверхности, а Генри больше не сдерживался. Его пальцы впились в тонкую ткань рубашки, и парочка пуговиц звонко покатились куда-то по полу. Генри, не прерывая поцелуй, развернул его и не отпуская, отступал к кровати, пока Патрик не почувствовал ногами край матраса. Тот опустился на прохладную ткань, притягивая Генри сверху. Оторвавшись от губ, Генри чуть отстранился назад, давая себе пространство. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользил по торсу брюнета, в котором не было и тени хрупкости. Мышцы пресса мягко прорисовывались под кожей, не с такой сильной рельефностью, как у него самого, но с явной силой. Талия, что плавно расширялась к плечам, заставляла взгляд задержаться. Красив, — пронеслось в голове парня с внезапной, ослепляющей ясностью. Чертовски красив. Патрику всегда льстило столь явное, почти гипнотическое внимание именно Бауэрса. Ведь для него быть объектом желания человека, которого мало что трогало — это была особая форма удовольствия. И когда сам Генри опустился перед ним на колени — в каждом его движении было безмолвное обожание, от которого у брюнета кровь стучала в висках. Руки Генри плавно скользнули вверх по бёдрам, слегка раздвигая их и пригвождая к кровати. На мгновение воцарилась тишина и Патрик ощутил лишь горячий выдох — обжигающий, влажный жар на возбуждённой плоти, заставляющий резко вдохнуть. А затем, наконец, последовало прикосновение губ и их медленное движение, в котором была лишь чистая концентрация на доставлении удовольствия. В этот момент мир Патрика сузился до этого влажного жара, до этого вызывающего мимолётного взгляда снизу вверх. В их комнате было темно, но не для Хокстеттера. Он с яркой точностью видел каждую черту лица и изгиб Бауэрса, тень ресниц, прищуренных от концентрации, резкую линию челюсти, влажный блеск губ. И он ловил себя на мысли, что ничего прекраснее не видел. Движения Бауэрса были лишены всякой робости. Он работал губами и языком так сосредоточенно, словно доставить Патрику удовольствие — это было единственное, что имело значение в тот момент. Руки Бауэрса, державшие бёдра, не заставляли даже дёрнуться. Воздух вырывался из грудной клетки Патрика хриплыми выдохами, голова была запрокинута а пальцы вцепились в волосы Генри. Теперь он уже не думал ни о чём, кроме нарастающего давления внизу живота. Патрик издал низкий стон, но он утонул в новом раскате грома, разбушевавшейся за окном стихии. Лишь одна сокрушительная мысль продолжала крутиться в его голове: перед ним на коленях Генри Бауэрс, который с полной самоотдачей доводил его до края. Это осознание было мощнее любого прикосновения. Это делал с ним Генри. Тот самый Генри, чьё прикосновение с одинаковой лёгкостью могло сломать кость и заставить забыть собственное имя от полученного удовольствия. Он был полностью в его власти и это было самым головокружительным ощущением. Его тело и разум были сосредоточены лишь на этом, и, кажется, ещё никогда минет не приносил столь крышесносных ощущений. Стон вырвался из Хокстеттера неожиданно — низкий и сдавленный. Его тело напряглось, пальцы вцепившиеся в простынь побелели. Генри почувствовал, как под его ладонями, лежавшими на бёдрах Патрика, пробежала дрожь, переходящая в мощные спазмы. Дыхание Патрика сорвалось на хриплый, прерывистый выдох и он медленно рухнул на спину, чувствуя, как его тело становится мягким. Генри не двигался несколько секунд и в темноте его грудная клетка вздымалась в унисон, а на губах играла едва заметная тень улыбки. Русоволосый приподнялся над ним, его тень полностью накрыла Патрика, а сам парень упёрся двумя руками в кровать. — Что, Хокстеттер, слова кончились? — хриплый голос прорезал тишину и в нём плескалась насмешка. — Слова? — Патрик выдохнул короткий, хриплый смешок, продолжая отходить от мощной волны оргазма. — Я просто наслаждался зрелищем. Генри Бауэрс на коленях — вид, который мне никогда не надоест. — Теперь моя очередь наслаждаться зрелищем, — низким тоном произнёс Генри, и двинулся вперёд, заставляя Патрика отодвинуться к изголовью. Он расстегнул и стащил с себя штаны, и вот он уже на кровати перед ним, доминируя и закрывая собой всё. Патрик, всё ещё под властью приятной истомы, взял его член в руку. Пальцы второй руки, скользя по напряжённой коже бедра в поиске опоры, нечаянно впились точно в рану. Осознание пришло мгновенно, вместе с резким напряжением мышц под его ладонью. Генри резко дёрнулся и подавился сдавленным стоном. Его рука молниеносно сжала запястье Патрика, но не сильно, лишь в попытке остановить. — Осторожнее, — его голос зазвучал негромко, но в нём слышалась сталь, от которой по спине пробежал холодок. — Виноват, — Патрик выдохнул, и в его голосе слышалось раскаяние. Патрик подался вперёд и взял член в рот, полностью отдаваясь новой роли. Его движения были не менее настойчивыми, манящими, полными понимания того, что именно сведёт с ума Генри. Бауэрс издал низкий стон, его пальцы впились в волосы брюнета, не направляя, а просто ища точку опоры в этом уплывающем сознании. Его бёдра начали двигаться в унисон, вначале медленно, с почти болезненным самоконтролем, а затем слегка набирая темп, который становился более требовательным. Прошлое, злость, отец, Элмер — всё это сгорало в нарастающем пожаре желания. Оставалось лишь собственное хриплое дыхание, влажное тепло и потребность двигаться глубже и быстрее. Внезапным движением он оторвался, выскользнув из губ Патрика, оставляя после себя влажную пустоту и сбитое дыхание. Его грудная клетка тяжело вздымалась а в его глазах стояло то самое желание, что полностью вытеснило все остальные эмоции. — Хватит, — прохрипел Генри, рассматривая в темноте излюбленные черты лица. Он видел как дрожат ресницы Патрика, как вздымается грудная клетка, и понимал — ещё мгновение и контроль будет полностью утрачен. Тишина комнаты отдалась гулом крови в висках, обещая что настоящее только начинается. Бауэрс помог брюнету перевернуться на живот и начал медленно и неумолимо подготавливать его, растягивая напряжённые мышцы. Патрик ахнул, впиваясь пальцами в простыни, но боль быстро сменилась нарастающим давлением. И когда Генри убедился, что тело под ним достаточно податливо, он вошёл в него одним резким, уверенным движением, выбивая из Патрика первый протяжный стон — не от боли, а от всепоглощающей полноты ощущений. Генри не давал времени на привыкание, его бёдра начали движение и каждый толчок был чётким, глубоким, лишённым нежности, которая не была присуща им двоим. Это была не просто любовь, это было утверждение власти, слияние их страсти в одном порыве. Каждое движение Генри было молчаливым заявлением «ты мой», а каждый сдавленный стон Патрика был безмолвным ответом «да». Дыхание спуталось в едином порыве. Генри правил этим телом, не оставляя места ни для чего, кроме собственного удовольствия и слепого животного инстинкта. Патрик, прижатый лицом к простыням, не сдерживал хриплые стоны и цеплялся за складки белья, полностью отдаваясь эмоциям. И в этот миг не существовало ничего важнее, чем эта боль, это наслаждение и этот человек, единственный кто давал ему такие ощущения. И единственный, кому он это позволял. Генри доминировал безраздельно. Каждое движение было выверенным и лишённым всякой нежности — лишь чистая потребность, находившая наконец выход. Его пальцы впивались в бёдра Патрика, оставляя синяки на бледной коже, а прерывистое дыхание обжигало спину. Патрик полностью отдался этому шквалу. Он глухо стонал, уткнувшись лицом в подушку, пока пальцы судорожно сжимали простыни. — Бауэрс… — его собственный голос прозвучал хрипло, сдавленно, почти мольбой, но о большем. Это, казалось, лишь подстегнуло Генри. Он приподнял Патрика, изменив угол, и следующий толчок заставил того вскрикнуть — резко и громко. Контроль был полностью утрачен. Генри чувствовал, как тело под ним напряглось до предела, слышал его сдавленные стоны. Его собственное дыхание срывалось на хрип. Последний, яростный рывок и волна оргазма накатила сокрушительной тяжестью, вырывая из груди Генри низкий стон. Он рухнул на Патрика всем весом, на мгновение полностью его придавив. Грудь вздымалась, сердце бешено колотилось. Тишину комнаты нарушало лишь их тяжёлое, прерывистое дыхание. Постепенно Генри откатился на бок, освобождая Патрика, и замер рядом, раскинувшись на спине. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Патрик смог перевести дух. Он медленно повернулся на бок, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь приятной истомой. Он не сводил глаз с Генри, изучая его профиль в полумраке. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он нарушил тишину. —Ну что, Бауэрс? — тихо начал Патрик, проводя пальцем по влажной коже его плеча. — Слова кончились? Генри медленно повернул голову и его взгляд встретился с насмешливым взглядом Патрика. — Заткнись, Хокстеттер, — устало выдохнул он, но в его голосе не было прежней злости, а на губах даже расцвела удовлетворённая улыбка. Уголок губ Патрика дрогнул в тени улыбки. Он откинулся на подушки, глядя в темноту потолка. Он потянулся, чувствуя, как ноют мышцы, и снова обратился к Генри, вспоминая то самое, о чём переживал в начале их встречи. — Ладно, Бауэрс. А теперь покажи-ка мне свои раны. Патрик приподнялся на локте, его взгляд скользнул по залитому лунным светом торсу Генри, выхватывая из полумрака тёмные полосы засохшей крови и грубые повязки. Но увидев как Генри оборачивается набок, чтобы спрятать некоторые из них, его взгляд резко похолодел. — Серьёзно, — его голос потерял игривые нотки, став ровным и твёрдым. — Дай мне посмотреть. Генри, всё ещё пытаясь отдышаться, лишь коротко вздохнул, но не сопротивлялся. Он откинулся на подушки, позволяя Патрику пристальнее изучить последствия недавней миссии. При свете луны раны выглядели ещё хуже — рваные ссадины на костяшках, тёмный синяк, переходящий под повязку на бицепсе, и самое неприятное — неуклюже перевязанное бедро, где ткань пропиталась сукровицей. Патрик скривился. Его пальцы, осторожные, но уверенные, легли на край повязки на бедре, явно намереваясь её снять. Генри резко схватил его за запястье, но на этот раз без злобы, скорее останавливая. — Не нужно. Там всё… очень плохо. — В его голосе прозвучала нехарактерная для него усталость. — Пожиратели не особо церемонятся. А Элмер всегда предпочитал бить исподтишка, сколько его помню. Патрик не стал настаивать с повязкой, но его взгляд стал тяжёлым, анализирующим. Он провёл пальцами по неповреждённой коже рядом с синяком, чувствуя, как мышцы Генри непроизвольно напряглись под прикосновением. — Ты что, даже раны не залечил? — Не было на это сил уже, — честно признался Генри. — Судя по тому что сейчас было в этой постели, я бы не сказал, что ты обессилен! — вновь со смешком воскликнул Патрик, но быстро договорил, под недовольный взгляд Генри. — Ладно, у тебя ведь есть я, на такой случай. Я помогу.

***

На улице шумел тёплый ветер, а солнце только начало освещать всё вокруг. Эдди старался урвать последние минуты до будильника, чтобы насладиться этим прекрасным лежанием в кровати. Знаете это чувство, когда ты думаешь: «Какой прекрасный день, по крайней мере вполне обычный…» — но ты ещё не знаешь, что к вечеру твои эмоции будут на грани. Он вышел из душа, надел рабочую одежду и, собрав сумку, сбежал с лестницы на первый этаж в надежде, что у них есть что-то на завтрак. Соня уже сидела за столом и смотрела утренний выпуск новостей. — Ты выпил свою дозу таблеток? — спросила она, даже не поворачиваясь к сыну. — Да, мам. Они делали вид, словно не было того разговора. Соне хотелось, чтобы всё было по-старому. Эдди высыпал из пачки хлопья и залил их остатками молока, тут же принимаясь за завтрак и подключаясь к просмотру новостей. В мире маглов не меньше проблем, чем у них, но, кажется, будто их беспокоит каждая мелочь: выборы, авария, смена погоды, потепление, похолодание, стрельба. Наверное, ужасно — не иметь возможности контролировать хоть что-то с помощью магии. Хоть его тоже кое-что беспокоило, вполне человеческое. Он вздохнул, раздумывая, как лучше начать разговор, ведь сегодня пятница. — Мам? — она повернулась к нему, но продолжала смотреть новости. — Мне отец прислал письмо… Я бы хотел съездить к нему в эти выходные. — Нет, Эдди. Что ты ожидал услышать? — мрачно ответила женщина и, словно разговор был ей больше неинтересен, повернулась обратно. — Это всего лишь два дня. Хотя бы один? — Он пытается найти компромисс, которого, видимо, не достичь. Он отставил завтрак — еда более не лезла в горло. — Эдвард, я столько сил вложила, чтобы переехать сюда, а ты недоволен чем-то? Хочешь уехать — вперёд. — Она закашлялась, но продолжала говорить сквозь хрипы. — Я никого не держу, но тогда не возвращайся ко мне! — Зачем ты так? — А ты? Вечно недовольный ребёнок! Я же не так всё делаю, плохая мать… Давай же, уходи! Эдди пытался сдерживать порывы гнева, но, видимо, получалось плохо. Всё вновь вылилось в крики и ругань. — А хочешь сказать, ты любишь меня? — Он выбросил недоеденные хлопья вместе с картонной посудой в мусорку. — Вечно держишь меня в рамках своих запретов, всем недовольная, чтобы я не делал: был я приличным сыном или нет — результат всегда один. Я хоть раз чувствовал твою любовь? Если вы разошлись, я тут ни причём! — Ни при чём? Тогда почему ты родился этим проклятым волшебником?! — Соня отвернулась, выплюнув слова скорее в телевизор, вызывая неприятные ощущения от данной сцены. Здорово. Его никто не держит. Замечательно тогда… Вылетев из дома, он быстрым шагом скрылся из виду, свернув на дорожку между домов, где деревья почти сплелись друг с другом наверху, а небо мерцало голубыми красками сквозь листву. Эдди чиркнул зажигалкой по сигарете, вдыхая полные лёгкие дыма. После пары затяжек ощутил приятную расслабленность и лёгкое головокружение. Он вспомнил, что не захватил ничего для Ржавого, но пообещал себе взять что-то с работы. Кот. Также одинок, сам по себе, рассчитывающий на чью-то помощь иногда, но живущий свободной жизнью. Он стёр невольно скопившиеся слёзы рукавом — зачем-то сравнил себя с котом, чему впоследствии рассмеялся. Рыжего кота на пути не оказалось, видимо, почувствовал, что странный мальчишка не в настроении. И через пятнадцать минут он уже был на работе, где только парковался Смит. — Доброе утро, мой любимый Эддичка! — дружелюбно улыбнулся мужчина, вылезая из машины. — Доброе утро, — сухо отвечает он, попутно туша бычок о подошву кед, хотя не хотел выливать всё на всегда позитивного коллегу. Порой чересчур. — Кажется, кто-то не в духе… — Мать. — коротко объяснил ситуацию Эдди. Смит был ознакомлен с его ситуацией, но только на поверхности. Одного слова мужчине хватило, чтобы всё понять. — Может, хряпнем по рюмашке для улучшения ситуации? — мужчина улыбнулся и открыл дверь чёрного хода. — Думаю, мне нужна целая бутылка. Давай просто начнём работать. Думаю, это меня отвлечёт. День шёл как обычно, пара перерывов на перекур — и ему стало легче. Клиентов, правда, сегодня было много: люди по пути в прекрасные места, в своих трейлерах, останавливались в такой подходящей по пути кафешке. И все они, разумеется, были голодны. И, конечно, с детьми. Летняя площадка тоже работала. И когда он внезапно увидел высокого мужчину в чёрной мантии, сидящего к окнам спиной, Эдди взял меню и направился к постояльцу. — Что желаете? — он привычно разложил перед гостем меню. — Привет, Эдди. — Папа?.. Что ты тут делаешь? — Эдди был в ступоре, шокированно осматривал отца, но не мог присесть, ведь правила не позволяли. — Соня разрешила приехать ко мне? — сын отрицательно покачал головой. — Тогда слушай внимательно: дай мне меню, не стой так. Ты должен начать носить с собой палочку. — Но я не могу, она у матери. — Сделай вид, будто помогаешь мне выбрать, — он так и поступил, перебирая меню, — Укради, не важно, забери её. Я так же хочу, чтобы у тебя была готовая сумка со всем важным. — Что? Зачем? — Принеси мне кофе и какой-то сэндвич, потом поговорим. Эдди в полном недоумении направился обратно за стойку, по пути дописывая заказ на бумагу, после приклеивая на панель, где уже работал Смит. — Кто это? — Что? — Эдди недоумённо покосился на мужчину, словно ответ очевиден. — Не знаю, но он перебрал всё меню… Мужчина хмыкнул, взглянул на заказ и принялся готовить, а Эдди, пока варил кофе, отпустил парочку посетителей. Когда всё было готово, он вновь отправился к отцу. Вопросов стало ещё больше но, судя по спешке отца, он не успел бы их все задать. Эдди принёс заказ отцу и встал рядом, всматриваясь в его лицо, ища ответы. — Вот адрес. Если тебе что-то понадобится, отправляйся туда — там помогут. Не слушай никого, сейчас слишком много предателей развелось. — Но я не понимаю! — Эдди интуитивно забрал оплату, даже не взглянув на правильность. — И не нужно. Просто прошу тебя: будь осторожен! Эдди не успел ничего спросить, узнать, как дела… Видимо, приезжать к нему уже не нужно. Он даже не успел попрощаться, как мужчина скрылся за углом кафе, откуда раздался хлопок, привлёкший внимание посетителей. Эдди быстро заверил их, что это генератор. Юноша весь оставшийся день провёл как на иголках, всё валилось из рук, кофе получался горьким, на что жаловались посетители, путал заказы и забывал столики. Этого раньше не случалось, и его напарник видел это, понимал, что что-то случилось, но сделать ничего не мог. К сожалению, он не мог его отпустить, так как после них нет смены. Так что, когда смена подошла к концу, мужчина отпустил его чуть раньше, и мальчик поспешил домой. Эдди не мог выбросить эти слова из головы. Что значит «Никому не доверяй»? Даже матери? А Ричи? Что ему нужно собрать и для чего? Он скуривал, возможно, четвёртую сигарету, а может уже и больше, когда подходил к месту, где кормил кота. Чёрт, он забыл про него вновь.

***

Том вошёл в кабинет, утопавший в полумраке. За окном сверкала молния, грозовые тучи несло в их сторону. Роберт сидел на диване, держа в одной руке потрёпанную папку со старыми пергаментами, а взгляд его был мрачно устремлён в окно. — Роберт, Билл ждёт встречи с тобой. — Я встречусь с ним, но мне пока нечего ему сказать. Я знаю, он ждёт от меня ответов. Том сел рядом, стараясь мягко коснуться плеча Роберта, чтобы привлечь его внимание. Грей лишь скользнул взглядом по пейзажу за окном. — Думаешь, это может быть тем же, что было у тебя? — Возможно, — Роб перевёл взгляд на столь обожаемое и любимое лицо. — Я не думаю, что в нём совсем не осталось магии, вероятно она глубоко скрыта. Что-то блокирует его магию, скорее всего он сам. Нужно провести тренировку, но пока есть дела поважнее. Он вручил Тому лист из папки. Реддл пробежался взглядом по пергаменту: имена людей, что были в воспоминании, другие — из Министерства. Далее он обнаружил новые имена, участников группы битвы. С каждой строкой на его лице всё больше проступало удивление. — Не понимаю, почему там это имя? Многие имена ему уже были знакомы — их они множество раз проверяли, разыскивая воспоминания о камнях. Но одно имя… И почему с вопросительным знаком? — Я думал, они все мертвы, — он обратился к Роберту. — Я тоже… Нам нужно начать собрание, — Роберт выглядел ещё мрачнее обычного и Том не мог не заметить этого. Все в той группе погибли, а тела были сожжены. Об этом он читал во множестве архивов и некрологов. Том тут же выполнил просьбу, созвав всех нужных людей. Они прибыли так скоро, как смогли. Реддл и сам был обеспокоен и не знал, как это повлияет на их планы с камнем. В глубине души он надеялся найти этого человека живым — возможно, тот ещё мог помочь. — В листе, что предоставил мне Хокстеттер, было несколько имён, — начал Роберт, — он менял их всё это время. Я надеюсь, мы сможем найти его, ведь теперь мы знаем, под каким именем он живёт. Все недоумённо переглянулись. — Вы знаете историю этих камней, но моим допущением было не рассказать того, что тогда случилось. Я думал никогда не увидеть этого имени, но, видимо, моё прошлое догоняет меня само. Этот человек — тот, с кем мы сражались тогда. Он был моим близким другом, союзником. В тот момент бой, как мы думали, подходил к концу… но нас предали, и он пал одним из первых, так как пошёл за мной, по моей глупости. Мне казалось тогда, что нужно было сражаться до конца… но вся земля была усыпана людьми в нашей форме. Я видел, как заклинание попало в него, и после этого не находил смысла продолжать бой… да и не мог, когда был лишён магии. Роберт вырвался из своих тёмных и туманных воспоминаний, а в глазах слегка мелькнул янтарный огонёк. — Как вы нашли его? Я потратил на это полжизни. — Мы искали по лицам. Оно было довольно расплывчатым в том воспоминании, — начал старший Тозиер, — спустя время мы нашли старые записи о той битве, некрологи. Его имя было записано самым последним, уже после записей о созданных камнях. Это показалось нам подозрительным. Роберт, он сейчас находится в Министерстве, сменив имя и фамилию, оставив прошлое позади. — Какое его нынешнее имя? — Мейнард подошёл к пергаментам, придерживая больную руку. — Фрэнк Каспбрак. Нужно поймать его сегодня же. Сердце одного человека в этой комнате рухнуло куда-то вниз. Ричи чувствовал пронзительный взгляд Реддла на себе, но не мог заставить себя посмотреть на него. Он не мог пошевелится — тело замерло. «Приведи его!» — жёсткий, стальной голос прозвучал в его голове. Ему нужно было трансгрессировать, но тело не слушалось. В горле стоял ком, казалось, ещё чуть-чуть и его вырвет. Неужели никто больше не может этого сделать? Он точно не сможет. Ричи слышал громкие хлопки вокруг него — в столь маленькой комнате они раздавались эхом. Но внезапное осознание пришло в ту же секунду: если он не уведёт оттуда Эдди, его поймают. Поэтому он тут же трансгрессировал следом.

***

Эдди не спал всю ночь, до самого рассвета. Что ему делать? Мать не отдаст ему палочку ни под каким предлогом. К чему отцу такая срочность? Но он редко о чём-то так настойчиво просил, поэтому Эдди решил послушаться и сделать это. Он тихо спустился по лестнице, убедившись, что мать по-прежнему смотрит телевизор, он решил пройти в её комнату. Осторожно пройдя по скрипящему полу, он аккуратно приоткрыл дверь, проникнув через узкий проём. Пришлось проверить множество мест, прежде чем он увидел довольно знакомую коробку — его детские вещи. В ней было много чего: медицинские справки, одежда, из которой он давно вырос, его любимая футболка с машиной и красные шорты. Как он мог такое носить? Фотографии, где ему было около года… Тогда у родителей всё было хорошо, они выглядели счастливыми. И он тоже. Там же лежала палочка. Быстро схватив её и уложив все вещи на место, он постарался привести всё в нетронутый вид и поскорее уйти. Уже у себя в комнате он пытался решить, что положить в рюкзак. На ум пришли учебники и одежда, тот листок с адресом, накопленные деньги, одежда, пачка сигарет… Пока он не спеша собирал рюкзак, услышал, как кто-то звонит в дверь. Мать, видимо, думая, что он до сих пор спит, пошла открывать сама. Эдди подошёл к двери комнаты, вслушиваясь в разговор и стараясь понять, кто это. — Здесь проживает Фрэнк Каспбрак? — спросил грубый мужской голос. — Я без понятия, где он сейчас шляется. Мы в разводе уже десять лет, — Соня также властно хмыкнула в ответ. Внутри Эдди что-то сжалось, замерло в напряжении. Было чёткое убеждение, что что-то не так, не тот ответ. Лишняя информация. — Эддичка, беги! Эдди резко закрыл дверь комнаты на замок. Он не мог пошевелиться, замирая от страха, но, взяв себя в руки, парень сорвался с места, перекинул рюкзак через плечо. Сразу побежал к балкону. Перелезая через перила, услышал, как кто-то дёрнул ручку его двери пару раз. Вцепившись в нижнюю перекладину, он спрыгнул вниз, падая на сухую траву, но тут же поднялся и побежал, не обращая внимания на ссадины. Он бежал куда-то к горизонту, надеясь лишь на то, что сможет убежать как можно дальше. Он не понимал, что происходит, что ему делать и кто эти люди. Обернувшись назад, юноша увидел людей в чёрных мантиях, которые бежали следом. Эдди не различал дорогу перед собой, высокие колосья проносились мимо, а его дом оставался далеко позади. Лёгкие охватило огнём от частого дыхания. Заклинания из палочек со свистом проносились рядом с ним, почти задевая. Над ним летело несколько магов в клубах дыма, пытаясь попасть в него заклинанием и обезоружить. Ему негде спрятаться, он не мог трансгрессировать, а впереди только поля. Кто-то крепко схватил его за руку, резко дёрнул назад, заставив вцепиться в незнакомца. — Доверься мне, всё будет хорошо, — раздалось шёпотом около его уха. До боли знакомый шёпот. Что он делает здесь? — Ричи? — ошарашенно выдохнул Эдди, оборачиваясь и убеждаясь в своей догадке. Это был очередной безумный план слизеринца или предательство? Он всматривался в знакомые глаза те бесконечные секунды, пытаясь понять хоть что-то. Но в них была пустота. Каспбрак не мог поверить в это. Ему хотелось кричать, но сил на это просто не было. Пожиратели искали отца, но никто ведь не знал его новый адрес. Только друзья и… Ричи. Что с ним будет дальше? Так всё и закончится — опустошением и обманом? — Я поймал его, уходим! — крикнул Ричи другим людям в мантиях. Вот так просто. Ричи Тозиер одной фразой разрушил его мир. Те люди кивнули и, окутавшись в чёрный дым, исчезли. Как и они. Последнее, что Эдди успел увидеть перед трансгрессией — вспыхивающий огонь вокруг его дома…

***

Воздух, ещё пропитанный ночной свежестью, понемногу согревался под лучами солнца, которые пробивались сквозь высокие деревья. Двое парней неторопливо двигались по горной тропе и их плечи иногда соприкасались, а пальцы сплетались в мимолётном жесте. Жесте, который уже стал естественным и родным. Виктор, более опытный и уверенный в горах, шёл чуть впереди. Но его взгляд, мягкий и внимательный, постоянно скользил через плечо, выискивая малейшую тень усталости на лице Стэна, который, было заметно, не часто бродил по горным тропам. Виктор всматривался в изгибы тропы, оценивая обстановку впереди, пока периферией зрения не поймал движение справа. Мгновенная реакция сработала быстрее мысли и рука быстро подхватила Стэна под локоть, когда тот неловко споткнулся об переплетённый узел древних корней. Виктор не спешил убирать руку, давая Стэну уверенно стоять на ногах. — Осторожнее, здесь корни, — его голос был тихим и заботливым, чтобы не нарушить тишину. Стэнли наклонился голову, оценивая опасность, из-за которой чуть не упал, а затем перевёл взгляд на Виктора. — Спасибо, — выдохнул кудрявый, ощущая неловкость. По его лицу расползлась смущённая но весёлая улыбка. — Похоже, что моё врождённое умение находить неприятности работает даже в горах. Хорошо, что ты рядом. После взгляд Стэна уже метался между опасностями под ногами и красотой вокруг. Его глаза, широко распахнутые, останавливались на открывающихся видах. Он не просто шёл, он наслаждался каждой секундой этого общего пути. И в секунды этой чистой радости, ему казалось, что тень которая лежала на нём потихоньку отступала. Тропа, извиваясь змеёй, повела вверх, и дыхание участилось. Вскоре сквозь стройные стволы кедров мелькнул и пропал блеск — ослепительно-синий. — Слышишь этот звук? — прошептал Виктор, замирая на месте. Они прислушались. Сквозь шелест листвы доносился ровный, едва уловимый гул. — Мы уже близко, — пояснил Виктор. Его рука легла на пояс Стэнли, мягко направляя его вперёд. И вот, наконец, тропа вывела их из чащи на просторный каменистый мыс. Они замерли, плечом к плечу. Справа от них, с высоты низвергался вниз ослепительно-белый поток. Вода разбивалась о скалы в миллиарды сверкающих брызг. А прямо перед ними лежало озеро. Вода была невероятного, густо-бирюзового цвета, абсолютно неподвижная и прозрачная. Воздух над водой звенел от тишины, контрастируя с шумом водопада. — Ну? Как тебе? — тихо спросил Виктор, чей голос почти потонул в гулком эхе падающей воды. —Невероятно, — прошептал Стэнли, поворачиваясь к нему. — Совсем невероятно. Знаешь, если бы мама знала, какие места ты мне хочешь показать…— Стэн улыбнулся и его взгляд тёплым лучом скользнул по лицу старшего. — Думаю, она бы не просто отпустила меня, а сама бы сумку собрала. — Значит, я правильно выбрал место. Пойдём к воде, — Виктор просиял улыбкой, положил руку на спину юноши и повёл ближе. Вместе они ступили на песчаную отмель, где вода омывала раскалённые на солнце камни. Стэн снял обувь и первый зашёл в воду по щиколотки, вздрагивая от приятной прохлады, окутывающей его ноги. Затем присел, опустив руки в кристально чистую воду, наблюдая, как вода огибает его пальцы. — Температура для горного озера просто идеальная, — к нему подошёл Виктор, присаживаясь рядом. — Можем позже окунуться. А сейчас пора, волшебник, — в его голосе прозвучали нотки деловой серьёзности а глаза по-прежнему светились теплотой. Стэнли кивнул, поднимаясь и отряхивая мокрые руки, отходя следом за Виктором. Крисс обвёл взглядом их поляну и озеро и выбрал подходящее плоское возвышение среди камней для их занятия. — Я начну с простого, но важного заклинания, — его голос приобрёл размеренные, слегка преподавательские нотки. — Есть заклинание, которое набрасывает покров на определённое место и оно становится недоступным для других. Он плавно взмахнул палочкой, прошептав заклинание. Воздух на поляне на мгновение озарился мерцанием. — Теперь любой случайный прохожий почувствует здесь лишь желание пойти дальше. Он даже не вспомнит, почему не захотел идти сюда. — Я могу использовать его везде? — в глазах Стэна вспыхнула живая, практическая заинтересованность. — Если вдруг что… — Сможешь, конечно. Везде, где тебе это нужно. Главное — чувствовать границы того, что ты скрываешь. А сейчас я покажу тебе как его снимать. Лёгкое движение и барьер исчезает. Виктор повторил движение палочкой, и мерцание растворилось в воздухе, словно его и не было. Парни устроились на камнях друг напротив друга, подобрав ноги а их колени почти соприкасались. Стэн вытащил свою палочку, крепко сжав её пальцами и на мгновение задумался. — Знаешь… Я не брал палочку в руки почти целый месяц, только книги читал, — тихо произнёс он, не поднимая взгляд. — А ведь мне сейчас нужно много практики… Не хотелось бы вернуться в Хогвартс не в состоянии что-либо сделать и быть на одном уровне с первокурсниками. Он замолчал, ожидая реакции, оценки, совета, чего угодно. Виктор внимательно посмотрел на юношу но не ответил сразу. Он протянул руку и накрыл своей ладонью руку Стэна, сжатую в кулак. — Во-первых, то что что произошло с тобой, способно выбить из колеи любого, — его голос звучал спокойно и твёрдо. — А во-вторых, магия не исчезает, малыш. Она не забывается. Твоя магия она там, глубоко. И нам просто необходимо…разбудить её. — Виктор убрал ладонь с руки кудрявого, освобождая её и его палочку. — И всегда можно начать с чего-то простого, более лёгкого, с того что принесёт тебе радость. Магия это не только щиты и защита. Смотри, — Виктор виртуозно взмахнул палочкой и создал нежное дуновение, которое коснулось кожи Стэна, словно прикосновение губ, лаская щёки и заставляя пушистые ресницы вздрогнуть. — Воздушный поцелуй? — Стэн слегка рассмеялся а по его шее пробежали мурашки. — Он самый, — подтвердил Виктор а в его глазах плясали игривые искорки. — Похоже, тебе нравится, — сказал блондин, задерживая взгляд на вспыхнувшей краске на щеках Уриса. — Это нечестно. Ты меня отвлекаешь. — Иногда нужно отвлекаться, — палочка в руке Виктора вновь описала в воздухе изящную дугу. На этот раз дуновение обвило запястье Стэна мягким кольцом, словно из шёлка и юноша невольно прикоснулся к тому месту пальцами. — Как ты делаешь это? Ведь это нестандартные заклинания, — спросил Урис, размышляя о том, сколько всего интересного может знать старший и чему может научить его. — Я многое изучал. И нестандартное я люблю больше, — улыбнулся блондин. Затем он взмахнул палочкой, и между ними появилось небольшое туманное облако. В нём, словно ожившие страницы дневника, проплывали самые тёплые воспоминания из их общего прошлого: первая встреча в Хогвартсе, смех над какой-то шуткой Патрика, совместные вечера, проведённые в полумраке гостиной Слизерина. — Это заклинание показывает то, что сердце хранит как самое ценное, — тихо объяснил Виктор. Стэнли молча наблюдал, и его улыбка таяла, сменяясь уже знакомой ностальгической грустью, наблюдая за силуэтами четверых парней. — Не хватает только их сейчас. — Ты прав. Я тоже по ним скучаю. Силуэты медленно растаяли, оставив в воздухе лёгкое свечение. Виктор отложил палочку, смотря на юношу перед собой. — Стэнли, давно хотел поговорить с тобой. Ты хоть и многое о нас знаешь, но всё же, есть кое что, что тебе ещё предстоит узнать и понять. — О том что у вас много секретов я и так знаю, — тихо ответил Стэн, его взгляд был спокоен. — Я не тороплю вас. — Сейчас у Патрика и Генри…непростые времена, — тихо произнёс Виктор, подбирая слова. — И нам всем нужно набраться терпения. Конечно, когда мы вместе всё кажется проще. Но Патрик, он не всегда весёлый болтун. У него на самом деле тяжёлая история, и я думаю, лучше он сам тебе расскажет. А Генри…ты знаешь, он ведёт свою вечную войну с отцом. — Его отец… он знает? — осторожно спросил Стэн. — О нас? Догадывается, — твёрдо ответил Виктор. — А что будет, если он узнает обо мне? — на этот вопрос сердце кудрявого забилось чаще от волнения и страха услышать ответ, который он понимал, что услышать не готов. — Будет в бешенстве, — честно ответил Виктор, не смягчая правды. Но затем его губы тронула дерзкая, почти вызывающая улыбка. — Но кого это волнует? Нас это не коснётся, — Виктор фыркнул и в этом звуке было столько презрения, что волнения Стэна начали понемногу отступать. Они оба ощущали потребность поговорить об этом, словно их это успокоит. — Пойдем купаться? — предложение сорвалось с губ Стэнли как внезапный порыв, словно он хотел смыть тревогу прохладной водой. Виктор ответил кивком и одним плавным движением стянул футболку через голову, бросив её на нагретый камень. За ним последовал и Стэн, чуть более застенчиво, но с тем же решительным настроем. Всего мгновение и они уже стояли на краю отмели а их взгляды были устремлены на бирюзовую гладь. Виктор первый ринулся в воду, поднимая фонтаны брызг, Стэн со смехом бросился следом, но замер, ощущая как резко озеро становится глубоким. Виктор нырнул и исчез, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском водопада. Стэн замер, вглядываясь в бирюзовую гладь, и тут же сильная рука обхватила его лодыжку и потащила за собой под воду. Они всплыли почти одновременно, оба смеясь. — Нечестно! — беззлобно фыркнул Стэн, который убирал с лица мокрые кудри, которые теперь забавно торчали в разные стороны. А после попытался ответить парочкой брызг в сторону Виктора, на что тот ловко увернулся а его глаза сияли чистой беззаботной радостью. Прежде чем Стэн успел ещё что-то добавить, Виктор подплыл ближе. Одной рукой он убрал непослушные пряди с лица юноши, а вторую положил ему на щеку. Наклонившись, Крисс коснулся его губ в лёгком и стремительном поцелуе, в котором ощущалось тепло, одновременно с прохладой от воды на его губах. Это длилось всего миг, но заставило сердца обоих забиться чаще. — А это честно? — тихо спросил Виктор, чуть отдаляясь, отплывая от младшего лицом к нему. — Это да. Но за подводную атаку ты всё равно ответишь! — вновь издал смешок Стэн и запустил брызги воды в блондина. В самый разгар их веселья, над озером, разрезая воздух, возникли чёрные клубы дыма. Виктор мгновенно напрягся, всматриваясь в них, его взгляд стал строгим и оценивающим. Парень быстро оказался рядом, взялся за предплечья Стэна, продумывая каждое свое действие наперёд и уже мысленно пожалев, что снял защиту с их места, наивно полагая, что их никто не сможет потревожить. — Это же Патрик! — первым распознав в дыме знакомые очертания и громко выкрикнув, юноша бросился к берегу, не заметив облегчённый выдох Виктора. Брюнет материализовался на песке, его лицо озаряла широкая, беззаботная улыбка, а взгляд блуждал по парням. — Кексик, я не верю своим глазам! — выдал Патрик с неподдельным восхищением. — Наконец-то мы вместе, где-то за пределами Хогвартса, — брюнет широко раскрыл объятия, в которые младший буквально влетел, и сжал его своими руками. — Никаких правил, никого лишнего. — Я сам не ожидал что всё так обернётся. Виктор внезапно приехал за мной. — Уже познакомился с родителями? — Патрик приподнял бровь с игривым намёком, глядя на блондина. — Да когда ты успеваешь? В воздухе повисла счастливая пауза, будто становилось всё целостное. Не хватало только Генри. Виктор, подходя к ним, лишь усмехнулся, поднимая с камня свою футболку. — Вдруг я не знакомился а украл его на рассвете пока все спали? На это Патрик лишь одобрительно постучал по его мокрой спине. — Наконец-то! А то вечно ты со своими правилами. — И родители в курсе его исчезновения? — спросил Патрик, посматривая то на одного то на второго. — Они считают, что сейчас он готовится со мной, а потом будет участвовать в семинаре по изучению зельеварения, который будет проходить в библиотеке в Косой Аллее. — невозмутимо ответил Виктор и ловким движением палочки высушил свою одежду. — Ты в самом деле меня удивляешь! Наш честный Виктор решил впервые солгать! — Я ради общего блага, — фыркнул блондин. — И хватит уже. Достал. Стэнли, наблюдавший за их диалогом, улыбнулся, вновь осознавая, как он по этому скучал.

***

Прошло несколько часов после погони, и Ричи пытался понять, что ему делать дальше. Он не мог допустить, чтобы Эдди ранили или, ещё хуже, пытали. Он был рад, что отец позволил ему идти первым, когда они прибыли к дому Каспбраков, чтобы успеть объясниться с ним. Сейчас юноша стоял напротив кабинета зельеварения, где находился Грей. Вдохнув поглубже, он постучал и услышал разрешение войти. Роберт стоял у стола, внимательно изучая книгу. — Мистер Грей, пожалуйста, вы же понимаете, что он ничего не знает? — Ричи с осторожностью подошёл ближе. Он не понимал, считают ли его предателем за то, что связался с Каспбраком, но было важно попытаться уговорить Грея. — Я бы не был так уверен, — мужчина даже взгляда не поднял на громкий тон. — Что вы имеете в виду? Эдди почти не видел своего отца. — Не мог успокоится Ричи, он сильно боялся за Эдди. — Откуда ему знать, что произошло сто лет назад? — Тозиер, мы ничего не можем знать. Как и ты, ведь твой разум затуманен влюблённостью. Он сын моего союзника, который зачем-то скрывался всё это время. Неизвестно, что он задумал, а я не хочу рисковать, — Роберт перевернул страницу, продолжая вчитываться в страницы вручную написанного текста. — Он не выдержит пыток… — уже обречённо выдал Ричи, пытаясь убедить мужчину. — Значит, иди и допрашивай его сам, — сухо отчеканил мужчина через плечо. Парень опешил, посмотрел на Грея, словно не веря, что он разрешил. Но решил второй раз не нарываться и пойти к Эдди, раз есть такая возможность. Интересно, тот правда думает, что он будет его допрашивать? Или отпустил просто потому, что Ричи хотелось бы увидеться с Каспбраком? Ричи спустился по пыльной и почти неосвещённой лестнице, ведущей в подвал. Там было несколько комнат, и к счастью, он нашёл парня не в самой жуткой, а в той, где была вполне обычная мебель, как в кабинете, разве что менее роскошная. Эдди сидел на стуле, руки были связаны на бёдрах. Он отвернулся и смотрел в маленькое окошко, ведущее на улицу. На столе лежал его разобранный рюкзак: книги были раскрыты, некоторые упали на пол. — Эдди? — тихо и нерешительно позвал слизеринец. — Чего ты хочешь? — юноша даже не повернулся, продолжая рассматривать кусочек виднеющегося неба. — Они трогали тебя? — Ричи подошёл ближе, сел перед ним на колени и осторожно перехватил руку, лежащую на бедре. — Прости меня, я всё тебе объясню! — Зачем? Я и так всё понял. Мой отец — мудак. Но что сделал я? Моя мать? — Ты что-то знаешь про своего отца? Нет…стой, не говори мне. Они узнают. — Нет, Ричи, я ничего не знаю! Но это стоило моего сожжённого дома? Пускай пытают меня! — он брезгливо одёрнул руку, насколько смог, а в его глубоких карих глазах читалась обида. — Я правда не знал… Они внезапно нашли твоего отца и приказали мне схватить тебя. Что я должен был сделать? — Ричи прикрикнул, но тут же понял, что сорвался, и приказал себе успокоиться. — Могли бы сказать. Ты мог сказать, кто вы и откуда, и никто бы никуда не бежал. — Они бы подумали, что мы в сговоре, и пытали бы нас двоих, я бы не смог вытащить тебя отсюда. — А что сейчас можешь? — юноша вскинул брови, а глаза застлала влага. Оба замолчали. Ричи не знал, что ответить, а Эдди и не ждал ответа. Вдруг в маленькое окошко что-то ударилось, а спустя пару секунд продолжило настойчиво и негромко биться. — Хьюго? — шёпот сорвался с губ младшего, но он лишь перевёл взгляд на пол. — Покорми хотя бы мою птицу, Ричард. На этом их беседа закончилась. Но перед уходом, уже почти выйдя в тёмный коридор, Тозиер вернулся, решительно подошёл к Эдди, обнял его и прошептал: — Я вытащу тебя отсюда!

***

Прошло несколько дней полнейшего безумия в замке. Эдди по-прежнему был здесь, его лишь перевели в другую комнату, заперев за решёткой в тёмном подвале. После сыворотки правды и бесконечных разговоров Том раз за разом проникал в его сознание, перебирая воспоминания. Он понял — мальчик не врал. Он не знал о прошлом отца ничего. К сожалению, Реддлу это не принесло облегчения. Половина пожирателей искала Фрэнка, другая — остальных из списка. Том пытался сам отыскать место из воспоминания, перемещаясь в разные места, но не мог надолго покидать замок, ведь Биллу всё ещё нужна была помощь. Билл с разрешения Тома занимался в комнате зельеварения. Это было единственное, чем он ещё мог заниматься, что приносило ему спокойствие. Денбро перетирал траву в соответствии с рецептом. Тот гласил, что может помочь снять напряжение с рук, а они в последнее время слушались всё хуже. Хотя больше всего его интересовал абзац про ритуал, но пока он не знал, стоит ли ему приступать к этому вновь. Да и полноценного рецепта у него не было… — Билл, тебе помочь? — парень обернулся на столь знакомый и близкий голос, раздавшийся за спиной. — Роберт? — Он так и не видел его после суда. Билл нерешительно замер, вновь не решаясь обнять мужчину, но тот сам подошёл, и он аккуратно положил ему руки на плечи, стараясь не испачкать его различными ингредиентами, что остались на руках. Но тут мужчина отпрянул и сам взял его руки в свои, внимательно изучая и совсем не боясь испачкаться. — Билл, мне жаль, что это с тобой произошло, и мне стыдно, что не приходил к тебе. — Ничего, мистер Грей, — «просто Роберт» звучит в голове. — Да, точно. Я рад видеть тебя! — Твои руки… давно появился синий оттенок? — Вчера вечером заметил, — он стыдливо хотел спрятать их, но Роберт сжал их сильнее. Он повёл его к раковине, где бережно помыл чужие ладони, а после предложил сесть на диван. Мальчик жадно рассматривал его. Ему хотелось насмотреться, ведь они виделись так редко, а чувства усиливались с каждым днём. А ему так давно хотелось поговорить и обсудить всё то, что кипело у него внутри. Но Грей выглядел так, словно над ним повис мрак, а между бровями пролегла морщинка, говорящая о задумчивости. — Ты практиковался? — спросил мужчина и морщинка стала глубже. — Я пытался, но ничего не выходит… — Ты знаешь, как устроена магия? — Билл неуверенно кивнул. — Ты направляешь всю свою магию в палочку через руки. А сейчас, я полагаю, у тебя стоит барьер. — В руках? — глупо прозвучало, но Билл не уловил смысл. — В твоих мыслях. Что-то произошло тогда, когда ты проводил ритуал, хотя я полагаю, всё началось ещё в лесу. Ты сам блокируешь свою магию, и я хотел бы, чтобы мы сегодня попробовали с этим разобраться. Ты согласен? — Конечно. Роберт привёл его в комнату — вероятно, гостиную на втором этаже. Посреди ковра стояла мебель: два дивана, кресла и столик, расположенный напротив двух высоких окон во всю стену. Вечерний свет мягко разливался по комнате, окрашивая её в оранжево-розовые тона. Билл сел в кресло и замер, прислушиваясь к собственному дыханию, ожидая Роберта, пока тот вышел в соседнюю комнату. — Я дам тебе свечу. Хочу, чтобы ты попробовал зажечь её. Билл взял свечу в руки, крепко сжимая белый воск. — Сконцентрируйся на пламени свечи. Представь её жар и свет, — голос Роберта был полон решимости, стараясь передать её Биллу. Юноша так и сделал: закрыл глаза и представил, как на тонком чёрном фительке медленно загорается огонь, вспыхивает и освещает его лицо. Он старался вложить всю магию в руки, повторяя про себя «Инсендио». Однако, распахнув ресницы, не увидел долгожданного огня. — Я… я не могу, Роберт. Всё будто исчезло, — голос Билла был полон отчаяния, руки начали дрожать. — Попробуй ещё раз, не переживай, всё получится. Роберт сел напротив, внимательно изучая, что же так беспокоит юношу и что мешает ему проявить свою магию. Он поставил свечу на столик и предложил попробовать освободить руки. — Тебе нужно понять, что твоя магия не вредит. Ты хотел и сделал всё как лучше, понимаешь это? — Да, — тихо ответил он, продолжая концентрироваться, в этот раз расположив руки недалеко от фителя. Ему так не казалось. Он ведь подвёл родителей и брата… возможно, ему и лучше без магии. Так он не навредит никому. Билл не обращал внимания на слёзы, которые текли по щекам, скатываясь в уголки губ. И, так и не увидев пламени, он отвернулся к окну, вглядываясь в пейзаж. — Я не хочу больше, Роберт. Ничего нет, — Денбро выглядел мрачно, и надежда больше не мелькала в глазах. — Билл, успокойся, — Грей заставил юношу встать и крепко обнял его, забирая на себя все чужие переживания. — Я рядом, и я помогу тебе вернуть магию, ты можешь мне верить. — Роберт, я ведь сам решил провести ритуал, — парень вскинул взгляд вверх, утыкаясь в глубокие серые глаза. — Я подумал о твоих словах, когда мы прибыли сюда, я действительно хочу нести ответственность за это. Я не обижусь, если ты не найдёшь решения, и не хочу обременять тебя этим. — Билли, я сам решил помочь тебе, не из жалости. Прекрати повторять это. — мужчина улыбнулся. — Вариант, что мне любопытно, как это случилось, тебя устроит? Юноша отразил чужую улыбку и облокотился на чужое плечо. Мужчина всегда очень изящно находил выход из положения. — Устроит и… я так и не сказал тебе спасибо… поэтому говорю, — мальчик едва заметно коснулся руки. — Не за что, — он провёл пальцем по щеке Денбро, — я хочу видеть эту улыбку чаще, хорошо? — Хорошо.

***

В замке совсем недавно проходило собрание, как понял Билл по большому количеству людей, поднимающихся по лестнице. Сейчас уже за полночь, поэтому было тихо, и даже дыхание казалось громким. Юноша тихо покинул библиотеку, стараясь передвигаться так, чтобы никто его не услышал. Хотя Роберт сам предложил ему ходить туда… Он находился тут около двух недель, но так и не смог привыкнуть к жизни в замке, особенно когда владельцев он видел так редко. Билл посетил тут не так много комнат, однако библиотека и крытый сад за его окном стали любимыми местами мальчика. Магия так и не проявилась, хотя он занимался с утра и до глубокой ночи. Грей говорил, что он изматывает себя, но смирится не получается, да и не хочется. Поэтому в огромной комнате среди множества книг он пытается найти хоть что-то, что могло бы ему помочь. Он взял пару книг, где упоминались заклинания для усиления магии, но сомневался, что это поможет. Да и как ему провести ритуал? Войдя в свою комнату и включив свет, книги посыпались на пол от испуга. На кровати сидела тёмная фигура. На секунду он подумал, что ему померещилось, однако тень встала и направилась к нему. — Ричи? Как ты тут оказался? — Билл поднял книги и нерешительно сделал шаг к слизеринцу. — Твоя комната была открыта, — С привычной саркастической ноткой ответил тот, но затем серьёзно продолжил. — Мне нужна твоя помощь. — В чём же? — У них Эдди, — Ричи внимательно всмотрелся в лицо Денбро, словно пытаясь понять, сможет ли тот ему помочь. Билл перестал что-либо понимать. Последняя фраза выбила его из колеи, и он ожидал хоть каких-то объяснений. — Ричи, я ничего не понимаю… — Ты вообще, что ли, ничего не знаешь? — Парень закрыл дверь, после накладывая заклинание тишины на комнату. — Я не должен и вовсе с тобой разговаривать. — Что ты делаешь в замке, Тозиер? У кого Эдди? Он в порядке? — Ничего себе… Грей тебе ничего не сказал, — Ричи был ошарашен. Он не знал, с чего бы ему начать: за любое лишнее слово с ним могли сделать что угодно. — Ты же понимаешь, что Грей далеко не профессор зельеварения? — Да… Он же работает на Министерство? — Билл спрашивал, ведь теперь не был уверен в правде. Ричи явно знал больше. — Его группа работает как раз-таки против Министерства. Они с Томом основатели пожирателей смерти, а я их участник. Ричи закатал рукав рубашки, показывая метку, затем взял руку Билла, но его рука была чиста, что большая редкость для их круга. — Зачем ты ему? — Тозиер понимал, что вряд ли получит ответ, но он пытался догадаться сам. Грей и Реддл без меток — им они и не нужны. Мейнард был и так предан Грею и отказался от глупой метки. Его вырвал из размышления голос Билла. — Он пытается вернуть мою магию. Считает, что мне безопаснее оставаться здесь после суда. — Стой… У тебя пропала магия? — Долгая история. Да, я не могу её вернуть после ритуала. — Тебя испугало тогда что-то, — Билл кивнул вглядываясь в чёрные омуты. — Я могу тебе помочь. А ты можешь помочь Эдди. — Что с ним? — голос Билла стал серьёзным: Ричи явно что-то недоговаривал. — Билл, слушай… Я не могу тебе рассказать всё. Тебе нужно узнать это самому. Но Грей не самый положительный человек: у него свои цели, и никто для него не помеха. Твои родители ведь тоже в Министерстве? Тебе нужно быть аккуратным с той информацией, которую я расскажу. Эдди здесь именно из-за того. Ричи достал палочку, а рядом положил нож для писем со стола. Делал он всё в спешке, и когда он потянулся к рукам Билла, тот одёрнул их, прижав к себе. — Я не убью тебя, но чтобы вернуть магию, точнее направить, нужно кое-что сделать. — Билл немного ослабил руки и слизеринец потянул их на себя. — У моего друга было нечто похожее. Отец тогда так бил его… Только для того, чтобы мальчик научился пользоваться Империусом в девять лет. Денбро смиренно положил ладони на колени, продолжая наблюдать за старшим. — Зачем Роберту Эдди? — Роберту? — Ричи удивился, но быстро понял, что Биллу правда ничего не угрожает. Возможно, это им даже на руку, если Грей доверяет Денбро. — Билл, очень давно была битва. Можно сказать, Министерство предало Грея, кинув его на бойню. Они забрали его магию, и теперь она в камнях, которые мы ищем. Одним из тех людей, кто прятал камни, был отец Эдди. Я хочу, чтобы ты помог мне вытащить его отсюда. — Он прямо сейчас в замке? — Да. Билл не понимал, как сможет помочь, но был готов ко всему, несмотря на то, сколько мыслей и вопросов у него крутилось в голове. Он почувствовал острый кончик ножа на пальце и удивлённо посмотрел на юношу. — Прикуси губу, не издавай звуков. Будет неприятно. Ричи начал скользить кончиком ножа по фалангам пальцев, чертя какие-то символы. К запястью потекли ручейки крови, скапливаясь там. Билл подложил рубашку. Губа болела не меньше: он изо всех сил старался терпеть боль, но Ричи по некоторым местам проходил ножом дважды, заставляя вцепиться рукой в покрывало. Казалось, прошёл час, но Ричи делал всё настолько быстро, насколько это было возможным, ведь руны должны были быть чётко различимы. Когда он перешёл к другой руке, Билл едва мог сдерживать стон боли, лишь лихорадочно хватал воздух. Пальцы горели от такого количества порезов. Ричи закончил, отложив нож, и принялся читать заклинание. Символы засветились, кровь начала испаряться, но кожу лишь сильнее обожгло. Казалось, словно руки находились в кипятке, а каждый палец ударили чем-то тяжёлым. Каждая руна становилась чёрной, теперь уже навсегда оставалась отпечатанной на его коже. Он отмыл руки от крови, охлаждая их в холодной воде. Рубашку же просто оставил в ванной — у него не было сил отмывать её. Ричи перед уходом попросил лишь одного: поговорить с Робертом и убедить его отпустить Эдди. Если это не сработает, у него был другой план, о котором он пообещал рассказать позже.

***

Третью ночь подряд Стэнли просыпался на рассвете. Однако дело было не в бессоннице. Рядом с Патриком и Виктором спалось хорошо и спокойно, но каждое утро что-то неумолимо поднимало его с постели. Возможно, виной тому была смена обстановки, а может, влечение к утреннему саду, к природе, ведь он всегда таким был. Тем более первые две его вылазки прошли удачно, он даже Мэгги не встретил, хотя может она просто не показывалась ему, бесшумной тенью проскочив мимо. Переступив порог террасы, на пару минут он остановился и засмотрелся на то, как небо окрашивали первые нежные проблески света. Над клумбами и кустарниками стелился туман, словно покрывало, а под ним, на растениях искрились капли утренней росы. Это не было похоже на утро в Лондоне, в этом месте магия чувствовалась отовсюду. Золотистый рассвет постепенно растекался по мраморным дорожкам, освещая изящные садовые статуи и фонтан, где тихо переливалась вода. Лёгкий летний ветер шевелил листья деревьев, наполняя воздух свежестью и ароматом цветущих растений. Это было его третье утро в замке, и с каждым из них к нему возвращалось чувство, которое он почти забыл — чувство лёгкости. С этим чувством он двинулся дальше, вглубь сада, к тихой беседке. Но сделать ему удалось лишь пару шагов, ведь сильная рука обхватила его талию, прижимая спиной к своей груди. Он почувствовал тепло чужого тела сквозь ткань рубашки, а потом низкий, бархатный голос томно прошептал на ухо, отчего у младшего по коже пробежали знакомые мурашки. — Не спится, Стэнли? Мальчик узнал его мгновенно — его было невозможно не узнать, не спутать ни с кем. Даже если бы прошла сотня лет, он узнал бы это касание в полной темноте. И именно поэтому юноша на секунду замер, думая о том, что возможно, слух его подводит, собственное тело его подводит. А сильная рука тем временем не отпускала, и парень, казалось, получал удовольствие от лёгкой дрожи в теле Уриса. Стэнли не обернулся сразу, застыв в его объятиях. Слишком сильной была та волна эмоций, нахлынувшая после настолько долгой разлуки. Одно лишь присутствие Бауэрса, его прикосновения, дыхание в макушку заставляло чувствовать онемение в конечностях, ладони начинали предательски потеть и стало вдруг тесно в собственном теле от переполняющих его сильных эмоций. — Надо же, — его бархатный голос вновь коснулся уха, — прямо как в первую нашу встречу, когда я тоже встретил тебя в саду в школе, помнишь? — Тогда встреча была не такой…тесной, — наконец-то проговорил Стэнли и по его лицу разлилась улыбка, светлая и немного дрожащая. И наконец-то обернулся в его объятиях, для того чтобы прижаться ещё ближе, скользнуть руками за спину и обнять что есть сил, с отчаянием и тоской, уткнувшись лицом в ткань его рубашки и вдыхая родной запах. — Я скучал. Я очень по тебе соскучился, Генри, — прошептал Стэнли и в его голосе прозвучало облегчение, которого он не ощущал целую вечность. Бауэрс какое-то время молча простоял, пока в их тесном объятии медленно заживали все раны разлуки. Он неторопливо и осторожно приподнял его голову за подбородок. Их взгляды встретились а его ответом стал поцелуй. Медленный, властный и долгожданный поцелуй, в котором была вся тоска прошедших дней. Ладонь Генри плавно скользнула под его рубашку, коснувшись обнажённого бедра. Его прикосновение было бесконечно нежным и слегка грубым одновременно, и потому по телу Стэнли разлилась горячая волна, а в груди защемило так трепетно и нежно. Его бледная кожа, обычно холодная, теперь пылала под этими пальцами. Стэн продолжал отвечать на поцелуй, прильнув ближе, пока его не пронзило осознание, что Мэгги может быть где-то поблизости. Но Бауэрс, словно прочитав его мысли или заметив нерешительность, был на шаг впереди и плавно отстранился сам. Его рука медленно и почти с сожалением покинула бедро Уриса, а его выражение лица было спокойным и понимающим. — Не переживай, она занята своими делами, — между ними повисла пауза, наполненная лишь биением их сердец. И вскоре он добавил, а в его голосе прозвучала неподдельная уязвимость: — Я тоже по тебе скучал, Стэн. Когда они встретились после долгой разлуки, первое, что бросилось в глаза — как сильно изменился Бауэрс. Раньше, даже на вид он был более беззаботным. Теперь же его лицо стало более серьёзным и сосредоточенным, в глазах появилась глубокая решимость и внутренняя сила. Он словно стал другим человеком, зрелым и собранным, но при этом в его взгляде всё ещё горела та же нежность и тепло, которые знали только те, кого он любил. Эта встреча была как тихое признание: несмотря на все перемены, их чувства остались такими же искренними и глубокими. Стэнли первый взял парня за руку, и сел с ним на ближайшую садовую лавку, не дойдя до той самой беседки и желая быстрее расспросить Генри обо всём. — Ты так внезапно появился, — выдохнул Стэн, всё ещё не в силах поверить, беглым взглядом проходясь по старшему. — Не скажу, что внезапно, — Генри тихо возразил и положил свою руку на руку юноши, ощущая острую нехватку этих прикосновений, желая теперь наслаждаться ими постоянно. Стэнли подавил глупую улыбку, прорывающуюся на такой жест, ощущая мягкое чувство, обволакивающее изнутри. Это чувство было похожее на возвращение домой. — Я прибыл сюда ночью. Просто ты очень крепко спишь, — проговорил Бауэрс, осторожно убирая со лба младшего сбившуюся непослушную прядь, замечая как дрогнули ресницы. — Почему не разбудил? — слегка обиженно спросил Урис, надув губы и нахмурившись, словно даже эти пару часов разлуки в пределах одного замка для него слишком много значили, хотя так и было. — Парни сказали, что ты устал, — Генри покачал головой и в его глазах мелькнула удивительная для него снисходительность. — А я несколько месяцев ждал. Думаешь, мне трудно было подождать ещё пару часов? В этих словах было слишком много терпения и обожания, из-за чего всё ненужное напряжение внутри Стэна мгновенно растаяло. Стэнли всматривался в лицо Бауэрса, считывая каждую черточку, каждый след, оставленный временем. Физически Генри безусловно преобразился. Однако Стэн заметил и более глубокие изменения: во взгляде его появилась ранее неизвестная ему тень — слишком сосредоточенная, почти суровая. Он стал заметно серьёзнее, и эта серьёзность ложилась на него тяжёлым, но достойно несущимся грузом. — Эти несколько месяцев были трудными без тебя, — решил первым признаться Урис, вкладывая в эти слова всю свою тоску. Генри промолчал о том, каким адом обернулось это время для него. Умолчал и о том, что очень часто был где-то поблизости. На вокзале и среди шумных лондонских улиц. Всегда, когда ему это удавалось и он мог улучить момент между заданиями. Украдкой, словно мираж возникал на горизонте, пытаясь утолить жажду хотя бы мимолетным видом его силуэта. — Трудное время позади, — голос Бауэрса прозвучал твёрдо. — Теперь я бы хотел, чтобы ты всегда был с нами. Вижу, Виктор смог даже договориться с твоей мамой. Будь там я, она наверняка не позволила бы. — Почему ты так думаешь? Стэнли искренне не понимал, почему в Бауэрсе все видели исключительно плохое и не понимал, почему он сам в это верил. — Разве я произвожу впечатление хорошего человека? В этом вопросе Генри, который он обронил с небрежностью, были скрыты все его переживания и размышления о прошлых делах, вся его уверенность в собственной ужасности. Он не понимал, каким его теперь видел младший. И в подтверждение его мыслям Стэн бросил секундный взгляд на метку, тут же виновато отводя куда-то в сторону. — С виду ты обычный, — коротко и слегка нервно бросил Стэн, вновь возвращая взгляд на русоволосого, пытаясь подобрать слова. — Немного хмурый взгляд конечно, но не сказать, что ты прямо опасный, — Стэнли также аккуратно развернул своей рукой его лицо, снова ощущая жгучую необходимость прикоснуться к нему ещё раз. — Ты так думаешь? — спросил Генри, не до конца понимая, Стэнли правда не верит в то, что он плохой, или он просто отказывается в это верить. — Нет, правда. Ты не настолько плохой, каким тебя все считают. Возможно, я ошибаюсь… — голос Стэнли дрогнул, но он не отвёл взгляд, заставляя себя выдержать этот пронзительный взгляд голубых глаз. Его пальцы всё ещё мягко лежали на щеке Генри, ощущая лёгкое напряжение его челюсти, что также выдавало его волнение. Для Стэна удивительным было то, что Бауэрс, такой сильный и серьёзный Бауэрс сидит перед ним и волнуется, словно боится услышать что-то, что может ранить. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и с мужеством. —Но даже если и ошибаюсь… Мне всё равно. — Стэнли позволил себе лёгкую, почти невесомую улыбку, без тени сомнения в сказанном. Генри закрыл глаза, прижавшись щекой к ладони Стэнли, будто ища в этом прикосновении спасения, подтверждения его словам. — Ты уже видел меня в плохие времена, — тихо проговорил Генри, открывая глаза и вновь смотря своим пронзительным взглядом. — И ты всё равно остался. Ты будто видишь во мне всё плохое, что есть, но всё равно ты остаёшься, Стэн. — Потому что я всегда видел в тебе того, кто прятался глубоко внутри. И этому парню я верю больше. Он приблизился, сокращая дистанцию между ними до нуля, и упёрся лбом в лоб Генри. — Так что хватит искать в себе монстра. Для меня ты просто человек, которого я люблю. После этого наступила тишина, нарушаемая шумом деревьев и пением проснувшихся птиц. Генри замер и в его глазах, всегда таких уверенных, словно что-то надломилось. Что-то тяжёлое, что давно копилось внутри, сжалось и рассыпалось в прах под теплом этих простых слов. Он не нашёл что сказать сразу, вместо этого прижал Стэна к себе, спрятав лицо в его волосах. Утренний воздух был прохладен, но там где их тела соприкасались, было тепло. А Генри, держа его в объятиях, впервые позволил себе просто быть, ощутив долгожданный покой. Быть без масок, без защиты, без необходимости казаться тем, кем его привыкли видеть. Стэн лишь сильнее прижался к сильному телу, ощущая тепло рук на спине и запах, что стал для него синонимом дома. Вдали послышались шаги и сдержанный смех, это проснулись Виктор и Патрик. Но парни не пошевелились. Из-за угла замка вышли двое, первый был невозмутимым, как всегда, на губах играла лишь лёгкая улыбка. Второй же сиял улыбкой во весь рот, не скрывая своего восторга. — Я уже подумал, что ты заблудился в саду, пока не вспомнил что ты вероятно не один, — раздался голос Виктора, рассматривающего двоих парней, особенно Баэурса, чьи руки не отпускали Стэна. — Наконец-то ты здесь. Мы все скучали. Генри бросил взял на Патрика, затем на Виктора. — Я думаю вы и без меня тут неплохо справлялись. — О, ещё как справлялись, — парировал Виктор, — но твоего присутствия определённо не хватало. — Ну что, не будем же тут до обеда сидеть? — не выдержав, перебил их Патрик. — Время завтрака вообще-то, а с кухни между прочим доносится невероятный запах! — восхитился брюнет. — Мэгги готовит что-то восхитительное, снова, чёрт. — Да, я полагаю, праздничный завтрак для нашей четвёрки. Пойдём? — поддержал брюнета Виктор. — Идём, — рука Генри легла на спину Стэна, когда тот поднялся. — Раз уж ты так рано встал, то наверняка проголодался уже. Они вчетвером двинулись к замку, своей неразрывной группой. Патрик болтал без умолку, Виктор как и всегда вставлял комментарии насчёт его болтовни, а Генри и Стэнли шли чуть позади. Пальцы Генри всё ещё легонько переплетались с пальцами Стэна, словно в подтверждение, что он рядом. Стэнли бросал на него украдкой взгляды, и каждый его взгляд встречали спокойные и внимательные глаза Генри, которые заставляли того тайно улыбаться, глядя под ноги.

***

Ранним утром в комнату вошёл Том. Тот разбудил Билла, приказал сменить одежду и следовать за ним. Юноше показалось странным внезапное холодное проявление Тома, а тот лишь покосился взглядом на его руки. Он плохо помнил ритуал, который они проводили, только то, что он уснул сразу после. Но ведь теперь у него есть магия? Он чувствовал лёгкую энергию внутри себя, но словно не верил, что она действительно вернулась. Реддл усадил его в кабинете Роберта. Он уже видел эту комнату, ранее тут проводилось собрание, но теперь она была пуста. А он сидел томясь в ожидании. В горле пересохло, но он не боялся. Ему хотелось бы поговорить с Робертом. — Вижу, ты вернул свою магию, — откуда-то позади раздался холодный мужской голос. — Да. Привет, Роберт, — юноша постарался вложить в свой голос всю серьёзность и холодность, с которой с ним сегодня общались. — Ты уверен в правильности своего решения? — Роберт сел во главе стола, направив лицо к утреннему свету из окна. Рассвет был озаряюще-красным. — Ты сам говорил: за всё нужно бороться. Поэтому да, я уверен, что стоит бороться за тех, кто мне дорог. Роберт, зачем я здесь? — произнёс Билл, стараясь говорить уверенно, хотя всё еще не взглянул на мужчину. — Я просто хотел встретится с тобой. — Роберт был расслабленно, но его собранные движение говорили о раздражении. — Я почувствовал энергию магии из твоей комнаты, и мне стало интересно. Покажи руки. Билл, под пронзительным взглядом, положил руки на гладкую лакированую поверхность стола. Где-то около минуты Грей изучал символы на дрожащих руках, напоследок похвалив работу мальчика. Но отметил, что не припоминал такую магию в своей библиотеке. — Я нашёл несколько книг в Полулунном переулке и решил попробовать. — Ты понимаешь, что это тёмная магия? — в глазах Роберта непривычно блестел гнев, направленный на него. — Да, я понимаю, — юноша боялся этого напора, старалася контролировать себя, но всё выливалось лишь в гнев — что-то закипало внутри. — Нет, — Грей строго возразил, а в глазах бушевал огонь, — ты не понимаешь. Ты не знаешь, как она съедает тебя, и не успеешь заметить, как она сделает это. Билл напрягся, не зная, что ответить. Решение уже принято, к чему этот спор? — Ты делаешь это не ради кого-то, а ради своего эгоизма, Билл. Магия чувствует слабых. Уверен, что выдержишь это? Сможешь противостоять ей и контролировать? — Грей скользнул взглядом по юноше, читал его словно открытую книгу. Он видел всё: страх и смятение, но видел и что-то ещё… — Я научусь. И не прошу тебя вновь помогать мне. — Билл приблизился к мужчине, заглядывая в серые омуты. Парень тоже чувствовал прилив сил в ладонях, которая затаилась на долгое время. Он достал одну розу из вазы на окне. Вознеся ладонь над бутоном, ему понадобилась секунда, чтобы бутон начал расцветать, превращаясь в пышную красную розу. И ещё секунда — чтобы лепестки начали чернеть, иссыхая трескаясь, преврашаясь в пепел на столе. Он и не знал, что умеет так, но чувствовал что-то великое и мощное внутри себя. — Я рад, что это помогло тебе. — Роберт смягчился, словно наконец увидел желаемое. — Надеюсь, ты будешь дальше тренироваться. В комнату вновь вошёл Том и аккуратно поставил напротив них две чашки, наполняя с помощью парящего чайника одну кофе. — Билл, в твоей голове необычайно тихо. — Роберт, я знаю, что не из Министерства. Кто ты? Я хочу правды. — Билл заглянул в серые омуты. — Зачем вам Эдди? Он ожидал увидеть эмоции на лице Грея, однако, он был спокоен. Словно он не скрывал правду всё это время. Реддл от неожиданности пролил каплю, но тут же испарил её и вышел из комнаты. Билл внимательно проследил за ним, никак не понимая причину такого настроения парня. Но наполнил и свою кружку. — Уверен, что-то ты всё же знаешь. И раз ты не убежал, я утолю твой интерес. Роберт отпил напиток. Внезапно его глаза загорелись жутким оранжевым светом, а зрачки резко устремились на него. В голове Билла начали проносится совсем чужие воспоминания. Он видел всё глазами Роберта. Это была война. Много людей и лиц, которых он не знал. У людей была другая одежда — совсем другая эпоха. Он видел битву, жертвы, кровь и заклинания… что-то похожее на ад. Откуда это? Его сердце билось чаще, словно Билл чувствовал всё это на себе. Билл видел, как Роберт лишался своей силы, и какими усилиями он пытался — и до сих пор пытается — её вернуть. Воспоминания о создании Пожирателей смерти. Целая эпоха пронеслась так быстро и юноша не осознавал, как такое возможно. Кажется, после этого всё стало ещё запутаннее. Получается, Роберт присутствовал в этих воспоминаниях, они его? — Сколько лет ты живёшь? — первое, что вырвалось у него, после того, как пелена прошлого спала. — Около двух столетий, — Грей спокоен, ему нечего скрывать, он лишь считывает реакцию юноши. Билл онемел, не зная, что сказать. Да и стоит ли? Перед ним мужчина не старше тридцати лет. То, что мужчина не лжёт — Билл не сомневался. — Ты какое-то существо? Что поддерживает твою молодость? — он убрал руки со стола, сам не понимая причины, но страх тонкими иглами пробирался под кожу. Это невозможно. — Министерство заключило мою силу в камни, а они стали моими так называемыми крестражами. — Роб всматривался в юношу, который внимательно его слушал, почти не было страха в его глазах, тот пытался понять. — Камни поддерживают мою силу даже не находясь рядом. Ну и один ритуал, который не дал мне зачахнуть, как всем этим старым волшебникам. Не пытайся его найти, я создал его сам. — Что это за барьер? У вас получилось его сохранить? Я не понимаю, зачем Министерство так поступило с тобой… Они же были на одной стороне? Роберт вздохнул, но не собирался отступать. Он расскажет Биллу всё, что интересовало того. Билл — один из немногих, кто спокойно продолжал сидеть перед ним после услышанного. Даже Том не разговаривал с ним неделю. — Барьер скрывает нас от магглов. Его хотели разрушить. Нас же, юношей из школы волшебства для колдунов, самых сильных, отправили защитить его. Тогда многие не признавали свою магию и были в тени. Это сейчас школ волшебников около десятка по всему миру… Мы питали своими силами барьер. Нам сказали защищать его любой ценой, но я повёл этих молодых людей на смерть. — Роберт усмехнулся, но продолжил: — Маги из Министерства волновались, что во мне слишком много магии, и боялись, что случится нечто страшное. Поэтому лишили меня её. Но маленькой части внутри меня хватило, чтобы вернуть около половины. Билл видел, как тяжёло давался мужчине этот разговор, он устал от этого всего. Не представлял, как подобное можно пережить. — И сейчас я хочу вернуть остальное. Я ищу свои камни. Расположение одного из них знает отец Эдди. Билл, Министерство стоит на лжи и крови. И я не дам им скрывать эту часть истории, оставаясь у власти. — под конец его голос был тихим, но от того не менее твёрдым. — Что сейчас с барьером? От чего он питается? — Я не знаю… Роберт замолчал, но внезапно его глаза наполнились гневом. В них всё ещё мелькали янтарные огни. Когда Роберт смахнул чашку кофе со стола, Билл впервые испугался мужчину. В комнату вбежал Том, ошарашенно глядя на них двоих, улавливая мрачную ауру. — Что случилось? — юноша, видимо, попытался услышать мысли Роберта, но мужчина не был сконцентрирован на этом. — Они чёртовы подонки, Том. Подумая сам: каким образом они питают барьер? Почему мы не можем найти камни? Денбро шокированно осмотрел двоих, отмечая, что Том кажется, побледнел ещё сильнее. Да и сам он догадался: неужели они изъяли магию Роберта, чтобы поддерживать барьер? Он мало что знал о Министерстве, и сейчас не понимал кому верить. Его родители ведь работают там, никто ему о таком не рассказывал. — Я поговорю с Каспбраком, — Том осёкся, видимо забывшись, что тут сидит Билл, который внезапно встал, услышав фамилию друга. — Можно я поговорю с ним? — он надеялся, что сможет уберечь друга от этой лжи, сможет вытащить его отсюда. Если бы не был дорог Роберту, скорее всего, он бы уже умер, узнай он всё это. — Билл, я хочу, чтобы ты узнал: есть ли у твоего друга сведения о местонахождении камня. Он согласился, хотя откуда об этом должен знать Эдди? Но ему было всё-равно, ему нужно было увидеть друга и попытаться вытащить его.

***

Они все оказались в подвале, Билла не оставили одного: сбоку стояли Роберт и Том, вносящие напряжения в и без того напряжённую обстановку. Спустя минуту Мейнард, как его назвал Том, ввёл в комнату Эдди. — Билл, ты тоже тут? Какого хрена ты водишься с ними? — Эдди недовольно покосился на мужчину, ведущего его под руку. Но, как отметил Билл, на Каспбраке не было ни царапины, и, кажется, он был в здравом уме, что не могло не радовать. — Я хочу поговорить с тобой. — Будешь допрашивать меня, как твои друзья? — юноша приподнял бровь, усмехаясь над сложившейся ситуации. — Я всё равно ничего вам не скажу, даже если бы знал что-то. Том направил на него палочку в предупредительном жесте, но Билл испугался и в секунду заслонил юношу собой. Конечно, у них не было такой связи, как, например, у Роберта и Тома, но разве он совсем ничего не значит? Зачем они так с Эдди? Если бы он что-то знал, давно расказал бы… — Раз он не знает ничего, зачем он вам? — Билл обратился к Роберту, взывая его прислушаться к нему. — Его отец был одним из тех людей. Мы уверены, что он выбирал место для камня. И, возможно, твоему другу стоит припомнить, куда его водил папочка? — Он впервые видел Роберта таким жестоким. С одной стороны, Билл мог его понять, но к чему эти пытки? Зачем запирать его друга, а не отца? — В том то и дело, Билл. Его папаша хорошо скрывается, но не удосужился спрятать своего сына. Поэтому, это наш единственный выход. Билл встал напротив Эдди. Ему искренне хотелось обнять и увести его из этого места. Ему и самому всё меньше хотелось находится тут. Но нужно было узнать место, чтобы они отпустили их. — Эдди, ты совсем ничего не помнишь? — Билл с мольбой смотрел в лицо друга, он так хотел чтобы это всё закончилось. — Может, он рассказывал тебе о каком-то месте? Эдди задумался. В один момент его осенило: кажется, он правда вспомнил одно особенное место, куда его однажды водил отец в детстве. В его голове неожиданно всплыла идея. — Я расскажу об этом месте, но с одним условием, — он единственный смотрел на Роберта с вызовом. Он знал, что теперь они ему ничего не сделают. — Каким же, Каспбрак? — Я хочу взамен нашу с Ричи свободу. Чтобы вы не впутывали его в свои дела. Роберт и бровью не повёл — он ожидал нечто подобное. — Договорились. Тогда ты пойдёшь с нами туда. Миссия начнётся завтра утром. Будем надеятся, что камень там. — Но вам стоит одеться хорошо, условия там не из лёгких, — добавил юноша уже уходящим мужчинам. Они остались в комнате вдвоём. Кажется, их намеренно оставили и дали шанс поговорить. — Эдди, — Билл нерешительно подошёл ближе, — как ты? — Билл, ты ведь знаешь, что наш профессор зельеварения не тот, за кого себя выдавал? — Знаю… Юноша чувствовал вину. Так давно всё это скапливалось огромным комом — эти секреты и проблемы, и вот, наконец, они обрушились на его плечи. Всё становилось только сложнее… Он видел, как буквально предаёт друга. Они внезапно оказались по разные стороны. Хотя… что это ещё за стороны? Он всегда будет поддерживать своих друзей, во что бы то ни стало. — Ты понимаешь, насколько тут опасно? Я не знаю, какие у Грея на тебя планы, но здесь находятся люди с тяжёлой судьбой, те, у кого нет выбора. Или просто сумасшедшие. И я теперь не знаю, кто ты. — Я твой друг. Надеюсь на это. Эдди, он помог мне, когда от меня отвернулись даже родители. Мне больше не к кому было идти. Внезапно взгляд Эдди замер, а глаза округлились. — Это он сделал? — он указал на его руки. — Нет… я сам. После того, как утратил магию во время ритуала… чтобы стереть Кевину память перед судом. Я хотел оградить Джо. Взгляд Билла помрачнел. Он не хотел говорить об этом и впутывать друзей, но слова сами вырвались. Роберт правда сильно помог ему. Каким бы человеком он ни был, юноша не знал, как справился бы с этим всем. — Я не знал… Почему ты не говорил и не писал? — Теперь Эдди не мог отвести взгляда от символов, по краям которых были ещё заметны корочки засохшей крови. — Не хотел втягивать вас. Даже сейчас ты обо мне не лучшего мнения, только потому, что я здесь. — Я боялся этого, Билл. Опасался рассказывать тебе о Грее. Он часто угрожал Ричи… Я думал, что с тобой будет так же. Не думал, что вы так сблизитесь. — Прости, Эдди, у нас мало времени. Не волнуйся за меня. Мы с Ричи освободим тебя в любом случае. Билла позвал Том, и он нехотя ушёл, оставив Каспбрака размышлять о том, что у Ричи был за план.