Смерть с небес

С момента назначения наказания прошла уже целая неделя. За это, казалось бы короткое время, для Рене произошло немало действительно хороших вещей. Она навестила Поля, который, к слову, пришел в сознание и чувствовал себя уже гораздо более сносно, помирилась с Сарой и, что самое интересное, ощутила как, прямо-таки на глазах, налаживаются ее отношения с капралом. Да, она все еще молниеносно и беспрекословно выполняла все его поручения, но той напряженности, что была между ней и Аккерманом ранее, больше не наблюдалось. Странно, но все же это так. Гарднер не уставала анализировать каждый свой шаг. Каждое чертово действие, слово, ведь стремилась всячески стабилизировать свое положение в поле зрения Леви. Она понимала, что он уже второй раз спас ей жизнь, а потому чувствовала себя буквально посмертно обязанной. Поэтому сейчас, после полуденной генеральной уборки штаба, Рене снова не сидела без дела. Захватив все нужное снаряжение, она немедля отправилась во двор, чтобы сотворить самый отчаянный поступок — попытаться освоить тот божественный прием, который так часто использовал капрал. Эффектное и, надо признать, крайне эффективное вращение, которым Леви буквально распарывал мясо гигантов, давно запало в память Рене. Гарднер дошла даже до того, что намеренно прокручивала в сознании воспоминания о том, как выглядел этот прием, но обратиться за помощью к самому Аккерману наотрез отказывалась, желая научится самостоятельно. Хватило мгновения, чтобы спроецировать в сознании надменный тон брюнета и его ледяные глаза в случае, если бы Гарднер действительно попробовала обратиться к нему с подобной ерундой. Не думаю, что все настолько сложно, что я не сумею справится самостоятельно. Нужно постараться, иначе Аккерман и дальше будет считать меня просто самовольной девкой, сующей нос не в свои дела. — Ай! — в очередной раз добротно приложившись к тренировочному столбу, Гарднер вскипела, — зараза, как же больно! То вращение, что на первый взгляд казалось плевым делом, на практике оказалось невыполнимой задачей — попасть лезвием по мишени не удалось ни разу, да и скорость вечно была неподходящей: то крайне маленькой для увесистого удара, то излишне большой, что приводило к полной дезориентации в пространстве. Потирая ушибленное плечо, девушка вновь задумалась. Траектория движения была верной, но в момент вращения ее словно что-то сбивало, не позволяя закончить прием. Деревянный столб, служивший мишенью, был изрешечен ударами. От них в поверхности дерева оставались глубокие борозды. — Стараюсь изо всех сил, а в итоге лишь лезвия ломаю, — проклинала бренный мир Рене, потихоньку начиная выходить из себя. Она переходила на все более высокие тона, чудом сдерживая злость и на себя, и на тот прием, которому хотела с легкостью обучится. Чертов Аккерман, даже здесь не отпускаешь. И пусть ты сам не рядом, но я вижу твой надменный взгляд в собственном сознании из-за постоянных неудач. Тело было готово выть от постоянных ударов. Любой нормальный человек уже бы давно сдался, но только не Гарднер с ее маниакальным желанием быть лучшей. Вернее быть ничуть не хуже капитана Леви, который в свою очередь в этот самый момент пристально наблюдал за ней из окна своего кабинета, оторвавшись от бумаг. Он смотрел, как она в очередной раз поднимается и дрожащими от усталости руками поднимает брошенное на землю оружие. Как она проверяет целостность лезвий, а затем, приготовившись, вновь взмывает в воздух для нового сокрушительного удара. Так у тебя ничего не выйдет. Но Рене несется к цели. Такое вращение скорее убьет тебя, нежели гиганта. Но Гарднер замахивается, нанося увесистый яростный удар по деревянному столбу. И ломает лезвия, конечно же. — Такими темпами, у короны не хватит средств, чтобы оплачивать твое обучение, — нарочито медленно потерев переносицу, Леви поднялся с кресла, решив положить конец этому бесполезному самоистезанию. Да уж, Гарднер та еще мазохистка. Идиотка, и кому в итоге нужны эти бесполезно проведенные часы? Аккерман в своем мозгу ухаживал девушку разными словами, иногда ругательствами, но не мог не обратить внимание лишь на один простой факт. За время его службы она была единственной, кто хотя бы попытался повторить его прием. Самонадеянная мысль, конечно, но Рене не отступала, отбивая свои внутренности. Забавная. Входная дверь штаба легко поддается напору капитана, выпуская его во двор. Брюнет уже не слышит яростных вскриков Рене или звуков ее привода и лезвий, но точно знает, что девушка еще на тренировочном поле. Тогда почему так тихо? Неужели убилась? Выйдя на тренировочное поле, он замечает русую, лежащую под одним из деревьев с раскидистой зеленой кроной. Девушка пребывает в тени, закрыв глаза и лежа на спине, словно от усталости не может и пальцем пошевелить. Но Леви понимает, что это ложь, ведь знает о том, каков потенциал Рене на самом деле. Она что-то бормочет себе под нос, сжимая кулаки от беспомощности, и кажется, что вот-вот заплачет. Нда, вот это «умиление». Подойдя ближе, капитан наконец может различить обрывки сетований девушки, и оперевшись о ствол дерева прямо над головой Гарднер, продолжает слушать ее жалобные речи. Больше похожие на нытье. — Господи, скажи почему? Почему он может быть сильным, непобедимым, просчитывать все наперед, а я — нет?! Я же так стараюсь, это несправедливо! — Леви на секунду показалось, что он услышал всхлипывания со стороны девушки, но затем его надменное внимание сменилось на удивление. — Почему Аккерман может быть таким идеальным бойцом? — Глупо спрашивать у Бога, ты не находишь? Лед в голосе наглухо врезался в ребра, мешая дышать. Рене распахнула глаза, наблюдая Аккермана, стоящего над ней в невозмутимо-надменной позе, сложив руки на груди и опираясь одним плечом на ствол дерева. — И? Ты язык что ли проглотила, а, Гарднер? Едва услышав ее признание о себе, он подумал, будто это хорошо сыгранная лесть, дабы подмазаться к нему, но видя сейчас ее полные ужаса глаза, Леви быстро смекнул, что девушка до последнего не подозревала о его присутствии рядом. Настолько глухая или просто глупая? Интересный вопрос. Кажется, что Гарднер просто зависла, не веря своим глазам, отчего Леви пришлось присесть на корточки, чтобы взглянуть на ее лицо чуть ближе, в то время как Рене напрочь разучилась дышать. Она непонаслышке знала, как быстро капрал вторгается в личное пространство людей. Как быстро он может задавить и загнать в угол даже самого смелого человека. — У тебя такой ужас на лице, — Леви внимательно оглядывал изумрудные глаза девушки перед ним, слегка усмехаясь. Неясно отчего, но его рука потянулась ближе к девушке, вытаскивая дубовый листик из спутавшихчя русых волос, — а ведь недавно говорила, что больше не боишься меня. — Я вас опасаюсь, — уточнила, сглатывая, Рене. — Вот как, — натянуто ухмыльнулся капитан, но не смог продолжить, когда Гарднер нагло прервала его. — Давно стоите здесь? Ишь, какая любопытная. Вот теперь мучайся вопросом о том, что именно из твоего бормотания мне удалось услышать. Это твое наказание за невнимательность. — Достаточно, чтобы понять, что ты безнадежна, Гарднер. Хмыкнув, Леви поднялся в полный рост, глядя на брошенную экипировку, интересуясь: — Ты так и будешь дальше отлеживать себе пятую точку? Или может все-таки завершишь начатое? Стоп. Так он все видел? — Я не понимаю, как выполнить тот прием, который хотела изучить. От меня ускользает важная деталь, но я не могу понять, какая именно. Серые глаза спокойно взглянули на Рене, будто пытаясь отрезвить девушку. Аккерман еле заметно ухмыльнулся: — Странно, на тебя это не похоже, — задумчивый тон Леви, означал, что он обдумывает что-то важное, но и снова он не позволил Рене расслабится надолго и скомандовал, — поднимайся. Гарднер еще с секунду рассматривала капрала, рассматривающего раскромсанные в щепки лезвия, когда Леви пришлось повторить уже более настойчиво: — Я сказал: «подняться». Гарднер вскочила на ноги в мгновение ока, пытаясь сообразить, где же уже успела облажаться, раз Аккерман повысил на нее свой командирский голос. А ответ на вопрос девушки был крайне прост, хоть она и не могла прочитать его в серых глазах капитана. Когда речь идет об опасности, о возможной смерти друзей или других людей, она подрывается с места, не думая о последствиях, в то время как в повседневных ситуациях, стоит Леви немного повысить свой голос, как Рене резко теряется, исчезая из реальности. Витает в облаках, обдумывая каждый жест и каждое сказанное ею слово. Это и злило Аккермана, ведь он хотел видеть настоящуюю Рене. Импульсивную, с горящими глазами и уверенностью в себе. — Оружие в руки. Отряхнув брюки, Рене кинулась к приводу, начиная надевать экипировку, в то время как Аккерман, не переставал объяснять с холодом в голосе: — Этот удар может пригодится тебе в бою либо с крупными особями, либо с аномальными гигантами, но в любом случае ты должна знать, куда именно целиться, иначе рискуешь нанести вред не только лезвиям, но и самой себе. Застегивая ремни, Рене пристально наблюдала за капралом, который сначала рассказывал азы, глядя на мишень, а затем повернулся к ней, буднично уточняя: — У девушек, как правило, меньше физической силы, чем у мужчин, и более слабая мускулатура. Ты — не исключение из правила, Гарднер, поэтому запоминай, — Леви взглянул на девушку, осматривая ее тело, будто бы прикидывая, как стоит учить именно ее. Да, мускулатура у нее развита меньше, чем у него, да и ростом она ниже. Значит, в этом случае ее силой станет скорость. — Чтобы освоить такой трюк, тебе нужно увеличить скорость вращения. Но помни, ты не сможешь держать ее долго, да и мозг будет не в состоянии длительно сохранять ориентацию в пространстве, поэтому начинай вращение в последний момент. Буквально за мгновение перед самим ударом. Надев экипировку, Рене приступила к анализу. Значит, все дело в моменте вращения. Набрать высоту и скорость, нестись к цели и в последний момент занести руку для удара так, чтобы ее закрутило, и тогда она поразит цель. — Все дело в моменте удара, а не в самом вращении, — наконец-то задумчиво выпалила Гарднер, глядя на капрала, отчего его раздражение немного отступило: — Умница. А теперь покажи, как ты поняла то, что я тебе сказал. Та-а-ак, спокойно. Поджилки не трясутся, дыхание ровное. Мне просто нужно повторить правильную последовательность движений и тогда все выйдет. Не думай, что он будет смотреть. Не думай. Представь, что ты здесь одна, что это просто тренировка. Он не оценивает. И не смотрит на тебя. Выдохнув, Рене посильнее сжала рукояти лезвий в своих руках, и кивнув капитану приготовилась к исполнению нового приема. Забравшись на высокий дуб и узрев мишень далеко внизу, она еще раз мысленно повторила порядок действий — разогнаться, подлететь и поразить цель. Так она и кинулась вниз. Устройство пространственного маневрирования придало ей скорости, ветер засвистел в ушах, в то время как мишень стремительно приближалась к лезвиям. И вот, уже почти настигнув цель, Рене занесла руку для удара, и поразила мишень. Отрубив кусок от деревянного круга, размеченного полосами, она продолжила вращаться дальше, пока не замедлилась, резко затормозив в десятке метров от цели. Рене не двигалась. Она лишь судорожно дышала, прикрыв глаза, надеясь что у нее действительно получилось, ведь адреналин так бил по вискам, что она была практически не в состоянии понять что-либо в момент самого удара. Осознание должно было прийти позже. Сейчас. — Ты быстро схватываешь, — заверил ее Аккерман, слегка улыбнувшись, что заставило девушку улыбнуться ему в ответ. Уже через секунду она бросила лезвие на траву, вытирая пот и радостно смеясь: — Поверить не могу! Вы это видели, капитан?! — радостно кричала Рене, прыгая от счастья, — это же фантастика! Мне это удалось! — прокричала девушка в небо, пытаясь отдышаться. Пока Аккерман не понимал, стоит ли ему продолжать улыбаться, ведь наблюдать Гарднер такой, ему еще не доводилось. Сейчас у нее словно образовалось шило в одном интересном месте, из-за чего девушка не могла спокойно стоять, продолжая восторгаться. То расстояние, которое было между ними прежде, вынуждало девушку сдерживать свои эмоции, но сейчас невидимая стена исчезла, позволяя Аккерману получше рассмотреть настоящую Гарднер. Дурочка. Но такая забавная. Видимо, тебя, Рене, мне еще только предстоит изучить. Ты — не простая девушка. Ты — не обычный солдат. Девушка и не заметила, что капитан подошел к ней почти вплотную — эмоции захлестнули ее, а потому ладонь, которая легла ей на голову, стала буквально громом посреди ясного неба. Изумрудные глаза слегка испуганно взглянули на капрала, когда он, заметив это, ухмыльнулся: — Ты права. Отлично поработала, Рене. Капитан не стал дожидаться ее слов и направился к штабу, намереваясь вернуться к работе. Все же ее оставалось еще достаточно для того, чтобы засесть в своем кабинете как минимум до позднего вечера. Даже несмотря на то, что он отвлекся, Леви не жалел о том, что помог Рене с освоением боевого приема. Он не раз спасал жизнь самому Аккерману, так что и ей пригодится, однако не только по этой причине Леви пребывал в добром расположении духа. Он вдруг понял, что Гарднер — не только хороший солдат, но и довольно забавная девушка. Интересный экземпляр. Ведь раньше он видел ее только в жесткости и проявлении воли. Характера. Может это и правильно, что я узнал ее сегодня немного лучше? И подумав об этом, губы снова озарила легкая улыбка.

***

Спустя час после внеплановой тренировки, Рене все еще не могла прийти в себя. Ее мысли приковывал к себе тот жест капрала, которым он подтвердил успешность ее работы над собой. Почему он коснулся ее? Что хотел этим сказать? Он хотел потрогать ее волосы? Погладить ее по голове? Стоп. Погладить? Он. Хотел. Ее. Погладить. От одной мысли об этом, щеки Гарднер зарделись ярко-розовым, и сидя у постели спящего Кирстенберга, она все отказывалась поверить в происходящее. Чтобы капрал и проявил настолько естественные чувства как ласка или нежность…это было просто уму непостижимо. — Слишком нереально… — пробормотала себе под нос Рене, сидя у кровати Поли и ощущая, что он постепенно просыпается. В лазарете в общей сложности Поль провел около двух недель. К нему регулярно наведывалась Ханджи, проверяя состояние своего будущего нерадивого подчиненного, и Сара с Рене, которые сильно беспокоились за Кирстенберга. Рене отчетливо помнила момент, когда Поль прочесал землю своим телом, врезавшись в нее на всей скорости. Гарднер тогда сделала все, что было ее в силах, чтобы уменьшить урон, нанесенный здоровью друга, и надеялась, что это действительно помогло. — Что слишком нереально? — задал вопрос проснувшийся Поль, потирая заспанные глаза. Поняв, что блондин слышал ее слова о Леви, Рене быстро сориентировалась, сымпровизировав: — Это я про новую вылазку. — Что? — Поль непонимающе моргнул. Казалось, что в лазарете он провел уже целую вечность, ведь врач запрещал покидать ему больничное крыло, а оттого время тянулось еще более медленно. Кирстенберг предполагал, что время «на воле» идет гораздо быстрее, но чтобы настолько. С вылазки в лазарет и снова в экспедицию — это довольно жесткий приказ руководства. — Эрвин официально обьявил о дате новой вылазки. — И когда? — обеспокоился Поль. — Через месяц. Но на этот раз нас вывезут за пределы стен, поэтому это можно будет считать уже полноценной вылазкой, — пояснила Рене, осознавая, что месяц пролетит так быстро, что они моргнуть не успеют. Кирстенберг тоскливо вздохнул, понимая неизбежность новых проблем: — Да уж, не удасться мне отдохнуть. На что Рене лишь улыбнулась, подбадривая друга: — Хватит тебе лежать, достаточно отдыха. Нам с Сарой тебя не хватает, — и поднимаясь с кушетки, добавила — возвращайся в строй, но побереги себя, герой. Ее шутку Поль встретил доброй усмешкой, подзадоривая девушку: — Позаботишься обо мне? — Не сомневайся, — Гарднер посмеялась в ответ и покинула лазарет, радостная от того, что Поль скоро вернется в строй. Все налаживалось, а значит в этот раз нужно будет не допустить прежних ошибок. Ей нужно будет беречь чужие жизни и держать оружие наготове.