Зеркало

После того, как Бакуго наткнулся на ту коротенькую надпись, у него как будто бы огромный булыжник, который мучил его уже достаточно давно, наконец упал с его многострадальной души. От чего то все те мерзкие и противные чувства, которые овладевали Катсуки на протяжении нескольких дней ушли настолько глубоко внутрь него, как будто бы их и не было никогда. Как испарились. Появилась долгожданная лёгкость во всём теле, от чего Бакуго, наконец-таки, расслабленно завалился на кровать, при этом распластав свои конечности в разные стороны. "Нет, ну серьёзно, приведение, попросило прощения. Где это видано-то вообще?",— всё поражался случившемуся Катсуки. А тем временем из зеркала без остановки всё продолжала литься приятная мелодия, из-за чего непроизвольно складировалось впечатление, что у Бакуго уже глюки на нервной почве начались, но нет, он точно знал, что это не плод его воображения, это Изуку специально для него поёт. Только до сих пор было не ясно, почему он вдруг решил устроить такое музыкальное представление. Мягкое мурлыканье, доносящиеся из зеркала, приятно ласкало слух, а мягкость его постельного белья — пригрело и разморило, от чего Катсуки даже не заметил как провалился в глубокий сон.

***

Неожиданно рядом с кроватью что-то упало, из-за чего Бакуго резко подорвался с кровати, при этом долго не понимая, что произошло и где он находится. Осознание не заставило его долго ждать, поэтому Катсуки снова завалился на кровать, при этом так и не сменив позу пятиконечной звезды. Невольно взгляд Бакуго пал на слегка приоткрытые шторы, откуда через небольшую щёлку лился не солнечный свет, пробивающийся сквозь бесконечные тёмные тучи, а надоедливый свет множества включённых уличных фонарей. Из чего последовал вывод, что сейчас было около восьми-девяти часов вечера, если не больше. "Не плохо так подремал",— промелькнула мысль в голове у него. Не сразу поняв спросонья, он только сейчас, когда захотел встать, обратил внимание, что был накрыт одеялом, при этом он точно помнил, что не накрывался, так как просто отрубился. Значит.. Бросив скользящий взгляд на зеркало, Бакуго где-то в глубине души, ожидал там увидеть этого мальчишку-суицидника, но в отражение виднелся только он сам. Не долго думая, Катсуки откинул в сторону пуховое одеяло и одним движением переместился на край дивана, тем самым оказываясь напротив зеркала. В следующую же секунду его рука неуверенно потянулась вперёд и только кончиками пальцев коснулась прохладной гладкой поверхности. — Изуку?,— негромко позвал он. Реакции не последовало. — Может уже покажешься мне?,— в нетерпении задал свой вопрос Бакуго, при этом, как-то нервно, убирая руку от зеркала. Неожиданно на зеркало как будто бы подышали, от чего на нём проявился совсем небольшой запотевший участок. Следом стали появляться буквы, которые, надо сказать, было не легко прочитать, так как были написаны зеркально. Дождавшись того момента, когда непонятные загогулины перестанут проявляться одна за другой, Бакуго прочитал получившееся из них слово: "Уверен?" — Более чем,— серьёзно ответил Катсуки на поставленный вопрос, при этом продолжая следить за возможными изменениями, которые могли произойти в зеркале. Но а пока что, он тупо пялился на своё отражение и на шесть кривых букв. Кажется его недавний страх улетучился окончательно. Возможно, это от того, что он уже многое пережил, из-за чего приспособление к кардинальным изменениям в его жизни, происходят быстрей. Но всё же в этот раз он дольше адаптировался, чем обычно. На гладкой поверхности медленно, и как-то неуверенно, стали появляться очертания фигуры. Изуку. Бакуго внимательно следил за тем, как в образе Мидории появляется больше деталей, которые он попросту не смог разглядеть в прошлый раз. Его взгляд упал на тонкую шею парнишки, на которой виднелись еле заметные тонкие линии, как будто бы немного продавленной когда-то кожи, которая так и не смогла вернуться в прежнее абсолютно гладкое состояние. Видимо, это те самые следы от верёвки... Так же сильно бросались в глаза, окутывающие практически каждый сантиметр, достаточно крупные, давно зажившие, рубцы на руках Изуку. Изуку стоя, а Катсуки сидя рассматривали друг друга, изучая. Мидория смотрел с опаской, широко раскрыв свои глаза, как будто бы не хотел упустить ни одной детали в изменении поведения Бакуго. Наверное, так и дожидаясь, когда парень закричит и броситься прочь из помещения. Но этого не происходило, беловолосый просто очень заинтересованно рассматривал, при этом слегка неверяще, будто ещё не совсем осознавая, что это реальность, бедного смущённого таким вниманием Изуку. Давненько на него так не смотрели. "Он нереален",— шепнуло подсознание Бакуго. — Откуда ты знаешь моё имя?,— разрушая тишину, возникшую между ними, наконец задал свой первый вопрос Изуку, при этом не совсем уверенно себя чувствуя. — Была одна мадам, напевшая мне о нём,— легко ответил Бакуго, нисколечко теперь не чувствуя скованности в присутствии этого парнишки. — Ах да...,— задумчиво протянул Мидория, вспоминая ту добрейшую старушку, которая частенько к нему заходила. "Как жаль, что она видела то, что я с собой сделал..." — Я, кстати, Катсуки, если тебе интересно,— неожиданно для самого себя, как бы между делом, сказал Бакуго. — Да-да, я знаю,— как-то слишком бодро ответил парнишка, неожиданно для себя, пытаясь улыбнуться своему сожителю. Улыбка больше говорила о том, что Изуку знает намного больше, чем Катсуки думает, хотя в какой-то степени так и было. — Из разговора понял?,— усмехнувшись спросил в ответ Бакуго. "И чего это я усмехаюсь?" — Ну-у, да,— немного растерялся,— Твой наглый дружок слишком громко орёт,— более уверенно продолжил Изуку. — Он тише не умеет, он как из леса вышедший. Так всегда было,— снова с непривычной лёгкостью ответил Бакуго, даже не замечая того, что абсолютно не чувствует той напряжённости, которую он чувствует, общаясь с многими своими знакомыми. Повисла тишина, но она не была гнетущей, кажется двое просто привыкали к тому, что наконец встретились в живую и вот так просто общаются друг с другом. — Можно вопрос?,— неожиданно молвил Бакуго. — Да,— слегка неуверенно ответил Мидория. — Для чего ты мне пел?,— задал интересующий вопрос Катсуки, при этом внимательно наблюдая за Изуку. Бакуго просто не мог не задать этот вопрос, так как это было преддверием к ещё одному вопросу, который он так же непременно задаст этому кудрявому мальчишке. Немного помедлив, парнишка ответил: — Ну, ты казался таким, нервным и озадаченным, поэтому, чтобы тебя успокоить я решил тебе спеть,— как само собой разумеющееся произнёс он, при этом, открыто, совсем как ребёнок, смотря на Катсуки. — Тогда можно ещё вопрос?,— чисто из вежливости спросил Катсуки. Изуку лишь согласно кивнул головой. — Почему ты меня дважды чуть не убил?,— так просто, но при этом так серьёзно задал свой вопрос, слегка нахмурив брови, Бакуго. Вот оно, то что его интересовало так давно и так сильно, размышления о котором мучили его не один день. — Не правда! Я не хотел тебя убивать!,— запротестовал Мидория, нервно сжимая края своей футболки. — Тогда в чём дело?,— взгляд Катсуки стал как будто пронизывающим насквозь. — Вообще-то, это моя квартира,— серьёзно ответил Изуку. — Тебе напомнить, что ты умер? "Чёрт, мой проклятый язык",— уже начал корить себя в мыслях Катсуки. Изуку неприятно передёрнуло от сказанного. Слышать это от Бакуго было как минимум не приятно, как максимум отвратительно. — Я всего-лишь, хотел тебя спугнуть,— взгляд Мидории тоже изменился, он уже не был таким открытым как до этого. Сейчас у него на лице появилась мина серьёзности и того, что его сильно задели,— Но, видимо, сделал это неудачно,— намекая на то, что Бакуго не смотря ни на что так и не съехал из его квартиры. — Как ты оказался в зеркале? Разве твоя душа не должна была улететь на небеса? — игнорируя сказанные ранее слова Изуку, продолжил разговор Катсуки. Он в принципе и не сомневался, что его выживали из квартиры, как могли. Мидория на несколько минут замолчал, задумчиво скользя взглядом по поверхности зеркала. Подыскивая правильные слова, чтобы Бакуго его точно понял, но решив особо не загружать беловолосого не нужной информацией, значительно укоротил придуманный в голове монолог. — Просто, по своей глупости, покончил с собой не в том месте,— обводя рукой орнамент зеркала,— А мою душу благополучно забрало это зеркало,— наконец закончил Изуку, с грустью в глазах смотря на внимательно слушавшего его Катсуки. "И снова эта потусторонняя херня",— промелькнуло в голове у беловолосого. Ответ Изуку хоть и не дал ему точное определение того, какого чёрта он всё ещё здесь, но дало почву для размышлений. По крайней мере появилось объяснение всего происходящего. Повисло недолгое молчание, которое было прервано неожиданным вопросом: — Расскажешь о себе? — не без интереса спросил Бакуго. Парень впервые чем-то заинтересовался настолько сильно. Хотелось прямо слушать и слушать. — Эм, неожиданно,— Мидория не ожидал, что после ранее сказанного, его спросят о его прожитой жизни, а не, например, о том, как живётся по ту сторону,— Ну, я был одним ребёнком в семье, меня воспитывала мама,— последняя фраза прозвучала более трепетно. Тяжело вспоминать прошлое,— Дальше шли счастливые деньки прожитие в начальной школе, где у меня появилось много друзей и вместе с ними много проблем. Дальше среднее звено,— в тоской в голосе произнёс он. — Проблемы?,— проявил свой интерес Катсуки, ни разу до этого не отвлекаясь от рассказа Изуку. — Да, только не у меня, а у тех людей, которые издевались надо мной. Причём проблемы у них были скорее всего с головой,— грустно улыбнулся. Было весьма неприятно вспоминать прожитую не так давно жизнь, но в любом бы случае не получилось бы отвязаться от любопытного Катсуки. — Дай угадаю, отбитые отморозки?,— да, встречал он таких. А если быть точным, сам был таким же до поры до времени, пока жизнь знатно не помотала. — Именно,— согласился Изуку,— Но мне уже всё равно, они уже никогда больше не доберутся до меня,— уже более искренне улыбнулся Мидория, показывая то, что уже давно смирился с тем, что мёртв. — Если бы я их знал, то поставил бы на место,— уверенно заявил Бакуго, зло сверкнув глазами. Естественно злоба была направлена не на Изуку, а на тех парней, которые издевались над его... сожителем. — Да брось, я уже давно простил их. Да и тем более нет никакого смысла в этом,— нервно залепетал Мидория, будто отговаривая вспыльчивого Катсуки от глупостей. — Смысл есть всегда,— серьёзно ответил Бакуго, при этом не сводя проницательно взгляда с Изуку. — Есть, но это уже не так важно. Снова повисла тишина. Каждый из парней обдумывал недавно сказанные слова. Почему же судьба так жестока и не послала бойкого и сильного характером Бакуго в те страшные моменты, которые изо дня в день происходили с несчастным Мидорией. Почему же, он раньше не появился в его жизни? Прожитой жизни... От чего же судьба так жестока и Бакуго проживал свою жизнь в полном одиночестве, когда где-то там, ходил человек, нуждающийся в помощи. В его помощи и поддержке. Только вот этому человеку больше и не нужна его помощь, потому что он не живой... — Может быть ты расскажешь о себе?,— неожиданно подал голос Изуку с явным намерением, наконец, избавиться от гнетущей тишины. — Ах, да, точно, теперь моя очередь,— опомнившись ответил Бакуго, сразу же ухватившись за предоставленную новую линию разговора. Уж лучше так, чем молча пожирать себя изнутри размышлениями,— Воспитывался самой строгой женщиной на земле, но, чёрт возьми, люблю её. Но ей это знать не обязательно,— надо же, рассмеялся от своих же слов, вспоминая маму,— Единственный человек, который хоть как-то сглаживал тумаки полученные от матери — это отец. У всех нормальных людей наоборот всё, но, видимо, мы ненормальная семейка,— непроизвольно выступила улыбка, которая достаточно редко появлялась на лице у парня. Смех. Такой заливистый и искренний. Широкая улыбка и счастливые искорки в глазах — вот что увидел Бакуго, когда снова посмотрел на Мидорию. "И я боялся это чудо?" — И что же дальше? — подтолкнул к продолжению Изуку, по прежнему широко улыбаясь. — Дальше школа. Самое поганое местечко, в котором мне доводилось побывать,— признался Катсуки,— Я дрался чуть-ли не по расписанию, от чего в школу постоянно вызывали родителей. И снова тумаки. И вообще они всю мою жизнь меня преследовали,— горько добавил Бакуго, но не настолько, чтобы Мидория начал его жалеть, потому что, судя по резко погрустневшему лицу последнего, он был в шаге от того, чтобы начать всеми возможными способами подбадривать Катсуки,— Было и больно, но было и хорошо. Жизнь, состоящая из взлётов и падений,— в заключение добавил парень. — Как ты думаешь, сейчас у тебя взлёт или падение?,— неожиданно молвил Изуку, открыто смотря в глаза Бакуго, ищя в них ответ. Подобный вопрос ненадолго вывел из колеи. Но Катсуки недолго искал на него ответ, так как он был очевиден: — Думаю, что взлёт. — Почему же?,— последовал следующий вопрос. Кажется теперь у Изуку разыгрался интерес. — Ты — единственный человек, с которым я разговаривал дольше пятнадцати минут,— легко и просто ответил Катсуки. А ведь действительно, остальные разговоры ему быстро надоедали или сразу же выводили из себя, а тут не было ни малейшего проявления агрессии. — Это хорошо?,— неопределённо спросил Изуку, немного изогнув левую бровь. Получилось достаточно забавно. — Да. Тем временем за окном начало рассветать, одаривая первыми лучами солнца. — Извини, Катсуки, но мне нужно идти,— прошептал Изуку, заметив как в комнате посветлело,— Рад был с тобой пообщаться. Не успевший ничего возразить на неожиданно сказанные слова Бакуго, наблюдал за тем, как Мидория быстро испарился, исчезая в недрах зазеркалья.