the haunting in seoul

— Что читаешь? Чонгук вздрагивает и поднимает глаза. Чимин заглядывает к нему через плечо, его лицо всего в паре сантиметров от лица Чона. Парень удивленно смотрит на призрака, когда тот переводит взгляд на него и отстраняется. — Неужели я напугал тебя? Прости, — он дергает рукав свитера, неловко улыбаясь. — Нет. Чертовски низкий Чимин. — Ты… — начинает Чимин с острой улыбкой, понизив голос от возмущения. — Ты малявка. Чонгук не думает, что он хочет так говорить, но хочет Чимин или нет, кажется, смириться он не может. — История, — выпаливает Чонгук, благодаря свой голос за то, что он звучит ровно. — Я учу историю. — О, — откашливается Чимин, тут же забывая о произошедшем ранее. — Знаешь, все хотел спросить. Разве ты не должен быть в универе? — Я, кхм, взял перерыв на год. Или, может, даже на два. Когда он поднимает взгляд, Чимин смотрит на него как-то напряженно, как будто не хочет ничего, кроме как просканировать его мозг. Но он даже не пытается. Он отводит взгляд в сторону, изучая комнату, как будто ищет что-то, за что можно зацепиться. — У тебя в комнате очень чисто. — Да? Думаю, это нормально, — поднимает брови Чонгук. — Это определенно ненормально, — отвечает Чимин и замирает. Его глаза вдруг словно стекленеют, а сам он виновато улыбается. — Клянусь, я прибираюсь, правда. Но это больше творческий беспорядок. На секунду Чонгук не понимает. Но затем до него доходит, что он разговаривает с Чимином. Таким, каким он был раньше. К сожалению, его отсутствующая реакция быстро замечается — Чимин удивленно моргает, снова отводя взгляд; реальность отбрасывает на его лицо мрачную тень. — Убирался. Я это хотел сказать. — Ты что-нибудь вспомнил? — делает глубокий вдох Чонгук, пытаясь успокоиться. — Да. Неясно, — слегка нахмурив брови, бормочет Чимин. — Что именно? — Мм… Что-то вроде захламленной комнаты. И зеркало от пола до потолка во всю стену. — Там, где ты жил? — Возможно, — пожимает плечами Чимин. — Ты мог быть танцором, — вслух размышляет Чонгук. — Может, это вообще не моя комната. — Может, — кивает Чон. — Тебе стоит попробовать. Даже если ты не помнишь, твое тело может вспомнить. — Думаешь? — Да. Почему нет? — Ну не знаю, — Чимин снова натягивает на пальцы рукава свитера, и теперь Чонгук догадывается, что призрак так делает, когда нервничает. — Разве ты что-то потеряешь от этого? — Сегодня ты задаешь слишком экзистенциальные вопросы, Гукки, — вздыхает Чимин, ерзая на месте. — Я думал, ты здесь, чтобы во всем разобраться. — Я знаю. Я пытаюсь. Просто… я чувствую себя странно из-за этого. — Клянусь, я не буду смеяться, если ты полный отстой в этом. — Это обнадеживает, — смеется Чимин, расслабляя напряженные плечи. Они какое-то время сидят в тишине. Чимин беспокойно кусает губы, избегая взгляда Чонгука, а последний изо всех сил пытается не быть назойливым. И все же, когда они все-таки встречаются взглядами, Чонгук не может не поднять вопросительно бровь. — В следующий раз, — слабо улыбается Чимин, прокручивая на пальцах кольца. — Ладно, — неуверенно соглашается Чонгук.

***

      Они не говорят об этом ни в следующий раз, ни через. На самом деле, они вообще мало что делают. По крайней мере, для их небольшой исследовательской работы. В дни их встречи, когда Чонгук делает уроки, Чимин спрашивает его по материалу, который ему нужно выучить. А в другой день Чимин рад просто сидеть на полу, разглядывая нарисованные Чонгуком эскизы. Чон же, уже привыкший к присутствию призрака, предоставляет его самому себе и спокойно делает свою работу. На самом деле, он так привык к нему, что, не замечая, начинает напевать себе под нос, как обычно делает, когда остается один. Он замечает, что поет в полную силу, только тогда, когда Чимин говорит: «У тебя очень красивый голос». — А? — не понимает Чонгук. Но как только до него доходит, что произошло, он смущается. — Ничего особенного. — Не скромничай и прими комплимент. — Я… Что? Чимин смеется. После этого Чонгук больше не сдерживается и поет свободнее. Для него это второе «я», а повыпендриваться перед Чимином — просто дополнительный бонус. Однажды он увлекается особенно сильно: в наушнике играет новая песня его любимой группы, пока второй болтается на шее. Продолжая напевать, он оборачивается, чтобы посоветоваться с Чимином по поводу задания из домашней работы, но в итоге обнаруживает, как тот танцует, изящно и ловко делая оборот вокруг себя. Чонгук смотрит на лицо призрака, пока тот продолжает танцевать. Его глаза закрыты, губы слегка приоткрыты, чуть дрожа. Чон понимает, что это один из тех моментов, которые можно увидеть, почувствовать лишь единожды. Он пытается продолжать петь, но это невозможно — эмоции переполняют нутро, и голос начинает дрожать, пока совсем не затихает. Чимин удивленно открывает глаза, и их взгляды тут же встречаются. — Кхм, прости, — неуверенно бормочет Чимин. — Это, наверное, довольно странно, но мне просто… очень захотелось танцевать. — Все хорошо, — отводит взгляд Чонгук. — Похоже, ты и вправду был танцором. — Ага, — шумно выдыхает Чимин. — Спасибо, Гукки. — Что… за что? В ответ слабый смех. Чонгук поднимает голову и находит, что Чимин также продолжает смотреть на него. Его губы все еще приоткрыты, щеки раскраснелись, а в глазах блестит яркий огонек. Чонгук чувствует, как по его грудной клетке словно кошки скребут, не давая ему возможности ничего сказать. Поэтому он молчит. Момент уходит. — Кажется, я злоупотребил гостеприимством, — говорит Чимин, все еще тяжело дыша. — Ладно… Я приду скоро. На следующей неделе, да? — Ну, ты, эм… Ты можешь прийти и на этой неделе, — отвечает Чонгук, прежде чем успевает подумать. Он не смотрит на призрака, вместо этого изучая свои руки на коленях. — О, хорошо. Я постараюсь, — его голос звучит странно, поэтому Чон непонимающе хмурится. — Я имею в виду, что ты не обязан. — Н-нет, я… я действительно хочу! Но дело не только во мне, — Чонгук секунду смотрит на раскрасневшегося Чимина, а потом снова поспешно отводит взгляд. — Это… эм… история для следующего раза. Или вообще для никогда. Увидим. — …окей. — Спасибо. До встречи, Гукки. — Увидимся, Чим. Они оба вздрагивают в ту же секунду и встречаются взглядами, с идеальной синхронностью изображая удивление. — Что… — начинает Чимин. — Я не знаю, — перебивает призрака Чонгук. — Ладно. Что ж. Я, эм… не возражаю. — Окей. Спасибо. Тишина буквально ползает между ними, обвиваясь вокруг горящих щек Чонгука, пока Чимин, наконец, не прерывает ее. — Нет проблем. Увидимся. — Угу, увидимся. Чонгук смотрит на призрака, ожидая, что тот вот-вот уйдет, но Чимин продолжает стоять на месте, все еще выглядя удивленным. Чонгук дарит ему непонимающий взгляд, на что тот отвечает взволнованной улыбкой. — Просто… не мог бы ты повторить? Это звучало очень мило. Взгляд Чимина, наполовину извиняющийся, наполовину надеющийся, заставляет Чонгука рассмеяться. Должно быть, Чимин чувствует, что похож на спелый помидор, но, кажется, он не против. Призрак широко улыбается, отчего его глаза превращаются в два полумесяца. — Убирайся, Чи… мин. — Ну… — надув щеки, тянет недовольно Чимин, но улыбаться продолжает. — Я еще вытащу из тебя эти слова. — Конечно. Удачи. Улыбнувшись последний раз и махнув рукой на прощание, Чимин исчезает. Скрежет в груди усиливается, и Чонгук решает просто лечь в кровать и ни о чем не думать. Во сне его щеки мягко касаются пальцы, а тепло окутывает его ладонь. Мимолетное воспоминание, которое с восходом солнца исчезает.