Зеркало

Катсуки слегка поёжился от того, как по его кожи прошлась прохладная струйка ледяного воздуха, которая судя по всему исходила из форточки, которую он так и не закрыл, когда выбегал из квартиры, когда... Точно, он ведь тогда так и не дождался Изуку, от чего провёл вечер с Каминари у него в квартире. А после... А после у него был самый потрясающий поцелуй с вышедшим из своего треклятого зеркала Мидорией. Но он снова исчез. "Ох, Изуку..." Предательские мурашки пробежали по всему телу от очередного порыва холодного воздуха. Бакуго нашёл рядом с собой одеяло, которое он, видимо, каким-то образом скинул с кровати и хоть немного укутал себя, ещё не намереваясь вставать с пола, так как его голова, всё ещё продолжала гудеть, как под током провода. Всё-таки было лишним напиваться в состояние не стояния. Но вот не задача, проклятый озноб никуда не пропадал. "Только этого мне не хватало",— промелькнула мысль в больной голове Бакуго. Решив всё-таки перебраться на кровать, Катсуки с трудом разлепил глаза и непроизвольно кинул взгляд на зеркало. Изуку. Изуку был рядом. Вот он, сидит совсем рядом. Бакуго даже не сразу заметил, как уголки его губ дернулись вверх в подобие улыбки. Но Изуку будто этого не замечал, задумчиво смотря куда-то сквозь Катсуки. Видимо, о чём-то размышляя. Новый порыв прохладного ветра из открытой форточки, снова заставил Бакуго неприятно поёжиться. Хлоп! Форточка закрылась слишком неожиданно и резко, от чего Катсуки слегка дёрнулся. — Прости,— виновато прошептал Изуку, наконец придя в себя. — Да ничего, ты не виноват, что я стал таким пугливым,— устало ответил Бакуго, поудобней устраиваясь на полу, на сколько это вообще было возможно. — Каччан...? — М? Взгляд Изуку метался по лицу Бакуго, при этом внимательно всматриваясь в его глаза. Он смотрел так, будто хотел сказать что-то очень важное, но никак не мог собраться с мыслями, чтобы произнести это вслух. — Я..,— начал было он, но так и не продолжил, лишь неопределённо промямлив,— Ничего. Плечи Мидории устало опустились. А вся его фигура заметно поникла. "Что, что он хотел сказать?",— закрутилась мысль в голове у Бакуго. — Изуку, скажи... "Почему он молчит? Почему не поднимает глаза?" — Изуку? Никакой реакции. — Ты же знаешь, что я не отстану, пока ты мне не скажешь? — в данный момент Катсуки стал напоминать своего надоедливого и докучливого дружка Денки. Но Бакуго точно знал, что пока не добьётся своего — не отъебётся. Плечи Изуку приподнялись и он посмотрел на Катсуки устало из-под лба. — Просто скажи,— без нажима попросил Бакуго, при этом не отрываясь смотря в такие прекрасные зелёные глаза. — Просто сказать — не получится,— серьёзно ответил Изуку, теперь тоже смотря в глаза напротив. — Если так будет легче, можешь сказать, а потом исчезнуть,— предложил Катсуки, скрепя сердцем. Ведь он совсем не хотел, чтобы Мидория исчезал. Но ведь надо же было что-то предложить, а на что-то другое просто не хватило фантазии. Нервно поправив свои на вид запутанные волосы, Изуку измученно посмотрел на Каччана и наконец ответил: — Убегать — не вариант. Бакуго раздосадованно выдохнул и придвинулся ближе к зеркалу, от чего Изуку заметно занервничал. Он нервно теребил края своей футболки, при этом продолжая без отрыва сверлить своей зеленью бедного Бакуго. Недолгое молчание привело к тому, что мозг Катсуки, наконец, начал работать по назначению и заржавевшие шестерёнки начали непрерывно работать в голове парня. — Я так понимаю, это касается меня, да? — неуверенный кивок,— И это что-то личное? — снова кивок, — Тогда я, наверное, начну первым? — Изуку удивлённо посмотрел в глаза Бакуго, словно уже начиная что-то в них искать. — Х-хорошо,— и для верности снова легонько кивнул головой. — Помнишь ту субботу, когда я ждал тебя? — Бакуго вопросительно вздёрнул вверх левую бровь. — Конечно помню. Ещё я помню, что тебе что-то снилось. Что-то плохое, потому что...,— у Изуку почему-то язык не поворачивался для того, чтобы закончить фразу. Всё ещё продолжая винить себя в тех не пролитых слезах,— Кстати, что же тебе снилось, Каччан? — решил задать один из интересующих его уже давно вопрос. — В общем, мне приснился ты,— начал свой небольшой рассказ Бакуго,— Во сне, ты спрашивал, люблю ли я тебя,— парень внимательно всматривался, как меняется взгляд напротив. Изуку шумно выдохнул и во все глаза уставился на Каччана, дожидаясь, когда тот уже продолжит,— Я ответил, что не знаю. А потом, ты снова умер. В моём сне. Я пытался хоть как-то привести тебя в чувства, но у меня ничего не получалось,— Бакуго всё продолжал смотреть в зелёные глаза с интересом слушавшие его. Но вот концовку своего сна, рассказывать, честно говоря, было намного сложней, чем если бы его начало. Ведь в концовке заключалась вся суть,— В общем, я признался тебе, ну, там во сне, что люблю... Мидория от лёгкого удивления приоткрыл рот, по всей видимости собираясь уже что-то сказать, но Катсуки быстро перебил его: — Просто дослушай,— попросил он,— Я думал, что было хорошей идеей отправится к Денки и всё обдумать, но в итоге я нажрался и был просто не в состоянии что-то обдумывать,— парень слегка виновато улыбнулся, признавая свою "сообразительность",— Ну, а потом, мы с тобой поцеловались. И всё как будто бы на свои места встало,— признался Бакуго,— Я, наконец, нашёл ответы на свои вопросы и знаешь что? — вопрос, скорее всего, был риторическим, но Мидория всё равно вопросительно кивнул головой,— Я, кажется, люблю тебя, Изуку,— Катсуки, наконец, закончил свой монолог, всё ещё продолжая смотреть в глаза своего возлюбленного. Мидория застыл в изумлении. Он никак не мог поверить что, вот они, те долгожданные чувства, которые стали взаимными. Сказать, что Мидория счастлив, значит ни сказать ничего. — Извини, если я тебя расстроил,— не заметив никакой реакции со стороны Изуку, быстро кинул Бакуго, при этом чуть отворачивая в сторону голову. Единственное, что он увидел после своего признания — это как Изуку, словно фарфоровая кукла хлопал своими огромными глазищами и на его лице не проявлялось ни одной эмоции, которая бы говорила о том, что Мидория рад. На секунду испугавшись реакции Каччана, Изуку нервно задвигал руками от не знания, что же ему делать. Ведь Катсуки ни в коем разе не расстроил его! О чём вообще речь? Да он сделал его самым счастливым человеком на земле! Со счастливой улыбкой на губах, Мидория, наконец, ответил: — Я люблю тебя, Каччан!