Ошибки прошлого

***

      — Говорил же, что прилетим позже, — объявил Ник Симмонс, её персональный тренер и по совместительству самый терпеливый человек, которого ей только доводилось встречать.       Милли вздрогнула, когда шасси коснулось асфальта и самолёт принялся сбрасывать скорость, скрежеща закрылками. Она мысленно поблагодарила Бога, что её не вырвало в любезно предложенный стюардессой пакет, поскольку она не любила доставлять неудобства окружающим.       Мышцы предательски ныли от тяжёлых нагрузок, а спина побаливала после утренней тренировки, которую Ник отказался отложить. Она едва помнила хоть один день, когда ей удавалось отдохнуть и хотя бы немного собраться с мыслями после всего, что с ней произошло за столь короткий срок, пока её одну из всего каста и съёмочной группы оставили в Нью-Йорке для наращивания мышечной массы, так необходимой ей для роли Рози. Встреча хоть с кем-то из близких или знакомых казалась ей невероятно заманчивой, но Милли не дали ни одного выходного за все полтора месяца. Да и Браун банально боялась, что тот же Том, например, откажется с ней разговаривать после той сцены по телефону, а с заезжавшими в Нью-Йорк на какое-то время друзьями из прошлого девушка в принципе уже не общалась вечность.       Команда фитнес-инструкторов и диетологов работали над её фигурой днём и ночью, а небезызвестный звёздный тренер Ник Симмонс учил её азам бокса по восемь часов в день. Стоит ли говорить, что день девушки был расписан по минутам, а местопребывание ограничивалось спортзалами и номером в гостинице, который ей предоставили за счёт студии.       Вечером она традиционно созванивалась с Пейдж, рассказывая ей всё в подробностях и не скупясь на эмоции. И, хотя сестра не скрывала своих переживаний на её счёт и частенько предлагала помощь в виде моральной поддержки, всё же была очень рада усталому голосу Миллс с долгожданными нотками энтузиазма. Слышать её счастливый смех и весёлые истории о правильном невкусном питании, внимать рассказам о снах про сельдерей и терпеть добродушное ворчание в сторону симпатичного тренера было для Пейдж Браун едва ли не высшей наградой за последние пять лет.       Однако, Милли не была до конца откровенна. О совместной работе с Финном она, конечно же, умолчала, зная, чем это обернётся — скандалами, попытками отговорить сниматься или же вовсе вмешательством Чарли, коего ей хотелось тревожить меньше всего. В конечном счёте, она уже не та маленькая девочка, и вправе сама распоряжаться собственной судьбой.       Перелёт до Лос-Анджелеса показался девушке долгим и утомительным, ведь их нехило болтало на протяжении шести с половиной часов. Любимая дорожная майка обзавелась позорным пятном от сока, ушные перепонки жутко болели из-за перепада давления, и — вдобавок ко всему — её сильно мутило. Если учесть тот факт, что рейс задержался на целых полтора часа, а на утро у неё была назначена встреча с Джереми и костюмером, то в целом Милли можно было назвать средне бедовой дамой.       Вся команда уже больше месяца находилась в одном из городков штата Калифорнии — тихом местечке, сочетающим в себе смесь дикой природы и цивилизации. Агура Хиллз, с численностью населения в двадцать тысяч человек, скорее подходил для съёмок вестернов, а уж никак не для формата фильма, который они планировали снимать. Однако Джереми настолько устал от вездесущих фанатов, что данный факт его нисколько не смущал.       Для создания съёмочной площадки, павильонов и трейлерного парка требовалось время, поэтому работа давно шла полным ходом. Конечно, о прибытии всего актёрского состава речи пока не шло, но Милли не смогла избежать сей участи наравне с остальными. Льюис хотел лично убедиться в её готовности как моральной, так и физической.       Милли поправила на плече ремешок сумки и сняла свои чемоданы с ленточного транспортёра. Пошатнувшись от их тяжести, она не спеша обвела сонным взглядом зону выдачи багажа. Сейчас бы Браун всё отдала за мягкую постель и восьмичасовой сон, но им предстояло ещё добраться до трейлерного парка, и сделать это планировалось хотя бы к часу ночи.       — Заказанная машина должна ждать у входа. Пойдём? — Ник с лёгкостью перекинул дорожную сумку на другое плечо и подхватил два её чемодана.       Она скептически осмотрела его с ног до головы, отгоняя мысли о том, что мужчина навряд ли взял с собой хотя бы ещё одну пару обуви. Или взял?       На сиденье неприметного с виду чёрного Форда девушка опустилась уже совершенно без сил. Устав бороться со сном и вверив дальнейший контроль по доставке их в Агура-Хиллс Нику, она, поплотнее закутавшись в худи, заснула.       Милли смутно помнила, как они добрались до места назначения, как их встретил сонный Чарли Коллинз (координатор съёмок и ответственный за расселение съёмочной группы), как она буквально свалилась на чистые простыни её нового места жительства, так и не приняв душ и не разобрав чемоданы. Её мутило, она не спала с раннего утра и была не в состоянии даже переодеться во что-нибудь для сна.       Закутавшись поплотнее в одеяло, Браун так и не почувствовала себя в относительной безопасности, ведь мысли о предстоящей работе с экранной любовью прошлого больше не казались ей такими далёкими, и в то же время они были обманчиво иллюзорными.       Когда она оказалась с ним на одной территории, её внутреннее чутьё подсказывало ей, что Вулфард уже далеко не тот милый парень, которого она знала раньше. Более того, ей явно не стоило рассчитывать на его благосклонность и элементарную поддержку. Ещё на прослушивании он первым забраковал её игру, аргументируя это тем, что эмоционально неустойчивая претендентка на главную роль — беда для всего проекта. Милли не хотела начинать новую жизнь с ссор и сплетен, во всяком случае, пока общественность вновь не примет её и не будет следить за каждым шагом с меньшей настойчивостью. Им стоило попытаться заключить временное перемирие, иначе работа на площадке будет невозможна, что доставит проблемы не только им двоим. Вот только думать об этом и воплотить идею в жизнь — совершенно разные вещи.       Девушка сердито перевернулась на другой бок, крепче обнимая подушку руками. Надежда — призрачное чувство, вселяющее в души обман и иллюзии. Но это, пожалуй, всё, чем она располагала в данный момент.

***

      — Открывай, Милли, иначе я накину тебе пять кругов сверху! — Строгий, навязчиво дотошный наставнический голос доносился до неё словно издалека, кажется, из-за двери.       Не слишком соображая, где она находится и какой сегодня день, Милли неохотно оторвала голову от подушки и осмотрелась. Часы показывали пять утра.       — Браун? — громче повторил Ник, окончательно приводя её в сознание.       — Чёртов садист! — тихо огрызнулась девушка, спуская босые ноги на пол.       События вчерашнего дня вереницей пролетели у неё перед глазами, и Милли нахмурилась, решая, что ей делать дальше. Притворяться, будто бы её и вовсе тут нет, не имело смысла, а пытаться отвязаться от него показалось совсем уж плохой идеей. За эти полтора месяца она чётко усвоила урок — «Даже конец света не повод пропускать тренировки!».       Преодолев небольшое расстояние до двери и споткнувшись о колёсико не разобранного чемодана, Милли остановилась, затем провернула ключ в замке и едва не разревелась при виде идеально бодрого Ника в форме для бега.       — Мы же бегали в шесть? — изобразив на лице невинное недоумение, она плотнее закуталась в кофту в которой вчера уснула.       — Да, в Нью-Йорке, — сказал он, поправляя полотенце на шее. — Здесь народ начинает работу с восьми, а мне не нужно, чтобы тебя кто-то или что-то отвлекал.       — Какая забота.       В голосе просквозила наигранная ирония, и Милли шутливо схватилась за сердце, однако Ник остался верен своему непроницаемому выражению лица.       — Надевай форму и вперёд на беговую трусить калориями. — Он махнул рукой куда-то вправо, и Браун заметила, что невдалеке виднелся небольшой стадион, заросший в отдельных местах травой, а её трейлер находится как раз-таки в заманчивой близости от него.       — Вижу, Джереми всё предусмотрел. Расчётливый тип! — Судя по скепсису во взгляде, Ник явно не разделял её весёлого настроя, и она, вскинув руки в примирительном жесте, со всей серьёзностью добавила: — Пять минут. Вспотеть не успеешь.       Не то, чтобы Ник её ненавидел, но он относился к ней так же, как и все вокруг — осмотрительно, подчёркнуто вежливо, снисходительно, не как друг. За полтора месяца ей так и не удалось завоевать его приятельское расположение, как бы она ни старалась.       Симмонс был замечательным тренером, и он научил Милли многому за эти дни, усердно тренируя с ней стойки и разъясняя базовые техники нанесения ударов. Однако иногда ей хотелось получить от него элементарную поддержку в ответ. Не пустые вежливые слова, а дружеские подтрунивания и похлопывания по плечу. Но этого не было.       За эти пять лет Браун так «одичала», что, вернувшись к прежнему укладу жизни, ей захотелось всего и сразу: быть беззаботной, любимой, не чувствовать неловкость, смеяться от души и работать в своё удовольствие. Она настолько была взбудоражена предстоящей работой, что эйфория накрывала её с головой, мешая здраво мыслить. Конкуренция, зависть, жестокость кинобизнеса и, конечно же, сплетни казались ей ничем по сравнению с подаренным судьбой шансом на новую жизнь.       Они закончили в восемь, когда отработали утренний комплекс упражнений, выполнили плановую пробежку и обсудили расписание на сегодняшний день. Милли хотела принять душ и переодеться, однако у Ника были другие планы на её счет.       — Нас ждут в столовой, — бросил он, перевязывая шнурки на кроссовках. — Поэтому прихвати протеиновый коктейль, чтобы холестерин и углеводы не мозолили тебе глаза.       Девушка замерла на месте, как вкопанная.       — Что? — Она иронично приподняла брови, считая это плохой шуткой. — Почему ты не сказал мне раньше?       — Это не моя прихоть, а Джереми.       — Нет! Ты издеваешься? Я не пойду в этом! — Окинув себя придирчивым взглядом, Милли зло уставилась на него, намереваясь проделать дыру там, где должно было быть сердце.       — Почему нет?       — Потому что я потная и грязная! Ни за что!       Он проигнорировал протест, подхватив её вещи и ключи от трейлера, направляясь в одну только ему известную сторону — в столовую, конечно же.       — Эй! Мне надо принять душ!       — Потом примешь, — отрезал он.       Из-за разницы в росте она не рискнула отбирать ключи, да и не настолько они были близки, чтобы шутить с этим.       — Но…       — Идём. Никому нет дела до твоей кофты, Браун.       Ей ничего не оставалось, как последовать за ним.       Её сердце едва не выпрыгивало от негодования, пока она пыталась хотя бы немного привести себя в порядок. И если волосы ещё как-то удалось перевязать в тугой хвост, то сменить форму Милли никак не могла. Хорошее же впечатление она произведёт на съёмочную команду.       В столовой, естественно, была уйма народу. Кто-то сновал к шведскому столу, накладывая себе всего и побольше, другие же оживлённо болтали, громко смеясь и обсуждая события прошлых дней, а некоторые попросту досыпали на своём стуле после ночной смены, ведь Джереми хотел успеть в срок. Но стоило им пройти пару метров, как голоса стали тише, и Милли ещё быстрее засеменила за Ником, не смотря по сторонам. И всё было бы не так уж и плохо, пока она не поняла, куда они идут и кто сидит за центральным столом, на который нацелился её тренер.       — Ник! — Джереми привстал из-за стола, приветственно похлопывая мужчину по плечу. — Прилетели, наконец!       — Изрядно трясло, но добрались.       Они обменялись улыбками и дружественным рукопожатием.       — Ещё раз спасибо, что согласился работать со мной. Я знаю, как ты был занят.       — Ты предоставил мне хороший материал, — сообщил мужчина, отходя в сторону, чтобы Милли было видно и она могла со всеми поздороваться. — Не отлынивает, работает на убой. — Его голос, как всегда, безэмоционально вежлив, и она, как ни странно, совсем не чувствовала за собой гордости.       На неё смотрели с недоверием, с нескрываемой заинтересованностью и осуждением, будто бы она — экспонат с острыми иглами по всему периметру тела и сама виновата в этом.       — Значит, вы Милли Бобби Браун? — Стивен Бавари привстал со своего места, чтобы поприветствовать её, и она протянула руку в ответ.       — Приятно встретиться с вами лично, мистер…       — Стивен Бавари, продюсер проекта. Мой брат не смог приехать, так что я за двоих.       Его ладонь тёплая, а улыбка чистосердечна, однако Милли чувствует себя неуютно в собравшейся компании. Она ждёт подвоха, но Стивен, кажется, искренне рад познакомиться с ней.       — Я многое слышал о вас, так что надеюсь, что ваш талант принесёт фильму успех, — добавляет он, крепче сжимая её руку.       — Если только спрячешь её чемодан подальше и приставишь смотрителя, чтобы мы успели снять великолепную мисс Браун во всех сценах.       Голос Финна всё портит, и ей жутко хочется нагрубить ему, но она справляется с этим порывом, не желая выставлять себя дурой. Повернувшись к нему лицом и одарив самой искренне фальшивой улыбкой, что была у неё в арсенале, она произнесла:       — Не стоит переживать, Финни. — Его детское прозвище слетает с губ слишком просто, отчего сердце едва не колет от ностальгии. — У меня просто не хватит денег, чтобы расплатиться со всеми вами в случае неустойки.       Между ними повисло напряжение, однако совсем ненадолго, потому что все за столом от души расхохотались, и Милли была вынуждена отвернуться. Финн же фыркнул, отпивая нелюбимый им кофе из чашки.       — Да уж, мисс Браун. Вы в зоне риска, — сказал Стивен и со всей серьёзностью добавил: — Но мы рассчитываем на вас.       Милли кивнула.       — Ну, хватит уже! — вклинился Джереми. — Иди, переоденься, и вперёд на примерку к Кристи. Думаю, что все вдоволь насмотрелись на твоё взмокшее декольте и шикарные бёдра. — Искреннее негодование отразилось у неё на лице, и, одарив Джереми осуждающим взглядом, она поспешила ретироваться, не в силах терпеть эти «смотрины».

***

      Со следующего дня Милли с головой ушла в подготовку к фильму, не замечая никого и ничего вокруг. Её программа усложнилась и стала интенсивнее. Потея, как лошадь во время забега, она ходила на примерки к костюмерам, а потом вновь возвращалась в зал, где её ждали кардио и силовые тренировки, занятия по боксу и растяжка. Одновременно ей удавалось соблюдать строгий режим питания, и в этом её, как ни странно, поддерживал Ник, устраивая для Браун приёмы пищи прямо в зале. Их отношения хоть и медленно, но верно прогрессировали в лучшую сторону, что несказанно радовало девушку, однако теперь ей приходилось приседать вместе с ним по две сотни раз в качестве дружеского бонуса. По вечерам Браун умудрялась ненадолго погрузиться в страницы сценария, что заносил ей Льюис прямо перед приёмом овсянки утром. Хватало её, правда, ненадолго, ведь уставшее за целый день тело требовало, в конце концов, заслуженного отдыха.       Через неделю нового темпа работы она адаптировалась, и первоначальная усталость уступила место эйфории. Ей даже удалось посвятить немного времени восстановлению старых дружеских контактов: Милли связалась с Лилией и, узнав, что та в январе собирается в Калифорнию, договорилась с ней о встрече и совместном уикенде.       — Я так счастлива! — воскликнула девушка, хватаясь крепче за гриф, пока Ник скептически наблюдал за её воодушевлением. — Ты даже себе не представляешь!       — Жми давай, иначе будешь приседать ещё сотню сверху.       — Мы не виделись шесть лет, шесть долбанных лет, Ник!       Он подкорректировал её стойку, контролируя спину и ноги.       — Не горбись, Браун! Иначе замуж не возьмут.       — Я и не хочу.       Он нахмурился.       — Ещё глубже, и не смотри вниз.       — Хорошо. Хорошо.       Её успехи за полторы недели были довольно высоки, она прекрасно справлялась с нагрузками, и никто больше не беспокоил её с упрёками. Успех, казалось, сопутствовал ей во всех делах, кроме, пожалуй, одного: наладить отношения с Вулфардом казалось более, чем нереальным. И, несмотря на то, что Милли специально не искала встреч с ним и даже не навязывалась, он ни разу не поздоровался с ней, стоило им случайно пересечься. Это, несомненно, злило и сбивало с толку, ведь обижаться должна была и она тоже, однако всё, что ей оставалось, — это молчать и не усугублять положение. Становиться эпицентром сплетен она тоже не хотела.       К середине третьей недели Джереми решил устроить вечеринку-барбекю, куда, соответственно, была приглашена вся съёмочная команда. Приуроченная ко дню окончания подготовки предварительного этапа съёмок, она начиналась ровно в пять и должна была продлиться до рассвета. Изначально Милли не хотела туда идти, решив посвятить вечер просмотру какого-нибудь фильма и бессмысленной болтовне с Пейдж, однако её планы резко поменялись, когда Джереми невзначай сообщил ей имя её экранного тренера, и что он, несомненно, будет присутствовать среди гостей.       Джон Бернтал был кумиром Милли с самого детства. Она много кем восхищалась в своей жизни, однако он нравился ей ещё и как мужчина — сильный, мужественный и надёжный. Конечно, будучи смышлёной девочкой-реалисткой, она и не пыталась мечтать о нём в каком-то неправильном ключе, однако, никто не мешал ей грезить о совместной работе с ним или хотя бы автографе. Но то ли судьба была не благосклонна, то ли же попросту готовила ей сюрприз на будущее, но встретиться с ним в лучшие времена своей карьеры ей так и не удалось.       И вот теперь, стоя перед зеркалом в своём трейлере, Милли поправляла макияж, придирчиво осматривая себя и волнуясь, как школьница на первом свидании. Ей было неловко от того, что она хотела выглядеть привлекательно для мужчины, который имел полноценную семью и был счастлив в браке, но рассчитывать только на природное обаяние Браун отказывалась. Расправив несуществующие складки на комбинезоне и поправив волосы, что аккуратными волнами лежали на спине, она вышла на улицу. Часы показывали начало седьмого, а это означало, что вечеринка была в полном разгаре.       Погода в Агура Хиллс радовала своей стабильностью, дожди здесь были такой же редкостью, как и холод. Её и без того смуглая кожа обзавелась лёгким калифорнийским загаром, и это за каких-то две с половиной недели пребывания в тихом городке, где их практически никто не беспокоил. Население этого места преимущественно состояло из семей пожилого возраста, и как таковую молодежь Милли не видела.       На сегодняшний вечер их координатор Чарли, заручившись поддержкой ещё нескольких человек из команды, использовал экранный дом Рози в качестве помещения для вечеринки. Когда Милли подошла к вымощенной камнем дорожке, на лужайке уже собралось приличное количество народа. Большую часть она, конечно же, не знала, да и в основном ей было некогда заводить знакомства. Её костюмерша Кристи, немногословная и недружелюбная молодая девушка, была предельно холодна с ней, а гримёрша Эмма, хоть и показалась любопытной, старалась не навязываться.       Милли неспешно маневрировала между командой, изредка кивая в ответ, когда всё же кто-то здоровался с ней. Окружающая обстановка навевала грусть, ведь её отец любил барбекю и частенько собирал всю семью вместе, а резкий запах мяса, крема для загара и всевозможных духов только усугубляли положение.       Без труда преодолев первое испытание неловкостью — пристальные взгляды незнакомых сотрудников, — Милли зашла вовнутрь. Гостиная также была до отказа заполнена людьми, одетыми достаточно разнообразно — от лёгких шорт и маек до спортивных и даже купальных костюмов, пестрившими яркими красками, принтами и формами. Окна, обрамлённые белыми тюлевыми занавесками, были настежь открыты, и тёплый ветер раздувал их чересчур сильно, накрывая отдыхающих белым облаком, мешая общению. Большинство из них, расположившись в плетёных креслах и на кушетках бежевого оттенка, весело болтали о жизни, работе и последних сплетнях на площадке. Из одного раскрытого окна доносились звуки джазовой музыки, запах сигарет, а также бас Джереми под аккомпанемент других мужчин, голоса которых ей были не знакомы.       Когда Милли вышла на залитую вечерним солнцем террасу, Джереми, его помощник, Финн и ещё двое мужчин что-то бурно обсуждали. Она также заметила Джона среди них, не менее потерянного в оживлённом разговоре и активно жестикулирующего руками.       Спонтанное решение уйти обратно в дом так и не осуществилось, потому что её заметили и практически поймали с поличным:       — А вот и твоё экранное протеже, Бернтал! — Джереми затушил сигару и направился прямо к ней. Он приобнял её за плечи, подталкивая в сторону высокого мужчины, с самым что ни есть волевым подбородком и бессменной стрижкой undercut на голове. — Помнишь её?       — Конечно! — воскликнул он, раскрывая свои медвежьи объятия, в которых Милли через секунду утонула. — Девчонка с бритой головой и кровью из носа. Я подсел на ваш сериал быстрее, чем закипел мой чайник на кухне. — Он разжал руки и посмотрел на неё снизу вверх, добродушно улыбаясь. — Ну, привет, Милли Бобби Браун.       Из её лёгких будто бы выкачали разом весь воздух, а там, где было сердце, алел тёплый костёр обожания к этому человеку. Милли была не в состоянии даже ответить что-то, настолько она была счастлива. Пейдж просто умрёт от зависти!       — Я всегда мечтала познакомиться с вами, — едва прохрипела она, чувствуя себя преданной фанаткой на раздаче автографов. — Мы с моей сестрой обожали «Ходячих мертвецов», а потом и «Карателя».       — Я польщён.       Милли улыбнулась.       — А я переживал, что мы не проработали вас в кадре. — Джереми вклинился между ними, дружески похлопывая каждого по плечу. — Но теперь я вижу, что химия между вами зашкаливает, особенно от тебя, Браун.       Милли наградила его упрекающим взглядом, вызвавшим у Джона невольный смешок.       — А теперь я предлагаю вам как следует напиться, потому что уже послезавтра мы начинаем снимать самый лучший фильм этого года!       Она откинула голову назад и заразительно засмеялась, радуясь такому исходу, словно ребёнок, позволяя утянуть себя с террасы в дом.

***

      Милли торчала в душе уже целую вечность, с упоением ощущая, как вода приятно охлаждает разгорячённое за вечер тело. Подняв голову, она подставила лицо под струю, медленно проводя ладонями по изгибу шеи. В голове творился приятный хаос от пережитых за последние пять часов эмоций, отчего глупая улыбка никак не сходила с лица.       Великолепный вечер, плавно перешедший в ночь, был полон беззаботного веселья: они дружески болтали обо всём и ни о чём, обсуждали общую работу и шутили на разные темы. Джон оказался очень приятным и умным мужчиной, в арсенале которого было немало занимательных историй из жизни. Он с любовью отзывался о работе, о своих детях и жене, которые во всём его поддерживали. И она искренне была рада за этого человека. Не понаслышке девушка знала, как тяжело сохранить семью в сердце Голливуда и не стать предметом травли среди общественности. Как легко фанаты придумывают причины свести любимчиков с тем, кто, по их мнению, достоин большего. Она прошла через всё это лично, словно мясо через мясорубку.       Завернувшись в полотенце и промокнув мокрые пряди, девушка вышла из душа. От мысли, что завтра всю команду ждёт выходной, Милли едва не пританцовывала, предвкушая целый день безделья и релаксации. Возможно, она даже выберется в центр, чтобы немного насладиться местным колоритом и посидеть в кафе, пообщаться с людьми. В комнате было темно, лишь полоска света из душа очерчивала пол и часть комода с вещами. Она выудила оттуда старую футболку с Микки Маусом и, скинув полотенце, юркнула в объятия уже потёртого временем хлопка.       — Хорошее представление. — Раздался позади знакомый голос.       От неожиданности она вздрогнула и, подпрыгнув на месте, резко развернулась, хватаясь за сердце. От таких манипуляций ящик за её спиной захлопнулся, оглушая её и без того взбудораженное сознание.       — Какого чёрта?! — Тяжело дыша, Милли попыталась рассмотреть незваного гостя, чтобы подтвердить свои догадки, но в комнате было слишком темно. Так и не придя в себя от испуга, она осторожно спросила: — Финн?       — А ты ждёшь кого-то, Браун?       — Как ты попал в мой трейлер? — игнорируя его колкость, возмутилась девушка.       — Через дверь. — Милли нахмурилась, пытаясь вспомнить, закрывала ли она её вообще. Но ведь закрывала же. — Ты всё так же беспечна и неосторожна. В мире полно людей, кто жаждет насолить тебе, разве нет?       Ей не понравился его тон, ровно, как и тот факт, что ему было чуждо чувство элементарного уважения. Он говорил с ней в своей привычной высокомерной манере, не забывая намекнуть на её небезупречность и присущую ей рассеянность, которой она славилась ещё со времён их совместной работы. Правда, тогда Милли воспринимала это совсем иначе, не как попытку унижения.       — И как долго ты тут сидишь? — скрестив руки на груди, попыталась защититься девушка.       — Минут двадцать, — задумчиво протянул он, а после добавил: — Я не думал настолько задерживаться, но всё же решил подождать старую подругу из душа ради задушевного разговора.       Она хотела было возмутиться и поставить его на место, но воспоминания о прекрасном дне сменили ход её мыслей.       — Поговорим в другой раз. Я не в настроении.       — Разве? — Он встал, и она инстинктивно отступила назад, упираясь ягодицами в крышку комода. — Пару часов назад ты едва ли не сияла от восторга, как новогодняя ёлка, пока опутывала фальшивыми сетями Джона Бернтала.       — Ты следишь за мной?       — Брось, Браун, — фыркнул он. — В мире есть дела поважнее твоей персоны.       — Например, подглядывание за коллегой, пока она переодевается?       Возможно, ей следовало замолчать, но с каждым сказанным им словом этот разговор раздражал её всё сильнее. Это уже был не тот Финн, которого она знала, поддерживающий её в трудные времена и подставляющий своё плечо каждый раз, когда Милли в этом нуждалась. Финн, который веселил её своими странными шутками и позволял сжимать себя за локоть, если было страшно во время просмотра фильмов ужасов. Он больше не улыбался ей в ответ, а лишь бросал в адрес жестокие, циничные и насмешливые фразы, способные задеть её гордость.       — Должен же я проверить свои инвестиции, — заметил Вулфард, подходя к ней ближе.       Она не думала, что им предстоит столкнуться так скоро, ведь все эти дни он упорно игнорировал её. Но Финн, по-видимому, решил обойтись без вежливых прелюдий. Милли вновь отступила, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию между ними, отчего он пристально взглянул на неё, и в следующее мгновение в выражении его глаз мелькнуло удовлетворение.       — И как? Понравилось? — с вызовом бросила она, хотя у самой от страха вспотели ладони.       — Повторю. Слишком много чести твоей заднице.       Двусмысленная фраза, брошенная в её сторону с неким пренебрежением, заставила кровь прихлынуть к лицу в приступе злости, отчего на щеках расцвели яркие пятна. Последним усилием воли, пытаясь сохранить хоть какую-то крупицу самообладания, она холодно отрезала:       — Убирайся из моего трейлера!       — Мы не закончили.       — Закончили!       — Ещё нет, — настаивал он.       С губ девушки сорвался стон негодования, и она с силой сжала переносицу, пытаясь успокоиться. Она досчитала до десяти, но и это не помогло. Тогда Милли решила поступить так, как делала последние шесть лет — уйти от проблемы и игнорировать её.       — Прекрасно, — бросила она. — Тогда говори сам с собой, потому что мне это не интересно.       И с этими словами она развернулась, чтобы достать пижамные штаны и уйти из трейлера.       Всё произошло так молниеносно, что Милли пришлось выпустить из пальцев вещь скорее от испуга, нежели от неожиданности, когда ей не слишком вежливо перекрыли любые пути к отступлению. Его пальцы безжалостно впились в её подбородок, оставляя на коже красные отпечатки, а сам он, в силу своего роста, угрожающе навис над ней.       — А теперь послушай сюда. — Он тряхнул её, заставляя смотреть прямо в глаза, и ей пришлось повиноваться. — Этот разговор больше не повторится, Миллс, поэтому запоминай всё с первого раза. — Дождавшись от неё короткого кивка, Финн продолжил: — Я не так слеп, как Джереми, поэтому твоя жизнь здесь не будет радужной. Знаешь почему?       — Почему?       — Потому что компания, которая спонсирует фильм, вложила в этот проект много денег.       — Я говорила, что…       — Мне не интересно, что ты там говорила, — перебил её Финн, усилив давление на подбородок. — Ты утратила моё доверие ещё тогда.       Она сердито уставилась на него, чувствуя, как слёзы унижения буквально жгут веки. Пообещав себе однажды, что больше никогда не будет плакать из-за Финна Вулфарда, Милли и не думала, что терпеть его колкие речи с каменным выражением лица будет куда сложнее. Устало закрыв глаза, она судорожно вздохнула и спросила:       — Чего ты хочешь?       Разжав пальцы, он всё же отступил немного назад, наблюдая за тем, как Милли поморщилась и принялась растирать места, где остались следы его неконтролируемого раздражения.       — Тебе стоит уйти.       — Прости, что?       — Уехать, как тогда. Бесшумно и навсегда. Просто покинь проект, пока мы ещё не начали снимать и тебя не заявили в качестве актрисы на главную женскую роль.       Слёзы, боль и дискомфорт уступили место какому-то тупому разочарованию по отношению к нему, и Милли, наконец, поняла, насколько она в нём заблуждалась. Наивно полагая, что им, как минимум, удастся наладить отношения до статуса «коллеги», Браун упустила самое главное — он не умел прощать, поэтому готов был раздавить её при первой же возможности. В этом был весь Финн, который слишком щепетильно фильтровал людей для своего круга общения и так же тщательно выметал их оттуда.       — Моё пребывание здесь — не твоя забота, и только Джереми может решать судьбу этого проекта.       — Но сам проект существует только благодаря вложениям студии, братьев Савари и…       — Твоих?       Он кивнул.       — Сколько тебе нужно, чтобы покинуть проект?       Если и был предел её снисхождения к нему в силу пережитых обстоятельств, то с последним сказанным словом Финн разрушил всё, вычеркнув себя из её жизни. Она больше не верила в них ни в каком смысле и не лелеяла даже самой ничтожной надежды на их воссоединение.       — Перестань делать вид, что ты оскорблена, и назови цену.       — У тебя нет таких денег, чтобы купить меня.       Его взгляд стал тяжёлым.       — Всё в мире продается…       — Уходи, пожалуйста, — перебила она, обхватывая себя руками в попытке защититься.       — Тогда ты не оставляешь мне выбора.       — Я не уйду, как бы ты ни старался.       Финн взглянул на неё с раздражением.       — Позволь дать тебе один совет, — бросил он холодно. — Не давай мне повода.       Услышав, как за ним захлопнулась входная дверь, она дрожащими пальцами коснулась век, не в силах сдержать слёзы. Беззвучным потоком они катились по её щекам, пока Милли судорожно закрывала дверь, а потом и окно, прячась от боли и подступающей реальности. Браун не могла унять их даже тогда, когда пыталась заснуть, обещая себе, что завтра станет легче и она больше никогда и никому не позволит задеть её за живое.       Проваливаясь в дрёму, Милли пыталась думать о лучшей части сегодняшнего дня, где её окружили вниманием и воспринимали как человека без грехов прошлого. Но радужные картинки быстро рассеивались, уступая место более мрачным, где он не оставлял ей выбора, заставляя почувствовать себя ничтожеством. И ей было нечем дышать.