the haunting in seoul

— Привет, — слышит Чонгук позади себя, отчего испуганно подпрыгивает на месте. Карандаш выпадает из рук и вот-вот должен уже упасть, но вопреки всем законам гравитации не делает этого, плавно опускаясь на стол. Он поворачивает голову и видит Чимина, прислонившегося к краю стола. Тот выглядит так же, как и всегда: в зеленом свитере и с чуть растрепанными светлыми волосами. Это не должно быть сюрпризом для Чонгука, но он почему-то удивляется. — Неужели… неужели уже? — Чон смотрит на висящие на стене часы, и, о чудо, ровно восемь вечера. Должно быть, он слишком увлекся домашней работой. — Я пришел не вовремя? — Нет, нет, все в порядке. Я просто… немного не рассчитал время, — Чонгук закрывает учебник и откладывает карандаш в сторону. — А что ты делаешь? — спрашивает Чимин. — Ничего. Как тебе это удалось? — Что удалось? — Двигать карандаш. — Это моя призрачная вуду-дуду магия, — улыбается Чимин так, что Чонгук понимает, что пятьдесят процентов превышены. А прошла всего минута. — Извращенная демоническая магия. Вот как я заполучаю милых мальчиков, я двигаю их карандаши. О, и еще, как он называется… инкуб? Если ты не знал. — Ты спрашивал об этом своих странных друзей-демонов? Кстати, ты опять превышаешь уровень дозволенного. — Знаешь, я правда интересовался. Но не про все эти инкубские штучки, а про проценты и все такое. И так я выяснил, что допускает пятипроцентная погрешность, так что, думаю, я могу подниматься до пятидесяти пяти. Если ты не возражаешь. — Это не так работает. Кроме того, сейчас это было вовсе не пятьдесят пять. — Разве? — чуть склоняет голову набок Чимин, скрещивая руки на груди. — Это потому, что я назвал тебя милым? — Что… нет. — Конечно, Чонгукки. Чонгук хмурится, но, сделав над собой усилие, возвращает брови в не пугающее положение. Он не волнуется. Он вообще никогда не волновался. То, что они перешли на «ты», не делает Чимина менее призраком, чем раньше. — Ты… ты сказал, что будешь приходить сюда, чтобы поговорить о полезных вещах. Потому что пока все абсолютно бесполезно. — Для меня это очень полезно, — не сдается Чимин. — Ладно, отложим этот разговор на потом. У меня есть вопрос к тебе. — Да? — Как давно ты можешь видеть призраков? — Ну… Это довольно трудно сказать, — задумывается Чонгук. — Мм? Как так? — Ну, сначала мне казалось, что я просто придумываю это. А потом, когда понял, что лекарства не помогают, то… — Чонгук вдруг затихает, понимая, что не стоит все так рассказывать, замечая цепкий взгляд Чимина. — Э… Около трех лет, — неловко бормочет он. Чимин ничего не отвечает, и Чонгук предполагает, что тому нужно время на осмысление, чтобы сформулировать новый вопрос, но призрак сильнее уходит в свои думы и лишь рассеяно бормочет: — Три года, да. — Что? — Ничего, — тут же отзывается Чимин. — Знаешь, это довольно долго. — Я… полагаю, — растерянно смотрит на призрака Чонгук. Чимин смотрит на него в ответ и снова улыбается так мягко, что желудок Чона совершает сальто. Пораженный реакцией своего тела, Чонгук выпаливает первое, что приходит ему в голову. — Ты помнишь, когда ты… — Когда я что? Умер? — прямо спрашивает Чимин, улыбаясь, из-за чего Чонгук хмурится. — Нет, ничего особенного. Только то, что это было больно, — еще шире улыбается призрак. — Хотя, наверное, все не так уж и плохо. По крайней мере, все быстро закончилось. — Это… похоже на то, когда врач говорит, что собирается уколоть палец и в этом нет ничего страшного и плохого, но обычно все так и бывает. — Очень мило с твоей стороны, — на секунду замирает Чимин, а потом звонко смеется. — Смерть от сдачи крови. Очень правдоподобно. Они какое-то время сидят в тишине, пока Чонгук наконец не озвучивает мучавший его вопрос. — Есть ли какая-то причина, почему ты спросил об этом? — Нет, — бросает Чимин. — Ну, может быть… Чонгук ждет, когда призрак продолжит, но тот вновь молчит. Вместо ответа он отступает на шаг и разводит в стороны руками. — Ладно. Я кажусь тебе знакомым? Брови изогнуты чуть вверх, блестящие глаза широко раскрыты; полные губы растянуты в улыбке, показывая чуть кривой передний зуб. Чимин не столько красивый, сколько невероятно очаровательный, особенно, когда улыбается. Эта мысль волнует Чонгука, поэтому он спешит отвернуться. Чимин нервно наклоняет голову чуть набок. — Ты выглядишь очень напряженным, — бормочет Чимин, и Чон не знает, кажется ему или нет робкий тон призрака. — Я… задумался просто, — отчасти правду говорит Чонгук. — И что? — Н-нет. Не помню, чтобы мы встречались ранее. Ты… жил здесь раньше? Чимин опускает руки. Он не издает ни звука, когда встречает взглядом с Чонгуком. — Не могу вспомнить, — выдыхает призрак, но затем улыбается, следя за изменениями на лице Чона. — На самом деле, я ничего не могу вспомнить о себе. За исключением своего имени, разумеется. Но я помню тебя. — Отстой. — Ну, это же хорошо, что я хоть что-то помню. У некоторых там и этого нет, — удивленно смотрит на него Чимин, а потом улыбается. — Там? — Ну, — Чимин барабанит по колену пальцами. Взгляд Чонгука тут же находит их короткими, немного пухлыми и с тремя серебряными кольцами. — Ну знаешь. Там. — Что? Как это там выглядит? Два из них довольно широкие, металлические, на большом и указательном пальцах, а на том, что на мизинце, что-то выгравировано. Чонгук поспешно отводит взгляд в сторону, когда Чимин натягивает манжеты свитера на пальцы. — Вообще, не думаю, что говорить об этом будет хорошо. Учитывая, что ты не хочешь быть связан со всем этим. — Да. Думаю, да, — тихо соглашается Чонгук, хотя любопытства от этого меньше не становится. Пока он размышляет над этим, Чимин возвращается к столу и садится на край. При более внимательном рассмотрении Чон вдруг понимает, что на самом деле он не сидит, а просто зависает в воздухе очень близко к поверхности стола. Смотреть на это странно, поэтому он переводит взгляд обратно на лицо такого улыбчивого сегодня Чимина. — Но то, что ты меня не узнаешь, еще не значит, что мы никогда не встречались. Ты мог просто забыть меня. — Думаешь? — скептически тянет Чонгук. — Тебя вряд ли забудешь. Чимин молча смотрит на него в ответ. Сначала это озадачивает Чонгука, а затем он осознает, что только сморозил, и волна жара тут же охватывает его щеки и уши. — Я имею в виду… потому, что… ну, ты реально типа… экстра или что-то вроде того, поэтому я не думаю, что я бы… так просто… Чимин дарит ему еще одну легкую улыбку и отводит взгляд; слова Чонгука, не найдя ответа, разлетаются по комнате и смешиваются с тишиной. — Нет, ты, наверное, прав. Я не знаю. — Есть одна вещь, — внезапно озаряет Чонгука мысль. — Я спросил у мамы насчет Гукки. Похоже, так меня называли, когда я жил в Пусане. — Пусан? — тут же переспрашивает призрак. — Да, я жил там до пяти лет. Потом мы переехали, потому что папа получил работу здесь. Чонгук смотрит на Чимина, ожидая ответа, но тот задумчивым взглядом изучает стену. — Кхм… Чимин? — А? — вздрагивает призрак. Он продолжает молчать пару мгновений, кажется, пытаясь вспомнить, где он и о чем они говорят. — Ты в порядке? — О, — моргает Чимин, его взгляд проясняется. — Прости. Я просто… задумался. — Ты в порядке? — Да, — слабо улыбается призрак. — Просто… У меня крутится что-то в голове. Но я не могу вспомнить. — Мм… Ты из Пусана? — Возможно, — неуверенно тянет Чимин. У Чонгука складывается сильное ощущение того, что тот пытается уйти от темы. — Так что, если, чисто технически, ты видел меня в Пусане, то мог забыть об этом, да? Ты ведь был тогда ребенком. — Наверное. — Ага, — Чимин чешет затылок, а затем проводит рукой по волосам, зачесывая пряди назад. — Мне нужно подумать об этом, — он поворачивается к Чонгуку и замирает на секунду, прежде чем продолжить говорить. — Я хотел еще спросить, не против ли ты, если я приведу кое-кого в следующий раз? Его присутствие довольно сильно ощущается, так что мне интересно, сможете ли вы поговорить. Чонгук прикусывает губу и задумывается. — Он абсолютно нормальный, клянусь. В основном он просто хочет спать. Вероятно, поэтому он еще ни разу не приходил, ему просто лень. — Понятно. — Так все нормально же, да? — улыбается Чимин. — Ладно, да. Хорошо. Но я собираюсь принять некоторые меры предосторожности. — Окей, здорово. Только не слишком близко. Это не так круто, правда. — О, да? — Чонгук вспоминает тот раз, в первый день, когда он атаковал солью потянувшуюся к нему руку. — Тебе тогда было больно? — Когда? — Когда ты впервые… появился. — О, — неубедительно улыбается Чимин. — Все в порядке. Это была моя вина, правда. Я не должен был пытаться прикоснуться к тебе. Трогать никогда не круто, даже если ты призрак и перед тобой милый парень. Согласие и все такое, — бормочет Чимин, опуская вниз правый рукав свитера. — Позволь мне посмотреть, — требует Чонгук. — Все в порядке, правда, — сильнее хватается за рукав Чимин. — Честно. — Нет, правда, дай посмотреть, — Чонгук тянется вперед, пытаясь схватить юношу за руку. Его пальцы внезапно проходят сквозь запястье Чимина. По ощущениям это похоже на то, как будто он окунул пальцы в ледяную воду. Чонгук резко одергивает руку, получая холодный душ во всех смыслах этого словосочетания. Чимин бросает на него отстраненный взгляд, и Чонгук пытается — слишком поздно — вернуть лицу безразличный вид. — Я… Прости, — шумно выдыхает Чонгук. — Я не хотел- — Все в порядке, — поспешно произносит призрак. — Прости, что опять напугал тебя. — Нет, нет, все не так! Просто… — Чонгук вдруг не знает, что сказать и почему так странно себя чувствует. Он крепче сжимает челюсти, а после пробует еще раз. — Мне не следовало быть таким настойчивым. — Божечки, какой упрямый и напористый парень. Мы так хорошо подходим друг другу, — с улыбкой говорит Чимин. Слова оседают между ними, пытаясь мирно все урегулировать. Но они никак не помогают распутать узел в животе Чонгука, и, должно быть, это отразилось на его лице, потому что Чимин закатывает глаза. — О, чувак, да брось, успокойся, — Чимин закатывает рукав и вытягивает вперед руку. — Вот. Счастлив? По руке Чимина бегут вверх тонкие ярко-красные линии, расползающиеся по коже, словно паутина. Словно он порезался лезвием бритвы. Линии выглядят свежими, как будто только недавно перестали кровоточить. — Они доходят до локтя, — говорит он, показывая ладонь. Вьющиеся линии пробегают и по его пальцам, обвивая некоторые, словно виноградная лоза. — Лично я думаю, что похоже на офигенную татуировку. Знаешь, цветные татуировки же очень дорогие, да? Так что если ты смотришь на это так же, считаю, сделка у нас получилась действительно отличная. Закончив говорить, Чимин сжимает руку в кулак и натягивает рукав свитера обратно. — Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение, — смеется Чимин. — Нет, правда. Твои брови вот-вот сойдутся вместе и взлетят в небо. Чонгук продолжает молчать. — Что, неужели ты злишься? — хмурится Чимин. — Н-нет! Я просто… — выдыхает Чонгук, стиснув зубы. — Мне действительно чертовски жаль. Это выглядит… плохо. — Ну спасибо, — без тени улыбки говорит призрак. — Эй, это не проблема, Гукки. Если бы незнакомый парень вдруг материализовался бы в моей комнате и попытался бы схватить меня за руку, я бы засунул ему ароматическую свечу в задницу и выставил вон. Кстати, эти свечи правда отвратительны. Конечно, не так, как соль. Это печально, на самом деле, потому что я вдруг вспомнил, что мне очень нравилась соленая еда, — улыбается Чимин. — Видишь! Во всем есть свои плюсы! — Тебе все еще больно? — Нет, вовсе нет, — слишком быстро отвечает Чимин, пытаясь звучать правдоподобно. Чонгук молча сверлит того взглядом, пока Чимин ворчливо не бормочет: «Немного». — Блять, — Чонгук устало трет ладонью глаза, чувствуя себя самым большим мудаком в мире. — Ну, Гукки. То, с какой ласковой интонацией это сказано, снова заставляет все в животе Чонгука перевернуться. — Давай, — Он чувствует холод в районе спины и догадывается, что призрак утешительно похлопывает его ладонью. Которого он чуть не сжег. Как иронично. — Как бы мило ты не выглядел сейчас, тебе нужно перестать винить себя. Ты мне больше нравишься, когда несешь всякую ерунду. Чонгук смеется в ладонь. — Эй, это что было? Ты что, улыбнулся, да? Покажи, я хочу посмотреть, давай. — Понятия не имею, о чем ты, — Чонгук убирает ладонь от лица, пытаясь быть серьезным, но снова растягивает губы в улыбке, когда Чимин усмехается. — Ох черт. Ай. Блин, — чуть склоняет голову призрак, продолжая улыбаться. — Подожди, дай мне секунду. Экзистенциальный кризис. — Что? — смеется Чонгук. Чимин смотрит ему в глаза, а потом вдруг отскакивает, как будто его что-то ранило. — Ох, черт. Теперь я понимаю. Теперь мне все ясно. — Что ясно? — Все. И ничего, — драматично вздыхает Чимин. — Ох, парень. — Что? Скажи мне уже. — Не получится. Я уже поддался сегодня. — Поддался на что? — Ничего. — Нет, серьезно, скажи мне. — Что? Я же показал тебе свою руку, не так ли? Думаю, я выполнил свою норму по гукки-требованиям на сегодня. — Твоя норма — одно? — улыбается Чон. — Да, одно, — улыбается в ответ Чимин. — Что-то не устраивает? Потому что это больше, чем ноль. — Ну ладно, — отводит взгляд в сторону Чонгук. — Но я все еще хочу знать. — Да, все мы хотим что-то узнать при жизни. Или смерти. Что? — усмехается Чимин, ловя взгляд Чонгука. — В любом случае, не беспокойся обо мне, все в порядке. Я приду в следующий раз с Юнги, помнишь? — Ага, — с дрогнувшей улыбкой кивает Чон, снова вспоминая о красных полосах на бледной коже Чимина. Он делает мысленную заметку, что нужно убрать из комнаты всю соль и свечи. — Конечно. — Ладненько. Время, должно быть, давно вышло, — призрак спрыгивает со стола и на секунду замирает, открывая и закрывая рот. — Что? — Ничего, — улыбается Чимин. — Был рад увидеть тебя. — Да. Эмм, до встречи. Чимин неловко переминается на ногах, а потом машет на прощание рукой. Чонгук моргает лишь раз, как уже остается в комнате один.