Смерть с небес

Разбирательство наконец закончилось, чему Аккерман был несказанно рад, пусть и не показывал этого так, как это делала Зоэ. Ханджи пребывала в прекрасном расположении духа, равно как и Смит, поэтому Леви решился завести разговор, над которым размышлял уже очень давно. — Я собираюсь рекрутировать Гарднер в свой отряд. Думаю, ты не будешь против этой идеи, — обратился он к командору. Это была первая фраза, которую произнес Леви, стоило ему, Ханджи и Эрвину переступить порог штаба разведкорпуса и оказаться в кабинете Смита. Убедившись, что рядом нет лишних ушей и разговор останется между ними тремя, Ханджи улыбнулась, как кот в предвкушении обожаемой сметаны, и уставилась на Эрвина. Она пока не знала, какой будет реакция Смита, но была счастлива, что ее товарищ наконец решился сделать первый шаг. По ее мнению, в верном направлении. Смит с серьезным видом развернулся к Аккерману: — Ты знаешь, что я полностью доверяю твоему чутью, — уточнил Эрвин, думая о Рене, — на суде она вела себя очень грамотно, поэтому, вероятней всего, она готова к новой ответственности. Вот только твой отряд — один из самых подготовленных в разведке. Уверен, что она справится? — Она несколько отличается от моих ребят. В этом все дело, поэтому я хочу взять ее в состав только на условиях прохождения испытательного срока. Назовем это стажировкой. Если за это время у меня не будет к ней никаких нареканий, то я оставлю ее в отряде уже в уже в лице полноправного солдата, — спокойно изрёк Аккерман, аргументируя свою позицию. Сейчас он был как никогда уверен в своих действиях. Он точно знал, что Гарднер сделает все, чтобы закрепиться в его отряде. Она сделает все, чтобы не ударить в грязь лицом, а он сможет держать ее на расстоянии вытянутой руки, чтобы всегда быть рядом, когда ей будет грозить опасность. Рене сможет стать лучшей только в его отряде, ведь он лично об этом позаботится. Она пополнит ряды сильнейших солдат человечества, а он сможет наблюдать за ее становлением и быть для нее необходимой поддержкой. Постой-ка, ты же не хочешь сказать, что всерьез привязываешься к ней? Ты же помнишь, насколько больно видеть утраты близких тебе людей? Неужели так жаждешь повторения той кровавой истории? Нет. Не хочу. Но и продолжить просто смотреть, как Гарднер жертвует собой, ничего при этом не делая, не могу. Она забралась слишком глубоко ко мне в душу. — Элитный отряд капитана Аккермана… — протянула Зоэ, чем привлекла внимание Леви, едва не заставив того цокнуть языком, — думаю, это своевременное решение. Я давно говорила, что пора дать девочке возможность проявить себя более обстоятельно. Аккерман сложил руки на груди, наблюдая за улыбающейся во все тридцать два зуба Зоэ, и напомнил: — Она уже проявила. Без нее мы бы потеряли ещё больше новичков на вылазке. К тому же, с ее помощью удалось вывести из разведки дезертира, а это считай убийство двух зайцев одновременно. Нам повезло, что она оказалась в нужном месте в нужное время, — разъяснил свою позицию Аккерман, глядя, как Смит проходит за письменный стол. — Я не имею ничего против твоего плана, Леви. Если ты считаешь, что Рене Гарднер — действительно достойный кандидат, то поступай, как считаешь правильным, — отчеканил Эрвин, глядя на Зоэ, и продолжил, — в таком случае распорядитесь, чтобы девушку посвятили во все детали нашего плана и позаботьтесь, чтобы она держала рот на замке. Будем надеяться, что ты, Леви, не ошибся в ней. Уверен, что не ошибся. Пока не могу объяснить почему, но я чувствую это всем нутром. Гарднер можно довериться. — В таком случае, сегодня же займусь этим вопросом, — отрезал Аккерман и собирался покинуть кабинет Эрвина, когда услышал за спиной копошение. Ханджи резко засуетилась: — Эрвин, я тоже пойду, а то мне еще в лабораторию нужно. Тим сидит без надзора, да и опыты есть неоконченные, которые не терпят отлагательств… Смит уже полностью погрузился в бумаги, лежащие перед ним на столе, а потому лишь отстраненно кивнул, понимая, что Зоэ лучше удалиться, чтобы дать ему поразмыслить над всем происходящим. Секретная миссия отряда Леви не была сорвана, да и к тому же все те полчища титанов, которые застали всех врасплох во время вылазки разведкорпуса, внезапно исчезли. С момента экспедиции прошло меньше суток, а значит гиганты не могли рассосаться по местности так быстро. Что же происходит? Неужели титаны были собраны в том месте не случайно? Если это так, то кто смог сделать это и главное зачем? Эти вопросы теперь мучили Эрвина Смита, заставляя его вспоминать и обдумывать каждый приказ, который он давал во время экспедиции. Если его логика окажется верна и титанов действительно кто-то натравил, то это означало, что перед разведкорпусом маячили гораздо более серьезные проблемы, которые могли легко увеличить число жертв среди не только военных, но и гражданского населения. Если титанами можно управлять, значит теперь любая вылазка разведкорпуса может превратиться в кровавую баню. Зная это, Эрвину Смиту нужно было быть предельно осторожным в принятии любого рода решений. Захотелось тихо выругаться. Видя, что командор погружен в размышления, Ханджи быстро нырнула за дверь следом за Леви, и быстро нагнала его уже в конце коридора. — Ну наконец-то ты созрел, давно было пора взять ее к себе в отряд! Аж гордость берет, что ты прислушиваешься к моим советам! — воскликнула Ханджи, идя в ногу с Аккерманом, но тот и бровью не повел, лишь отстраненно бросил: — С чего ты взяла, что я следую твоим рекомендациям? — Вечно ты отнекиваешься. Потом еще спасибо мне скажешь. За рекомендации, — нарочно выделила последнее слово Зоэ, растягивая звуки. — За что же? — слегка раздражённо поинтересовался Аккерман, явно не расположенный к беседе. Он устал и был не настроен слушать, как ему казалось, бессмысленную болтовню Ханджи, — хочешь, чтобы я был благодарен за то, что ты везде суешь свой любопытный нос? Зоэ хмыкнула, якобы демонстративно обижаясь, и положила руку на плечо капитана: — Было бы славно. Если бы я тебя не надоумила, то Гарднер до сих пор бы сидела среди новичков, хотя, как ты и сам понимаешь, она достойна гораздо большего. Леви замер. Он остановился так быстро и неожиданно, что Ханджи продолжила свой ход по инерции, едва не потеряв равновесие. Взглянув на брюнета, Зоэ поняла — он теряет свое терпение. Видимо прощупать почву дальше не получится. — Во-первых, я уже просил тебя не вмешиваться. Я сам в состоянии решить, что мне делать с Гарднер. Ага, как же. В состоянии он. Пока ты будешь думать, такой ценный кадр будет пропадать без дела. Ты разве сам не знаешь — ты только на поле боя готов быстро принимать даже самые сложные решения. — А, во-вторых, — продолжал Леви, — я не хочу давать Рене даже мизерную возможность осознать свою уникальность и тем самым развязать ей руки. Власть портит людей, особенно таких незрелых, как она. — Но ты уже принял решение взять ее на стажировку в свой отряд. Что это, если не признание ее уникальности? — парировала Ханджи, сложив руки и глядя на Аккермана, — на твоем месте, я бы наоборот дала бы ей те же полномочия, что и у Петры, Оруо и других. — Предлагаешь мне создать в отряде иллюзию равенства? — Леви недоверчиво хмыкнул. Действовать хитро он привык исключительно в сражениях. В отношениях между людьми для него наоборот была важна кристальная честность и предельная ясность, поэтому прибегать к разного рода уловкам он не планировал изначально. Однако, в размышлениях Ханджи была доля истины. Ему стоило рассмотреть этот вариант. Спустя пару секунд анализа, он провел рукой по лицу и, словно сдаваясь, изрек: — Может ты и права. Это действительно может стать эффективным способом проверки. По крайней мере, не будет лишним понаблюдать за ней в таких условиях. У Зоэ отвисла челюсть, ведь удивлению не было предела. Никогда. Никогда раньше он не соглашался с ней настолько просто. Хотя…может все немного сложнее, но Аккерман как обычно проживает все мысли и сомнения внутри себя? Неужели Гарднер настолько его интересует, что он готов подпустить ближе? Пустить в круг своих первых приближенных? Капитан крутанулся на каблуках и с видом, будто ничего особенного не случилось, двинулся дальше, готовясь найти первого встречного солдата, которому дал бы свое поручение. Зоэ же осталась на месте, глядя ему вслед и не собираясь догонять своего товарища. Он никогда не был спецом по части логического окончания разговоров. Да и у нее самой внезапно возникли неотложные вопросы, которые она должна была обдумать.

***

Рене устало ковыряла ложкой в каше, которую сама же и взяла, хотя прекрасно знала, что сегодня ей не суждено нормально пообедать. Кусок не лез в горло после того, что она увидела днём. Хоть она и была оправдана на суде, но теперь радости это приносило ровно столько же, как если бы ее отправили на рудник под руку с Брэкстером — сейчас Рене в полной мере осознала масштабы потерь разведкорпуса. Она видела тела умерших солдат. Их трупы, накрытые белыми простынями, которых было так много, что в глазах начинало рябить. Всех, кого смогли вынести с поля боя во время вылазки, разложили во внутреннем дворе штаба, чтобы произвести опознание, но Рене знала — это даже и близко не все жертвы, которых умертвила их последняя экспедиция. Сара и Поль тоже были с ней, как и множество других солдат, кто помогал в опознании тел и искал способы связаться с родными погибших. Их тела было необходимо передать родственникам, чтобы те могли достойно проститься и проводить павших в последний путь. Но…как можно смотреть в глаза старой матери, когда отдаешь ей вместо тела, в котором она могла бы узнать своего сына, лишь малую часть того, что от него осталось? Как можно остаться в здравом уме, когда тебе для похорон передают лишь ногу, голову или часть руки? По позвоночнику Гарднер пробежал холодок от этих мыслей. Она уже неоднократно сталкивалась со смертью лицом к лицу, но легче от этого ей не становилось. Смотреть на истерзанные титанами тела некогда полных жизни людей, ее товарищей, Гарднер могла лишь перешагивая через себя. Осознавая, что, вступив в разведкорпус, таких потерь будет становится лишь больше. — Уже закончили? — уточнила Рене, глядя на друзей, присаживающихся к ней за стол. Лица их словно были восковыми, на них застыли эмоции, покрывшись коркой неприятных раздумий. На Заковски вообще было страшно смотреть. Казалось, ее тошнило от одной только мысли о мертвых товарищах, недавно лежавших во внутреннем дворе. — Да, — ответил Кирстенберг, — те двое были последними. Их уже забрали. — К такому сложно привыкнуть. Тихое замечание Гарднер заставило Сару изобразить подобие мрачной улыбки, что получилось крайне скверно. — Ты хотела сказать «невозможно». К этому невозможно привыкнуть в принципе, — отрешённо повторила Заковски. Гарднер взглянула на ложку в своих руках, задумавшись о словах Сары. Так странно. Ее не пугали ни кровь, ни смерть товарищей на вылазке. Скорее наоборот, те чувства заставляли Гарднер действовать, а не цепенеть от ужаса. Тогда почему здесь в относительно мирной обстановке это так выбивает ее из колеи? На самом деле все просто. Когда твоей жизни угрожает опасность ты не думаешь о последствиях и потерях, ты просто делаешь всё, чтобы спастись. А сейчас, когда ситуация обязывает тебя обернуться и посмотреть на все последствия принятых решений, они тяжёлой ношей ложатся на сердце. Ничего уже не изменить. Погибших не вернуть. Остаётся осознать это. Интересно, а как он переживает последствия их вылазки? Как справляется с таким грузом ответственности? Но обдумать этот вопрос Рене не успела — ее размышления были прерваны появлением Оруо Бозарда возле их стола. Мужчина, оглядев Рене и ее друзей, что-то словно отметил в своей голове и нервно поджал губы. Он будто инспектор оценивал их способность справляться с горечью утраты со стороны. Наблюдал, насколько они надломлены психологически. Как бы страшно это не звучало, но к смерти товарищей им придется привыкнуть. Также как и к тому, что справляться с этой болью каждому придется поодиночке. — Гарднер, капитан Аккерман вызывает тебя к себе. Ты доела? — поинтересовался Бозард, на что Рене мысленно хмыкнула. Она и не собиралась обедать, поэтому лишь отмахнулась. — Да. Что-то случилось? Меньше всего сейчас ей хотелось получить от Оруо утвердительный ответ. — Не думаю, что нам стоит обсуждать это. Тем более здесь, — прямо ответил разведчик, отчего лица Сары и Поля на мгновение вытянулись от удивления и раздражения, — всю информацию ты должна получить от капрала напрямую и сама. Ему не нужны лишние уши. Какой же на редкость неприятный тип. Судя и по тому, какими взглядами сверлили Оруо Кирстенберг и Заковски, Рене поняла, что они всецело разделяют ее мнение о нем. Услышав наставление, Гарднер решила больше не задавать уточняющих вопросов и, коротко попрощавшись с друзьями, покинула столовую вместе с Бозардом, крепко задумавшись. Чем ее удивят на этот раз?

***

Весь путь до кабинета капитана они проделали в гордом молчании. Ни словечком не обмолвились, хотя Рене кожей чувствовала косые взгляды, которые бросал на нее Оруо, словно задаваясь вопросом, зачем именно она так внезапно понадобилась Аккерману. А сама-то наверное, довольная как слон, что ее так выделяют. Прямо тошно становится! Оруо невольно вспомнил о том, как сам продирался сквозь тернии, чтобы занять достойное место в разведке. Сколько сил он положил, чтобы оказаться сейчас здесь, на своем законном месте. Этой же, дурнушке, все само идёт в руки, словно она особенная. Не такая, как все, и это невероятно раздражало. Бозард видел в этом несправедливость, хоть и понимал, что решения командования не обсуждаются. Он не имеет никакого права заявить о своем мнении на этот счёт. Ему известно, всем известно, как Аккерман наказывает за неповиновение. Да и сама Гарднер, наверняка, это уже почувствовала на себе. Постучав в дверь, Оруо наконец отвлекся от размышлений, и после разрешения войти они с Рене прошли в просторный кабинет капитана Леви. Тот уже сидел за столом в окружении разведчиков своего отряда. Всех, кроме Оруо, с которым прибыла Рене. Бозард присоединился к товарищам, присев на один из стульев, Рене же отошла в сторону, стараясь слиться со стеной. Пояснять ей происходящее никто не собирался, поэтому лучшим решением было постараться не привлекать лишнего внимания и слушать внимательно. — Раз все теперь на месте, приступим, — без лишних предисловий начал Леви, — вы в курсе того, что произошло во время секретной вылазки, хоть таковой ее можно назвать с большой натяжкой. Проверка местности позволила нам забрать тела погибших, а также убедиться в том, что титаны были собраны там не случайно. Петра, данные о потерях готовы? — Да, капитан. По подсчётам мы имеем семнадцать человек ранеными, двадцать восемь погибшими, и пятнадцать в статусе «пропавших без вести». Опознание тел уже окончено. Всех, чьи личности были установлены, уже забрали их семьи. — Сколько неопознанных? — уточнил Аккерман. Мрачное сосредоточенное лицо Петры хоть внешне и не выражало эмоций, но выдавало ее напряжение. Все же даже ей, бывалой разведчице, было непросто: — Почти половина. В кабинете повисла гнетущая тишина. — Почти? — Одного человека почти удалось опознать, но нет уверенности в том, что это действительно он. Его труп слишком сильно изуродован, что лицо практически неузнаваемо, — тихо отозвалась Рал, пытаясь отогнать из головы образ обезображенного мертвеца, — мы пытаемся определить личность по другим оставшимся…частям. Петра запнулась, пытаясь выразится более корректно, но Рене все равно стало дурно. Да, о такой стороне работы в разведкорпусе она раньше как-то не задумывалась. — Что ж, надеюсь, это получится сделать быстро, — завершил пытку Петры Леви, дав той возможность больше не восстанавливать в памяти последствия их экспедиции. — Эрд, необходимо в срочном порядке кремировать остальные тела. Займись этим. — Есть. — Хорошо. Сегодня вечером у нас будет общее собрание с командором по поводу прошедшей экспедиции. Всем быть в его кабинете сразу после ужина. Есть вопросы? — Леви медленно оглядел подчинённых, останавливаясь взглядом на Рене. — Никак нет, — хором ответили разведчики. — На этом и закончим, — Леви сделал паузу, — Гарднер, останься. Остальные — свободны. Гарднер нервно сглотнула, когда все разведчики перевели фокус своего внимания на нее. Поднимаясь со своих мест, они не смели задавать вопросов своему капитану, хотя неоднозначные выражения их лиц, говорили красноречивее любых слов. Дождавшись пока все покинут кабинет, Леви приказал: — Сядь. Нам нужно поговорить. Рене, не желая испытывать терпение капрала, поспешила подтащить стул и сесть прямо напротив Аккермана, ожидая начало разговора, который все не начинался. Рене пыталась понять, прочитать эмоции капитана. Выдвинуть в уме гипотезы относительно их дальнейшего разговора, но в голове было пусто. Чертовски пусто. Гарднер оставалось лишь смиренно ждать, пока сильнейший воин человечества выложит свои карты на стол. Леви еще несколько секунд внимательно осматривал девушку, после чего бесцветно изрек: — Я согласен с решением Заклая. Он поступил верно, оправдав тебя. Секундная пауза позволила Рене выдохнуть. Признаться, она ожидала нечто более специфическое, нежели разговор о судебном разбирательстве, однако Аккерман поспешил продолжить: — Но несмотря на это скажу сразу, что самодеятельность далеко не всегда оканчивается удачно. Особенно, если речь идет о моих людях, — Леви сложил пальцы в замок, опираясь на стол, — в своем отряде я не приемлю никакой импровизации, Рене, ты должна хорошо это запомнить. Гарднер старалась ухватить нить разговора, которая почему-то ускользала от нее. Его люди, свой отряд. О чем это он? Осознание абсолютно глупейшей догадки на секунду осенило да так, что девушка не нашлась что ответить, пытаясь подобрать нужный оборот речи. — Капитан, я правильно понимаю, что вы…вы хотите…вернее предлагаете… — Это не предложение. Это приказ, — спокойно заверил ее Леви, поднимаясь из-за стола, — решение принято и одобрено командором Эрвином лично. С сегодняшнего дня ты переведена в мой личный отряд. Рене могла лишь хлопать ресницами, не веря своему счастью. Такого поворота событий она уж точно не могла ожидать, когда Бозард сообщил ей о вызове начальства. Просто обалдеть. На лице начала вырисовываться дурацкая улыбка, которую девушка хотела спрятать куда подальше, но Аккерман заметил ее неудачные попытки маскировки, и как бы невзначай добавил: — Теперь ты полностью подотчетна и подконтрольна только мне. Остальные капитаны не имеют права отдавать тебе распоряжения. Аккерману так и захотелось добавить… Никто, кроме меня. Почему-то на какое-то мгновение Рене показалось, что в кабинете стало жарче. Словно весь окружающий воздух вмиг превратился в раскаленное марево, которое просочилось глубоко в легкие, отчего щеки запылали. Сердце начало биться чаще. По коже пробежали мурашки. Рене впервые ощутила это чувство. Никогда. Никогда ранее она не осознавала в полной мере, что оно из себя представляет, но сейчас тело предательски выдавало все ее темные мысли. Возбуждение. Черт подери, почему меня заводят эти мысли?! Я вообще не должна думать ни о чем подобном! Тем более сейчас! Когда Аккерман стоит от меня на расстоянии вытянутой руки. От Леви не укрылись изменения в поведении Рене. Он усмехнулся, когда разведчица спрятала глаза в свои руки, и выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Аккерман не знал точно, о чем она думает и мог лишь догадываться, однако медленно обошел стол, оперся о него и сложил руки на груди, с хитрой ухмылкой наблюдая за Гарднер. Она же настолько увлеклась собственными мыслями, что не заметила этого перемещения. — Это очень волнительно для меня, капитан. Я благодарна вам за оказанное доверие… — взволнованно выдохнула Рене, не поднимая глаз, пока Леви слушал ее голос. Тихий, будто не верящий в происходящее. Знал бы, что тебя это так обрадует, сделал бы этот шаг намного раньше. Кто ж знал, что ты хочешь быть в самой гуще событий. Как бы горестно не было это признавать, но все же Ханджи была права. Давно пора взять тебя к себе. Леви в который раз одернул довольную улыбку, в которой норовили расплыться его губы. И когда его настроение так разительно изменилось? Почему он ведет себя как юный, совсем зеленый мальчишка? — Не думай, что все будет так просто. Тебя ждет испытательный срок. Рене вскинула взгляд на Леви, попадая в плен грозовых глаз, которые стали на редкость темными и глубокими, и поняла, что Аккерман находится слишком близко к ней. Стоит почти вплотную к ее стулу, оперевшись о стол, будто хозяин положения, опять захватив все ее внимание. Он смотрел на нее свысока, будто бы наслаждаясь произведенным эффектом. Или Рене так только показалось? — И сколько? — спросила Рене, словно загнанная в угол его присутствием. — Месяц. — Всего один? — недоверчиво уточнила девушка. — Всего один, — медленно повторил за ней Аккерман, словно побуждая ее осознать смысл сказанных слов, — этого вполне хватит, чтобы ты смогла показать мне, чего стоишь. Хоть мне и так это известно, я надеюсь, ты дашь мне возможность насладится моментом. Изучить тебя вблизи более… обстоятельно. Мозг отказывался думать. Вблизи Леви непозволительно сильно влиял на Рене. Так, что мысли путались, выдавая Гарднер с головой. Легкие заполнили ароматы мяты и свежести, которые, казалось, как нельзя лучше характеризовали Аккермана. Это буквально были его запахи. Рене уже ощущала их раньше, знала, но по сравнению с прошлыми разами теперь все ее тело отзывалось на присутствие Леви совершенно по-другому. Ожидание. Томительное и сладкое. Рене было интересно, что он скажет ей в следующую секунду. Она решила заявить о себе и своих намерениях. Пусть не думает, что она так легко опустит руки или позволит ему влиять на нее. А он же явно об этом догадывается. Будто специально отвлекает ее внимание. Испытывает. — Я докажу вам, что достойна остаться, — вздернув подбородок, заявила Гарднер. Эта фраза заставила Аккермана наклониться чуть ближе к ней, чтобы лучше рассмотреть эмоции на ее лице. Смущенная она всего пару секунд назад, сейчас казалась полной решимости и готовой к действию, что Леви не хотел сбивать ее боевой настрой. Лишь лукавый блеск в его глазах на секунду выдал его истинный интерес: — Не сомневаюсь. Покажи, на что ты способна.