То, для чего я живу.

В ту ночь с родительской комнаты они так и не вышли, хотя, в начале Гук не мог туда даже зайти. Тэ как и обещал, нашёл более выгодное применение рту Чонгука, да и сам неплохо постарался. Дальше минета они конечно не зашли, хотя наверное хотелось немало, но проснулись они прижимаясь друг к другу, точнее первым проснулся Чон. Он оглядел Тэхёна, который лежал где-то на животе брюнета и тихо сопел куда-то в пупок, с приоткрытым ртом, так беззащитно и невинно, что хотелось обнять этого маленького малыша и утопить в своих объятиях. Но будить Тэ никто не стал, а вот смотреть на такую по-настоящему домашнюю картину нравилось. Гук ласково улыбнулся и смотря на прикрытое чёлкой лицо, прошептал, чтобы не разбудить старшего: — Тэхёни, а ведь у меня есть мечта. — Глупая наверное, но она помогает мне двигаться дальше. — Я хочу закончить университет и попробовать пройти прослушивание в какое-нибудь агенство. — Я хочу петь, музыка всегда придавала мне сил, всегда была со мной. Гук закрыл глаза, глубоко и бесшумно выдыхая. — Я сочиняю немного… Да и на вокальное я пошёл не просто так. — Мне стыдно признать, но родители не знали куда я подал документы, я их обманул, сказал, что иду на врача, так как они и хотели. — А потом, через некоторое время, как я поступил, мне сказали о их смерти. — По комнате раздался какой-то нервный смешок. — Я так жалею об этом. — А сейчас, кажется, могу вернуться обратно в универ, я накопил достаточно, чтобы платить за обучение, да и от родителей осталось как никак. Гук разомкнул глаза, грустно улыбаясь в потолок, а потом опустил взгляд на Тэ. На Тэ, который смотрел на брюнета через чур увлечённо. — Блять, Тэхён, ты с какого момента не спишь?! — Чонгук подскочил, подбирая под себя ноги, попутно роняя голову старшего на матрас. — Ауч, осторожнее надо, я же не игрушка какая-нибудь, а человек! — Недовольно выдавил тот. — Нуууу, со слов «Тэхёни» я уже не спал, а что, какая-то проблема? — Да! — Ты подслушивал! — А разве ты не ко мне обращался, или у тебя есть ещё какой-то Тэхён? — Нету у меня никакого другого! — А ты докажи! — Чем?! — Девственность к алтарю возложить?! — Мне возложи! — Тэ схватил за руку младшего, подтянув поближе к себе, а улыбка так и не сходила с его лица. — Малыш, я так скучал по тебе. — Он уткнулся носом в шею Гука, сопя и выдыхая тёплый воздух, который мягко щекотил ушко. — Я верю, у тебя всё получится, ты сможешь. — Завтра же иди в университет, восстанавливайся на потоке, и в бой. — А я чуть позже присоеденюсь к тебе, слышишь? — Хён… Ты меня смущаешь. — Спасибо, за эти слова. — Слушай, а может быть, ты мне споёшь? — Что? — Нет-нет-нет. — Чон был рад, что Тэ сейчас не видит его лица заплывшего краской, а лишь мелко дышит в его шею. — Пожалуйста, я хочу чтобы ты спел для меня. — Старший чмокнул Чонгука в шею и поудобнее устроился на его плече, обвивая руками талию брюнета. Гук уже кажется был не живым, от всех этих приятных милостей, которые грели сердце, склеивая его по мелким осколочкам. Он молчал минуты три, перебирал в голове все возможные песни, но остановился на одной. Та самая песня, которую он написал незадолго до их последней встречи с Тэхёном. Нет, конечно же он написал её «совершенно случайно», но самовнушение же ещё никто не отменял, так ведь? И факт того, что он не одни сутки думал над текстом, и тем, какое слово лучше использовать, чтобы более точно передать все его чувства, показывают именно на совершенно случайно придуманную песню. Сто процентов. Прям вопросов ни у кого не возникает. Знал бы только Хосок! Чонгук бы наверное заперся на балконе и больше не высовывался до конца своих дней, а может быть и до начала новой жизни! Переродился бы, и всё, дело с концом! Три минуты переросли в восемь, но Тэ не разу ничего не сказал, послушно дожидаясь, когда же уже Гук решится. А потом. Потом, еле слышно, слегка склонив голову вниз, из приоткрытого рта прозвучал нежный голос, который моментально зачаровывал в себя, пробирая до мурашек по телу и автоматическому отключению мозга. Было терпимо до того момента, пока Тэхён не понял, что песня адресована ему.

«Красным клеймом отпечатался в голове.

Ласковым зверем отбросив надежды.

След твоих губ забудется на щеке.

Спасибо за боль, за тепло и за нежность.»

Эти строчки накрепко засели в голове старшего, перемешиваясь с голосом Чона. А потому стало немного не по себе. — Прости меня. — Прервал его Тэ. — Мне не за что тебя прощать, я просто хотел, чтобы ты услышал кусочек этой песни. — Чтобы ты знал, что уже тогда, я действительно не был к тебе равнодушен. Крепкие объятия, яркое солнце за окном, которое заиграло новыми красками к полудню, и две родные души, которым суждено было встретиться. На самом деле — доброе утро.