Ошибки прошлого

      Он вылетел за дверь её трейлера так стремительно, что едва не сбил с ног Ника Симмонса, которого не успел заметить в силу своего негодования.       — Всё в порядке? — обратился к нему мужчина, но в ответ Финн лишь раздражённо кивнул, не имея ни малейшего желания с кем-либо разговаривать.       Если и был в его жизни злой рок, то имя ему однозначно Милли Бобби Браун, и ни буквой меньше. Руки невольно сжались в кулаки, он зажмурился, ощущая непреодолимое желание почувствовать под пальцами её загорелую шею. Она вновь ворвалась в его жизнь, умело путая карты и выворачивая всё наизнанку, вытряхивая из него всё человеческое и гуманное, словно ураган, которого не ждали. Будто бы ей было мало прошлого раза и всех тех неприятностей, последовавших после её исчезновения. Он, конечно, понимал всю абсурдность своих претензий, ведь едва ли она знала, что им предстоит работать вместе, однако это всё равно не мешало ему злиться на её упрямство и недальновидность.       Все эти полторы недели Финн старался держаться от неё подальше, тщательно обдумывая предстоящий процесс съёмок и возможные пути замены актрисы на главную роль. Перспектива сесть в лужу только из-за амбиций Джереми не прельщала ни его, ни братьев Баварии, однако последние лишь разводили руками, стоило ему заикнуться о возможных альтернативных вариантах.       ― Процесс съёмок запущен, контракт подписан, поэтому будем надеяться на её достойное поведение и удачу, — развёл руками Джейк.       ― Тем более у нас нет времени и новой кандидатуры, — добавил Стивен. — Так что смирись.       Но он так и не смог с этим смириться, уж слишком неприятными были воспоминания о прошлом, её предательстве и провале последнего сезона, где персонаж Браун внезапно пропал, а им пришлось вытягивать весь сюжет за счёт сырой линии с другими одарёнными детьми из лаборатории. Если честно, ему тогда и играть особо не пришлось, настолько разбит он был таким поворотом событий. Их любимый проект, что открыл им дорогу в большое кино, угасал прямо на глазах, и никто ничего не мог с этим поделать. Финн так глупо надеялся, что им удастся вытащить сериал без участия Милли, что, не получив желаемого, буквально возненавидел её и всё, что было с ней связано.       Ему всегда удавалось держать себя в руках и не проявлять негативные стороны своего характера, быть почтительно вежливым или же нейтрально незаинтересованным, однако никак не агрессивным молодым человеком, хающим коллег за их спиной. Своё поведение в один из торжественных сентябрьских вечеров две тысяча двадцать второго года Финн мог оправдать разве что чересчур надоедливыми притязаниями фанаток, а также желанием журналистки вывести его из себя своими провокационными вопросами. Совсем не о новом проекте, в котором он принял активное участие и по случаю которого был приглашён на престижную премию, а его позиции касательно исчезновения Милли и их межличностных отношениях. Тогда Финн, совершенно не стесняясь, ведомый своими внутренними претензиями, передал бывшей подруге «привет» с наилучшими пожеланиями о не скорейшем возвращении на большой экран. Знатно получив по шапке от братьев Дафферов, каста, а также собственных родителей, которые по предварительной договорённости придерживались политики конфиденциальности в данном вопросе, он здорово надрался с друзьями в тот же вечер. Обнаружив себя на утро в одной постели с малознакомой ему девушкой, ему, в конце концов, стало стыдно за свой поступок перед всей командой, но никак не перед «экранной любовью», из-за которой он чувствовал себя не в своей тарелке.       Когда Нетфликс объявил о закрытии своего некогда удачного детища, до конца съёмок оставалось целых три месяца. Тогда каждый из них чувствовал себя выпускником школы, в которую больше не вернуться, однако оставшееся время хочется растянуть и каждый из моментов сделать значимым. Впереди маячило расставание, и они, собираясь вечерами в трейлерах, искренне делились заведомо фальшивыми обещаниями созваниваться и периодически видеться. Первое время им удавалось придерживаться своих слов, пока работа не затянула каждого из них в круговорот бесконечных съёмок, реклам и промо туров.       Следующие два года прошли в нескончаемой веренице событий, где он едва успевал спать, пока трудился сутками напролёт, чтобы стать кем-то большим, нежели мальчиком из сериалов и фильмов о восьмидесятых годах. Сначала его приглашали в малобюджетные и в целом непримечательные проекты, которые так и не были приняты публикой и критиками должным образом, однако со временем Вулфарда заметил небезызвестный Тим Бёртон и предложил ему второстепенную роль в новой экранизации «Франкенштейна». Его старания были оценены по достоинству, а газеты больше не использовали набившие оскомину «парень из восьмидесятых», заменив на неожиданное, но такое приятное — «будущее Голливуда».       Карьера Финна пошла в гору, и уже через пару месяцев, когда от контрактов не было отбоя, остро встал вопрос о будущем Calpurnia. К его неудовольствию, он больше не мог уделять своей группе столько внимания, как раньше. Решение далось ему нелегко, ведь Джек, Айла и Малькольм были для него не просто друзьями — они стали ему настоящей семьёй. Как бы он себя ни обманывал, как бы он ни хотел, а жизнь умело расставляла приоритеты за него, лишая привычной подростковой рутины с приземлёнными друзьями рядом.       — Я бы мог приезжать раз в две недели.       Они отдыхали после очередной репетиции в небольшой студии Ванкувера, развалившись прямо у кресел на полу.       — Не обещай того, чего всё равно не случится, — Айла искренне улыбнулась ему, продолжая перебирать пальцами струны любимой гитары. — Ты должен идти вперёд, Финн.       От сказанного становится не по себе, ведь никто даже не пытается отговорить его или же выразить недовольство, принимая тот факт, что он бросает их так просто, будто бы они смотрят вечерний прогноз погоды, а не обсуждают развал группы.       — Если бы мне предложили сняться в автобиографическом фильме про Боба Дилана, я бы даже отказался от секса на год.       Малкольм отвлекает его от неприятных мыслей, разряжая обстановку своим мечтательным изречением. Финну и правда стыдно, ведь он готов поделиться с ними всем, что имеет, но по факту не может предложить и самую малость.       — У тебя его и так нет, — за его спиной возникает Джек, спуская Крейга с небес на землю.       — Неправда! — изо рта Малкольма вываливается несколько разноцветных желеек — настолько сильно он не согласен. — Откуда тебе знать?       — Ты бы сказал мне первому.       — Вот ещё!       — Спорим?       — На что?       Эти двое готовы препираться до бесконечности, обкидываясь чипсами, конфетами, маршмэллоу и всякой дрянью, которая всегда присутствует у них на репетициях, а Финн может часами наблюдать за этим, посмеиваясь с попыток Айлы утихомирить их. Он — долбанный счастливчик, раз уж сумел сохранить всё это настоящее под натиском популярности и славы так долго.       Это был их последний наполненный дружеской атмосферой вечер, который Вулфард навсегда сохранил в своей памяти. И хоть тогда Айла, Джек и Малкольм приняли решение продолжать своё выступление, Calpurnia не продержалась и пары лет, стоило Финну покинуть их ряды.       В тот момент его жизнь резко сменила тональность и обрела совсем не радужные краски, где не осталось места образцовому поведению, родительскому контролю и тёплой дружбе. Работа по-прежнему занимала ведущее место в его повседневности, однако потребность в развлечениях возросла, стоило ему ощутить это саднящее чувство одиночества и вины. Со временем, конечно, пришло запоздалое осознание того, что все это фальшь, что одиночество, которое сопровождало его с одной съёмочной площадки на другую, не заменить случайными связями и интрижками, а успех — это лишь вершина труднопреодолимого айсберга, на который взбирается лишь часть тебя, оставляя позади всё самое ценное. У него по-прежнему были любящие, всепрощающие родители, старший брат, верные друзья, но с каждым годом он находил всё меньше времени на их общество, выстраивая свою карьеру шаг за шагом. И если бы Финн любил дело своей жизни чуточку меньше, возможно, тогда бы он, не задумываясь, отказался бы от этого в угоду простой жизни.       — Когда я играю, я живу, Финни. Будто бы во мне так много радости, так много любви, что она рвётся наружу, рискуя разорвать мою грудную клетку на части.       Её глаза блестят, а голос дрожит от переполняемых чувств. Он понимает её с полуслова, ведь испытывает всё то же самое едва ли не с семи лет, когда его нога впервые коснулась сцены школьного театра.       Стоит воспоминаниям заполонить сознание, как гнев и раздражение на миг уступают непрошенному чувству тоски и нежности по отношению к ней, небольшой слабости. Но этот миг настолько же краток, как жизнь спички, что не успевает прогореть и минуты, угасая стремительно и безвозвратно. Не желая испытывать эти дурманящие, исступленные эмоции снова, настолько же болезненные, насколько сладостные, он гонит их на место, предпочитая равнодушие.       Дверь собственного трейлера поддается не сразу, и Финн, рискуя разбудить коллег, матерится от души, дёргая ручку сильнее. Ключи от проделанных манипуляций выскальзывают из пальцев, теряясь в зелёной траве между ступеньками лестницы, раздражая его одурманенное гневом сознание ещё больше.       Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, приходит не сразу — лишь в тот момент, когда он наклоняется за ключами, спешно спустившись со ступенек вниз. Его взгляд цепляется за розовые босоножки и чрезвычайно короткое коктейльное платье, а уже потом сталкивается глазами со светло-серыми агатами, стоит ему выпрямиться в полный рост. Он не первый раз встречается с Кристин Бауэрс и мало что о ней знает: лишь то, что девушка работает в команде костюмеров и часто мелькает в поле его зрения (даже в те моменты, в которые не должна). Она никогда открыто не вступает с ним в контакт, однако её интерес по отношению к нему слишком прозаичен. Он давно привык к такому вниманию, поэтому намеренно игнорировал его, до сих пор недоумевая, что девушки, а порой и женщины, в нём находят. Иногда, конечно, Финн этим пользовался, не желая обременять себя длительными отношениями и болезненными расставаниями после, однако делал это довольно избирательно, предпочитая не влюблённых фанаток, а скучающих девушек без претензий.       Связка ключей в его ладони подлетела вверх, и он словил её, крепко сжимая длинными пальцами. Отработанная на экранах маска заинтересованности с лёгкостью отобразилась на лице, отчего Кристин, кокетливо стрельнув глазами, тут же направилась к нему, нетерпеливо снимая надоедливые за вечер босоножки. Ему не нужно озвучивать приглашение вслух, ведь они оба понимают, чем закончится сегодня этот вечер, ведомые собственными расчётливыми интересами и первобытными желаниями. Финн надеется, что Бауэрс не будет болтать и не попытается раздуть эту интрижку до масштаба Вселенной, будто бы это значит больше, чем есть на самом деле. Он также уповает и на то, что её пошлые стоны смогут вытравить из головы давно забытое, как он думал, прошлое, упорно не отпускающее его вот уже как долгие шесть лет.

***

      Нью-Йорк, март 2022 года       Он взглянул на маленький термометр за окном своей спальни и всё же надел классический свитер и слаксы, отложив рубашку в комод. Несмотря на тёплое начало марта, погода за окном вновь начинала капризничать, осыпая жителей Нью-Йорка последним, как он надеялся, снегом. После Лос-Анжелеса довольно сложно адаптироваться к постоянным осадкам и промозглому ветру, однако детство, проведённое в дождливом Лондоне, помогает относиться к этому факту с меньшим скептицизмом.       Завтра должен был прилететь отец, чтобы оценить его временное место пребывания, а также побеседовать о поступлении в спортивный университет Лафборо на следующий учебный год. Стремление угодить отцу и быть на высоте во всём, где значилась их фамилия, было у него в крови с самого детства, однако сейчас голова была забита совсем другими мыслями, явно не связанными с ценностями его семейства.       Не в силах противиться внутреннему порыву, он, чтобы хоть немного удовлетворить своё любопытство, в оставшееся время перед выходом схватил с тумбочки мобильный, открыл инстаграмм и, слегка помедлив, принялся вводить в поисковике её имя.       Не отрывая взгляда от экрана, он вслепую присел на двуспальную кровать, чтобы было удобнее, и с неким волнением принялся читать просочившиеся ещё со вчерашнего дня новости. Всевозможные аккаунты пестрели разного рода заголовками, в то время как в комментариях разгорелась настоящая война, где у каждого была своя версия событий. От прочитанного стало не по себе, и он, на минуту заволновавшись, уже хотел было набрать её номер, но потом вспомнил, что она отключила его ещё утром перед отъездом.       Ему не нравилась вся эта ситуация, ровно как и набирающий обороты скандал вокруг её персоны. Пугало и то, что девушка, ничего ему не объяснив, исчезла так же быстро, как и появилась, оставляя после себя лишь слабый цитрусовый аромат и джинсовую куртку с логотипом собственного имени. Более того, ему несказанно повезло поймать её с поличным, когда она украдкой, не иначе, пыталась сбежать, едва расцвело. Ощущение, что он послужил разменной монетой, перевалочным пунктом, так сказать, лишь сильнее укрепилось в его голове с первым выпуском утренних новостей, где дикторы, не скупясь на эмоции, в буквальном смысле озадачили половину Америки своей сенсацией.       Его мысли были прерваны внезапным звонком в дверь, а после и настойчивыми, совсем не вежливыми ударами по железной поверхности. Он не ждал гостей, а уж тем более не ждал того, чья долговязая фигура застыла в дверном проёме, стоило ему всё же после недолгих колебаний открыть дверь. В замшевой куртке на белую футболку, со спутанными мокрыми волосами и в потёртых джинсах этот парень мало походил на известную личность, что украшала обложки одних из самых модных журналов. Если бы не вечно спутанные кудри и раздражённо поджатые губы, его с лёгкостью можно было бы спутать с обычным подростком, коих полным-полно в Нью-Йорке.       — Это довольно странно видеть на пороге Финна Вулфарда, с которым ни разу не знаком, да?       — Где она? — бросил он в ответ, нисколько не заботясь хоть о какой-нибудь вежливости в голосе.       Злость Финна можно было считывать невооружённым взглядом. Его нетерпение, граничащее с недовольством и возбуждённым состоянием, выражалось в беспрестанном постукивании пальцами по дверной коробке, а весь вид свидетельствовал о том, что он так просто не уйдёт, вытряхнув из собеседника всю интересующую его информацию. Ромео мысленно взмолился, бросая быстрый взгляд на часы. Неужели он опоздает на встречу с агентом из-за разбирательств с канадским парнем, с которым они были даже не знакомы?       — Слушай… — успокаивающе протянул он, решая придерживаться тактики «я тоже не в курсе». — Остынь, хорошо? Здесь только я.       — Да ладно? — Скривив губы еще больше, Финн протиснулся мимо, намеренно задев Ромео плечом.       Он тут же направился в глубь квартиры, внимательно осматривая каждый угол, рыская, как голодный волк в поисках добычи. В первую секунду Бекхэм был готов искренне возмутиться, однако, немного поразмыслив, предпочёл остаться беспристрастным.       Несколько раз они даже сталкивались взглядами, но в то же время не предпринимали каких-либо попыток к коммуникации, молча следуя каждый в своём направлении.       Милли Бобби Браун была настоящей находкой в его размеренной и спокойной жизни, а также недопустимой роскошью, по мнению его консервативных родителей. Из-за того, что в ней горела не свойственная спокойным и рациональным британцам горячая кровь, она мало чем походила на типичных зануд королевства, перевешивая чашу весов в пользу солнечного безумия.       Шумная, яркая, живая — Милли заряжала всё вокруг своей неуёмной энергией и лучезарным настроением, будто бы летний фестиваль с бесконечными развлечениями и радостями жизни. Создавалось ощущение, что ей было подвластно воодушевить сердца каждого, с кем она болтала с лёгкостью заправского ведущего развлекательного ток-шоу, а после обнимала так искренне, словно они были знакомы вечность. И Ромео откровенно не понимал, наталкиваясь на её совместные фотографии или же кусочки интервью с кастом «Stranger Things», почему Финн Вулфард, её коллега и экранная любовь по совместительству, в большинстве случаев был не в состоянии проявить к ней хоть каплю взаимной симпатии и элементарного добродушия? На тех же интервью, где каждый улыбался друг другу так сильно, будто бы был готов рассыпаться на атомы от чрезмерного старания, именно благодаря этой канадской выскочке создавалось стойкое впечатление, что между экранной парой пропасть, а сам молодой человек едва ли не терпит её рядом.       Неужели он не видел, насколько она чиста, необыкновенна и добросердечна? Да Ромео бы с радостью сыграл с ней пару на экране, если бы у него был талант к этому. Вместо этого он довольствовался мимолётными встречами и редким вниманием в инстаграме, пока девушка буквально обхаживала этого сухаря при любом удобном случае.       Ромео тяжёло вздохнул.       Мельтешение Финна начинало его раздражать. Словно ревнивый муж, он искал её везде, в нетерпении то хлопая дверью балкона, то сбивая ногой ни в чём не повинный пуфик, так некстати перегородивший ему путь. Вероятнее всего, в данной ситуации легко можно было бы найти место злорадству, если бы не одно «но». Запыхавшийся, взмыленный и явно скрывающий своё беспокойство, Финн был полностью потерян в своих переживаниях и являл собой печальное зрелище. С каждым пройденным шагом уверенность в своей правоте теряла какие-либо основания, а надежда, подпитывающая его ещё пару минут назад, рассыпалась на мелкие кусочки, не оставляя ни шанса.       — Убедился, что её здесь нет? — спросил Ромео, стоило им в очередной раз остановиться в спальне.       Несколько минут тишину в комнате нарушал лишь гул автомобилей да придорожных клубов, что так некстати отстроили в этом спальном районе. Ромео был готов вновь продолжить это бессмысленное «путешествие» по уголкам собственной квартиры, но его «гость», похоже, больше не разделял этих планов. Казалось, что Финн и вовсе утратил возможность двигаться, застыв у кровати, как истукан, пока его голова не повернулась вправо. Проследив за взглядом парня, Бекхэм едва не хлопнул себя по лбу. Куртка Миллс, что так приветливо выглядывала из-под стола, валялась на стуле, а малиновые буквы «М» и «И» переливались даже при тусклом свете.       — Значит, она не заходила, да? — Финн прищурился, а затем, подхватив находку, раздражённо поболтал ею перед его носом. — Тогда почему это валяется у тебя дома, придурок?!       — Откуда мне знать?! — в сердцах выпалил он.       Он с раздражением прислонился к шкафу, сложив руки на груди. Обычно его терпению можно было позавидовать, ведь в их семье считалось дурным тоном выражать эмоции подобным образом, однако не сейчас, когда от несправедливости претензий хотелось спорить до хрипоты в горле. Да и кто дал право обвинять его в том, о чём он и сам мало что знал?       — Серьёзно?       Брови канадца буквально срослись на переносице.       Они уставились друг на друга, не желая уступать, словно маленькие дети в борьбе за любимую игрушку.       — Боже! — простонал Финн, отводя взгляд первым, сжимая пальцами переносицу. — И я притащился сюда ради твоей тупости? Ты хоть понимаешь, что натворила Милли и чем ей это грозит?       — Понятия не имею, так что проваливай.       — Не будь козлом.       — Я же сказал, что не знаю.       — Ты видел её последним, британский кусок дерьма!       — От дерьма слышу!       Образ распинающейся перед ним девушки невольно возник перед воспалёнными от недосыпа глазами, и Финн устало потёр их, мечтая поскорее отоспаться хоть где-нибудь. Он был согласен даже на придорожный мотель. Ухмыльнувшись себе под нос, молодой человек цинично бросил:       — Кажется, твой имидж идеального парня — это напускное, да?       В недоумении уставившись на него, Ромео опешил.       — Моя семья славится своими манерами и безупр…       — Бла-бла-бла, — перебил Финн, не собираясь выслушивать его до конца. — Семья Ромео такая замечательная. Образец для подражания. Любая девушка мечтает выйти за него замуж.       Умело пародируя её британский акцент, он искренне упивался своим открытием. И хотя внутри бушевала злость вкупе с неприкрытой враждебностью, Финн всё же мыслил рационально. Бекхэм и правда был лучшим парнем. Из тех, с кем ей посчастливилось связаться, но далеко не идеальным.       Он молча наблюдал за сменой эмоций на лице британского денди, ожидая взрыва справедливой ярости или же хоть чего-нибудь, способного просветить ту запутанную ситуацию, в которую он влез, однако Ромео никак не желал помогать ему с этим. Вместо этого молодой человек нехотя оттолкнулся от опоры, расправил руки и направился к письменному столу, бормоча себе под нос проклятия.       — Я не знаю, что произошло на самом деле, но Милли заслуживает того, чтобы быть счастливой, — спокойно сказал Ромео, выуживая из пожелтевших страниц книги о популярном английском литературном персонаже Шерлоке Холмсе фиолетовую брошюру.       — Что это?       — Реклама гостиницы в Брайтоне. — Заметив недоумение на лице Вулфарда, он поспешил продолжить: — Я нашёл это в её рюкзаке вчера вечером.       — Не хочешь же ты сказать, что Милли сейчас в Брайтоне, и она остановилась в этом месте?       Озадаченность Финна сменилась недоверием, а после и вовсе переросла в скептицизм.       — Я не хотел влезать во всё это, но, честно признаться, её моральное состояние оставляло желать лучшего, и я…       — … вытащил у неё из сумки брошюру с рекламой гостиницы, где она планировала втайне остановиться, совсем не думая о том, что, обнаружив пропажу, она может сменить курс? — иронично уточнил Финн. — Сфотографировать не додумался?       — Я не планировал ехать за ней, — попытался оправдаться Бекхэм, — и наивно полагал, что она сама мне всё расскажет.       — А сейчас передумал?       — Что?       — Ехать за ней.       — Я хочу помочь.       Положить конец бессмысленной вражде между ними показалось обоим приемлемым вариантом в данный момент, ведь они оба преследовали общую цель — уберечь Браун от краха. Более того, пусть и неохотно, но Финн был вынужден признать, что та скорее доверится Ромео, нежели ему, если они всё же каким-то чудом нагонят её и попытаются убедить в поспешности принятых ею решений. Конечно, избежать нудных вопросов предполагаемого спутника на ближайшие пару-тройку дней не удастся, однако, как уже было сказано, он предпочитал мыслить рационально, а Ромео действительно мог помочь.       — Тебе стоит переодеться во что-то более человеческое и неприметное, чтобы мы смогли не попасть на первую полосу газет завтра утром как самый неожиданный звёздный дуэт месяца.

***

      Съёмки шли уже несколько недель, когда Финн, наконец, занял второе кресло режиссёра. Хотя Джереми и был готов руководить в одиночку, он всё же допустил парня к работе, чтобы дать тому прочувствовать процесс изнутри, а также выполнить часть своего соглашения в частности.       Пройдя мимо костюмёрной и поймав на себе многообещающий взгляд Кристин Бауэрс, интрижка с которой, по его мнению, несколько затянулась, Финн направился к павильону для натурных съёмок, где, как сообщил Джереми, и работала сегодня киногруппа. Подтянув вечно сползающие джинсы и поправив сиреневую рубашку, он подошёл к створкам дверей, за которыми, казалось, творился настоящий хаос. Стоило Финну зайти, как его едва не снёс с ног художник-декоратор, уносящий, по мнению нервного Джереми, ненужный реквизит. Судя по напряжённой атмосфере, что витала в воздухе, работа пока явно не ладилась, а хмурые взгляды вечно оживлённых коллег, сновавших по всей площадке в хаотичном порядке, были явным тому подтверждением.       — Неужели ты почтил нашу скромную компанию своим присутствием, Вулфард?! — издевательски бросил Льюис, явно желая достать и его тоже. — Похоже, что на Агура Хиллз надвигается ураган.       Пропустив его колкую реплику мимо ушей, молодой человек подошёл ближе, осмотрелся и спокойно спросил:       — Ещё не готовы?       Джереми бросил на него скептический взгляд как раз в тот момент, когда Эмми Смит, молодая и явно неуклюжая ассистентка главного визажиста, рассыпала пудру прямо на девственно белый гипс Милли, который костюмеры так старательно накладывали с самого утра.       — Как видишь, не все, — поглумился он, а после крикнул: — Вот если бы моя команда гримёров работала, мать его, побыстрее и поаккуратнее, то мы бы, возможно, закончили к ланчу, чтобы немного перекусить! Но теперь мы задержимся ещё на бесполезных двадцать минут, пока Эмми не научится держать грёбаную пудру в руках!       Все замерли буквально на секунду, а потом продолжили свою работу, стараясь не сталкиваться с Джереми даже взглядом. С моральной точки зрения, это было неправильно, и Эмми Смит имела все основания ненавидеть Льюиса за такое, но в чём-то Финн был с ним согласен. Он бы тоже не хотел тратить время на непрофессионализм, ведь все они собрались здесь, чтобы сделать качественный фильм, а не нянчиться с дилетантами.       Финн посмотрел на группу гримёров, что крутились вокруг Милли и пытались придать её лицу — в прямом смысле — потрёпанный после аварии вид. Открытые участки её тела также загримировали, в то время как костюмеры создали поистине правдоподобный «наряд» для человека, только что перебравшегося в инвалидное кресло с больничной койки.       Сегодня снимали одну из самых тяжёлых сцен фильма, где Рози сталкивается с наисильнейшим страхом в своей жизни — безысходностью. Фактически авария — это конец для её карьеры, а будущее больше не пестрит радужными красками. Самая любимая сцена Джереми и самая тяжёлая по мнению Финна. Он считал, что снимать её пока слишком рано, однако Льюис боялся, что если они попридержат её напоследок, то Браун будет выглядеть слишком подтянутой в кадре из-за регулярных тренировок. Финн же настаивал на том, что грим и одежда всё скроют, а за отведённое время Милли успеет погрузиться в своего персонажа ещё больше.       Конечно, его не устраивала её кандидатура, и он не испытывал к ней ничего, кроме холодного презрения и недоверия, но втайне надеяться на то, что она испортит фильм, казалось ему сущим идиотизмом. Поразмыслив над её словами и пересмотрев своё поведение, он в конце концов смирился, ведь это всё, что ему оставалось в данном случае. Тем не менее, Финн не планировал делать ей какие-либо поблажки. Он не желал идти у неё на поводу и уступать. Всё, чего Финн хотел, — это качественной работы и никаких погрешностей. Если Милли Бобби Браун пожелала остаться с ним на одной площадке, значит, он выжмет её потенциал до конца, заставляя отработать каждый доллар. И не приведи Господь ей снова одурачить его и сбежать.       Он вновь посмотрел на неё. Скользнул взглядом по точёной фигуре, что с годами приобрела ещё более женственные очертания, по сосредоточенному лицу и фальшивым кровоподтекам, что так умело нарисовала Эмма, по спутанным для съёмок волосам, теряющимся в белой марле бинта. Он пялился в её сторону так открыто, что Милли, поймав его взгляд, напряглась чересчур сильно, и её тут же попросили расслабиться.       — Надеюсь, ты понимаешь, что ваши разногласия должны остаться вне съёмочной площадки? — Голос Джереми прозвучал предельно серьёзно. — Если ты вздумаешь унижать её при всех или…       — Или что? — Повысил голос Финн. — По-твоему, я идиот?       — Я предупредил, Вулфард.       Последовавшее молчание на этот раз уже было нарушено со стороны молодого человека.       — Взаимно. — Увидев непонимание на лице Льюиса, он пояснил: — Я устал повторять одно и то же и пытаться воззвать к твоему разуму, Джереми, однако советую тебе не расслабляться.       Эмма крикнула, что они готовы, и оба мужчины кивнули ей в ответ.       — И да, — сказал Финн напоследок, прежде чем занять своё место в кресле, — пока она делает свою работу, как следует, никаких претензий с моей стороны не будет. Мы ведь рассчитываем на высокий результат и достойные кассовые сборы.

***

      Трейлер встретил её долгожданной прохладой и блаженной тишиной, о которой она грезила едва ли не с самого утра, работая просто в сумасшедшей атмосфере. Закрыв дверь на замок и подёргав для надежности ручку, Милли тут же сбросила с ног кроссовки, а потом схватилась за джинсы. Воспоминания двухнедельной давности нахлынули на неё, словно лавина, отчего она стянула их только тогда, когда внимательно осмотрела помещение на наличие незваных гостей.       Решительно отмахнувшись от мыслей о паранойе, девушка направилась на кухню в поисках чего-нибудь съестного. В холодильнике обнаружился низкокалорийный десерт с клубникой, свежевыжатый апельсиновый сок, связка бананов и ни грамма вредной еды.       — Чёртов садист, — пробормотала себе под нос девушка, явно не готовая мириться с таким раскладом.       Взобравшись на стул, она принялась шарить рукой за небольшим шкафчиком с посудой, чтобы через пару секунд выудить оттуда небольшую пачку ароматного и вредного для её физической формы кофе.       Спустя четверть часа, держа в руках большую чашку с ароматным напитком, Милли задумчиво скользила взглядом по предметам интерьера, пока не остановилась на фотографии с любимыми сестрами и братом. Беспросветная тоска тотчас же разлилась по венам и, добравшись до сердца, прочно засела внутри. Поставив кружку на стол, она подошла ближе. Дрожащие пальцы прошлись по глянцевой поверхности, любовно огладили каждого и задержались на маленькой девочке, которая крепко обнимала её за шею.       — Моя обезьянка.       Непрошенные слёзы заблестели на глазах, и, чтобы хоть как-то справиться с ними, она запрокинула голову. Истерика подкатила к горлу. Она вздохнула раз, потом ещё, мысленно ведя счёт, как учила её миссис Эплвайт на своих приёмах. Закрыла глаза и вновь сосчитала до десяти, перебирая цифры губами, словно молитву о спасении. Как только контроль над собственными эмоциями вернулся к ней в полной мере, Милли, не дав себе и минуты на размышление, сняла фотографию с холодильника и выбросила в урну.       Вернувшись к прерванному занятию, Милли ощутила лёгкий укор из-за того, что только что сделала, но все сомнения были тотчас же оборваны на корню. Психолог, которого она регулярно посещала последние три года, помог ей понять одну простую вещь: нельзя жалеть о том, что уже ушло. Жизнь, как бы больно не била в спину, идёт вперёд. Так почему же она должна стоять на месте?       Посмотрев на всё это с другой стороны, Милли задумалась о другой проблеме, которая угнетала её не меньше, чем редкие встречи с Авой и неспособность посетить родной дом. Джереми Льюис, отъявленный противник морали и настоящий сукин сын, за последнюю неделю вывел её из равновесия значительно меньшее количество раз, нежели бывший коллега всего за один день. Присоединившись к ним сегодня на площадке, он буквально выбил у неё из-под ног почву своим поведением. Милли ждала чего угодно после инцидента в её трейлере, однако взамен получила лишь конструктивную критику и профессиональный подход.       Объективно говоря, её игра сегодня была сущей халтурой, а отказ Джереми добавить отснятый за сегодня материал в фильм уже не казался таким уж несправедливым и оскорбительным. Милли прекрасно знала причину такого провала, и это пугало её больше всего. А что, если завтра подобное повторится? Что, если она не сможет играть, как раньше, из-за его присутствия?       Девушка с ужасом представила, как снова подорвёт чужое доверие, как будет вынуждена расстаться с делом своей жизни из-за неспособности справиться с эмоциями. И если тогда у неё не было причин сомневаться в своих намерениях бросить всё, то сейчас такой исход казался ей неприемлимым.       Милли взглянула на закрытую дверь своего трейлера и на какой-то абсурдный момент ощутила желание пойти к Финну и сделать то, что нужно было сделать давно: извиниться. Но она тут же подавила это желание, зная, что так просто их конфликт не уладить. Ей потребовался год, чтобы вернуть их отношения в подобие дружбы после истории с Джейкобом, но даже тогда он держал её на расстоянии, постоянно ожидая подвоха. Поэтому сейчас ему, очевидно, в высшей степени будет безразлично слышать её оправдания. Финн был настолько избирателен и малодушен в своём общении, что никто не удостаивался чести пользоваться его доверием дважды (и уж тем более трижды).       Поставив кружку в мойку и приняв душ, она переоделась ко сну. Присев на кровать, включив ночник, девушка достала потрёпанный черновик сценария из ящика тумбы. Ей хотелось ещё раз почитать пометки Джереми к сегодняшней сцене, чтобы поработать над ошибками и завтра отыграть всё без проблем.       Милли не сразу обратила внимание на письмо, что лежало поверх книги, которую она так и не успела начать. Неприятное предчувствие предосторожности сковало всё её естество, пока она решалась взять бумагу в руки и узнать, что там внутри.       Решив, что в её жизни и так уже предостаточно проблем, она надорвала конверт, вытащила и развернула вдвое сложенный лист бумаги, где заглавными буквами было напечатано всего два предложения.

«ТЕБЕ НЕ МЕСТО В ГОЛЛИВУДЕ! УБИРАЙСЯ ОБРАТНО, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ ПРОБЛЕМ!»