То, для чего я живу.

Как только парни вышли из машины, страх стянул кожу и кроткими поцелуями обжигал губы. Тэхёну было страшно, будто он приехал не на кладбище, а сейчас зайдёт в дом и увидит настоящих, живых людей. Чонгук чувствовал то же самое. Младший шёл впереди, держа дрожащими руками цветы и виски. Ночь. Ничего толком не видно, но он, ловко петляя между чужих могил, дошёл до нужной. Был он тут всего пару раз, но путь до нужного места запомнил, как дорогу домой. Остановившись в паре метров от не высокого заборчика — сглотнул, нервно выпрямив плечи. — Тэ, тут лежат мои родители. — Я знаю, я тут был, тогда… От чего-то стало ещё больнее. Это же Тэхён нашёл Гука, он начал их историю. Да и началась она, получается, здесь. Старший стоял ещё дальше, боясь сделать лишний шаг, лишнее движение, лишний раз вздохнуть. Внутри всё сжалось. Он скучал по своим родителям, переживал за Чонгука, боялся услышать слова сказанные младшим. Чонгук же держался стойко, хоть и руки не слушались его. Шумно выдохнув он открыл небольшую калитку и вошёл внутрь, кидая броский взгляд на Тэ, мол «Чего ты стоишь, заходи». Долгое молчание: он собирался с мыслями. — Мам, пап, я пришёл к вам. Но, как видите, я не один. — Большой и не менее прекрасный букет погрузился в чёрную вазу, купленную специально для цветов. Никто не навещал могилу до Чонгука, все родственники, которых и так невероятно мало, буквально забыли о существовании их семьи. От них не было никаких попыток помощи Гуку, а тот и не просил. Он сам справился бы. Только ему «немного» помогли. Но явно искренне и по-доброму. Зачем такие родственники, если когда-то совершенно чужие люди, стали для тебя роднее родных? Чон притянул за рукав Тэхёна поближе к себе. — Знакомьтесь, это Ким Тэхён. — Мой парень. — Коротко улыбнулся брюнет. Тэ, в свою очередь, немного изменился в лице. Видно, что ему не по себе, он волнуется. Это так странно, но факт остаётся фактом. — Я знаю, что вы не ожидали от меня такого, да я и сам не ожидал, если честно. Но этот человек важен для меня. Очень важен. — Я, кстати, очень хорошо себя чувствую, со мной самые лучшие люди — Хосок и, как я уже сказал, Тэхён. Знаете, это именно они помогли мне справится с вашей смертью, я не знаю, что было бы со мной, если бы я не встретил их. Внимание переключилось на пару летучих мышей, которые пролетали через-чур низко к могилам погружённый в седой туман. Будоражит. — Хосок, он как солнышко, как брат мне. А его семья приняла меня, тепло и радушно. Он бы вам несомненно понравился, за это я могу ручиться.  — Мне так тяжело сейчас, — Чонгук вновь шумно сглотнул, — но я хочу чтобы вы всё знали. — Я ещё никогда так не был уверен в своём решении, решении быть с этим парнем. Я так хочу, чтобы вы приняли и поняли меня. — Мам, пап, я люблю его. Я знаю, что это не совсем правильно, но я так сильно его люблю. — Чонгук стал на колени из-за переполняющих его чувств, а глаза наполнились хрустальными капельками, которые, казалось, замёрзнут и превратятся в лёд из-за северного ветра. Тэхён в след за Гуком опустился на колени, обнимая того так, будто не видел год или больше. Тихий шёпот донёсся до него. Тэ что-то говорил или спрашивал. Разобрать сразу не получилось, лишь потом дошло: «Гуки, можно я тоже кое-что скажу?». — Можно. — Очень стыдно, да и не менее банально, потому что как и предполагалось, он не смог выдержать стойко и чуть не заплакал. Чуть. Чон сжимал в руках оледеневшую бутылку алкоголя, видимо, забыв, зачем её вообще покупал. — Миссис и Мистер Чон, я не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях. Не знаю, как себя вести, а ещё, я не знаю, как бы вы повели себя при нашей личной встрече. — Скорее всего, меня бы уже не было на пороге вашей квартиры, но, если судить по рассказам Чонгука, то вы действительно очень понимающие и хорошие люди. — Тэхён выдержал паузу, морально собирая себя по кусочкам. — Мои родители от меня отказались, вот уже где-то два месяца, может немного больше, я не считал. Конечно он считал, он знает точное количество дней, часов и даже, наверное, секунд. Но зачем лишний раз нервировать окружающих, а именно Чонгука, ведь от этого не станет легче кому-то, родители не примут его обратно. Да и обида никуда не денется, для этого нужно время. Хотя, если по-честному, Тэ давно их простил, как бы больно ему не было, как бы сильно не отпечатались их слова на его сердце. Простил. Небольшой перерыв на раздумья, крепче сжатые пальцы на плечах младшего и ком, который плотно засел в горле. — Я сам не знаю, как всё так получилось. Я и подумать не мог, что могу обратить внимание на парня ни как на друга, а как на любимого человека. — Я надеюсь, что вам не противно от моих слов, потому что я сейчас максимально искренен и смущён. — Знаете, я так хочу уберечь вашего сына от всего плохого, я хочу оказывать ему поддержку, хочу вызывать у него улыбку, хочу, чтобы он был счастлив. — Я не бросаю слов на ветер, я действительно стараюсь, но не знаю, получается ли? Может вам виднее. — Получается. — Шёпотом просопел Чонгук, уткнувшись в плечо старшего. Неловко. Слышно как он дрожит, отчего хочется его обнять покрепче, но не сейчас, лучше не сейчас. Тэ взял из его рук бутылку и налил отцу и матери Гука немного содержимого, осторожно, будто боится, что этот жест их обидит. — Я такой дурак, самый настоящий. — Я от всего отказаться готов, понимаете? Я люблю Чон Чонгука. — Вашего сына люблю. — Волнующе говорить о таких вещах вам, как бы примитивно это не звучало. Чувствую себя, будто на исповеди. Тэхён кинул взгляд в сторону, снял своё пальто и накинул на брюнета колотившегося из-за холода и, скорее всего, внутреннего беспокойства, страха, а может и счастья? Слёзы катились по бледным щекам, будто играя в догонялки. А он сидел стиснув зубы и тихо завывал. Больно лишиться родителей, а потом вот так придти и выложить им свои секреты, которые и так оказывают на тебя психологическое давление. А тут ещё и не только ты, как оказалось, выкладываешь правду матушку. «Вот они и познакомились», подумал брюнет, глядя на Тэ. — Извините, если что не так. Но я должен был вам сказать. Тэхён закусил губу и опустил виноватый взгляд. Карты души на распашку. Но стало легче: некий груз спал с его плеч. Десять минут тишины, оба продрогли, особенно старший, который сидел в одной тоненькой рубашке. Гук долго приходил в себя, лишь потом, виновато тряхнув головой, нацепил на Тэхёна его же пальто. Умоляюще извиняясь глазами. — Я хотел ещё кое-что сказать, — нарушил тишину младший, — я не поступал ни на какого врача. Я поступил в университет искусств, на вокальное. Потом конечно пришлось взять академ, но я восстановился. — А сегодня… Сегодня я ходил на кастинг, я не знаю, прошёл или нет, но я буду стараться до последнего. — В воздухе нависло напряжение. — Получается, что я врал вам. — Хах, так много скрывал, а стоило ли это того? Чувствую себя отвратительно. — Вот такие вот дела, мам, пап, вот такие вот дела. Чонгук поднял голову вверх, будто ждал какого-то особенно знака, по всей видимости чувствовал. Совсем скоро с неба упала звезда, яркая-яркая. «Мы любим тебя таким, какой ты есть и всегда будем рядом», отголосками послышалось в голове Гука.

Спасибо.