Пропитанные тьмой

В городе магия лениво переплеталась с обыденностью. Воздух был густой и тяжёлый, пропахший раскалённым асфальтом и выхлопными газами от двухэтажных автобусов, разъезжавших по центру. Для Виктора и Стэна Лондон был наполнен в первую очередь магией, вплетённой в потаённые закоулки города, а также особым трепетом, исходящим от спрятанных порталов. Казалось, что ничего необычного, но стоило лишь найти нужный кирпич в стене, как картина резко изменилась, а парни оказались в Косом переулке. Договориться с родителями Стэна оказалось сложнее, чем Виктор себе представлял. Спустя целый час уговоров и наставлений от миссис Урис, они всё-таки пришли к согласию, и парни отправились в своё небольшое путешествие. Стэнли на радостях захватил с собой лишь небольшой рюкзак с маггловскими вещами и палочку, которую не брал в руки почти целый месяц. Летом Косой переулок был не только местом закупок к учебному году для юных волшебников, но и центром магической жизни. Невзирая на то, что около месяца назад там произошли страшные события, некоторые магазины снова открылись и там кипела жизнь. Воздух в переулке был абсолютно волшебный — витали ароматы свежесваренных зельев из магазинов, и сладостей из Сладкого королевства. Витрины сверкали заклинаниями, приманивая юных покупателей и их родителей. Толпы волшебников в более лёгких, летних мантиях цвета сапфира или изумруда перемещались по Косому переулку. Над всей этой кипящей жизнью улицей парили вывески: мерцали золотые буквы над входом в лавку Оливандера и бросалось в глаза яркое название лавки Джея Пепина. Из трубы магазина мадам Примпернель вился дымок, а где-то впереди, у входа в Гринготтс, строгими силуэтами выделялись мракоборцы, с холодным презрением взиравшие на людскую суету. Виктор, привыкший к этой суматохе, уверенно прокладывал свой путь сквозь толпу, то и дело кивая своим знакомым в знак приветствия. Урис же наоборот, слегка вздрагивал от каждого случайного толчка и громкого возгласа продавца, при этом старался не отставать от старшего. В один момент блондин обернулся, его взгляд встретился с расстерянным взглядом Стэна. — Держись ближе, — пальцы Виктора легонько и успокаивающе скользнули по запястью юноши. В этот день действительно там оказалось слишком много людей. — Мы почти на месте. Отовсюду продолжали доноситься возгласы торговцев, а где-то из-за дверей магазина волшебных палочек доносились гул магии, а также восторженные аплодисменты, когда очередная палочка выбирала своего хозяина. У Магазина Всевозможных Волшебных Вредилок толпились юные маги, наблюдая за демонстрацией ярких фейерверков. Стэнли остановился и тоже засмотрелся на шоу, что сразу заметил Виктор. — Нравится? — голос блондина прозвучал прямо около уха, чтобы перекрыть шум толпы. Стэн лишь кивнул, не отрывая восторженного взгляда от сверкающих спиралей. Виктор улыбнулся, мягко прикоснулся рукой к его плечу, вновь наклоняясь к нему. — Тогда подожди тут минутку, я скоро, — попросил старший и быстро направился в один неприметный магазинчик неподалёку. Стэнли остался там, наслаждаясь зрелищем, ведь такое он видел в Косой Аллее впервые. Обычно они с мамой быстро проходили по самым необходимым магазинам, потому что времени у неё на долгие прогулки не было. Недалеко от него, на ступеньках кафе расположились девушки в лёгких мантиях цвета салатового и лилового. Они потягивали через трубочки свои прохладные коктейли, от которых выдыхаемый воздух превращался в искрящийся иней. Одной из них, рыжеволосой, было достаточно бросить на Стэна быстрый взгляд и увидеть его застенчивую улыбку, прежде чем она наклонилась к подруге, что-то быстро прошептав на ухо. Темноволосая в ответ сдержанно хихикнула, бросив на него свой любопытный взгляд — они явно заметили его разговор с Виктором, а возможно, их взгляды друг на друга. Стэнли почувствовал, как по щекам разлилась краска и поспешно отвернулся от них, делая вид, что его вновь поглотило зрелище фейерверков. Но теперь вспышки лишь сверкали перед глазами в то время как его мысли настойчиво возвращались к улыбке Виктора и шёпоту девушек. «Неужели, настолько заметно, что они пара?». Внезапно ярко-розовая конфета, подброшенная продавцом, с громким хлопком разлетелась на тысячу искрящихся осколков, осыпав зрителей щекотливым дождём и вырывая парня из его размышлений. Стэн на секунду застыл от неожиданности, слегка сморщил аккуратный нос и сощурился, когда несколько искорок коснулись его ресниц. Толпа одобрительно ахнула и зааплодировала. Когда основные трюки закончились и зрители затихли, Стэнли обернулся в поисках Виктора. Блондин как раз уже направлялся к нему, сжимая в руке маленький свёрток и когда подошёл к Стэну с довольной улыбкой, он молча протянул ему его. — Это…мне? — Стэн принял его, и после одобрительного кивка начал медленно разворачивать бумагу. Его взгляд метался от Виктора к загадочному свертку в его руках. — Небольшой подарок, — вкрадчиво объяснил Виктор, наблюдая за реакцией. — Зашёл по своим делам, а в глаза бросилась эта вещица и я подумал — тебе понравится. Не смог пройти мимо. Стэнли развернул свёрток, в котором лежало перо. Не обычное, а переливающееся несколькими оттенками золота и бронзы. — Перо феникса. Точнее его редкий вид, — пояснил Виктор, хотя был уверен, что юноша и так хорошо осведомлён о подобных вещах. — Оно не горит, но всегда тёплое. Для тех холодных вечеров, когда будешь писать свои истории или, например, будешь писать письмо кому-то из нас. Стэнли замер, не в силах оторвать взгляд от переливающегося пера. Он знал, насколько такие перья редки и дороги. Он также понимал, что для Виктора это был тщательно продуманный подарок. Не просто какая-то безделушка, а источник тепла, словно призванный согревать его в их разлуке. — Спасибо, — прошептал Стэнли. Он взял перо, и ладонь тут же ощутила приятное, почти живое тепло. — Это идеальный подарок. Знаешь, пока мы тут, я бы тоже хотел подарить тебе что-то. Но, честно, в этих местах я не так хорошо ориентируюсь, — слегка неловко произнёс кудрявый, перебирая в голове десятки вариантов, куда бы он мог пойти за подарком, а взгляд начал метаться по ближайшим магазинам. — Успеешь ещё, малыш. А пока пойдём? Время есть, зайдем в ещё одно место, — проговорил Виктор, вполне довольный своим подарком и реакцией на него. Он бодро взял Стэна за руку, уводя за собой в магазин, около которого развернулось шоу. Там было шумнее и гораздо веселее. Воздух трещал от взрывающихся хлопушек и шипел от самоварящихся зелий. Это был тот самый магазин Всевозможных Волшебных Вредилок. Виктор ещё с их появления в Косом переулке заметил, как Стэн посматривал именно на эту вывеску, а увидев его восторженный взгляд на фейерверки уже не сомневался — они обязаны туда зайти. Стэнли замер на входе и его лицо озарила восторженная улыбка, ведь он был там очень давно и с тех пор многое изменилось. — А теперь давай просто повеселимся! — заговорщически проговорил Виктор и сунул Стэну в руку горсть разноцветных конфет. — Бери, это для начала. Это летучие шипучки. Будет весело. Блондин провёл Стэна дальше, вдоль полок с шумящими хлопушками и взрывающимися бомбочками, к сияющему стеллажу, где в прозрачных колбах переливались разноцветные шарики. Внимание Виктора было приковано к небольшой витрине, скрытой в тени. Там, на бархатных подушках покоились несколько изящных флаконов. Один из них переливался нежным перламутром, а второй сверкал голубым оттенком, внутри которого плескались искорки. Парень задумчиво покрутил флакон в руке, вспоминая, что ещё хотел приобрести там, пока его не отвлек голос Стэна. — Смотри, Вик! — Стэнли радостно кивнул в сторону витрины. На полке красовалась коробка с мерцающим названием «Любовные конфеты — почувствуйте вкус любви!» — Попробуем? — спросил кудрявый, но, заметив, как Виктор приподнял бровь со слишком заинтересованным видом, слегка замялся. — Я всего лишь изучаю ассортимент, — пояснил он, и его глаза весело блеснули, вдобавок к румянцу на скулах. Виктор сделал шаг ближе, его плечо почти коснулось плеча Стэна. — Зачем мне эти конфеты, — тихо проговорил он, на секунду опустив взгляд на губы юноши и задержав там, — если я уже знаю её вкус? Стэн замер и его дыхание перехватило от этого прямого намёка, а пушистые ресницы дрогнули. Он даже не нашёл ответа, ведь Виктор в очередной раз смутил его, даже не стараясь. На это Крисс лишь издал лёгкий смешок, взял парня за руку, увлекая за собой, вдоль длинных стеллажей. Воздух в проходе между полками, заставленными приторно-сладкими зельями, был густым и дурманящим. Блондин шёл уверено, будто ему был отлично знаком каждый отдел этого просторного магазина. Стэнли бегло осматривал содержимое, на ходу читая надписи и безмолвно удивляясь разнообразию, столько всего, что он и представить не мог. Казалось, они уже достаточно отдалились от входа и от многих покупателей. Это был самый дальний отдел, в котором было мало посторонних глаз, поэтому Стэн так спокойно позволил себя вести за руку. Около последнего стеллажа Виктор остановился, задумчиво осматривая ассортимент. Он нашёл ещё один нужный ему флакон и довольно улыбнулся. На самой нижней полке стоял матовый чёрный флакон, на первый взгляд не привлекавший внимания, но стоило присмотреться, можно было заметить как в глубине его шевелилась золотая дымка. Крисс поднял его с видом знатока, нашедшего главное сокровище. Стэнли пока не задавал вопросов по поводу всех этих флаконов и их предназначения, чему блондин был только рад, планируя вернуться к этому чуть позже. Обернувшись к младшему и заметив, что тот вновь изучает ассортимент, он развернулся и мягко, но решительно прижал кудрявого к стеллажу с цветными баночками. Парень даже не успел ахнуть, застыв в немом изумлении. И прежде чем сознание Стэнли окончательно уплыло, он успел заметить в глазах Виктора тот самый озорной огонёк, который предвещает нечто прекрасное и безрассудное. Поцелуй вышел стремительным, но нежным и сладким, то ли от волнения, то ли от паров благовоний, витающих вокруг. От неожиданности Стэнли чуть не опрокинул банку с какими-то мерцающими глазами, но рука Виктора вовремя нашла его талию, прижимая к себе ближе. — И это без конфет, — ухмыльнулся Виктор, едва их губы разомкнулись. — Но ассортимент, как я вижу, ты изучаешь с энтузиазмом. Давай продолжим? Только в другом месте? — со смешком проговорил Виктор, притягивая Стэна ближе к себе одной рукой, а во второй держал флакон с зельем. — Согласен, иначе тут что-нибудь пострадает. Стэнли тихо засмеялся и в этот момент банка, которая держалась на полке лишь благодаря его спине, с громким стуком полетела на пол, однако к их счастью не разбилась. Виктор поднял её, бережно стряхнул с неё пыль и поставил на место. — Осторожнее там! — донесся недовольный мужской голос откуда-то из-за занавески, отделяющей отдел зелий от основного зала. — Нам точно пора, — пальцы Виктора нежно переплелись с пальцами юноши. — Пока мы тут не устроили погром, — усмехнулся блондин, уводя юношу к выходу между стеллажами с шумящими хлопушками к женщине, у которой они должны были оплатить то, что успели выбрать. У кассы, пока Виктор расплачивался за флаконы с зельями и горсть летучих шипучек, Стэн с лёгкой улыбкой держал в кармане перо, всё ещё чувствуя на губах прикосновение губ Виктора. Наконец-то они вышли на улицу и с облегчением вдохнули свежий воздух, уже не такой густой и сладкий. — Какие у нас дальше планы? — Сейчас найдём портал. И отправимся ко мне в замок, — Виктор уверенно повёл его по переулку, минуя людей. — Вик, а что всё-таки ты сказал маме? — полюбопытствовал юноша, следуя за парнем, который уверено шёл вперёд. — Пришлось…немного приукрасить действительность. Не люблю я это делать, но ради тебя пришлось.— сказал Виктор, замечая, как от этих слов на лице юноши заиграл румянец и едва сдержал улыбку. — Я обещал твоей маме, что в случае чего, в любой момент могу передать ей весточку. Она за тебя сильно переживает. Думает, что только она сможет защитить тебя. Ну, так все думают. Но, знаешь, сейчас не очень безопасно находиться даже дома, — его голос стал гораздо серьёзнее. — По правде говоря, вряд ли отец-маггл может чем-то помочь, если на пороге появится настоящая опасность. — Думаешь, — голос Уриса стал звучать намного тише, — нас ждёт что-то очень плохое? — Я не знаю, Стэнли. Но пока ты будешь со мной, ничего плохого не произойдёт, обещаю тебе. — остановившись на месте и бросив секундный взгляд на мальчика, произнёс блондин. Стэнли не переживал ни о чём, пока рядом был Виктор. И он наоборот был рад, что всё обернулось именно так. Ведь теперь он не будет в компании недовольного отца или же где-нибудь в больнице, из-за волнений мамы по поводу его состояния. — А вот и наш портал, — Виктор кивнул на неприметную, покрытую мхом арку в стене, в которой переливалась едва уловимая дрожь магии.

***

Сердце глухо стучало в висках, язык прилип к нёбу. Он почти не слышал происходящего вокруг — доносились лишь обрывки фраз. Билл сидел рядом с отцом в зале ожидания суда. Мимо него проносились фигуры в чёрных мантиях — маги, которые вот-вот должны рассмотреть его дело. Кажется, отец не взглянул на него с раннего утра. Они собрались молча, не обменявшись ни словом. Мать, может и проснулась, но даже не вышла его проводить, Джорджу и вовсе не разрешили покидать свою комнату. Билла мутило от ожидания, от этого молчания и неизвестности. Они толком ничего не обговорили. Впервые столнувшись с таким, Билл совершенно не знал, как себя вести. Едиственное, о чём ему сообщили родители — они будут полагаться только на суд и решение министра. Зак пришёл с ним лишь потому, что Билл — несовершеннолетний и не имеет защиты. Сегодня ему самому надо будет попытаться доказать свою невиновность. Сработал ли ритуал? Поможет ли это Джо? Почему сегодня обсуждают только его действия? Неужели Кевин так невиновен? Или взрослым магам это не важно. Не важно то, что Кевин нападал на него первым, обвинял не разобравшись. А как он докажет обратное… — Участвующие в деле Билла Денбро, просим пройти вас в зал суда! — раздалось из громкоговорителя и поднявшись на ватных ногах Билл направился в нужную сторону. Зал был просторный, с чёрным мрамором по стенам и мозаикой на полу. Было тяжело чувствовать на себе заинтересованные, осуждающие, взгляды. Вокруг одинокого стула в центре были платформы с местами для присяжных по кругу, завершающиеся на месте судьи. Рядом с ним сидел Кевин с родителями, он выглядел измождённым и потерянным… Вдруг, он видел его тогда, во время ритуала? В зале суда царило напряжение. Денбро сидел на скамье подсудимых, чувствовал, как страх сжимает его горло. Его брат, его семья и его будущее — всё это зависело от решения судьи. Билл молча ждал начала судебного процесса. Он вспоминал, как однажды смотрел судебное шоу — сначала выступала сторона обвинения. Парень словно находился совсем не здесь, а где-то далеко… С кем-то, наслаждаясь летом. Он наблюдал, как обвинение готовится: мужчина, вероятно представляющий Кевина, уверенно переговаривался с ним, глядя на Билла с презрением. Ладони так болели, видимо потому, что костяшки на пальцах натянули кожу до белёсых пятен, настолько сильно он вцепился в подлокотники. Мысли вновь возвращались к Джо и тому странному видению, страх от которого не отпускал его до сих пор. Все вежливо встали, и после разрешения Министра сели на свои места. Процесс начался. — Подсудимый, мистер Денбро, — заговорила статная женщина в чёрной мантии с отличительным знаком на воротнике. — Вы обвиняетесь в применении заклятия Круциатос в сторону Кевина Бейкера, а также мистер Кевин утверждает, что знает о вашей связи с братом. — Признаёте ли вы вину, мистер Денбро? — выжидающий взгляд направился в его сторону. Он понял, что должен ответить, но голос предательски не хотел звучать. — Нет, мэм, — наконец произнёс он, прокашливаясь. — Вы отрицаете все обвинения? — Да. — Тогда сторона обвинения может приступить. — женщина села. — Значит, мистер Денбро, — мужчина в светло-серой мантии встал, перебирая в руках несколько пергаментов, обратился к нему. — Вы утреждаете, что не использовали заклинание Круциатос на моём подзащитном? Билл поймал на себе взгляд Джонса, его глаза — полные жажды выигрыша и презрения к нему. Что ему нужно делать? «Билл, отрицай! Держись стойко и не дай ему тебя запугать. Я скоро буду рядом» Билл вздрогнул, привлекая внимание окружающих. Он удивился внезапному появлению Роберта и старался заглушить появляющиеся вопросы в своей голове. Юноша выпрямился, стараясь выглядеть увереннее и следовать совету Грея. «Вы собираетесь прийти сюда? Но зачем?» — Мистер Денбро, с вами всё в порядке? — разумеется с нескрываемой лестью, спросил Джонс. — Да, — он запнулся и тут же поспешил уточнить, что он подтверждает, — Я в порядке. И нет, я не применял заклинание против мистера Кевина. — Что же, тогда как вы объясните его травмы? — Мы подрались… — неуверенно начал Билл, не зная, можно ли это говорить. — По словам моего подзащитного, мистер Кевин напал первым, а мистер Денбро защищался, — раздался голос из глубины зала. Внезапно в зале суда появился Грей, стуча подошвой своих туфель в затаившейся тишине. — Кажется, вы опоздали, мистер Миллер, — громко и вызывающе высказался судья. Биллу показалось странным, что министр так обратился к Роберту, но он не придал этому значения, так как был ошеломлен столь быстрым появлением мужчины. — Верно. Меня задержали трое охранников на моем пути, требуя моё удостоверение адвоката. Похоже, они были не уведомлены о моём присутствии. Судья и Грей упустили этот момент, точно можно было уловить недовольство на лице Министра сменившееся нейтральностью, и он заявил: — Мистер Джонс, мистер Миллер, вы можете продолжить, — произнёс министр, вглядываясь в Роберта так, будто в нём узнал кого-то. — Да, спасибо, — Джонс прокашлялся. — От лица Кевина мы изложили причины его поступка в документах, которые находятся у вас, Министр. — Если позволите, я также хотел бы ознакомится с этим заявлением. Роберт подошёл к судье, взяв бумаги и бегло пролистал их, ознакомляясь с содержимым. — Позвольте мне подвергнуть это заявление сомнению. Могу ли я предположить, что у вас нет прямых доказательств произошедшего? — У нас есть показания мистера Кевина, и они должны подлежать дальнейшему расследованию, — мужчина продолжал настаивать на своём, заметно нервничая от одного лишь присутствия Грея. — Кроме того, мы требуем исключения мистера Денбро из школы и привлечения его к наказанию за причинённый вред мистеру Кевину. Это опасный волшебник и не может пролжать учиться среди других учеников! Билл вжался в стул. Несмотря на то, что Роберт заслонял его от большинства нежелательных взглядов, он всё равно ощущал тяжёлый взгляд отца. «Билл, не волнуйся. Я здесь, чтобы защитить тебя». Он задержал дыхание. Слова Роберта прозвучали, как глоток свежего воздуха среди всего этого мрака. Он почувствовал поддержку и силу — впервые за весь день. Даже в столь тяжёлый момент у него оказался человек, остающийся на его стороне. «Спасибо, Роберт.» — Тогда мы также требуем наказания для мистера Кевина. Он был агрессивен и не мог держать себя под контролем, нанеся травмы моему подзащитному. Грей продолжил диалог с судьёй, буквально вгрызаясь в него взглядом, вновь отмечая отсутствие свидетелей и несостоятельность обвинений. — Уважаемый Министр, я понимаю серьёзность обвинения, но позвольте мне предоставить ещё некоторые аргументы, которые, я уверен, заставят вас взглянуть на это дело с другой стороны. — Продолжайте, мистер Миллер. — У нас есть множественные показания свидетелей, что Билл Денбро в тот день оказался в необычной для него обстановке. Нападения мистера Кевина вызвало у него стресс и панику. Его поведение не соответствует типичному поведению мага, который причиняет вред намеренно. Скорее, это была реакция на стрессовую ситуацию, которую создал мистер Кевин. И я так же настаиваю, со стороны мистера Денбро, провести проверку воспоминаний мистера Кевина на подленность. — Вы не можете. Клиент на нашей стороне несовершеннолетний, — возразил Джонс, отталкиваясь от стола, на который опирался. — Но мы должны, ведь у вас нет других доказательств, — всё та же женщина возразила ледяным, но одновременно спокойным голосом, на удивление. — Ваш клиент всё ещё находится под наблюдением Министерства, раз он был вне школы магии. И нам принимать решение в такой разногласной ситуации. Женщина встала и направилась к Кевину после разрешения министра. Прислонив палочку к виску парня, она проговорила заклинание, погружаясь в поиск нужного воспоминания. Зал внимательно следил за этой сценой, при этом перешёптываясь. Спустя какое-то время она закончила и, обговорив увиденное сначала с мистером Джонсом, направилась к Министру, передавая всю полученную информацию уже ему. Судья, выслушав, откинулся на спинку своего стула и заявил: — Кажется, мистер Кевин не может свидельствовать о предполаемой нелегальной связи мистера Билла Денбро и Джорджа Денбро по причине недостаточных доказательств и возможной клеветы, — он стукнул молотком один раз, затем продолжил, пока другие судьи делали записи слов: — Также мистер Кевин обвиняется в приченении вреда мистеру Денбро, и по решению суда он остраняется в использовании магии на практике на весь последующий учебный год. — Ещё один стук, после которого вновь раздался шелест пергаментов и скрежет перьев. Сторона потерпевшего вновь принялась что-то активно обсуждать и лишь отрывки фраз доносились до остальных, а Билл, казалось, почти спокойно выдохнул… — Тишина в зале! Мистер Денбро будет находится под наблюдением в течение следующего года за несоблюдение школьных правил, и также решено ограничить его общение с Джорджем Денбро на шесть месяцев, — стук молотка прозвучал эхом в голове юноши, заставив его ощутить холод на затылке. — По некоторым свидетельствам нам известно, что мистер Денбро всё же произнёс заклинание, которое не может быть произнесено вне школьной территории, и запрещённое заклинание для ученика его возраста. Мы вынуждены проверить последние заклинания палочки мистера Денбро! — Прошу отметить, что палочкой мистера Денбро мог воспользоваться и… допустим, мистер Кевин. — Вы предполагаете, что мой клиент использовал заклинание на самом себе, мистер Миллер? — адвокат Кевина тут же спохватился, сочтя слова Роберта наглостью. — Нет, но как мы можем заметить, что ваш подзащитный соглал в своих показаниях. Могу лишь предположить, что так моего подзащитного пытаются подставить. — Хорошо, уважаемые. Позвольте, мистер Миллер, мы проверим мистера Денбро иным способом? — Роберт кивнул, после чего сказал Биллу поднятся. К нему тут же подошла на самая женщина и протянула к нему свои руки. Юноша вложил свои ладони в её, пытаясь выглядеть уверенно и понять, что это был за способ. Его руки окутал голубой свет, который слегка грел кожу. Женщина стояла дольше, чем во время проверки воспоминаний Кевина. Она хмурилась и начинала всё вновь, сжимая его ладони сильнее. Внезапно она раскрыла глаза и пристально посмотрела на парня перед собой. — Мистер Бейкер, вы уверены, что именно мистер Денбро напал на вас? — Да, мэм. — Но у этого юноши нет магии. Что? Билл озадаченно смотрел ей вслед, когда она уже ушла к министру. Он не мог понять её слова. Говорила ли она про него? И говорила ли правду? Он же умеет колдовать… «Билл, не волнуйся, подожди ещё немного» «Вы знаете, что происходит?» «Да». — Удивительно, как эта фраза может одновременно дать облегчение и повод волноваться вновь. — Как это произошло? — женщина всё ещё выглядела растерянной, — Мистер Грей, вы знали об этом? — Нет мэм. Но предполагаю, это могло произойти после пережитого стресса. — Это не может быть использовано против Кевина, так как это не подтверждённая информация! — холодно заявил Джонс, видимо, почувствовав шанс. — Я думаю, вы должны разобраться в том, что происходит с мистером Денбро, мистер Миллер. Могу ли я назначить вас ответственным за это дело и рассчитывать, что доклад дойдёт до меня в ближайшее время? — судья покосился на Роберта, кажется, они были недовольны тем, как далеко зашло это разбирательство. — Да, Министр, — твёрдо заявил Грей и подошёл ближе к Биллу, явно чувствуя завершение этого заседания. — Тогда объявляю это дело закрытым. Однако, если мистер Миллер обнаружит, что пропажа магии как-то связана с мистером Кевином или что исчезновение возникло вледствии применения непростительного заклинания, мы будем вынуждены собраться вновь! — судья стукнул молотком в последний раз и, подхватив бумаги со стола, направился прочь из зала. Билл не мог поверить, что всё закончилось относительно быстро. Он был благодарен Роберту — неизвестно, как бы прошло это дело без него. Юноша покосился на свои руки, которые были объяты теплом совсем недавно… У него больше нет магии? Неужели это после того ритуала? Жалел он? Нет, соврешенно нет. Если это помогло Джо избежать всего этого сегодня и в будущем, значит, это было не зря. И, если честно, он бы не хотел больше подвергать его опасности. Только сейчас парень заметил, что Роберт о чём-то говорил с его отцом. На лице мужчины не было и толики облегчения. Несмотря на такой исход, он не взглянул на сына и даже не подошёл. Вместо этого к Биллу вернулся Роберт. После того как они вышли за пределы здания и отошли достаточно далеко, свернув в тесный безлюдный переулок, они не произнесли друг другу и слова. Юноша не понимал, почему отец ушёл в другую сторону. Ещё не всё? «Билл, ты хотел бы пойти со мной?» — Что? Куда? «Чшш… Никто не должен знать об этом. Не думаю, что за тобой перестали следить. Я могу помочь тебе узнать о исчезновении твоей магии. И, наверное, тебе будет лучше побыть некоторое время наедине.» «Не понимаю… Вы разве не знаете, что случилось? Зачем наедине?» — его вопросы звучали глупо, но он действительно ничего не понимал, а ему никто ничего не объяснял. Все кажется сегодня сговорились. «Я не хотел, чтобы ты нервничал во время процесса. И твой отец… он переживает из-за твоего брата. Он думает, будет лучше, если вы побудете немного раздельно, чтобы его влечение пропало…» «Вы тоже такого же мнения? Я бы не сделал с ним ничего плохого. И сам потом бы…отдалился» — он задумался. Возможно, идея не такая плохая. Однако Джорджи вряд-ли простит его, если он вот так уйдёт. «Мы ведь не зайдём ко мне домой?» — Эта его фраза звучала слишком отчаянно, холодно в такой жаркий летний день и одиноко. Они даже не попрощаются? «Я дам тебе всё необходимое. И если попросишь, думаю, можно будет передать некоторые вещи через моих помощников. Так что ты решил?» Рука Роберта зависла в воздухе, приглашая взяться за неё для трансгресии. Билл сомневаясь, всё же согласился и вложил ладонь. В тот же миг почувствовав, будто сжимается, а тяжёлое пространство давит на него. Но спустя секунду смог вдохнуть полной грудью, очутившись на пороге серого замка.

***

В Дурмстранге Патрик провёл три дня. Три коротких дня, за которые ему предстояло вдохнуть воздух своего прошлого и вновь с ним попрощаться. Замок Дурмстранг стал заменой дому — может, потому что там была мама и друг, а может, потому что он провёл там всё детство. И вот, подошло время прощаться. После ужина они договорились встретиться на балконе. Женщина стояла, опираясь руками на перила, её силуэт казался хрупким на фоне громады этого замка. Патрик подошёл и встал рядом, плечом к плечу. — Мне пора уезжать. Женщина кивнула, ведь понимала лучше кого бы то ни было, куда и к кому спешит сын. — Ты говорил, что был у отца в архиве? — её голос был ровным и спокойным, лишь лёгкая скованность в плечах выдавала напряжение. Будто она хотела спросить кое-что, но пока не решалась. — Да. И нашёл там одну вещь. Патрик вспомнил то, что откладывал до последнего дня и полез в карман мантии. Достал оттуда красивую цепочку, на которой висел тот самый медальон — изящный, с тёмным камнем внутри, который его отец подарил маме, и который, он точно помнил, она никогда не снимала. И достаточно болезненным было удивление Патрика, когда он случайно нашёл его среди завалов золота, как ненужную забытую вещь. — Почему не носишь? — Зачем лишний раз вспоминать… — женщина нахмурилась, было видно, что это была последняя тема, которую ей хотелось бы поднимать. — Это неправильно. Он подарил её тебе, думаю он был бы рад, если бы ты её не снимала. Как и раньше. Брюнет наблюдал за её профилем, пытаясь прочесть в нём хоть что-то, но её черты были непроницаемы, как маска. — Ты позволишь? — решившись, он всё же задал вопрос. Отказа не последовало, поэтому он обошёл женщину и осторожно надел цепочку, слегка даже ощутив дрожь в пальцах. Ему правда было жаль маму. Ведь он нашёл свою отдушину в троих парнях, он обрёл свой смысл. В то время как она, казалось, была совсем одна. И от этой мысли в груди предательски заныло, сжимая горло. Вернувшись на место рядом, он озвучил вопрос, который давно уже не решался задать. — Мам, как ты тут? Вначале повисло неуютное молчание, следом за ним тяжёлый вздох и женщина решилась таки поделиться с сыном. — Знаешь, я будто бы рада, что я здесь, делаю это всё, но иногда наступает тяжелый момент, и я не понимаю, зачем мне это? — женщина обернулась к сыну, будто спрашивая. — Я могла бы уехать куда-то в другое место, запросто могу. Найти какой-то дом… — И сойти с ума от одиночества. — А лучше сойти с ума среди этих детей? — с пренебрежительностью в голосе и лёгкой насмешкой произнесла Эллиана. — Неужели всё так плохо? — Нет, тут много способных учеников. Но некоторые знаешь…к ним нужен другой подход. Их порой хочется убить. Патрик легко посмеялся, понимающе кивнув при этом. — Я тебя понимаю. К тому же, тебе здесь одиноко. — Да, Ксандера я вижу намного чаще, чем родного сына, — с лёгким уколом произнесла женщина. — За это прости. Вообще прости, если я делаю что-то не так. Женщина засмотрелась в глаза сына, в их бездонную, знакомую ей с детства грусть. Сам он понимал, где именно нарушил обещание, но ничего не смог с этим сделать. — Ты всё делаешь правильно, — её голос впервые за вечер прозвучал мягко. — Главное, будь осторожен. Расскажи-ка мне ещё о том парне, о Стэне. Его имя на её устах прозвучало непривычно, но тепло, из-за чего Патрик словно ожил. — Он очень отличается от всех нас. Он такой, знаешь, слишком светлый по сравнению с нашей троицей. Он очень добрый. Заботиться обо мне, видишь? — брюнет указал пальцем на скулу, где ещё недавно была рана, которую так старательно лечил Стэн. — Очень способный. Эллиана внимательно слушала, наблюдая как меняется лицо сына, как загораются его глаза, понимая что сын влюблён и это ни с чем другим нельзя было спутать. До этого она видела его таким дважды. Когда он рассказывал о Генри и Викторе. Но теперь в его голосе звучала какая-то особая нота — нежность, смешанная с изумлением. Закончив свой рассказ, Патрик сам не заметил, как начал поглаживать шрам на ладони большим пальцем другой руки, словно прикасаясь к невидимой нити, что связывала его с тем, о ком он говорил. — Иногда мне казалось, он не сможет быть с нами. Слишком разные. Слишком тёмные. — Темнота — это не всегда плохо, — тихо подсказала Элианна, вновь бросая взгляд на руку Патрика. — Но ты понимаешь ведь, как это опасно? Чуть позже, он будет чувствовать твою боль не меньше тебя самого. — Я понимаю. Но так нужно было, — Патрик твёрдо встретил её взгляд. — А если вдруг ты… — женщина резко оборвала себя, сжав пальцы на холодных перилах. Ведь сама мысль приводила её в ужас и заставила содрогнуться. Она даже пожалела, что начала эту фразу. — А вот такого, конечно же, не произойдёт, — усмехнувшись, твёрдо ответил Патрик и в его словах звучала спокойная, взрослая уверенность. Они помолчали, глядя на тёмный лес, окутывающий подножия Дурмстранга. — При удобном, случае познакомь меня c ним. — Разумеется. — Как думаешь, не испугается? Всё таки знакомство с кем-то вроде меня это испытание не для слабых сердец, — женщина издала лёгкий смешок, ведь в её представлении Стэн уже был не таким как Генри, или даже Виктор. — Мам, — Патрик посмеялся, коротко и искренне, — этот «светлый» парень встречается с тремя самыми тёмными парнями Хогвартса. Думаю, ваша встреча тоже пройдёт нормально и он тебе понравится. — Он мне уже нравится. Ведь ты говоришь о нём, не переставая улыбаться при этом. Патрик слегка улыбнулся и вновь засмотрелся на тёмный горизонт, где кроны древних деревьев сливались с ночным небом в единую непроглядную пустоту. Где-то там, за этими лесами и холмами его ждали. Эта мысль согревала изнутри, но и заставляла сжиматься горло от щемящей грусти. — Мне правда пора, — тихо проговорил он и его слова повисли в холодном воздухе. — Они ждут. Брюнет медленно, почти нехотя оторвался от перил и обнял Эллиану напоследок — это были настоящие крепкие объятия, в которых было всё невысказанное. В них было и «прости» и «спасибо» и «я люблю тебя». Разомкнув объятия, он развернулся и ушёл, не оглядываясь, чувствуя у себя за спиной её взгляд.

***

Пересекая портал, солнечный свет, такой привычный для лондонских улиц, сменился дрожащим сиянием. Стэн зажмурился от внезапной перемены, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а потом также внезапно возвращается, но уже другая — упругая и пахнущая хвоей. Он сделал шаг, всё ещё не отпуская руку Виктора, и открыл глаза. От увиденного у него перехватило дыхание. Перед ними возвышался замок из светло-серого камня. Он выглядел одновременно могущественным и утончённым. — Это и есть твой дом? — голос Стэна прозвучал слабо, почти шёпотом. Виктор обернулся к нему. Его обычно сдержанное лицо озаряла лёгкая, почти застенчивая улыбка. Он видел всё это тысячу раз, но сейчас смотрел глазами Стэна — на высокие стены, на сияющие витражи, на сад, словно увидел впервые. — Один из них, — поправил он мягко. — Здесь я бываю намного чаще. Виктор шагнул вперёд, увлекая Стэна за собой. То ли в неуверенности, то ли просто очарованный красотой перед ним, Стэнли не спешил. Виктор тоже был слегка взволнован, ведь он открывал младшему что-то новое о себе — он показывал ему свой дом. В первом зале их как всегда встретила Мэгги, словно и не была занята множеством дел. Невысокая, худая, в строгом тёмном платье с белоснежным ажурным фартуком. Её лицо было испещрено морщинами, а взгляд светлых глаз был настолько проницательным, что Стэну на мгновение показалось, что она видит его насквозь — видит его лёгкую растерянность и то, кем он является парню. Она склонилась в почтительном поклоне, прежде всего перед Виктором, а после и перед Стэном. — Добро пожаловать домой. — Мэгги, здравствуй! Это Стэнли, — блондин указал рукой на юношу. — Прошу тебя уделить ему внимание, если это будет необходимо. — Разумеется. — женщина сдержанно улыбнулась, ещё раз бегло осмотрев гостя. В её взгляде присутствовала серьёзность, присущая человеку её возраста и статуса.— Подготовить вашему другу комнату? — Нет необходимости. Мы будем вместе, — не раздумывая ответил Виктор, но тут же осёкся. — В смысле, если надо будет, я сам найду где его расположить, об этом не переживай. Стэн почувствовал, как комок в горле немного рассасывается, от её простых и вежливых слов. — Очень приятно познакомиться, Мэгги. Спасибо. — Не благодарите. Это моя работа, — уголки глаз женщины заметно смягчились. Женщина не задерживалась, дел и впрямь было много, поэтому она ещё раз поклонилась и скрылась за ближайшей аркой. — Пойдём, тут есть много чего интересного для тебя, — проговорил Виктор, вновь увлекая младшего за собой. — А твои родители? — осторожно спросил Стэн, медленно следуя за ним. — С ними познакомиться ты ещё успеешь. И насколько я знаю, они сейчас не в замке, — Виктор понимающе улыбнулся, ведь в полной мере ощущал причину беспокойства младшего. Знакомиться с родителями Виктора Стэнли не то чтобы не хотел, но это было неловко для него, да и он не знал, какие они люди, лишь по рассказам Крисса. — Здесь красиво! Если честно, я представлял твой замок другим. — Моя мама долгое время занималась планировкой всего. А каким же ты его представлял? — Наверное, не таким светлым, — проговорил юноша, оглядывая высокие своды и интерьер, отмечая про себя, что у хозяйки этого замка явно есть вкус. — Я уже упоминал, что у меня два замка. Второй уж точно подходит под твои представления, — Крисс усмехнулся. — Но этот…я люблю больше. Стэнли замер напротив стены, разукрашенной изысканными фресками, полностью погрузившись в их красоту и магию. А также, засмотревшись на несколько фресок, на которых был изображен слишком знакомый ему светловолосый юноша. — Это что, твоё детство? — спросил Стэн, почти дотронувшись до изображения но замер, словно боясь его спугнуть. На стене был нарисован миниатюрный лес, а среди деревьев резвился маленький беловолосый мальчик. На одном изображении он играл с фениксом, размером с его ладонь. А на другом он сосредоточенно сидел и строил замки из светящихся камней, пока вокруг порхали светлячки, озаряя своим светом всё вокруг. На третьем — юноша, небольшого роста, тянул руку к единорогу, чтобы погладить его. — Как ты понял, это тоже инициатива мамы. Виктор, заметивший, что Стэнли не отрывает взгляд от изображений слишком долго, подался своему порыву и аккуратно подхватил юношу на руки, сразу чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он обхватил его под спину и под коленями, чтобы поддержать полностью и пошёл с ним дальше, по длинному коридору. — Виктор! Я могу и сам идти, — со смешком проговорил юноша, инстинктивно обвивая его шею руками, но сильно не протестуя. — Можешь, конечно. А я давно мечтал так сделать. Взять тебя на руки, отнести на свою кровать, где после мы сольёмся в страстном поцелуе, — воодушевлённо проговорил Виктор и рассмеялся, низко, так что смех отозвался в его груди лёгкой вибрацией. — О, святой Мерлин, — просмеялся Стэн, сначала спрятав смущённое лицо в шее Виктора, а затем резко подняв голову. — Тебе… не тяжело? — Да ты же легче того пёрышка, которое у тебя в кармане, — вновь посмеялся Виктор, расплываясь в довольной улыбке и, наконец открывая ту самую дверь. Крисс переступил порог просторной комнаты и осторожно опустил Стэна на мягкое покрывало. Сам прилёг рядом, опираясь на локоть, не переставая улыбаться. В тот миг, когда вес младшего покинул его руки, он почувствовал странную пустоту и желание снова прижать его к себе. — Что с тобой сегодня? — Что со мной? — тихо повторил вопрос Виктор. — Сегодня я счастлив. Ты ведь рядом со мной. Я и не думал, что всё так обернётся. Виктор не врал, ведь оставаясь один в этой спальне, он всегда представлял, как Стэн там, с ним, вот так лежит рядом и улыбается а его кудри разбросаны по мягким подушками. В этот момент его охватило чувство не просто радости, а более глубинное ощущение правильности происходящего. Виктор медленно провёл рукой по щеке Стэна, и ниже, его пальцы задержались на пульсе, чувствуя учащённое биение. — Я давно думал об этом моменте. Но реальность всегда оказывается намного лучше. Крисс наклонился и коснулся его губ, нежно и неторопливо, словно спрашивая. Вначале Стэн замер, словно боялся разрушить хрупкую реальность происходящего. Первое, что он почувствовал — это тепло, которое разлилось по губам. Нежное, почти зыбкое, словно солнечный зайчик на коже. Губы Виктора казались удивительно мягкими и в них чувствовалась его сдерживаемая решимость. Пальцы блондина мягко коснулись его шеи, большой палец нежно провёл по линии челюсти. А руки Стэна, обивающие шею Виктора, сжались сильнее, увлекая его глубже в поцелуй, испытывая ощущение полной принадлежности и тепла. Этот поцелуй был самым искренним признанием «я скучал» которое Стэн когда либо чувствовал. Уверенные движения губ Виктора вызвали приятный отклик где-то внутри и по телу пробежали волны тепла. Они разлились тяжёлым и приятным жаром внизу, заставив мышцы непроизвольно сжаться. Его тело начало отвечать на ласку Виктора едва заметными, но довольно сильными импульсами желания. Каждое властное движение пальцев Виктора посылало новый разряд тепла прямиком в то чувствительное место, заставляя его инстинктивно прижать бедра к матрасу, в попытке скрыть своё нарастающее возбуждение. Его тело слишком откровенно и стремительно реагировало на один лишь поцелуй и он ничего не мог с этим сделать. В горле заперся тихий, счастливый вздох, когда губы Виктора оторвались от его, возможно это было и его спасением. Смущённый взгляд Стэна, на пару секунд задержался на Викторе, а после метнулся на потолок, на котором было изображено множество волшебных фресок, которые вдруг начали своё движение, словно привлекая внимание юноши. — Они тоже двигаются! Ярко-карие глаза вновь восторженно округлились, завороженно следя за тем, как на фреске распустился лунный цветок, а золотые рыбки переплыли из одной части рисунка в другую. Чуть дальше, на поляне, грифон зевнул умиротворённо и свернулся клубком, устремив взгляд на кудрявого юношу. Виктор удовлетворённо улыбнулся и снова прилёг рядом, устремив взгляд в потолок и подложив руки под голову. — Да. Особенно когда кто-то обращает на них такое пристальное внимание, как ты сейчас. По Виктору было слишком заметно, как он рад тому, что Стэнли там, с ним. Парень долго расслабленно лежал, глядя в потолок и рассказывая младшему историю остальных фресок, пока не заметил слишком пристальный взгляд юноши уже на себе. — Ты чего? — Фрески конечно очень красивые, но я так давно тебя не видел… — Стэнли замер, подбирая слова, — и ты тоже очень красивый. Виктор на секунду замер, его улыбка раскрылась широко, придавая выражению лица задорный и немного озорной оттенок. В этой открытой улыбке чувствовалась естественность и уверенность, а блеск в глазах лишь добавлял особого обаяния. — Самый красивый мальчик на свете делает мне комплимент о том, что я красивый. Что же ты со мной делаешь, Стэнли? Подобные комплименты смутили уже Уриса и он, отвёл своё слегка покрасневшее лицо в сторону, возвращая взгляд на потолок. В комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь звуком учащённых сердец, тихим дыханием и лёгким шорохом занавесок. — Я… — начал Стэнли, но слова застряли у него в горле. Его взгляд скользнул по глазам Виктора, его носу, и наконец остановился на его губах. Виктор понял всё без продолжения. Он конечно же заметил всё: и сбивчивое дыхание, и румянец украсивший его лицо, а также тот непроизвольный и стыдливый жест бёдрами. Крисс опустил взгляд туда, где тонкая ткань его светлых шорт выдавала всё его состояние. На губах блондина дрогнула едва уловимая и понимающая улыбка. Он не сказал ни слова, вновь нависая над младшим и приблизился, оставляя на шее влажный, нежный поцелуй, полный обещания и нарастающей потребности. В то время как его рука уже легла на член младшего а затем пальцы плавно и ловко нашли резинку, и медленно потянули вниз. — Виктор… — Ну же, Стэнни, — прошептал блондин и его голос был слегка хриплым от сдерживаемого желания, а его рука скользнула по бедру, прижимаясь теснее и давая почувствовать собственное возбуждение, от чего младший смутился ещё больше. — Я же всё чувствую. И я тоже, возбуждён как и ты. А возбуждён Виктор был ещё с начала их встречи, с тех самых поцелуев в спальне младшего. Не встречая сопротивления, его ладонь медленно обнажила напряженную плоть, пальцы сомкнулись вокруг ствола и скользнули по нему, с наслаждением изучая каждый сантиметр. Для Стэна это был второй раз в жизни, и снова с Виктором. Но в этот раз всё было иначе. Стыд причудливо смешивался с пьянящим ощущением разрешенности и свободы. А смущение плавно перекрывало нарастающее возбуждение. Движения старшего постепенно становились более ритмичными, заставляя Стэна терять связь с реальностью. И ощутив, как собственное возбуждение невыносимо давит, Виктор оторвался от младшего, одной рукой расстёгивая молнию на штанах а после снимая их с себя и возвращаясь к парню. Рука вновь начала свои уверенные действия на его члене, а губы исследовали шею младшего, оставляя россыпь нежных поцелуев. Действия блондина вызывали из груди мальчика низкие, бархатные стоны, особенно ярко в момент, когда их обнажённые тела соприкоснулись полностью. — Дотронься. — прошептал в самое ухо Виктор, после оставляя на том месте поцелуй, мягко направляя руку Стэна вниз. Вначале его пальцы нерешительно замерли, боясь сделать что-то не так. Но в следующее мгновение их ладони сомкнулись друг на друге, делая первые синхронные движения. Это уже было иначе, более интенсивно и более интимно, хотя слегка неуверенно со стороны младшего. — Вот так, малыш, — выдыхал Виктор, ускоряя движения своей руки на Стэне, в такт его собственным толчкам. Его бедра непроизвольно двигались навстречу пальцам Стэна, сжимавшим его. — Ты всё делаешь правильно. Их пальцы сцепились — Виктор уверенно обхватил свою руку поверх пальцев Стэна, показывая ритм. Движения были идеально синхронизированными и влажными — каждый взмах его руки по плоти Стэна сопровождался встречным толчком их сплетённых рук. Стэнли ощутил, как внутри появляется уже знакомое ему ощущение. Мышцы его живота и бёдер напряглись до дрожи, а в голове пульсировало одно единственное «близко». — Вик… — его голос сорвался в хриплый прерывистый шёпот. Его пальцы, всё ещё сцепленные с рукой Виктора, ослабли, не в силах больше следовать ритму. — Я сейчас… — успел прошептать Стэн, и его тело пробила мелкая дрожь, он уже хорошо был знаком с подобным ощущением. — Я тоже, — голос Виктора опустился до низкого шёпота. Стэн закинул голову назад с тихим стоном, а Виктор, сжав веки, прижался лбом к его плечу, его тело выгнулось в последнем, мощном спазме. Они лежали, тяжело дыша, их конечности переплелись а сердца бились в унисон. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Виктор чуть приподнялся. Глаза блондина сияли, а губы были растянуты в счастливой, немного ошеломлённой улыбке. — Вот это да, — выдохнул Стэн, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. Всё ещё пытаясь отдышаться, он не мог сдержать смущённую улыбку. Его щёки пылали румянцем, но он не отводил взгляда от старшего. — Знаешь, — тихо начал Виктор, рассматривая умиротворённое лицо юноши, — эти фрески внезапно стали самым скучным, что есть в моей комнате.

***

Билл вошёл в здание вслед за Робертом и ощутил, как холод мазнул по коже, пробираясь сквозь пиджак и забираясь под белую рубашку. Замок был огромным: высокие потолки, стены из тёмного камня. Но, несмотря на то что в некоторых местах замок выглядел аскетично, более посещаемые комнаты были обставлены весьма роскошно. Юноша чувствовал на себе множество глаз, хотя рядом не было ни одного человека. Замок изучал его, как только он переступил порог. Грей почти скрылся в темноте холла и парень поспешил за ним, выйдя в неожиданно светлую комнату. Он осматривал каждую деталь нового для себя места. В одних местах порядок был доведён до идеала, в других, например на книжном шкафу, некоторые книги так и остались неубранными. Где-то стояла тёмная мебель, до которой почти не дотрагивался солнечный свет, а в других местах всё было совершенно наоборот. Словно здесь жили два разных человека. — Это твой дом? — Билл осмотрелся. Ведь не было похоже, что Роберт любит роскошь, он не казался таким человеком, он всегда был простым, по крайней мере, на его взгляд. Он видел этот «творческий беспорядок» кое-где — вот это больше похоже на него. Возможно, это был лишь образ. Тогда он только знакомился с ним. — Да. Но я живу тут не один. Думаю, вы познакомитесь с ним позже, — ответил Роберт. Билл нерешительно кивнул, задумываясь, кто этот он… Роберт скинул с себя всю верхнюю одежду, небрежно кинув её на диван, после чего заправил волосы за ухо — они уже почти достигли плеч. Солнечный свет тут же окутал мужчину, выделив изящный профиль, словно только и ждал его фигуры в этой комнате. Грей легко повернулся к нему, приглашая сесть рядом. А Билл неловко умостился рядом на роскошном синем диване. Юноша не знал с чего начать: вновь так много вопросов — и совершенная пустота внутри. Его плечи нагревались от солнца, а внутри холод. Роберт смотрел на потерянный взгляд парня и не знал пока, чем тому помочь. — Билл, я найду решение. Только это может занять какое-то время. Потеря магии — это непросто, — Роб почти прошетал, но так громко нарушил тишину. — Может, мне не стоит возвращать её? — Билл опустил взгляд, наблюдая, как на кончиках пальцев искрился солнечный свет. — Знаешь, иногда мне кажется, вокруг меня только проблемы. — Билл, за всё нужно бороться. Много за какими вещами следуют последствия. Только ты должен решать, что тебе делать, а я могу помочь тебе. — Что ждёт меня после того, как магия вернётся? Вернёт ли это мне семью? — он заглядывает в серые глаза, находя там поддержку. — Билл, — голос Роберта стал жёстче, — у тебя ещё есть семья. Они живы, хоть и кажется, что отвернулись. Но главное — ты должен сам всё понять для себя. Если тебе есть ради чего бороться, лучше иметь магию, не так ли? Грей, то ли уставший от этого разговора, то ли понимающий, что Билл не спал нормально уже пару ночей, предложил проводить его в новую комнату и отдохнуть. Они поднялись на верхний этаж и вошли в небольшую комнату, которая напоминала чем-то его собственную. Окном. Оно было распахнуто, тюль приятно колыхалась, как и деревья на улице. Единственное отличие — размеры. Казалось странным, что вся эта комната для маленького него. Внутри было холодно и достаточно одиноко. Его отвлёк Роберт, вскинувший голову на настенные часы. — Мне нужно занятся одним делом. — Он открывает дверь и оглядывается на растерянного парня. — Билл, ты не одинок в этом доме. Располагайся, и… — он остановился в дверном проёме, — спускайся к ужину в семь.

***

Роберт вместе с Томом вновь сидели на собрании. В комнате находилось несколько приближённых пожирателей и Мейнард, сидящий в углу, который никак не хотел оставаться в медпункте, утверждающий, что раны незначительные. Все они вновь прибыли сюда для собрания из-за последних новостей. Это касалось последнего камня и изъятого воспоминания. Том изучал добытый камень, пытаясь понять, что же может быть внутри, но со всеми имеющимися знаниями им не удавалось этого понять — казалось, это было практически невозможно. И только ритуал с изъятием магии из камня мог дать ответ, что весьма разочаровывало юношу. Ему нужно было знать точно. — Очень трудно выяснить конкретное место последнего камня, информации слишком мало, — заявил Крисс старший. — Мне кажется, нам понадобится ещё одно воспоминание, или, как минимум, человек, который присутствовал там. — И в чём проблема? — За последний месяц более пяти свидетелей найдены мёртвыми, никто не знает, кто это сделал. Министерство подозревает нас. Роберт задумался: кто-то ещё явно стоит на их пути… Неужели есть человек, кто мог охотиться на камни? Он предполагал два варианта, и ни один его не устраивал: возможно, само Министерство или кто-то из присутствующих на том воспоминании. Может быть, они планируют перепрятать камень. Или же кто-то другой, о котором им пока неизвестно… — Мы думаем, в наших кругах завелся предатель, — нарушает тишину Мейнард, его голос скрипит на таком мерзком «предатель». — Кто-то следует впереди нас. Воздух в комнате мгновенно тяжелеет, все словно чувствуют свою вину, боясь нарваться на гнев Тома. Они упустили. Том медленно поднимает голову на всех: — Проверить всех, — взгляд ледяной а голос ни разу не дрогнул. — Если будут основания подозревать кого-то — вы знаете как действовать. Секундный гнев в глазах Реддла затихает. Он с интресом рассматривает Бауэрса, примеряет на него роль главного героя. В голове зреет план. — Справишься, Бауэрс? — оба представителя фамилии поднимают головы на Лорда. — Младший. Генри ощущает этот взгляд, как прикосновение ножа к горлу. И всё же выпрямляется, будто бросая вызов. — Конечно, — Генри кивает, не давая усомниться в себе. — Мне скрыть тело? — лишь один вопрос интересует его. — Не стоит. Мне нужна только палочка в подтверждение. Генри был отчасти рад, что получил задание. Ему поручили действовать в одиночестве — а это точно знак доверия. Грей улыбнулся плану, который возник у Тома в голове, он снова двигает фигуры на своей шахматной доске. Это не ускользает от Реддла — его ровные брови слегка приподнимаются. Роберт всегда восхищался его умением: давить точно в нужное место, подталкивать, манипулировать. Знание было его первым оружием — слабости, страхи, скрытые изъяны каждого. Он копил их тщательно, почти любовно. — Кто остался в живых? — Грей отвлекает всех, переключаясь на другую тему. — Думаю, теперь нужно найти их первыми, — Мейнард улыбается. — Я займусь этим. — У нас есть несколько человек на примете. — уточняет Крисс, сверяясь со списками. — Мы собираемся найти одного, хоть шумиха с банком ещё не утихла, и мракоборцы рыскают везде. — Я хочу, чтобы вы приступили немедленно. Используйте зелья для большей незаметности. Думаю, у нас должны были остаться записи с именами из Министерства от наших. — Роберт, как ты думаешь, нам нужны все три камня? Может, попробуем что-то сделать с этим? — Мейнард был одним из немногих, кто мог озвучить подобный вопрос. — Нам нужны все три, — озвучил Том, сверкнув глазами, но после быстро утыкаясь взглядом в записи. — Для надёжности, — добавил он следом, — вдруг этого будет недостаточно. — Или кто-то заберёт его раньше, — донеслось тихо шёпотом. Роберт не понимал, зачем кому-то его камни. Без нужных знаний они просто не представляют никакой ценности. Он опасался только одного варианта: ощущал, что кто-то следит за ними по пятам, словно пытается узнать каждый их шаг. Но мало кто в магическом мире знает, что он ещё жив.

***

Генри никогда не забывал отцовскую фразу: расположение Тёмного Лорда это не привилегия, а награда, которую нужно заслужить. И когда Том Реддл лично вручил ему первое самостоятельное задание, Бауэрс почувствовал лишь ледяную уверенность в себе. Он был готов. Готов физически, готов морально и настроен лишь на быструю победу. Его разум, который был закалён годами тренировок, был свободен от сомнений, а его тело жаждало действий. Приказ был ясен: найти и ликвидировать предателя, а в доказательство успеха принести его палочку. Вдобавок к этому, Реддл поделился своими догадками, кто мог оказаться тем самым предателем. Найти его не составило большого труда и вот уже некогда роскошный особняк, в котором скрывался Алексис представлял собой настоящее поле боя. Ледяной дождь врывался в дыры в стенах, а по затоптанному паркету, расползались кровавые следы от обуви. Бауэрс едва ли успел отскочить и столб ядовито-зелёного огня уничтожил мраморную статую в метре от него. — Редукто! Генри запустил заклинание в противника и оно разнесло вдребезги то, что осталось от белого антикварного шкафа, служившего мужчине временным укрытием. Древесина взорвалась с оглушительным грохотом, осыпая всё вокруг щепками. Высокий и жилистый мужчина со шрамом через бровь метнулся в сторону, посылая в ответ заклинания. — Импедимента! Диффиндо! Ответное заклинание прорезало воздух в сантиметре от головы Генри, оставив глубокую вмятину на штукатурке. Генри спрятался за щитом, а следом с его губ сорвалось «инсендио». Ковёр у ног мужчины вспыхнул ярким пламенем, заставив того отвлечься и отскочить. И этого мгновения было достаточно. Генри быстро обошёл и нанёс мощный удар противнику. Алексис с глухим стуком врезался в камин но на последнем дыхании успел нанести ответный удар, отбросивший Бауэрса на метр. Тяжело дыша, Генри поднялся, вновь подходя к своему противнику. Из свежей раны на его собственной рассеченной брови текла кровь, заливая глаз. Он резко и небрежно смахнул её рукавом, не сводя взгляда с мужчины. Наклонившись, Генри грубо прижал его грудь коленом, пригвоздив того к полу. — Возраст, однако, берёт своё. Тебе бы у этого камина кости греть, а не в дуэлях участвовать, — прошипел Генри, нависая над ним. — А раньше я слышал о тебе легенды, — насмешливо продолжил парень, явно чувствуя своё превосходство. — А теперь выкладывай, что ещё ты знаешь о камнях? На кого ты работаешь? — его голос был низким и хриплым от напряжения. Поверженный пожиратель лишь хрипло кашлянул, выплёвывая на паркет слюну, окрашенную в алый цвет. Его взгляд, полный немой ненависти, не отрывался от Генри ни на секунду. — Иди ты к черту, пацан, — ядовито прошипел Алексис, сделав ещё одну попытку вырваться. — Я же вежливо попросил, мразь, — голос Бауэрса прозвучал тише, но от того ещё опаснее. Генри медленно начинал закипать, но прежде чем он успел выплеснуть ярость, в воздухе неожиданно раздались размеренные аплодисменты. Они звучали как насмешка над всей этой кровавой бойней. — Молодец, Генри. Вижу тебе как всегда достается самая грязная работа, — прозвучал на другом конце комнаты насмешливый знакомый голос, который звенел фальшивой доброжелательностью, как и всегда. В дверном проёме, небрежно прислонившись к косяку, стоял Элмер. Каждая прядь его волос лежала идеально, а мантия ни единым намеком не выдавала его присутствия там. Он с лёгкой ухмылкой осматривал разрушенный зал и потрёпанный вид Бауэрса, и второе особенно нравилось ему. — Ты что здесь забыл? — спросил Генри, сквозь стиснутые зубы, ведь яд соперничества ударил в голову моментально и обжигал он больнее, чем любая свежая рана на теле. — Я пришёл забрать то, что ты так старательно для меня добывал. — Он мой, Элмер! — проговорил Генри, подрываясь с пола и инстинктивно закрывая собой отступающего к камину предателя. — Да, без сомнений, он твой, — с учтивостью поправил Элмер, с изящным жестом вынимая палочку из складок мантии. — Но его палочка достанется мне. Алексис, увидев второго Пожирателя, понял, что основные пути к отступлению отрезаны. Его взгляд метнулся к окну, последнему признаку свободы, но Элмер, не глядя, послал в его сторону заклинание. Верёвки едва не опутали ноги предателя, но он успел перекатиться в сторону, собрав остатки своих сил. И в этот момент палочка Элмера описав в воздухе изящную дугу развернулась, но не в сторону Алексиса. Она была направлена прямо в Генри. — Круцио! Защитное заклинание вспыхнуло перед Генри с оглушительным треском, выдерживая напор чёрной магии. — Я убью тебя! — голос Генри стал хриплым от злобы и он ощутил, как ярость застилает сознание. Ведь в эту их встречу Элмер был настроен слишком решительно и враждебно. Пока они выясняли отношения, Алексис сделал отчаянную попытку. Он рванулся к камину, однако оба парня заметили это движение. — Акцио, палочка! Палочка предателя дёрнулась и, разрываемая двумя силами, выскользнула из его руки и зависла в центре комнаты. Используя это мгновение, Генри устремился вперёд, к заветному трофею, не обращая внимания на Элмера. Он видел только цель. — Конфринго! — его заклинание ударило в пол перед мужчиной, отбросив того взрывной волной. Предатель врезался в каминную полку с глухим стуком и беспомощно осел на пол, на этот раз уже слабо подавая признаки жизни. В следующее мгновение Генри был уже над ним. Он не тратил время на заклинания — он ощутил под подошвой хрупкость рёбер, и встретившись взглядом с остекленевшими от ужаса глазами, уверено произнёс заклинание. Яркая зелёная вспышка озарила комнату. Жизнь ушла из тела мгновенно, оно лишь дрогнуло под ногой и затихло. Генри наклонился, подобрал с пола его палочку и сжал в руке, с чувством удовлетворения. Бауэрс медленно обернулся к Элмеру. Тот стоял неподвижно, но всё его существо излучало лишь ярость, холодную и острую, ведь всё явно пошло не по плану, который он старательно выстроил у себя в голове. — Ты не уйдёшь отсюда с ней, — прошипел Элмер и его безупречная манера речи дала трещину. — Я выполнил приказ и я ухожу, — холодно отрезал Генри, ощущая вес палочки в своей руке. — Ты же лишь мешаешь. Как и всегда. Они замерли в напряжённой боевой стойке, готовые снова броситься в бой, но уже друг против друга. Воздух в гостиной сгустился, наполнившись тяжестью. Двое Пожирателей замерли друг напротив друга, разделённые не просто метрами, а всей пропастью их взаимного презрения. Дождь за окном усилился, его шум резонировал с тяжёлым дыханием Генри. Он сжимал в левой руке палочку Алексиса. Его собственная палочка была решительно нацелена на Элмера. — А ты, действительно хочешь пострадать из-за этого куска дерева, Элмер? — голос Генри прозвучал хрипло, но твёрдо. Всё его тело после недавней схватки было одним напряжённым нервом. Элмер издал короткий смешок. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь пылали чистым безумием. — Я? Пострадать? — он повторил слово, как нелепую шутку. — Я здесь, чтобы забрать её. — Это моё задание, — отчеканил Генри, не отводя взгляда. — Не только твоё. Просто ты нашёл его чуть раньше меня, — сквозь зубы проговорил дурмстранговец, и в его голосе читалась явная злость на то, что он снова проигрывает. Он не стал читать заклинание. Он ринулся вперёд, одновременно выпустив из кончика палочки ослепительную вспышку света. Генри зажмурился, ослеплённый, и инстинктивно отшатнулся в сторону. Ослеплён он был всего мгновение, но его было достаточно. Он махнул палочкой перед собой, выкрикнув заклинание. Вихрь подхватил обломки шкафа и обрушил их на то место, где, как он предполагал, находился Элмер. Грохот и сдавленный стон противника это подтвердили. Пелена перед глазами наконец-то рассеялась полностью. Элмер, с лицом, залитым алой полосой от виска до подбородка, отчаянно отбивался от летящих в него щепок, он в упор выкрикнул: — Круцио! Неожиданно боль пронзила каждый нерв Генри. Он присел на одно колено, горло сдавило напряжённым молчанием, а зубы болезненно стиснулись. Он не дал себе провалиться в боль с головой, удерживая образ палочки в своей руке. Это была его победа. — Видишь теперь? — голос Элмера прозвучал прямо над ним, ядовитый и ненавистный. — Ты по прежнему слаб. Полагаешь, что сила в жестокости? Нет. Элмер наклонился так, чтобы его губы оказались в сантиметре от уха Бауэрса. — Сила в готовности сделать всё, без остатка. Как это всегда делаю я. А ты, насколько я помню, уже несколько раз этого сделать не смог. Пытка прекратилась. Генри, обливаясь холодным потом, поднял голову. В последнем отчаянном порыве Бауэрс не стал читать заклинание. Он ринулся с места, всем телом врезавшись в ноги Элмеру. Тот, не ожидавший грубой физической силы, с грохотом рухнул на грязный пол. Палочка дурмстранговца выскользнула из его руки и откатилась в сторону. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Затем они бросились друг на друга, и инстинкты уже взяли верх над разумом. Генри почувствовал на губах вкус крови — то ли своей, то ли Элмера, это уже не имело значение. Он нанёс удар коленом в живот, Элмер ответил, вонзив пальцы в его рану на боку, на что Генри закричал от боли и злости. Используя этот дикий всплеск адреналина, он оказался сверху, придавив Элмера к полу, зажав его горло предплечьем. — Всё таки твоя философия никуда не годная, — прохрипел он, с силой вдавливая голову своего противника в пол. — Сила именно в жестокости. Элмер, с ненавистью в глазах, пытался вырваться. Его рука нащупала на полу осколок разбитой вазы. Со всей силы он вонзил его Генри в бедро. Взрыв обжигающей боли на мгновение ослепил Бауэрса и его хватка ослабла. Элмер давясь кашлем, вывернулся и, отползая, потянулся за своей палочкой. Собрав последние силы, Генри поднялся на ноги, не дав себе проиграть, не смотря на боль. — Импедимента! — выкрикнул он, целясь в Элмера, который почти дотянулся до палочки. Невидимые путы сковали движения Элмера. Всего на несколько секунд. Но Генри этого хватило и он вновь оказался сверху. — Довольно игр, — прошипел Бауэрс, его голос был низким и хриплым, словно скрежет камней. Он не стал искать свою палочку. Ему в тот момент не нужна была магия. Ему нужно было чувствовать. Чувствовать, как кости Элмера хрустят под его ударами. Чувствовать, что наконец-то он может отомстить тому за всё, что он сделал раньше. Генри вновь обрушил на него свой гнев. Он слышал отвратительный хруст и чувствовал, как горячая кровь Элмера заливает его руки. Элмер пытался защищаться, но его движения становились всё слабее. — Ты… ты не можешь… — захрипел Элмер. — Лорд… — Лорд получит свою палочку! — Генри схватил его за волосы. — А ты получишь то, что заслужил! Ярость, копившаяся месяцы, вырвалась наружу. Элмер, всегда такой идеальный, насмешливый и чистый, теперь был просто окровавленным телом под его кулаками. Генри поднял его за воротник мантии. Лицо Элмера было неузнаваемым — сплошная кровавая маска. — Всё кончено, и на этот раз точно, — прохрипел Генри, занося окровавленный кулак для последнего удара. И в этот миг его взгляд упал на его собственную левую руку. На тёмную метку Пожирателя Смерти. Она молчала, не подавала знака. Но в этот момент она была не просто меткой а самым настоящим зрителем. Мысль пронеслась в его разуме, холодная и отрезвляющая. Хладнокровное добивание своего, пусть и ненавистного и никчемного врага — недопустимо. За это можно заплатить мучительной ценой, он прекрасно знал об этом. Его кулак замер в сантиметре от лица Элмера и дрожь невыплеснутой ярости прошлась по его руке. С глухим стоном разочарования Генри отпустил его. Бауэрс встал и выпрямился. Он тяжело дышал, оглядывая результаты боя. Труп предателя. И почти труп своего соперника. Он наклонился, подобрал с пола палочку Алексиса, крепко сжал её в кулаке. Он подошёл к неподвижному Элмеру и пнул его в бок, но тот лишь хрипло застонал. — Живи, — прошипел Генри, и в его голосе была ледяная ненависть. — Живи и помни, что сегодня ты снова проиграл. В следующий раз если станешь у меня на пути, метка не спасёт тебя. Генри сделал несколько шагов а затем наклонился и забрал палочку Элмера. — А это, пожалуй, я тоже возьму с собой. Где забирать ты знаешь. Развернувшись, он, тяжело хромая, пошёл прочь из особняка, оставляя за собой разруху, смерть и окровавленного, но живого Элмера. Он выиграл эту битву. Но он прекрасно понимал, пока они оба живы, война между ними не закончится никогда. Вспоминая разговор с Реддлом, Генри осознал, что изначально в этом всём был подвох и задание было не только для него одного. Бауэрс поймал себя на мысли, что взгляд Тома задержался на нём чуть дольше обычного — он был изучающий и немного увеселённый. Он отлично знал об их вражде с Элмером. И это явно не было простым заданием. Том не просто отдал приказ — он расставлял фигуры на шахматной доске, прекрасно зная их вечное желание снести друг друга. И ему было любопытно, чья же ярость окажется сильнее.

***

Билл проснулся, ощущая вес тяжёлого одеяла на своём теле и дуновение холодного ветра из балкона. Он ощущал пустоту в своём теле и, приняв сидячее положение, взглянул на руки, покоящиеся на коленях. На них проступили холодные синие вены, а кожа словно стала светлее. Пустота давила тяжёлым грузом, сильнее, чем одеяло, и её было не скинуть… Что ему делать дальше? Взгляд метнулся в сторону часов: время близилось к ужину, и он решил, что нужно было бы спуститься. Не то чтобы он голоден, но он не хотел расстраивать Роберта и пренебрегать гостеприимством. Он вышел в длинный коридор, опасливо оглядываясь на комнату, из которой был виден свет из окна. Замок был незнаком, он тёмный и словно только привыкал к нему, оглядывал нового гостя со всех сторон, изучая своими мрачными углами. Внезапно свет погас, оставив его в полной темноте и заставив прижаться к стене. Билл пытался осмотреться, продвигаясь вперёд. Он вновь ощутил себя уязвимым без палочки и магии. Теперь нужно смирится с этим и всё. Билл не сомневался в способностях Роберта, но, честно говоря, сомневался в том, что магия может вернуться. Он заметил полоску света под дверью около пола, а, приблизившись, услышал голоса: мужчины обсуждали какой-то камень, миссию и разрушенный банк. Билл хотел послушать об этом подробнее — может у Роберта были какие-то предположения, кто мог так поступить. Но в этот момент дверь открылась сама, а он непроизвольно отступил на шаг назад. — Ой, извините! Я ищу Роберта. За столом было немного людей, кажется, всего четверо. Среди них, на удивление, оказался достаточно молодой юноша — в чёрном дорогом костюме, с красиво уложенными кудрями. Он сразу привлёк внимание Билла своей статностью, величием среди других взрослых мужчин. — Билл, — этот самый парень встал и направился к нему. Он достаточно бодро назвал его имя, словно они уже были знакомы. — Пойдём, я проведу тебя. Меня зовут Том. Странно… он ничего не слышал о нём. Реддл обернулся в дверном проёме, оповещая мужчин, что их собрание окончено. Они вдвоём направились за угол по коридору. Нужная дверь оказалась там, и, как только они зашли в столовую, первым делом Денбро обратил внимание на стол, сервированный на троих. А как же те люди? Они не будут ужинать с ними? Вопрос остался незаданным. Помещение тоже было не сильно освещено. Тёмно-багровые шторы спускались с высокого потолка, словно водопады, закрывая окна. В тон шторам по столу спускалась такая же багровая полоска скатерти. Комната была приятно тёплой из-за горящего камина. Билл подошёл ближе и увидел, как на столе лежали кости рёбер какого-то животного, внутри которых были различные сорта винограда, сыра, а также большие фиолетовые цветы, словно завершавшие всю композицию. Билл уловил в этом различние этапы жизни — от цветущей молодости до угасающей, ужасной старости и смерти. — Пожалуйста, садись, — Том показал на место рядом с ним. — Да, спасибо, — в его тарелке уже лежала еда: порезанный стейк, по которому стекал насыщенный красный соус, а также странные овощи, которых он никогда не видел — это оказались срезы лотоса, немного зелени и несколько зерён граната. Всё выглядело настолько впечатляюще, что он не мог оторвать взгляда и приступить к трапезе. Его мама никогда такого не готовила, эта еда выглядела как с обложки какого-то кулинарного журнала. — А Роберт будет ужинать с нами? Может, мы его подождём… — Билл неуверенно дотронулся до вилки. — Кхм, нет, к сожалению, в этот ужин он не может присутствовать, но просил, чтобы ты насладился едой и вдоволь наелся, — Том улыбнулся и принялся за ужин. Мальчик поблагодарил их и приступил к трапезе, иногда косясь на юношу, наблюдая, как вообще это есть. На вкус это оказалось ещё более неотразимым, чем на вид. На его языке раскрывался настоящий букет разных вкусов, а мясо словно таяло. Том налил себе в бокал красного вина, следом налил и ему. Билл не сразу решился выпить алкоголь, но Том убедил его, что это только для того, чтобы он лучше прочувствовал вкус еды. Юноша отпил немного, ощущая приятный сладковатый и терпкий вкус. — Прости, но Роберт не рассказывал о тебе, — Биллу откровенно не хотелось теряться в догадках, а о своей жизни Грей редко рассказывал. — Ах да, прости, Билл. Я Том Реддл. Можно сказать, я знаю Роберта очень давно. Мы много прошли вместе, и он многому меня научил. Роб просил меня помочь тебе. — Но с чем? — С поддержкой. Терять магию нелегко, и мало кто из волшебников справляется с этим. Том продолжил пить вино, а Билл задумался. Всё ли Роберт про него рассказывает Тому, раз он знает об этом? Жаль, что Грея нет здесь, чтобы объяснить всё… — Кто те люди? — юноша посмотрел на Тома, что было нелегко, ведь взгляд у того был пронзительным, таким же читающим всё в нём, как и у Роберта. — Они наши союзники. У нас было собрание, сейчас они уже трансгрессировали. В замке только мы втроём и несколько эльфов. Это утешало. Он не хотел бы встретится с теми людьми, которым, судя по их взглядам, явно было интересно, кто он и что здесь делает. — Я думал собрание министерства проводится там же… — он задумчиво уткнулся взглядом в ту композицию на столе, и отведя руку от сыра взял оттуда красный виноград. — Это не из министерства, Билл. Скажем пока так, мы отдельно. Ужин повис в молчаливой тишине. Кто они? Роберт говорил, что работает в министерстве. Билл сейчас плохо понимал, а если честно, и не хотел. — Думаю, ты хочешь спать? В твоей комнате есть всё необходимое, за дверью есть ванная. Надеюсь, тебе будет тут комфортно, и ты хорошо выспишься. Они пожелали друг другу доброй ночи, и Билл по памяти нашёл свою новую комнату. В ней и правда оказалось немного вещей, книги и его проигрыватель. Он с радостью надел наушники, как только вышел из душа. Билл погрузился в сон, едва услышав знакомую спокойную мелодию.

***

Неделя пролетела незаметно, буднично и пусто. Мысли пожирали его, съедали заживо от невозможности поговорить с кем-то. Билл не мог делать ничего, кроме как смотреть на то, как дни лета проносятся мимо его окна, как сменяются рассветы и закаты. Даже здесь он ощущал свою ненужность, он был чужим, а без магии — словно бесполезный. Вернётся ли он в школу? Как к нему отнесутся родители? Много сил было вложено, чтобы стать волшебником, он так долго доказывал, что будет хорош в зельях… Руки охватило острой болью, мышцы в запястьях ломило, словно от прикосновения с ледяной водой на морозе. Юношу рывком вырвало из сна, заставляя в панике прижать руки к груди. Он пытался слезть с кровати, но лишь сел на пол около неё, не имея сил дойти до двери. Ладони дрожали, он не мог пошевелить и пальцем, а боль лишь нарастала. — Роберт, прошу… Билл пытался сдержать слёзы, но они предательски покатились из глаз, когда кто-то зашёл в комнату. Тот взял его руки в свои, и юноша почуствовал тепло и мягкое свечение — боль начала медленно уходить. Вытерев мокрые глаза, Билл посмотрел вверх. — Том? Почему ты здесь? — Денбро опешил, заметив встревоженный взгляд старшего. — Ты ведь звал. — Но я звал Роберта! Где он? Когда я смогу его увидеть? — его терзало множество вопросов, и он хотел поговорить с мужчиной как можно скорее. Ему было одиноко здесь, он мечтал вновь увидеть Джорджи, поговорить с семьёй. Чтобы хоть кто-то объснил ему, что случилось с его магией. Юноша отодвинулся от Тома, поднимая взгляд в потолок, чтобы сдержать слезы. — Прости, Билл, он был занят, пытаясь понять, что с тобой произошло. И Роберт тоже хочет с тобой увидеться, но хочет прийти к тебе с хорошими новостями. — Мне нужно просто поговорить с ним, я не понимаю, что со мной! Почему руки так болят? — Это, возможно, хороший знак. Магия есть внутри тебя, но не может выйти, это и причиняет боль. Мы найдём решение, я помогу тебе с болью и сейчас принесу тебе зелье. — Что если это никогда не пройдёт, и я теперь стал уродом? Мои руки, как и магия, больше не слушаются меня… — он взглянул на ладони, боясь пошевелить ими, опасаясь прежней боли. — Что? Билл, это совсем не так, — Том снова взял его за руку, крепче, убеждая юношу, что боль прошла и чтобы привлечь внимание. — Посмотри на меня! Он посмотрел на Тома — и не смог больше произнести и слова. Его фарфоровая кожа с правой стороны лица начала медленно исчезать, а под ней проступал шрам. Тот будто совсем свежий, но заживший: большой, бугристый, расползался по всей щеке, протягиваясь до самой брови. Один глаз не был больше прекрасного зелёно-голубого оттенка, словно озеро в лесу. Теперь он стал бледным и тусклым, с красными капиллярами вокруг зрачка. Понимая, что юноше не приятно, когда так глазеют. Билл отвёл взгляд. — Как это случилось? — единственное, что Билл смог произнести, поглядывая на рану. — Это было давно… — было видно, как Реддлу тяжело вспоминать это, видимо, воспоминания ещё болезненные. — Роберт тогда оказался в опасности, я пытался помочь и вытянуть оттуда. Перед тем как мы сбежали, перед трансгрессией, заклинание попало в меня. Но, Билл, я ни о чём не жалею. Только Роберт… До сих пор, — Том замолчал на секунду, стараясь проглотить тяжёлый ком прошлого. И затем продолжил: — Он помог вылечить это, но не удалось довести до конца. Я выучил несколько заклинаний, чтобы скрывать шрам, но для этого нужно концентрация. Поэтому, когда я сплю, заклинание спадает. — Том словно переключился, скрывая на своём лице толику грусти, мельком улыбаясь уголком губ. — Билл, я уверен, что он найдёт решение, тебе только нужно терпение. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, и позволь помочь тебе хотя бы заклинанием, которое заглушает боль. — Прости, я не знал… и не хотел, чтобы ты вспоминал это. — Ничего. Тебе стало лучше? — Том встал, протягивая ему руку, а его рана вновь скрылась под маской. — Да, спасибо, — юноша улыбнулся. — Пойдём в мой кабинет, я дам тебе несколько настоек.

***

Тишина в старом и сыром подвале длилась ровно час. Она была настолько густой, что Майлз начал слышать собственное сердцебиение. И вот его вернул в реальность голос — низкий и лишённый всяких эмоций. — Ну наконец-то. Майлз не сразу, но всё же узнал эти надменные нотки в голосе слизеринца-старшекурсника, который раньше часто ему прохода не давал. Тот самый, которого избегали многие и не хотели иметь с ним дело и порой даже встречаться взглядом. Из темноты показался брюнет, в его руке плавно вращался нож, лезвие которого сверкало в свете единственной свечи там. В его зелёных глазах не было ни ярости, ни злобы, лишь холодная сосредоточенность. — Как долго я тебя искал, — проговорил брюнет, с театральной усталостью, — Потратил почти целые сутки своего времени, а ты отсиживался у друзей. Патрик присел напротив парня, грубо поднимая его лицо за подбородок. Майлз округлил глаза от ужаса и не мог издать ни звука. Все ещё не понимая, где он находится и чего от него хочет этот парень. Патрик склонил голову набок, смотря на него глазами, в которых полыхал недобрый огонь и безжалостная решимость. — Майлз, так кажется тебя зовут, да? Ты боишься крови, м? — спросил Патрик ровным тоном. Получив кивок и прежде чем парень смог что-то понять, лезвие ножа плавным движением скользнуло по его щеке. Вначале он почувствовал острую боль и следом тёплое течение по щеке и шее. Майлз в шоке округлил глаза и с его губ сорвался испуганный выдох, и только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Патрик перебил его. — Тш. Молчи. Я просто создаю правильную атмосферу, — улыбнувшись своей безумной улыбкой, произнёс брюнет. — Что…что тебе от меня нужно? — выдавил из себя Майзл, и его голос предательски задрожал. — Сейчас я хочу сделать одно дело. Справедливое дело, — Патрик говорил мягко, словно просто размышлял вслух. — Я бы сделал с тобой тоже самое, что вы с приятелем собирались сделать с ним, но знаешь, я очень брезглив. Мне не нравятся чужие грязные рты, — ядовито произнёс брюнет, смотря в глаза испуганного парня, видя как они испуганно округляются. Он явно вспомнил ту самую ночь, те события, того пуффендуйца, которому они с Элиотом доставили проблем. — Тебе повезло меньше, — тем временем продолжал Патрик, — ведь ты остался жив после той стычки. Вот так получается, ты участвуешь в чем-то мерзком, потом тебе случайно везёт и ты остаёшься жив. Но скажи мне, — Патрик наклонился к нему и его голос стал тише и от того лишь страшнее, — Не мучили ли тебя кошмары после этого? Может быть, совесть проснулась, чертов ублюдок, а? — Мы бы ничего такого не сделали! — залепетал Майлз, чувствуя как страх парализует тело. — И тот мальчик, он сам на нас напал. Патрик от абсурдности услышанного рассмеялся заливисто, искренне, словно услышал какую-то очень хорошую шутку. — Ты в своем уме? Стэнли и мухи не обидит. А если и было что-то, значит не просто так. Вы довели до этого, логично? И вместо ожидаемых отговорок Майлз сломался. Слёзы выступили на его щеках, смешиваясь с грязью. — Я не хотел, клянусь! — его слова потонули в слезах. — Это был ужасный день. Мы просто… — Что «просто»? — Патрик приподнял бровь, изображая живой интерес, словно ничего и не знал, хотя многое уже было известно. — Продолжай. — Это был просто разговор! И ничего больше не было! — Майлз задыхался, пытаясь найти слова, которые его спасут. — Я хотел всё остановить. Патрик опустил голову и рассмеялся, коротко и ядовито. — Хотел, да. Хочешь сказать, что твои руки чисты? Патрик медленно поднял голову. — Ты стоял. И ты смотрел. — Прости. Прошу. — выдавил из себя парень, его тело била дрожь. — Скажи ему, что я сожалею. Патрик встал, смотря на него с безразличием, с которым смотрят на насекомое, которое могут запросто раздавить. — Не беспокойся, я передам ему твои извинения. Все до единого. Он обернулся и направился к двери. Майлз, обезумев от облегчения, сразу забормотал. — Спасибо, я правда больше никогда не трону его, я обещаю… Патрик не оборачиваясь, тихо прошептал заклинание. Сначала ничего не произошло. Потом из тёмных углов подвала послышался шелест. Тихий, едва уловимый. Затем ещё один. И ещё. Из теней выползли змеи. Десятки змей. Тонкие и толстые, с узорами на чешуе, мерцавшими в тусклом свете. Они сползались со стен, с потолка, появляясь повсюду. Холодный ужас сковал Майлза, когда он увидел, как пол вокруг него начинает шевелиться. — Не волнуйся, они не голодные, — голос Патрика донесся уже из-за двери. — Но оно не любят, когда их территорию тревожат. Майлз замер, чувствуя, как по его ноге скользит что-то холодное и мускулистое. Он не смел пошевелиться, не смел дышать. — Приятного вечера, — произнёс Патрик, и дверь с глухим стуком захлопнулась. Щелчок замка в этой тишине прозвучал оглушительно громко. Майлз остался один. В полной темноте. В компании десятков скользких тел, которые медленно, но верно окружали его со всех сторон. Их шелест был теперь единственным звуком в подвале, от которого кровь стыла в жилах.