Игры с огнем

      Дверь с грохотом захлопнулась. В давящей тишине коридора это было по-настоящему громко, даже жутко, если учитывать, что Грелль остался в кабинете с Ти Спирсом один на один, и при том подчиненного не ждало ничего хорошего. Сатклифф затравленно смотрел на своего «палача», ожидая разноса, пытаясь припомнить, где именно он провинился, не считая атаки демонов.  — Я всегда тебе говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет. Подумать только! Как такого элемента, как ты, допустили до работы?! Полная безалаберность, неконтролируемость, своеволие! Недопустимо, чтобы такие кадры работали у нас. Вы, словно ржавчина, портите идеально налаженный механизм! Возмутительно! — Уильям пытался говорить ровно, но с каждой фразой его голос срывался.       Все это Грелль уже слышал много раз в течение века работы в Департаменте, поэтому просто послушно смотрел в пол, поджав тонкие губы, сложив руки на груди. Это уже не имело никакого действия, и ему оставалось лишь дослушать до конца и удалиться, пообещав, что больше такого не повториться, и вести себя хорошо несколько дней после, избегая встречи с начальником.  — Это все равно, как об стенку горох! Не одно десятилетие такое происходит! Но началось другое: ты стал якшаться с демоном! Даже в столовой меня спрашивают все — от уборщика до управляющего — правда ли это, что мой диспетчер не соблюдает дистанции с этими тварями и даже все время висит у одного на шее, чуть ли не с удовольствием получая пинки, как сука во время течки?! — Ти Спирс резко снял очки и стал их протирать так энергично, и казалось, что оправа сейчас лопнет. Желваки заходили под кожей, а вена на лбу набухла от эмоций.  — Да ничего не было! И кто эти сплетники! Я им всем глаза ложкой выем! Развелись тут! — слова Уильяма задели Грелля за живое, и тот сразу вскинул свою голову, так что черепки на цепочке очков зловеще качнулись.  — Да все только и говорят о том, как ты приставал к нему на вчерашних выходных в центре города во время народных гуляний! — глаза Ти Спирса судорожно забегали по лицу, телу Грелля, а губы скривились в издевательской нервной ухмылке. — О, да у этих людей своей жизни нет, вот они и выискивают, как бы посплетничать! Это единственная причина, почему я здесь, или есть что-то действительно важное? — Грелль взмахнул волосами, желая тем самым придать уверенности своим словам, и стал рассматривать свой маникюр, чтобы казаться равнодушным. — И что это тебя беспокоят мои сердечные дела? Ревнуешь что ли?       Сатклифф подошёл к начальнику и ткнул того в плечо, говоря небрежно, чуть игриво, не вызывая подозрений, но его голос все же немного дрогнул, выдавая волнение. И чего, скажите ему, здесь боятся? Это ведь просто шутка, но Грелль действительно ожидал ответа, возбуждаясь от одной мысли, что такой недоступный Ти Спирс хотел бы им обладать. Они знакомы довольно давно, можно сказать, всю сознательную жизнь, и Сатклифф чувствовал, что уже тогда между ними пробежала искра, так что пришло время все выяснять. — Ох, не смейся надо мной! Как такое несуразное, вульгарное существо может хоть кому-нибудь нравится? Ну ладно, извращенцы встретят тебя с радостными воплями, а в остальном — уродливее создания не встречал. Не женщина и не мужчина в полной мере. — Уильям тихо засмеялся, растягивая губы, обнажая самый настоящий оскал.       И Грелль просто не выдержал. Слезы брызнули из глаз, рыдания вырвались наружу с громкими стонами. Он ожидал чего угодно: сухого отрицания, эмоционального верещания о своей традиционной ориентации, но не таких ужасных слов. Лицо уже было красным и мокрым от смешавшихся туши, слез и соплей. От потрясения ноги немного подкосились, и пришлось держаться рукой за стул.       Они стояли так какое-то время — идеально прямой, как струна, Ти Спирс, не понимающий, ошарашенный, как такое могло произойти, и содрогающийся Грелль, уже плавно оседающий на пол, закрывающий лицо руками. Угнетающая атмосфера нарастала, но вдруг Сатклифф сорвался с места и выскочил из кабинета, прокричав напоследок:  — Чудовище!       Уильям смотрел на распахнутую дверь и понял, что перегнул. Он просто хотел сделать жёсткое замечание, отчитать, припугнув штрафом, но беседа пошла не по тому руслу. Поддавшись эмоциям, он пошёл на поводу у них, выплескивая накопившиеся за долгое время негодование, раздражение и ревность. Да, Грелль оказался прав! У него было какое-то непонятное чувство собственничества, но он не хотел это признавать. Возможность крутить своим подопечным, как хотелось, была слишком великолепной, а появление демона только все испортило. Этот паразит перетягивал часть внимания легкомысленного жнеца на себя. Впервые в жизни Уильям почувствовал себя виноватым. Быстро заперев дверь на ключ и в порыве чувств взъерошив себе волосы, Ти Спирс сел за стол, сложив руки в позе Наполеона, судорожно размышляя, что же делать дальше. Извинение казалось единственным правильным вариантом в этой ситуации. «Да, придёт он завтра в офис, и мы с ним объяснимся. Надеюсь, мы найдём общий язык.» — подумал Уильям, глядя в окно. — «А сейчас пора взяться за дело, ведь день только начинается.»

***

      А Грелль уже мчался домой, в свою маленькую крепость, где никто не увидит его слабость, где можно спокойно провести остаток дня, абстрагируясь от всего мира. Одна мысль о том, чтобы остаться в одном здании с этим подонком хоть ещё на одну минуту, его приводила в ужас. Думать о работе сейчас казалось чем-то преступным, если учитывать тот факт, что Грелль выглядел сейчас не самым лучшим образом: взлохмоченные красные волосы падали на отёкшее лицо, пальто съехало с одного плеча, а галстук перекосился. Преодолев несколько лестничных пролётов, Сатклифф уже открывал дверь в квартиру, залетая прямо в свою комнату, и, не снимая обуви, незамедлительно рухнул на кровать.       «Я устал за этот час больше, чем за всю полную смену. Больше никогда туда не вернусь…» — промелькнуло напоследок в его голове, прежде чем он тревожно заснул.