Смерть с небес

Этим утром Рене проснулась с опухшими глазами и ноющей болью в душе. Она понимала, что первый симптом — это результат вчерашнего вечернего потрясения при разговоре с капитаном Леви, а вот второй… Судя по всему это результат ее откровения и внезапно вырвавшихся слов о том, как она хочет быть рядом с ним. Как ты вообще могла сморозить это, а? Сердце зашлось и непрошенные слова сами вырвались на свободу. Рене еще не один десяток раз ругала себя, раз за разом прокручивая ночью в голове их с капралом разговор. Она так и не поняла. Он был готов ей открыться? Нет, не так. Он действительно хотел ей открыться? Поняв, что разлеживаться в постели нельзя: она так пропустит все время своего выходного дня, а хандрить у себя в комнате — это то еще удовольствие, Гарднер поднялась, наспех привела себя в порядок и двинулась к командиру Зоэ, чтобы навестить Поля, у которого сегодня намечался очередной день отбытия наказания. Поль часто жаловался на Ханджи, говоря, что оправдались его худшие опасения. Что капитан Зоэ в несколько раз безумнее той версии, о которой по штабу гуляет бесчисленное количество баек и слухов. Дойдя до кабинета, Гарднер не стала стучаться. Уже однажды она делала так, но Зоэ строго-настрого наказала ей сразу заходить в лабораторию, ведь она не всегда реагировала на звуки. Иногда она могла отвлечься на результаты экспериментов и витать в собственных мыслях, а чаще всего проводить опыты, не слушая никого и ничего вокруг. Именно поэтому Рене тихонько скользнула за дверь и практически сразу услышала дикий нечеловеческий рев. — Нет, капитан Зоэ, прошу не заставляйте меня! Этот крик девушка узнала бы везде. Перед ней возникла очень интересная картина — Кирстенберг стоял с чем-то наподобие кисточки у ноги сидящего титана и щекотал тому пятку, пока Тим пытался оттяпать от Поля хороший такой, добрый кусок. Рене не знала, могут ли титаны испытывать хоть какие-то чувства, но была уверена, что если бы могли, то Тим, наверняка, был бы очень зол на Кирстенберга. — Капитан, пожалуйста! — Ну уж нет, Кирстенберг! Мне и так тяжело найти добровольцев на эту работу, а поскольку ты отрабатываешь здесь собственное наказание, то я воспользуюсь твоей помощью по полной программе! Гарднер нарочно кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание: — Доброе утро, капитан Ханджи. Чем занимаетесь сегодня? Зоэ на мгновение отвлеклась от написания своих конспектов и посмотрела на Рене сквозь линзы своих очков: — Доброе. А, солдат Гарднер, проходи-проходи. Наконец мне будет кому похвастаться нашими результатами, Кирстенберг! — А можно как-нибудь без меня обойтись? — жалобно протянул Поль, понимая, что вряд ли отвертится от работы, а значит, с большей вероятностью уйдет сегодня на обед покалеченным. — Так, Кирстенберг, чеши ему пятку интенсивней, а то я еще не все результаты зафиксировала. Поль снова со страхом взглянул на Тима, однако, продолжил свои махинации, ведь злую и раздраженную Зоэ он боялся куда больше обозленного титана. — Смотри… — четырехглазая стремительно оказалась за спиной Рене, подталкивая ту ближе к титану, отчего Гарднер слегка опешила, — мы проводим опыты и изучаем чувствительность титанов. Я уже на сто процентов уверена, что у них частично присутствует сознание, ведь сохранены некоторые безусловные рефлексы. Также, я думаю, что они могут частично испытывать эмоции, хоть это пока и не подтвержденная информация. Вон, как Тим отчаянно пытается отхватить от Поля сладкий кусочек, — Ханджи смахнула слезу из глаз от смеха, когда снова посмотрела на титана и причитающего от страха Кирстенберга. — Эм… может он просто хочет так сделать, не потому что зол, а потому что титаны всегда едят людей? — протянула Рене, выдвигая собственную очевиднейшую гипотезу. Зоэ на секунду вырвалась из собственных размышлений, оценивая степень логичности суждений девушки, а потом махнула рукой, сдаваясь: — Да ладно, ты же не думала, что это я серьезно про Тима и Поля? Это же всего лишь шутка, — она повернулась к Полю, окликая его, — эй, Кирстенберг, пока достаточно, прекращай. Едва услышав приказ, Поль испарился со своего места. Он был настолько рад услышать первый адекватный приказ от капитана Зоэ, что исполнил его без промедлений и прочих слов, оставляя озлобленного Тима щелкать зубами, без шанса достать кусочек человеческой плоти. Как вдруг за дверью послышался звук командирских шагов, который приближался с каждой новой секундой, пока дверь жалобно не заскрипела, впуская внутрь… Его. — Опять развлекаешься с Кирстенбергом? Аккерман прошел в лабораторию, не стесняясь выражений. Не предполагал, что помимо Ханджи и Поля здесь окажется кто-то ещё. Он, конечно же, сразу заметил Рене, расположившуюся в углу комнаты и беседующую с ее товарищем. Леви, не говоря больше ни слова, не отрываясь смотрел, как она оборачивается на звук его голоса и краснеет до состояния помидора, на секунду пряча глаза где-то в области пола. Наконец Зоэ решает отреагировать: — Гарднер, неужели тебя не учили здороваться со старшими по званию? — нравоучительный тон Ханджи, которая сделала замечание даже не отвлекаясь от записей, казалось, вразумил новобранца. Ханджи заметила, что до появления в лаборатории капитана Леви проблем у Рене с приветствиями не наблюдалось, однако… Рене зарделась пуще прежнего, выдавливая из себя помятое: — Доброе утро… Ханджи уже не могла не взглянуть на нее, а увидев ее смущение, приподняла очки чуть выше, разглядывая девушку с недоумением, обещая себе чуть позже с пристрастием допросить капрала: — И? — … капитан Аккерман, — закончила фразу девушка, желая провалится сквозь землю. Она не понимала, почему так странно отреагировала на появление капрала, но одно знала точно. Прямо сейчас он думает какая же она глупая. Забавная, ты, Рене. Не представлял, что вчерашняя ситуация так тебя подкосит. Я ещё не решил, заслуживаешь ли ты прощения, но отчего-то долго злиться на тебя, с каждым днём становится все труднее. Леви хмыкнул, скрестив руки на груди, и незаметно улыбаясь уголками губ. На самом деле, раньше Аккерман совершенно точно высказал все девушке, а ее мнущиеся попытки поздороваться были бы приняты им за мягкотелость, но… Видимо вчера что-то изменилось. Глупышка, Рене. — Еще чего, — внезапный ответ Ханджи на вопрос, который капрал уже успел позабыть, выбил его из потока размышлений, — Кирстенберг вон какой неженка, его чуть припугни, он уже хнычет, — запричитала Зоэ, глядя на Леви. Тот слышал ее, но не слушал. — Эй, у тебя все хорошо? — женщина отвлеклась от записей и подошла ближе к Аккерману, внимательно его разглядывая, — выглядишь иначе, чем обычно. — Да ну? — холодно поинтересовался капрал, выжидая очередной подкол от брюнетки. Он знал ее слишком хорошо и за все годы их совместной службы мог понять, что Зоэ проницательна и не упустит возможности прокомментировать его нынешнее состояние. — что же не так? У меня рога выросли? Ханджи ухмыльнулась, подходя к Аккерману настолько близко, что то невольно захотел исчезнуть, чтобы быть подальше от ее взгляда. Наклоняясь ниже, она сказала так, чтобы ни Рене, ни Поль не услышали ее риторики: — Если продолжишь вести себя как олень, то обязательно вырастут. Ханджи поймала на себе уничтожающий взгляд капитана. Он даже поджал губы, придумывая ответ покрасноречивей, когда она не дала ему продолжить: — Я же не слепая. Думаешь, я не заметила ваши переглядки? Что случилось между вами? — Зоэ метнула взгляд на Рене, которая прямо сейчас выслушивала сетования Поля о том, насколько бесчеловечны методы его командира. — Так я тебя и посвятил в детали своей личной жизни. Аккерман поправил жабо на своей груди, за которое так удачно схватилась Ханджи, пытаясь заставить его говорить. Ну уж нет. Хоть мы и друзья, но в это я тебя впутывать не стану. — А почему нет? Сомневаюсь, что у тебя есть опыт в таких делах. Рене искоса смотрела на капрала из-под опущенных ресниц. Они с Ханджи стояли так близко, будто… между ними что-то было? Черт. Этот довод многое объяснял. Кроме того, они, вероятно, прямо сейчас говорили о чем-то очень интимном, раз до слуха Гарднер доносились еле слышимые обрывки фраз, произнесенных шепотом. — Каких таких? — загробный тон брюнета ясно давал понять, что на этот вопрос лучше не отвечать. Но Зоэ не из робкого десятка. — Ну как же… Любовных, — довольно протянула она, складывая руки на груди и склоняя голову, — знаешь, все эти прогулки под луной, колотящиеся сердца и поцелуи… Мысль о губах Гарднер проскользнула в мозгу Леви всего на мгновение, но фантазия тут же подхватила ее, развивая. Были моменты, когда он и Рене стояли так близко друг к другу, что он мог бы не только коснутся ее лица, но и позволить себе что-то более кардинальное и смелое. Он бы коснулся ее губ так легко, что Гарднер бы непременно покраснела. От этой сцены почему-то захотелось улыбнуться. Аккерман, черт тебя дери, соберись сейчас же. — Заканчивай со всем этим. — капитан уже более грубо одернул свою боевую подругу, — я серьезно, Ханджи, не подходи ко мне больше с такими идиотскими вопросами. Температура в лаборатории резко упала на несколько градусов. Рене хоть и не долго была знакома с капралом лично, но уже понимала, что черные тучи сгущались, намереваясь выбросить свою агрессию на всех, кто находится поблизости, поэтому поспешила взять Поля под руку и откланяться, пока они не оказались в эпицентре разборок двух старших капитанов. Пискнув что-то похожее на «до встречи», она вместе с Кирстенбергом юркнула за дверь, оставив капрала наедине с Ханджи, думая что им лучше разобраться в их взаимоотношениях. Блеск. Умничка, Зоэ. Теперь она, наверняка, подумала невесть что о нашем чрезмерно интимном разговоре. — Хорошо, тогда я дождусь, пока ты сам придешь ко мне, — кинула Зоэ вслед брюнету, когда он покинул ее лабораторию, смачно хлопнув дверью напоследок. Однажды петли не выдержат его натиска. Ханджи быстро смекнула, что попала в самое яблочко, когда капрал начал отнекиваться. Именно это сыграло свою роль, ведь Аккерман не только любил прямолинейность в людях, но и сам являлся таковым. Он просто не умел лгать. Особенно Зоэ, которая знала его чёртову кучу лет. Она бы никогда не купилась на столь паршивую актерскую и игру и пообещала себе разобраться в чем же здесь дело.

***

— Не думала, что тебя это увлекает. — Сара смотрела, как лезвие ножа поблескивает на солнце, пока Рене натирала его до блеска, — откуда они? — Это папин, можно сказать, фамильный набор. Он передается в нашей семье от отца к сыну. Вернее, передавался. Это было до того, как в живых из всей семьи осталась одна лишь дочь. Сара молчала. Видя, как тяжело ее подруге, она хотела подбодрить Рене, но не знала, как это сделать. Заковски была совершенно незнакома с ее родными, поэтому и поддержать разговор, как-то не выходило. — Ну ничего, — Гарднер поднялась с травы, отряхивая брюки и проверяя результат собственной полировки, — я не дам им лежать без дела. Пусть я и девушка, но найду им достойное применение. Сара улыбнулась. Она и не сомневалась в словах подруги, потому что знала, что память о родных всегда будет жить в сердце Рене. Она не даст воспоминаниям растворится в памяти. Гарднер уложила все ножи в отдельные кармашки мягкой кожаной сумки, кроме одного, покрутив его в руке и ощупывая лезвие. Острый. Это хорошо, отец определенно отлично заботился об их состоянии. Заковски, затаив дыхание, наблюдала за действиями девушки — как Гарднер принимает стойку напротив мишени, как целится и наконец бросает нож. Скорость отличная, вращение выполнено верно, а потому нож вонзается в поверхность мишени совсем рядом с центром. — Меткость хромает. Заключение Рене звучит как приговор. Зная Гарднер, она теперь до конца дня будет метать ножи, тренируясь, пока конечный результат ее не устроит. — Ты слишком строга к себе. Тебе совсем немного не хватило, чтобы попасть точно в центр. — Заковски знала о том, что Рене желает при любых обстоятельствах быть лучшей, но не понимала, являлось ли это синдромом отличницы или проблема в другом. — Вот именно, мне не хватило. Гарднер подошла к мишени и вынула лезвие из дерева, размеченного цветом. — Что с тобой? Заковски напряжённо глядела на девушку. Она понимала, что Рене будто бы находится не здесь, а где-то в своих мыслях. Судя по такому поведению, она обдумывает нечто, что ее очень беспокоит. Но Гарднер была не готова к откровениям. Она не хотела распространятся об инциденте, произошедшем между ними с Аккерманом. Во-первых, она не понимала, как расценивать его сегодняшнее поведение. Во-вторых, она не понимала как оценивать свое. Почему она мялась как влюбленная девчушка перед парнем? Раньше она никогда так не делала, а сегодня ее мысли в голове путались и метались в разные стороны, слово прячась от адского пожара. Неужели он для нее теперь не только солдат? Она что начинает видеть в нем мужчину? — Скоро вылазка, — перевела тему Гарднер, усердно делая вид, что именно эта тема так ее тревожит, — интересно, как все пройдет. Заковски, похоже, не заметила подвоха и поддержала разговор, беспокоясь: — Надеюсь, жертв среди наших не будет. Рене мрачно хмыкнула, поджимая губы. Она прекрасно знала, что ни одна вылазка с участием новобранцев за все время существования разведкорпуса, не оканчивалась отсутствием погибших. В основном их число пополняли бывшие кадеты, хотя бывало, что вперёд ногами выносили и уже опытных бойцов. Однако, это происходило в разы реже, поэтому Рене, не секунды не сомневаясь, подтвердила самые негативные прогнозы подруги: — Очень сомневаюсь, потому что таких прецедентов никогда не бывало. Остаётся молится, что павших будет не так много, как может быть. Как бы жестоко это не звучало, но без жертв было не обойтись. — Я переживаю за Поля, — лицо Сары исказилось гримасой боли. — не хочу его потерять. Рене, конечно же, догадывалась, что между ее друзьями, возможно, завяжутся романтические отношения, а потому то, как Сара отзывалась о юноше, заставило Гарднер улыбнуться. Она была неуверенна в том, что Кирстенберг в курсе о чувствах Заковски, а потому решила заверить: — Я поговорю с Кирстенбергом. Думаю, тот случай на тренировке заставит его лучше думать головой и не кидаться в гущу событий, — Гарднер снова готовилась метнуть нож в цель, принимая стойку, — в конце-концов на этой вылазке у нас, новеньких, будет всего одна единственная цель. Быстрое движение руки приводит нож в движение и он летит прямо к своей цели, вонзаясь в самый центр мишени — маленький красный круг. Заковски наблюдает за Гарднер и молчит. Ей интересно, что имеет ввиду Рене и решает уточнить: — Какая? — Просто вернуться живыми. Уверена, даже такой результат можно будет считать успешным.

***

Явившись на ужин раньше своего обычного времени, Ханджи намеревалась застать здесь отряд Аккермана и самого капрала собственной персоной, но прогадала. Их стол все ещё пустовал — в столовой вообще было не сильно много людей. Видимо, вовсю готовятся к предстоящей вылазке или тренируются, что было тоже неудивительно. Элитный отряд быстро перестал бы называться «элитным», если бы его солдаты были бы расслаблены и не готовы в любой момент вступить в бой. Ханджи собиралась взять быка за рога — села за стол команды Аккермана, а не на свое привычное место, намереваясь тем самым сразу привлечь к себе внимание своего друга. Чтобы он даже не думал, что сможет отвертеться. В столовой показались новички, среди которых Зоэ быстро нашла Гарднер, Заковски и Кирстенберга. Они увлеченно о чем-то беседовали, Заковски переодически поглядывала на Поля, а Гарднер будто бы была в собственных мыслях, отвечая друзьям. — Гарднер, — Зоэ решила зайти издалека, чтобы аккуратно прощупать почву перед разговором с капралом и окликнула девушку, — подойди. Рене быстро оживилась и подошла к Зоэ, ожидая указаний, но та лишь похлопала по скамье, указывая на место рядом с собой: — Присядь. Это был стол отряда капитана Леви. Рене замялась, но все же села, в голове воображая кислую мину капитана Аккермана. Неужели Ханджи собралась обсуждать мою утреннюю ошибку? — Я хотела поговорить с тобой о предстоящей вылазке. Гарднер на секунду удивилась. Не этого она ожидала: — Что именно вас интересует? — Меня беспокоит самомнение Поля. Сама видела, он безрассуден и смел только, пока опасность не непосредственно рядом. Как только титан оказывается прямо перед его носом, мозги у него резко отключаются. Я уверена, он будет далеко не единственным, кто будет парализован страхом во время нашей операции. Рене невольно усмехнулась. Это было очень точное описание Кирстенберга. — Что от меня требуется, капитан Ханджи? Говорите прямо, я все сделаю. Зоэ улыбнулась. А девочка-то смышлёная. Может слегка безбашенная, но точно не глупая. И не любит предисловия. Прямо как Аккерман. Его женская копия в этом смысле. — Ты кажешься мне наиболее ответственной среди новобранцев. Кроме того, я уверена, что ты уже успела заработать себе некоторый авторитет среди них, поэтому я хочу попросить тебя об одном небольшом одолжении. Гарднер спиной чувствовала взгляды на своей спине, не только от друзей, но и от других бывших кадетов, но сосредоточилась на словах Зоэ. — Наверняка найдутся солдаты, которые будут подрывать общую дисциплину. Попытаются сбежать или под действием страха будут выкидывать совершенно нелогичные вещи. Это чревато серьезными проблемами, поэтому я хочу, чтобы ты следила за каждым нарушением и старалась поддерживать дисциплину. — Но мы ведь не будем предоставлены сами себе? — Рене пока не понимала, куда клонит Зоэ. — Конечно вы будете под чутким надзором старших капитанов, но знаешь, на вылазках всякое бывает. Ответственные и смелые солдаты ценятся куда выше. Глядишь, и в элитный отряд сможешь попасть. Вот этот плавный переход к интересующей Зоэ теме. Весь этот разговор изначально задумывался ради этого: — Ты хотела бы попасть в отряд к капитану Аккерману, верно? Пауза, в глазах Гарднер немой вопрос. Как ей ответить на это? — Конечно. Быть достойным этого — честь для меня. — Думаю, ты уже достаточно изучила нашего капитана и знаешь, что он подпускает к себе только лучших. Только преданные делу солдаты могут претендовать на подобную должность. Такие как ты. Зоэ улыбнулась, втираясь в доверие, и словно хищница подобралась ближе, к самому интимному: — Он смотрит на тебя, оценивает. Ты же тоже это заметила, верно? Он все думает, посчитать ли тебя достойной быть ближе к нему. Рене замерла, у нее возникло чувство дежавю. Помниться только вчера ей знатно прилетело от капитана Аккермана за обсуждение его прошлого. Теперь же обсуждалось его настоящее. Я не куплюсь на столь открытую провокацию. — Капитан Зоэ, в случае, если капрал действительно сочтет меня достойной его общества, то думаю, он скажет мне об этом сам. Лично. Гарднер наклонилась ниже: — Я не думаю, что имею право на обсуждение вопросов, касаемых капитана Аккермана. Не хочу быть втянута в конфликт, надеюсь, вы меня понимаете. Неужели мне не показалось и между ними с Аккерманом действительно что-то есть? Иначе зачем Зоэ открыто интересуется о том, желаю ли я попасть в его отряд? — Разумеется, — Глаза Ханджи хитро блеснули. Она надеялась, что Гарднер купится и ей удастся выудить из ней хоть каплю информации о ее отношении к Леви, но не удалось. Не повезло. Осталось пытаться расколоть брюнета, но тот тоже вряд ли пойдет на попятную. — Однако не забудь мое наставление. Я верю, что ты сможешь взять ситуацию в свои руки в критический момент. — Да, капитан. Глаза Зоэ уставились куда-то за спину Рене, и капитан продолжила: — Можешь идти. Гарднер ещё с секунду размышляла о мотивах Ханджи в проведении данного разговора, когда развернувшись, заметила капитана Леви, направляющегося к ним. Рене быстро просеменила мимо него к своему столу, потому что знала, что капрал ни за что не прикоснется к ней при всех солдатах, находящихся здесь, и облегчённо выдохнула. Не хотелось устраивать публичных разговоров, которые могли легко перерасти в нечто совсем другое, ведь Гарднер была не уверена насчёт отношения капитана Леви к ней. После их ночного разговора и сегодняшней утренней сцены и сама Рене не знала, как ей теперь себя вести. В голове все больше укреплялись мысли о том, что она может мешать счастью Леви и Ханджи, и что лучше бы ей и Аккерману не общаться вовсе. Это ведь из-за нее они с Ханджи так шептались с утра? Уверена, Зоэ усмотрела в ней причину для ревности и пыталась поговорить об этом, однако, это скорее вылилось в перепалку, нежели в продуктивную беседу. Так по крайней мере, показалось Рене. И Леви быстро заметил перемены в ее лице и поведении. Аккерман был не только прямолинейным, но и прекрасно читал людей, замечая малейшие перемены в их настроении, что позволяло ему быть не только прекрасным командиром, но иногда и бескомпромиссным манипулятором. Он прошел мимо Гарднер, приближаясь к столу своего отряда, когда меж его черных бровей пролегла морщина. Аккерман был в бешенстве. — Я, кажется, говорил, чтобы ты не преследовала меня. Он вложил в голос столько льда, сколько мог, однако, на Ханджи это будто бы не действовало. Она пропустила мимо ушей все колкие интонации и, словно яркое солнышко, лучезарно улыбнулась: — И тебе приятного аппетита. Присаживайся, мне хотелось бы закончить наш утренний разговор, — Ханджи внимательно наблюдала за Леви. Увидев, что он скрестил руки на груди и никуда садиться не собирается, выдохнула, закатывая глаза. — О чем вы разговаривали с Гарднер? — Если ты сядешь, то может, я и посвящу тебя в наш разговор. А, если нет, то и ладно. Это останется тайной между мной и Рене. Конечно, Ханджи знала, что он не удержится, поэтому спустя несколько долгих секунд, брюнет присел на свое место, ожидая: — Ты не думал, о том, чтобы взять ее в свой отряд? Она довольно способная девчонка. Капрал перестал смотреть в одну точку, взглянув прямо на подругу, видя свое отражение в линзах ее очков, однако с ответом не торопился. Зоэ, ты что вызвалась выполнять роль свахи? — Да, она моложе, чем та же Рал, но не сильно отличается от нее. Пару месяцев и, я уверена, она будет ничуть не хуже любого из твоих солдат. Останется только наработать опыт, — Ханджи наклонила голову вбок, осматривая лицо брюнета перед собой, — ну, что скажешь? Я думал об этом, но не хочу так быстро приближать ее к себе. Уверен, она пока не готова. Да и я тоже, хоть и уже размышлял о ее переводе в мой элитный отряд. — Исключено. Она недавно только поступила на службу. Хоть уже и начала зарабатывать авторитет среди солдат, но этого мало. Хочу посмотреть на нее в деле. Ханджи усмехнулась. Как же вовремя она дала Гарднер те наставления: — Так значит, ты ждёшь результаты вылазки? — Именно. Если она оправдает мои ожидания, то ее вступление в элитный отряд Леви Аккермана станет лишь вопросом времени. Леви посмотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Ханджи заметила, что он смотрит в сторону стола новобранцев. Стола одной небезызвестной тройки — Кирстенберга, Заковски и Гарднер. Прямо сейчас они переговаривались между собой, а Заковски, видимо, бросила шутку, от которой Гарднер начала смеяться. Облокачиваясь на Поля, она положила одну руку ему на плечо, как бы в знак дружеской поддержки, но внутри Леви это движение обрело соверешенно другой смысл. Что-то внутри укололо, заставляя на секунду, но все же позавидовать Кирстенбергу. — Она такая живая, такая открытая рядом с ними, — Ханджи знала, как подлить масла в огонь и делала это уверенно, заставляя брюнета задуматься над своими еще только формировавшимися чувствами, — бьюсь об заклад, они очень близки. — Мне нет до этого никакого дела. Разве? Так это теперь называется? Ханджи хмыкнула. Она и не ждала, что он признается ей в симпатии к Гарднер. Ведь он пока не признавался в этом даже самому себе. — Что ж, тогда продолжай и дальше обманывать себя, только смотри, не заиграйся. Иначе, она точно достанется этому прохвосту Кирстенбергу. Глаза Леви блеснули жесткостью. Он знал, что Ханджи намеренно провоцирует его, но не понимал, почему так реагирует на это. Он ведь знал, что Зоэ — очень своеобразная особа. Так что изменилось? Почему его так злит упоминание о Рене и Кирстенберге? — Так о чем вы с ней говорили? — резкая смена темы и настроения заставила Ханджи встрепенуться, будто она провалилась в собственные мысли, а этот резкий вопрос брюнета вырвал ее из пучины размышлений. Леви не терял надежды узнать предмет секретного разговора между Ханджи и Рене, но Зоэ лишь хитро улыбнулась, произнося: — Я дала ей некоторые напутствия. Главное, чтобы она правильно ими воспользовалась.