Смерть с небес

Сложно было представить, что может быть иначе — Аккерман никогда не принимал отказы. Тем более от таких людей — честолюбивых казнокрадов, находящихся на давно насиженных местах. Вот и в этот раз Леви сразу обозначил свою позицию, запугав мужчину, что лежал на полу и в страхе пытался закрыться от разведчика, размахивая маленькими потными ладошками. Безусловно, он жуть как боялся этого ненормального капитана разведкорпуса! Все вокруг знали о том, каким может быть Аккерман, если его разозлить! — Открывай, иначе я начну отрубать тебе пальцы, — процедил Леви смотря на пронырливого скупого казнокрада, который ужаснулся от его слов. Казалось, что мужчина лишь больше вспотел от ужаса. Каждый шаг Аккермана глухим стуком отдавался по хранилищу, — когда пальцы на руках закончатся, я возьмусь за те, что на ногах. — Но эти запасы мои! Руководство города обещало, что я смогу хранить их здесь! Почему я должен отдавать их бесплатно? — вопил мужчина и полз по полу назад, пока не уперся спиной в стену. Леви продолжал наступать на него. В ситуацию вмешался руководитель гарнизонных войск Джиная, желая убедить жадного мужчину добровольно выполнить договоренности, которые были достигнуты им с управлением города, взамен на уступки в торговле: — Потому что ты забыл, что сможешь хранить свои запасы только до момента, пока они не понадобятся гарнизону в обороне. Этот момент настал, поэтому мы изымаем их, — произнес комендант гарнизона и уже собирался дать команду об открытии люка для сброса древесины перед главными воротами города, когда мужчина закричал. — Только через мой труп! — Я легко это устрою, — безэмоционально изрек Аккерман, теряя терпение, и направил боевое лезвие прямо в лицо мужчины, — второго предупреждения не будет. Я и так потратил на тебя, червяк, слишком много времени, пока гибнут наши бойцы. Рене проснулась, судорожно вздохнув. Словно приходя в себя после сна, она оглядела комнату, в которой находилась, и выдохнула, расслабившись. Они вернулись в разведкорпус. Они наконец-то дома. Они чудом вышли из Джиная живыми. Гарнизон помог завалить дыру в главных воротах. Над ними в городе было хранилище на случай непредвиденных экстренных ситуаций, в котором хранились запасы древесины. Они были необходимы на случай, если потребуется окончательно завалить проход в город, но в данной ситуации такой выход являлся скорее спасением города от гибели, нежели неудачным выбором. Конечно же, нашелся человек, который выступал против такого плана, но Аккерман понимал, что он в своих измышлениях руководствуется лишь собственной выгодой, а не благом для жителей города. Того толстосума быстро уняли. Леви пригрозил ему пытками, и мужчина сдался, видя, что капитан не шутит. Он бы лично привел решение в исполнение, ведь речь шла о потере города и возможном прорыве внутренних ворот Джиная с одной стороны, или сохранении запаса древесины, в рамках удара по кошельку одного из самых богатых торговцев города. В такой ситуации выбор был очевиден. Этот мужчина был на короткой ноге с управлением города, но даже это его не спасло. Действия Аккермана были признаны необходимыми и достаточными для исполнения военного долга, поэтому общественного резонанса они не получили, не говоря уж о каком-либо наказании со стороны начальства. Заслон хранилища был открыт, вход завален, а город, соответственно, сохранен. После закрытия дыры в воротах, разведчики и гарнизон приступили к зачистке титанов, оставшиеся в Джинае и даже здесь некоторые, особенно слабые новобранцы, погибли даже при условии более-менее безопасной ликвидации гигантов. Хоть новые титаны и не появлялись, но все же успели унести с собой жизни неподготовленных бойцов. Джинай был спасён. Этот бой остался за разведкорпусом. Но какой ценой? Новые тела убитых новобранцев были доставлены штаб, а Рене отметила, что в этот раз не приходит в состояние ужаса при виде тел погибших солдат. Эта мысль напугала ее, намертво засела в мозгу. Это было в корне неправильно. Гарднер боялась того, что станет циничной или бесчувственной, но причина всего этого крылась в другом. Ее Рене осознала лишь позже. Так устроено наше сознание. Когда в мозгу срабатывает какой-то триггер, сознание находится в состоянии стресса. Оно пытается справится и осмыслить происходящее, но проблема заключается в том, что находится в таком состоянии вечно невозможно. У мозга есть два пути — адаптироваться и принять положение вещей либо сойти с ума. И, по видимому, мозг Рене выбрал второй путь. Для собственной защиты и нормального функционирования ее мозг решил адаптироваться и привыкнуть к смерти, как бы равнодушно это не звучало. Гарднер долгое время пыталась свыкнуться с этим осознанием. Лёжа в кровати, Рене вспомнила плачущее лицо Сары, когда та выбежала из штаба навстречу Гарднер. Заковски не могла произнести ничего членораздельного — ее плач и всхлипы не позволяли говорить понятно. Заплаканные глаза были красными от недавних рыданий. Следом за ней на улицу вышел Кирстенберг, молча оглядывая физическое состояние Рене. Он, в отличие от Сары, не показывал своих чувств столь открыто, но морщина меж бровей выдавала его длительное напряжение. — Слава богу. Ты в порядке, — наконец выдохнула Сара, — я так боялась…боялась, что больше не увижу тебя… Живой. Вот то слово, что не могла произнести Заковски, хоть и пыталась сделать усилие над собой. Она старалась взять эмоции под контроль. Получалось из рук вон плохо. — Когда мы узнали, что произошло, места себе не находили. Вас, опытных солдат, было всего шестеро на такую ораву титанов, — произнес Кирстенберг, чтобы Сара успокоилась и не пыталась ничего говорить. Ей нужно было справится с подступающими слезами. — Откуда? — Слухи быстро расходятся, — утирая слезы, произнесла Сара, — мы случайно услышали разговор одного капитана и поняли, насколько все серьезно. — Когда вы не вернулись вовремя, мы месте себе не находили. Думали, что ты погибла. Последние слова Кирстенберга нагнали на Рене особенно яркие воспоминания. Она ведь и правда могла сейчас быть мертва. Приди Аккерман минутой позже и спасать было бы уже некого — Гарднер покончила бы с собой, отправившись на растерзание титанам. Вспомнив этот момент, Рене зарделась. Она воскресила в памяти и другое воспоминание. Казалось, на ее губах все ещё горел его поцелуй. Такой жаркий и властный — Гарднер не ожидала, что их первый поцелуй будет таким. Она думала о том, как Леви может, умеет целоваться, ей было интересно предполагать это исходя из его характера. Но то, что Аккерман когда-то в жизни поцелует именно ее? Не кого-то другого, а именно ее… Рене не могла представить это даже в самых смелых фантазиях. Впервые в жизни ей было настолько жарко. В момент их поцелуя, когда язык Леви проник в ее рот, Рене почувствовала неистовый, адский жар внутри себя. Словно что-то плавилось прямо внутри ее естества, желая сжечь кости дотла. Рене внезапно осознала, что не хотела, чтобы Леви останавливался. Скорее наоборот, она хотела бы, чтобы он продолжил эту сладостную пытку и позволил себе нечто большее. Щеки мгновенно покрылись неконтролируемым румянцем, отчего Рене закрыла лицо ладонями, стараясь отогнать от себя похабные, пошлые мысли. Гарднер уже приняла свою привязанность к Аккерману, почти свыклась с их первым поцелуем — благо дело на это у Рене было достаточно времени, пока они возвращались в штаб с их кровавых учений, но думать о Леви в таком ключе, все еще было сложно. Хоть он и поцеловал Рене, но это ведь могло быть и просто проявлением слабости в момент опасности. Он ведь дорожит ею, прежде всего, как бойцом. Ну да, логично. Он же других бойцов тоже поощряет и благодарит исключительно через поцелуи. Рене, ты круглая идиотка, если считаешь тот момент был проявлением профессиональных отношений. Это действительно звучало как полный бред. И это точно нужно было обсудить с Аккерманом. Прямо сейчас. Рене хотела знать причины его действий, его планы относительно ее, о его чувствах в конце-концов, поэтому, решив не откладывать эти вопросы в долгий ящик, Гарднер вскочила с постели и принялась одеваться. Медлить было нельзя. Пока внутри нее проснулась смелость, она должна была задать ему вопросы. Главное, чтобы запал не кончился быстрее, чем предполагалось.

***

Постучав в дверь комнаты капитана, Рене стала ожидать ответа. Он последовал мгновенно — перед ней появился Аккерман в полном обмундировании и чистой, выглаженной форме. Он как всегда выглядел безупречно, как будто это не он всего час назад вернулся из сложнейшей вылазки. И, конечно же, он фантастически пах. Рене казалось, что этот запах уже осел у нее на подкорке мозга, ведь она могла бы отличить его из тысячи. Нервно сглотнув, Гарднер выпалила: — Капитан, нам нужно поговорить, — в ответ на ее реплику, Аккерман выразительно выгнул бровь, слегка ухмыляясь. Словно чувствуя, какую именно тему хотела обсудить Гарднер. Однако, подыгрывать он ей не стал, и оперевшись на дверной косяк, небрежно спросил: — И о чем же, например? — Например, о том, что мы целовались! — закричала шепотом Гарднер, наклоняясь к нему ближе, стараясь, чтобы этот разговор не услышали лишние уши, — вас это совершенно не волнует? — Ты действительно хочешь обсудить это здесь, в коридоре? — весело усмехнувшись уточнил Аккерман, словно ему нравилось подтрунивать над Рене. — Я хочу обсудить это хоть где-то. Мне бывает не по себе от ваших действий, — сдалась Рене, отчего взгляд Леви слегка помрачнел. Видимо, он воспринял слова Гарднер в ином ключе. — Тебе не понравилось? Резкий вопрос Аккермана, заставил Рене оторваться от смущающих ее мыслей, и всерьез задуматься над смыслом фразы. Как это не понравилось? Почему? Все как раз-таки наоборот! Проблема была в том, что это ей очень понравилось. Так, что она теперь себе места не находила, все время думая об этом, словно озабоченная. Снова вспомнив, как Леви, прижимал ее к себе и невесомо скользил руками по ее телу, Рене зарделась. Аккерман заметил ее реакцию и продолжил наблюдать, слегка наклоняя голову вбок. Улыбнулся. — Понравилось, конечно, — девушка поправила выбившуюся из прически прядь волос, что выглядело, как легкий флирт, — но я не об этом… — Ну раз понравилось, можем как-нибудь повторить, — как бы между прочил обронил Леви, выходя из комнаты и закрывая ее на ключ. Собираясь, видимо, уйти по срочным делам. — Повторить?! — Рене опешила. Меньше всего она ожидала такого поворота их разговора, и того, что Аккерман скажет вслух, что желает повторить тот их поцелуй. Леви же продолжал ухмыляться и прятать свою улыбку — вид смущенной и сбитой с толку Рене чертовски ему нравился. У Гарднер даже уши покраснели от горячих мыслей, отчего-то на эту деталь Аккерман обратил особое внимание. Он чувствовал странное ощущение радости от того, что она думает именно о нем. Что он является предметом ее размышлений. Ему нравилось дразнить и наблюдать за ее реакцией. Ее последнюю фразу Леви для пущей загадочности оставил без ответа и изменил русло разговора: — Что ж, раз мы все решили, нам пора. Я все равно собирался зайти за тобой. Гарднер вопросительно взглянула на капитана и тот продолжил: — Эрвин Смит ждет от нас доклад о произошедшем на вылазке. Наше присутствие обязательно, — он наклонился ближе к Рене, касаясь дыханием мочки ее уха, — если хочешь, вернемся к нашему разговору, но позже. По телу прошел электрический разряд. Рене в мгновение ока пожалела о том, что вообще решила играть в допрос с этим демоном. Ей казалось, что Аккерман видит ее насквозь.

***

В кабинете Эрвина стояла тишина. Командор понимал, что разведчики едва вернулись с кровавой вылазки, но не мог медлить с докладом. Смиту было необходимо как можно быстрее узнать все детали произошедшего, чтобы, возможно, поставить на место в своей голове ещё один недостающий кусочек головоломки. Командору нужно было понять общую картину, чтобы определить, откуда действует шпион. Кто он и какова его цель. Пока все эти вопросы имели не четкие ответы, а лишь догадки. Присутствующие здесь Аккерман и его отряд не торопили Эрвина. Они терпеливо ждали, пока командор начнет, как вдруг за дверью кабинета послышались быстрые шаги. Еще секунда и в комнату без стука ввалилась запыхавшаяся Ханджи. Поправляя очки, она торопливо запричитала: — Прошу прощения, задержалась немного… Она все еще пыталась выровнять дыхание, когда Смит начал говорить. — Теперь все в сборе, можем начинать, — командор оглядел всех присутствующих, — доложи о проведении операции, — обратился он к Аккерману. Отряд и Ханджи сосредоточили все свое внимание на Леви. — Все произошло так, как мы и рассчитывали. Стоило нам выехать на задание, как у нас начались проблемы. Как только мы перешли к учениям и разделились, произошло нападение на главные ворота. Титаны выгрызли в них дыру и вошли в город, гарнизон ничего не смог сделать против них, — с каждым словом Аккермана Зоэ хмурилась все больше, однако, собиралась дождаться конца его рассказа, — Гарднер и несколько бывших кадетов были окружены, им пришлось первыми вступить в бой. В итоге жертв среди гражданских минимальное количество — всего пять человек. Мой отряд остался невредим, но есть жертвы среди кадетов. Погибли те двое, что были с Гарднер на передовой, и еще шестеро, что занимались зачисткой позже. Всем было и без дополнительных пояснений понятно, что такое малое количество жертв было удачным стечением обстоятельств. Банально простым везением. — Рене, что происходило с главными воротами? Я полагаю, ты оказалась в центре событий и видела все собственными глазами, — продолжил Смит, ожидая доклада Гарднер. — Верно. Все, что сказал Аккерман — правда. Могу только добавить одну деталь — титаны появились внезапно, потому что пушечные выстрелы начались неожиданно и плотной очередью, одним за другим. Это значит, что гарнизон заметил приближение врага слишком поздно и пытался сделать хоть что-то, чтобы остановить его, — заключила Гарднер, излагая все свои мысли. О спасении ею капитана она решила благоразумно умолчать. Если бы он хотел, чтобы это было известно всем, то сам бы все и озвучил. — Хмм, — задумчиво протянула Ханджи, продолжая, — я изучала местность Джиная по картам. Он окружен плотным лесным массивом. Выходит, что титаны были спрятаны в нем до поры до времени. А как вам удалось отбиться и закрыть дыру в воротах? — Никак. В какой-то момент титанов просто стало меньше, а потом они и вовсе исчезли, поэтому у нас появился короткий промежуток времени на передышку и ликвидацию дыры в воротах, — холодно отметил Аккерман. — Просто все выглядит так, словно титанов кто-то специально собрал в том лесу, но как только их основная масса была перебита, враг перестал предпринимать попытки к сбору новых титанов и прекратил свою операцию, — изрекла Зоэ, глядя на Смита. Он шел по ее мысли. — Считаешь, что кто-то просто проверял наши силы? — Думаю, что да. Это выглядит довольно правдоподобной версией, — заключила разведчица, скрестив руки на груди, и обернулась к Аккерману — я полагаю, что ни Колоссальный, ни Бронированный не появились? Леви заложил ногу на ногу. Он уже понял к чему клонит Ханджи: — Ни намека на их присутствие. — Как я и думала. Все же я была права. В воздухе повисло напряженное молчание. Ханджи закатила глаза, начиная активно жестикулировать: — Я о том, что существуют осознанные титаны, хоть этому и не найдено никаких других доказательств, кроме догадок. Но кто еще мог бы управлять титанами, кроме самих титанов просто более продвинутого уровня? Если сложить воедино все детали, что вы озвучили, все выглядит так, словно кто-то просто проверял силы разведки. Кто-то намеренно собрал определенное количество титанов только для достижения этой цели именно в лесу, чтобы гарнизон ничего не мог сделать с этим. Тогда ворота точно были бы прорваны и разбираться со всем пришлось бы именно разведчикам. Войска гарнизона выполняли бы роль поддержки, не более. — Кроме того, — Ханджи отвернулась от Аккермана к Смиту, — прорыв стены Роза для проникновения на территорию стены Сина изначально врагом и не планировался, иначе бы это вторжение пошло бы по сценарию Шиганшины, но этого не произошло. Враг просто натравил на нас титанов, не собираясь прорывать внутренние ворота города. Какой вывод мы могли бы сделать в таком случае? — О боже… — ужаснулась Гарднер, словно ее осенила внезапная мысль, — ты ведешь к тому, что враг проверяет нас, изучает, потому что готовится к чему-то? К какой-то своей операции? Миссии? Ханджи довольно хмыкнула. Ну хоть кто-то здесь хорошо умел складывать два и два и видеть глубинную связь между событиями. — Бинго. Причем, наверняка, он делает это уже долгое время, не спеша, и эта наша миссия лишь еще один маленький шажок к его основной цели.

***

После напряженных размышлений и доводов Ханджи, которые действительно были очень похожи на правду, Аккерман чувствовал себя на редкость хреново. От хорошего настроения не осталось и следа. В итоге Эрвин Смит решил перестраховаться. Он попросил одного лишь Леви остаться и, дождавшись, пока все люди уйдут, дал тому специальное задание. У командора была идея, которая хоть и была слишком спорной, но все же недооценивать ее было бы верхом глупости. Наш враг мог находится где угодно, а потому стоило рассмотреть возможность того, что он действует даже не находясь в штабе. Будь лазутчик среди разведчиков, он знал бы куда больше информации. Скорее всего, либо есть кто-то, кто передает ему данную информацию, либо он получает ее иным путем. Кстати, последним можно было бы объяснить его не особо быстрое реагирование на действие разведкорпуса. А ведь действительно — в их вылазку год назад, титаны появились далеко не сразу. Словно лазутчику требовалось время для их сбора. Кроме того, он, наверняка, хотел подгадать наиболее удачный момент для атаки, чтобы разведкорпус был предельно сильно отрезан от Троста и человечества. Тогда при таком раскладе можно было перебить максимально возможное количество разведчиков. Леви был уверен, что так же происходило и в этот раз, просто лес успешно скрывал от них деятельность их врага, которую они были не в состоянии отследить. Ввиду всего этого, Эрвин попросил Леви передать секретное послание Штассу Гринверу — командору кадетского корпуса. У Смита были основания полагать, что шпион может скрываться именно там, где его никогда бы и не подумали искать, поэтому стоило быть начеку и проверить все, даже самые безумные предположения. Именно поэтому, сейчас Леви снова был здесь, в кадетском корпусе. Его, как и всегда легко пропустили на охраняемую территорию, а затем он прошел мимо плаца, на котором сейчас тренировались обучающиеся кадеты. В самом разгаре была тренировка по рукопашному бою. Друг против друга сражались две не особо высокие девушки, одна была брюнеткой, другая — блондинкой, но не только это привлекло внимание Леви. Эти кадеты сражались словно бывалые бойцы. Откинув от себя оппонента, брюнетка поправила красный шарф, что висел у нее на шее, не позволяя узлу распуститься, когда блондинка, не упав на землю, сгруппировалась и вновь поднялась на ноги. — Аккерман, завязывай со своими модными замашками и сними этот нелепый шарф! — раздался нетерпеливый крик инструктора. Услышав фамилию девушки, Леви напрягся и всмотрелся в ее лицо, — Леонхарт, теперь ты! Блондинка встала в боевую стойку, выставив руки перед собой и сжав пальцы в кулаки. Еще с секунду она стояла так, пока брюнетка не кинулась ей навстречу, занося ногу для удара. — Капитан Аккерман, мне доложили о вашем присутствии, — седовласый Гринвер показался в поле зрения Леви, наблюдая за новобранцами. Он внимательно изучал взгляд капрала и, словно отвечая на немой вопрос, заметил, — ваша однофамилица. Очень способный кадет. Пока она номер один по всем теоретическим и практическим дисциплинам. — Еще один Аккерман? Это не сильно распространенная фамилия, — бесцветно изрек Леви, стремясь не выдать своего излишнего любопытства. О наличии каких-либо родственников своей семьи он не знал, да и не особо интересовался этим вопросом в принципе, — а имя? — Микаса. Микаса Аккерман, — ответил Штасс, ладонью указывая в направлении своего кабинета и меняя тему разговора, — я полагаю, у Эрвина Смита есть какие-то новости. Давайте обсудим их. Еще секунду наблюдая за кадетами, Леви оглядел плац. Там было много неизвестных ему солдат, имен которых он не знал. Но эта девушка, Микаса, привлекла его внимание. Она была неплохо подготовлена и обладала той же фамилией, что и он. Вряд ли это могло быть простым совпадением. Ему стоило обдумать эту мысль.