Смерть с небес

Такого в ее военной практике ещё не было — человечеству не было известно ничего о том, что титанами можно управлять. Да и ладно управлять, но этот малец сам же превратился в огромного пятнадцатиметрового выродка и расхаживал по городу. Как позже стало известно от Аккермана, этого паренька звали Эрен Йегер, и он был одержим идеей уничтожения гигантов. Какая ирония. Вот так живёшь и не знаешь, что сам отчасти являешься титаном. Кроме этого, Леви сообщил своему отряду о том, что Йегер в обличье своего гиганта боролся в Тросте в момент отсутствия элитного отряда и других опытных бойцов. Он собственноручно положил не менее десятка титанов, а потом, согласно плану Дота Пиксиса — командира подразделений гарнизона, сумел залатать брешь в стене Роза. Это было просто немыслимо! Человек мог использовать в бою силу титана, благодаря чему становился уникальной боевой единицей! Это означало, что то предположение, что высказала Ханджи ещё некоторое время назад, оказалось полностью верным — существовали особенные титаны. Сознательные. Они отличались от безмозглых гигантов по всем параметрам — сила, скорость, сознательность. Возможно, у них были и иные преимущества, о которых пока было неизвестно разведкорпусу, однако Рене не сомневалась, что Ханджи быстро возьмёт этот вопрос под свой личный контроль. Почему-то от мысли об экспериментах над «разумным» титаном, Гарднер слегка поплохело. Она была хорошо знакома с методами Ханджи и во всех красках могла представить себе размах и степень жестокости таких исследований. Сейчас Эрен Йегер был пленен. Его титан наделал немало шуму своим внезапным появлением во время битвы за Трост, чем перепугал многих опытных солдат гарнизона и даже военной полиции, которая была настроена к Йегеру крайне враждебно, полагая, что его титан несёт лишь одну опасность и смерть людям. В желании умертвить Эрена они были готовы пойти до последнего, из-за чего у военной полиции и разведкорпуса произошло столкновение во мнениях. Эрвин Смит был твердо убежден в том, что силу Эрена можно было превратить в грозное оружие и использовать в их длительной кровопролитной войне с титанами. В конце концов, кто сумел закрыть дыру в стене Троста? Без силы титана Йегера такой план было бы невозможно осуществить никакими известными человечеству средствами. Суд состоялся через несколько дней, и Эрен был передан отряду Аккермана и самому Леви под личную ответственность. Если сам капрал Аккерман — сильнейший воин человечества не смог бы остановить и убить Йегера, то кто бы тогда сумел это сделать? Дариус Заклай, который принимал решение относительно судьбы Эрена, был хорошо знаком Рене. Именно он выступал в качестве судьи в ее процессе по поводу превышения полномочий и самоуправства, когда разведчика по имени Хиз Брэкстер признали дезертиром. В принятии решения Дариус всегда руководствовался соотношением вреда и пользы, это Гарднер было доподлинно известно, поэтому, чтобы оставить Йегера в живых, разведкорпусу было необходимо убедить Заклая в том, что титан Эрена сможет быть полезен для человечества и в силах, к примеру, стать боевой единицей, которую разведчики смогут полностью контролировать и подчинить себе. Гарднер знала, что Смит и Аккерман встречались с Йегером с глазу на глаз, пока он находился в заключении. На этом обсуждении не присутствовал никто из солдат элитного отряда, однако, уже все знали о той важной детали, что удалось узнать командору и капралу. На собрании отряда Леви сообщил своим бойцам о неком ключе, который хранился у Эрена, и который, по словам самого Йегера, открывал дверь подвала в его доме в некогда покинутой всеми Шиганшине. Как говорил отец Эрена — Гриша, именно в этом подвале была сокрыта тайна происхождения и природы титанов, к чему Леви относился весьма скептически. Желания верить на слово у Леви никогда не наблюдалось, но вот командор ухватился за этот клочок информации, тщательно анализируя свои дальнейшие действия. Пока что это была единственная зацепка, которая могла пролить хотя бы малую долю ясности в вопросе происхождения титанов и способе борьбы с ними. Иных более понятных путей в данном случае у человечества все равно не было, а эксперименты Ханджи хоть и были эффективны, но все же давали малые крупицы информации и происходило это крайне медленно. Такого количества времени, пока гибнут сотни и тысячи людей, у разведкорпуса не было. Достойных альтернатив не наблюдалось, поэтому Эрвин Смит закрепил для разведкорпуса в качестве глобальной цели возвращение в Шиганшину, дабы раскрыть секрет возникновения титанов на этой земле. Сопутствующей миссией являлось освобождение территорий внутри стены Мария от экспансии гигантов. С такими приоритетами разведчики были согласны, однако не совсем понимали, какими именно средствами будет возможно осуществить данный план. Требовалось продумать все до мелочей, чтобы минимизировать количество жертв среди солдат, ведь в ситуации, когда за три года службы было потеряно более шестидесяти процентов от общего числа солдат разведкорпуса, позволить себе еще большие потери командование не могло. По решению прошедшего суда, Эрен был отдан под чуткое руководство разведкорпуса, именно поэтому Эрвин Смит принял решение отстранить Йегера от остальных новобранцев и отправить его под контроль отряда Аккермана в отдельное, давно заброшенное другое здание, которое вскоре планировалось стать новым штабом разведкорпуса. — Эй, смотри вперед! — прикрикнул Бозард, когда Эрен, сидящий на лощади, в очередной раз осматривался по сторонам, — не хватало, чтобы ты еще с коня сверзься и кости себе переломал! Йегер быстро встрепенулся, выпрямившись как по струнке, и продолжил движение по тропинке, пока остальной отряд и сам Леви напряженно наблюдали за каждым его действием и шагом. Они не доверяли ему, да и вообще находились в состоянии, когда при любом неправильном вздохе парня, их рука стремительно тянулась к оружию. На данный момент они считали его выродком, монстром, чудовищем, называйте это как хотите. Уж точно не принимали его за человека. Настороженно к нему относилась и Гарднер. Передвигаясь неподалеку от Эрена, она внимательно разглядывала и изучала его, словно пытаясь выделить странные особенности его поведения. Возможно, заметить какие-то повадки, которые в будущем помогут узнать его настоящие намерения, но в парне не было ничего примечательного. Он выглядел довольно безобидно на первый взгляд, никогда не перечил никому из старших и неукоснительно выполнял все приказы и требования. Добровольность с его стороны означала, что Йегер прекрасно понимал свое положение, и стремился заполучить доверие и командования, и самых рядовых солдат, включая отряд Аккермана, с которым ему предстояло работать в дальнейшем. Шатен с яркими бирюзовыми глазами, Рене считала внешность паренька довольно приметной. Он хоть и был в хорошей физической форме, здесь явно чувствовалась выучка кадетского корпуса, но тем не менее все же был худоват и маловат. Он явно был еще ребенком, который со временем бы возмужал и превратился в сильного воина, но говорить об этом сейчас было рано. Где-то спереди их отряда между Оруо, Петрой и Эреном завязалась небольшая перепалка, поэтому Рене, слегка отстав от остальных товарищей, подъехала ближе к Аккерману: — Капитан, можно задать вопрос? Леви слегка усмехнулся такому внезапному началу разговора. Помнится их последний диалог был напряженным, на весьма повышенных тонах. Так что же, они уже общаются по прежнему словно ничего не произошло? — Задавай. — Как вы планируете контролировать такого, как Йегер? Если он может превратиться в титана в любой момент, разве это не значит, что все мы в опасности где бы ни находились? — уточнила Рене, прощупывая почву. Она видела, что Леви не сильно расположен к беседе — он явно думал о чем-то своем, но все же решил удостоить ее кратким ответом. — Он будет жить в подвале, а передвигаться по штабу сможет только в сопровождении. Как всегда бесцветный тон Аккермана словно отвергал все возможные вопросы, но Рене все же решилась продолжить свои расспросы. — И сколько будут продолжаться такие меры содержания? — Как минимум пока он не докажет, что мы можем ему доверять, — изрек Аккерман, увидев вдалеке заброшенное здание, которое и являлось местом их назначения, и ускорил свою лошадь, добавляя, — Гарднер, не задавай мне таких сложных вопросов. Я и сам знаю не сильно больше твоего. Рене выдохнула от удивления. И почему это прозвучало так, словно Леви вообще не хотел с ней разговаривать? Неужели он все-таки был обижен после того разговора?

***

Здание штаба было в плачевном состоянии. Все было целым, без трещин или развалин, но комья пыли, километровая паутина, а также территория вокруг каменного замка, стоящая в полном запустении, определила фронт работы для разведчиков на ближайшие пару дней. Естественно, абсолютно все были привлечены к генеральной уборке, которая двигалась стремительными темпами. Здание нужно было ввести в эксплуатацию уже к концу недели, поэтому разведчики работали не покладая рук. Несколько дней прошли в тяжелом физическом труде, и когда наконец Аккерман не смог найти ни одной пылинки, стало ясно, что дело сделано. Теперь разведчики могли приступить к своим непосредственным военным обязанностям. В тот же вечер было решено организовать небольшое собрание в столовой, чтобы обсудить насущные вопросы. Всем было интересно услышать историю о превращении Эрена в титана, пообщавшись с ним. Так, между Йегером и остальными членами отряда Аккермана могло сложиться хоть что-то отдаленно напоминающее доверительные отношения. Рене — первая из отряда Аккермана, кто пришел в столовую, застала Эрена сидящим в одиночестве и задумчиво рассматривающим ладони. Пребывая в собственных мыслях, Йегер не заметил тихого появления девушки, поэтому ей пришлось заявить о себе чуть громче: — Не думала, что ты из тех, кому нравится сидеть в одиночестве. Ее странное замечание на секунду смутило Эрена, который поспешил уточнить: — Почему? — Ну как же, ты обычно очень громкий, бойкий. Наверняка, у тебя есть друзья, с которыми тебе бы нравилось проводить время вместе, — произнесла Рене, не уточняя, что благодаря Аккерману уже навела все необходимые справки и доподлинно знала и о друзьях Йегера, и о его погибшей семье, и о месте рождения. Эта информация была известна многим и не являлась секретной, а потому Леви решил поставить в известность всех своих бойцов и кратко поведать элитному отряду некоторые детали жизни Эрена. Было бы очень кстати изучить тебя получше. Хорошо держать друзей близко, а врагов еще ближе, но кто же ты, Эрен? Друг или враг? — Я боюсь, что мои друзья могут не принять меня…такого, — спустя небольшую паузу поделился своими опасениями парень, — мы с ними с детства вместе, но то, что произошло в последнее время, все меняет. — Если они действительно твои друзья, а не те, кто просто прикрываются этим статусом, то их отношение к тебе не изменится, — изрекла Рене, беря в руки чайник и наполняя чашку, — да и ты ведь собираешься использовать свои силы титана во благо, верно? Эрен, который уже собирался ответить, был вынужден замолчать, потому что дверь в столовую отворилась, впуская остальных членов отряда Аккермана и самого Леви в его главе. Заняв свои места, капрал предложил солдатам наполнить свои кружки, чтобы это организационное собрание хотя бы отдаленно стало похоже на легкую приятельскую встречу. Понятное дело, что ни о какой дружбе речь не шла, но наладить отношения внутри отряда, при условии, что, возможно, Йегер планировал задержаться здесь подольше, было необходимо. — Я слышал, что еще несколько дней мы посидим без дела, а через тридцать дней нас отправят на крупную миссию за стену, — начал Эрд Джин, когда все только притронулись к свежезаваренному чаю, — ко всему прочему, по плану с нами отправятся новобранцы. — Это правда, Эрд? — слегка опешил Гюнтер, — не слишком ли рано? Да, ребята хорошо показали себя в последней схватке с титанами, но… — Да у этих сопляков поджилки от ужаса тряслись. Бозард как всегда за словом в карман не лез. Сделав щедрый глоток, он слегка усмехнулся, вспоминая перепуганные лица новобранцев, что немало всполошило Петру. Не оценив наглое поведение Оруо, она понадеялась, что это его как всегда неуместный и ненужный комментарий: — Это правда, капитан? Леви оторвал глаза от кружки. Держа ее в своей излюбленной манере, он лишь холодно отсек дальнейшие расспросы: — Составлять планы не моя работа, этим занимается Эрвин. В отличии от нас он всегда думает наперед. Гарднер внимательно наблюдала за Аккерманом. После их возвращения из Троста он вел себя с ней очень отстраненно. Прохладно. Не позволял вести с ним беседы на отвлеченные темы, обращался только строго по поводу. Рене терялась в догадках о том, что же происходит в его голове. Почему он так поступал с ней? Обычно прямолинейный и говорящий все в лоб Аккерман, вдруг почему-то сменил свою тактику общения и решил пытать ее молчанием, что больше всего и напрягало Гарднер. Поэтому она предпочла не встревать в разговор, а наблюдать за Леви, подбирая варианты, как именно стоит подобраться к нему, чтобы наконец узнать, что происходит. — Конечно, сейчас мы находимся в другом положении. Вернуть стену Мария, за которую столько людей погибло… — продолжал Эрд, — если на секунду забыть о прошлом, думаю у нас все-таки появился луч надежды. Эрен встрепенулся. Он быстро понял, что, а вернее кого, имеет ввиду Эрд. Впервые кто-то из команды Леви усмотрел в нем не врага, а возможного союзника, чьи силы могли не только быть полезны, но и в конечном счете позволили бы спасти человечество от титанов. — Я до сих пор не могу поверить, как у тебя получается превращаться в титана, Эрен, — Джин неожиданно задал вопрос, который волновал всех в этой комнате. Йегер попытался восстановить цепочку событий: — Я точно не знаю. Воспоминания об этом нечеткие, словно я находился во сне, но причиной превращения послужило самоизувечение. Я укусил свою руку. — Вы все это уже знаете, все это было в рапорте, — Аккерман оборвал игру в вопрос-ответ, понимая, что нельзя позволить Эрену взболтнуть лишнего. То, что не предназначалось для ушей обычных солдат и являлось засекреченной информацией. Даже само командование разведкорпуса пока мало что знало о силе титана Йегера и сейчас было не самое лучшее время, чтобы раскрывать эти тайны, — хотя есть у нас тут болтуны. Такая болтовня даже тебя сможет убить, Эрен. — Чья? — в ужасе осведомился Йегер, когда в дверь громко постучали. Засов несколько раз беспокойно пошатнулся, а затем, стоило Петре убрать препятствие для открытия двери, на пороге материализовалась Ханджи со счастливой улыбкой на лице: — Добрый вечер, господа отряда Леви, — галантно начала она, приветственно подняв ладонь, — ну что, как вам живется в замке? — Рановато ты, — бесцветно изрек Леви, делая глоток. Он уже примерно понимал, какой ответ от Зоэ сейчас последует. — Да я усидеть на одном месте не могу, — девушка даже слегка покраснела от возбуждения. Было невооруженным глазом видно, как ей не терпится претворить свой план в жизнь. Наверняка, это было что-то связанное с Йегером или теми двумя титанами, которых они притащили в штаб после битвы за Трост, чтобы четырехглазая могла ставить на них свои эксперименты. И она снова дала им чертовы клички. На этот раз — Солли и Бин. Тц, как же это раздражает. — Капитан Ханджи? — Давно не виделись, Эрен. Я сейчас ставлю опыты на двух титанах, которых мы поймали недавно в Тросте. Мне нужна твоя помощь в завтрашнем эксперименте. Я здесь за твоим разрешением, — почти пропела Зоэ, уже не скрывая своего интереса. — Что? Эксперимент? А что я должен… — Йегеру не позволили договорить. Зловеще перебирая пальцами в воздухе, с безумным блеском в глазах и неконтролируемым румянцем на щеках, Зоэ выпалила: — Это… будет что-то потрясающее… — Э… понимаете, я не могу дать вам свое разрешение, — Эрен спустил Ханджи с небес на землю, — я не в том положении, чтобы что-то решать. Ханджи недовольно нахмурилась, пытаясь найти выход из сложившегося положения. Не отменять же ей свои грандиозные планы? — Леви, что Эрен делает завтра? — Убирается в саду, — недовольно ответил Аккерман, уже понимая к чему клонит Зоэ, но она повела себя воистину бесцеремонно. Даже разрешения не спросила: — Значит договорились, решено, — Ханджи подлетела к Йегеру, удерживая его за ладонь на случай, если он вдруг попытается ретироваться, — Эрен, рассчитываю на тебя. — А… хорошо…но что представляют собой эксперименты над титанами? — задал вопрос Йегер, когда все сидящие за столом внезапно поменялись в лице, словно знали что-то такое, что не знал Эрен. Все, кроме Леви. Его лицо не пропустило ни одной эмоции. Нет, Эрен. Не надо, пожалуйста. — Мм? — Ханджи странно оживилась, резко подняв глаза на парня. — Ну, в смысле, что это такое? — Хватит, не спрашивай, — попытался остановить Йегера Бозард, но было уже слишком поздно. — И правда, ты выглядел очень любознательным… — протянула Ханджи, подсаживаясь ближе к парню. Увидев это, все приготовились, уже зная, что последует за этой казалось бы невинной фразой. Ну все, теперь точно пора уходить, иначе, рискуем пробыть здесь до утра. Ханджи, когда увлекается, совсем теряет счет времени. Словно, читая мысли друг друга, так решили и все остальные члены отряда Аккермана, включая самого Леви. Все, кроме Рене поспешили к выходу, не желая быть втянутыми в очередную десятичасовую лекцию о титанах, исследованиях, экспериментах и теориях. Гарднер поспешила за чайником, чтобы взять себе еще горячего напитка. В ее голове созрел план, которым она должна была воспользоваться. Она была обязана положить конец этому нездоровому молчанию между ней и Аккерманом. — А ты не останешься с нами? — поинтересовалась Ханджи, держа Эрена за руки и глядя на Рене, когда та уже с увесистым чайником в руках пятилась к двери. То, как возбужденно сверкали глаза у Зоэ, давало понять Гарднер, что задерживаться точно не стоит. Помедли она еще хоть мгновение и Ханджи непременно кинется к ней, усадит за стол и заставит слушать свою болтовню о титанах вместе с Йегером. На секунду Гарднер взглянула на него, глаза Эрена были почти что молящими. В них читался призыв о помощи, который Гарднер была вынуждена проигнорировать. Сейчас у нее была миссия поважнее. — Нет, у меня самой еще много дел, да и вам мешать не хочется, — буркнула Гарднер, поспешно скрываясь за дверью, чтобы не дать Зоэ даже шанса подумать о том, что ее можно переубедить в решении смыться отсюда подальше.

***

Она чувствовала, как медленно начинали трястись ее поджилки — Рене боялась того, что может сказать ей или сделать Аккерман. Раньше она уже попадала в подобные передряги, когда ей приходилось правдами-неправдами искать выходы из его немилости, но это всегда было сравнимо с ощущениями того, как оказаться один на один с титаном. Без привода. И без оружия. Она боялась, что он вообще не станет ее слушать. Такие реакции бывали прежде, поэтому она поспешила постучать в дверь перед собой, не давая себе возможности передумать и сбежать. Конечно, она уже поняла, как сильно облажалась. Вместо того, чтобы отблагодарить его за спасение, за заботу, за то, что не осталась калекой на всю оставшуюся жизнь, она на эмоциях предпочла обвинить его во всех смертных грехах. Горе так плотно закрыло Гарднер глаза, что буквально ослепило ее. Она не могла трезво мыслить, а потому обидела близкого ей человека. Важного и единственного, кто был ей дорог. За дверью послышались тихие шаги, а в это время Рене мысленно молилась о том, чтобы Леви не отверг ее. Чтобы он дал ей хотя бы мизерный шанс объясниться. Чтобы выслушал ее и позволил попросить прощения. Дверь распахнулась и на пороге показался Аккерман. Слегка усталый, но ничуть не менее собранный, чем обычно. Оперевшись о дверной косяк, он еще с секунду разглядывал Гарднер и чайник в ее руках, а когда она уже собиралась разразится речью с красочными извинениями, внезапно молча отвернулся и пошел вглубь комнаты, таким жестом как бы приглашая Рене войти. Такой реакции она точно не ожидала. Лучше бы он ругался, отвешивал едкие комментарии или просто не пустил на порог — с таким его поведением она хотя бы уже сталкивалась, а так… Его молчание — гораздо более ужасное наказание. Тихо пройдя внутрь, Гарднер осмотрелась. Эта комната Леви была обставлена куда более скромно, чем предыдущая, и была меньше по размерам. Здесь тоже был камин, ведь, как знала Рене, Аккерман ненавидел холод, кровать, шкаф для одежды, небольшой письменный стол и пара кресел. Вещей вокруг было в разы меньше — стол был пуст, на нем красовалась лишь пара рапортов относительно последних событий, не было привычного Гарднер книжного шкафа и ковра. Иными словами, обстановка была гораздо более сдержанной. Неуверенно сев в одно из кресел напротив камина, Рене произнесла: — Я подумала, что мы могли бы выпить чаю вместе… — Ты для этого сюда пришла? — без предисловий, не позволяя Гарднер оклематься, осведомился Леви. Рене быстро поняла, что легкого начала разговора у них точно не получится, поэтому предпочла взять ситуацию в свои руки, и заявила: — Позволь мне объясниться. Я не прошу о многом, но хочу, чтобы ты выслушал меня, а дальше поступай как хочешь — выгони, отчитай, игнорируй, — Рене мягко взглянула на Леви, поднимаясь с кресла, — я не хочу держать дистанцию. Взяв со стола две кружки — одну, что принес из столовой Леви, и другую, что она захватила с собой, Гарднер наполнила их дымящимся напитком. Протянув одну из кружек Аккерману, Рене села в кресло напротив. — Я была не права, обвинив тебя в том, что ты не должен был спасать меня. В тот момент я была сама не своя от горя, — Рене сделала небольшую паузу, стремясь удержать ком, что образовывался в горле при воспоминании о друзьях, — Сара и Поль были мне очень дороги. Мы многое прошли вместе, поэтому их столь жестокая смерть выбила меня из колеи. Гарднер сделала глоток чая, чтобы успокоиться, почти не чувствуя его вкуса. Аккерман лишь наблюдал за Рене, не мешая излагать ей собственные мысли, и периодически глядя на языки пламени в камине: — Я вылила свою боль на тебя, это было неправильно. Ты ни в чем не виноват. Более того, я очень благодарна тебе за то, что до сих пор могу сражаться. Без тебя я погибла бы уже очень давно. — Меня всегда восхищал твой неуместный альтруизм, — вдруг вклинился в ее монолог Аккерман, — однако, на данном этапе он приносит тебе больше вреда, чем пользы. Рене распахнула свои глаза в удивлении. Изумруд яркими бликами переливался в огненном свете. Она слушала Леви, не ожидая от него откровенности и боясь вспугнуть этот порыв: — Когда ты была рядовым солдатом, я был готов мирится с твоими актами самопожертвования, но сейчас, когда ты являешься членом элитного отряда разведкорпуса, ты должна понимать, что твоя жизнь стоит гораздо дороже многих других, как бы пафосно это не звучало, — заключил Леви, переводя взгляд на Рене, — ты — уже бывалый сильный солдат и знаешь, какого это, пытаться выжить без должного опыта и знаний. Так зачем же так глупо жертвовать собой, если просто оставшись в живых, ты могла бы сохранить гораздо большее число жизней? Спасти их благодаря своей силе, опыту и самоотверженности. Гарднер слушала Леви с замиранием сердца, ведь то, что он говорил, было чем-то из области фантастики. Он не считал ее бесполезной. Глупой. Он помогал ей увидеть тот путь, который она сама даже не рассматривала в качестве верного. — Таких, как ты, Рене, у нас в разведкорпусе совсем немного и я не готов жертвовать тобой. Ни сегодня, ни завтра, а кроме того… Сделав один глоток чая, Аккерман поставил кружку возле ножки своего кресла, что раньше для него было бы просто немыслимым. Прежний Леви, никогда бы не смог вот так просто наплевать на собственные принципы относительно порядка, но сейчас у Аккермана была другая цель. Гораздо более важная, чем одинокая кружка с чаем. Поднявшись с кресла, он за шаг преодолел расстояние, разделяющее их с Рене, и навис над нею. Приподняв ее подбородок кончиком пальца, он заглянул в ее яркие внимательные глаза: — Для меня ты — не просто солдат. Я не мог поступить иначе. Он впервые за весь разговор мягко улыбнулся, а затем накрыл ее губы своими, растягивая поцелуй. Медленный, изучающий — Аккерман не спешил, не хотел торопиться, смакуя каждое прикосновение, и Рене вторила его порыву. Она раскрыла губы, впуская Леви, желая дольше чувствовать его ласку, по которой уже успела изголодаться. Она понимала, что их притяжение становится все сильнее. Они оба приняли свои чувства друг к другу и теперь были готовы сделать следующий шаг. Война отнимала силы, время, жизни близких людей, но внутри сердца все же теплилась надежда на светлое будущее. Если они будут рядом… если будут заботиться друг о друге… Быть может, они все же смогут быть вместе несмотря ни на что?