Между вдохом и концом. Часть 1. Осколки и зеркала

Глава 11. Враг мой — мое отражение

Незапятнанные, будьте осторожны — вы слишком заметны!

— Станислав Ежи Лец. «Непричесанные мысли»

      — И как? У тебя там точно все хорошо? — Тим перевернулся на спину, прикрывая глаза и слушая голос Глорианны. Кто же знал, что он настолько соскучился по родителям за всего один месяц? По перепискам это не так остро ощущалось.       — Да, все замечательно. Устаю правда, но уже привык, — выдавил улыбку парень. — Очень по вам скучаю.       — Мы по тебе тоже, милый, — парень почувствовал, как она улыбнулась в ответ. — Там точно не предусмотрены выходные? Может приедешь на пару дней? Нэн не собирается прилетать.       — У нее очередное увлекательное приключение? Или ты так пытаешься меня заманить домой? — усмехнулся Тим, смотря в светлый потолок.       — Она не хочет приезжать, пока ты в отъезде, — ответила женщина. — Порывалась вызнать адрес, где ты сейчас живешь, но ты же даже нам не говоришь.       Тим напрягся. Он действительно ничего такого не говорил. Но если Нэн чего-то хочет, она этого добьется. Захочет повидать своего любимого внучка, значит она найдет нужный филиал и будет требовать встречи с ним. Если, конечно, такой филиал вообще существует. То, что он числится за существующей компанией, парень уже знал. Проверил и изучил, чтобы было легче говорить, чем он занимается, придумал целую легенду. Вот только он и сам не знал в каком городе он «работает».       — Ладно, родной, мне пора. Босс рвет и мечет. Я побежала. Люблю тебя, — Глорианна поспешно попрощалась и отключилась, оставив его в раздрае.       Как он мог вот так забыться на целый месяц, что даже сам не задал эти вопросы? Тим раскинулся на полу, зажав в пальцах телефон. Но в действительности этот месяц был очень насыщенным на события. Ваал таскал его по Поверхности, показывая удивительные места, о которых парень только слышал, но чаще даже не знал о их существовании. А теперь он еще и был занят в саду.       Помощь духов оказалась очень кстати. Они быстро вычистили весь сад от мусора, сорняков и кустарников, улучшили состояние построек на всей территории, которая оказалась действительно огромной. Даже лабиринту, который был скрыт до этого за деревьями внутреннего сада, придали первозданный вид. К нему Тим даже подходить не стал, оставив огромную территорию духам.       А вот во внутреннем саду он окопался основательно. Прерывался только на приемы пищи, сон и, если Ваал насильно вытаскивал его оттуда приятно уставшего и расслабленного от проделанной работы. Так что скучать Тиму действительно не приходилось. Он вставал рано утром и ложился спать уже после заката, практически тут же отключаясь, стоило голове коснуться подушки.       Соскребя себя с пола, парень поплелся на второй этаж, принять душ и переодеться.       Горячая вода стекала по коже, обжигая. Тим прислонился лбом к стеклянной стенке, прикрывая глаза и позволяя себе расслабится. Мысли кружили в голове, словно рой, не давая сосредоточится на чем-то одном. Вопросы-вопросы-вопросы. Так много вопросов, которые он вроде бы должен был задавать, но просто игнорировал, забывал об этом. За последние несколько дней он настолько сильно расслабился, позволяя наконец себе заниматься тем, чем хотел, не думая о том, что надо, а что не надо. Ему было настолько хорошо и спокойно. Даже кошмары перестали беспокоить своими размытыми картинками. Но вместо них пришли другие сны. Горячие. Влажные. Слишком смущающие, но такие желанные.       Он раньше только слышал о таких от сверстников, которые уже вошли в тот самый период жизни. Самому Тиму до этого оставалось еще года три. По крайней мере так гласила доступная литература о эльфах. Правда верить ей дословно он не мог. Не только потому что эльфийская раса была одной из самых скрытных рас мира, но и из-за внешности Тима. Он не подходил ни под одно описание известных видов, что довольно удручало и наводило на мысли, что возможно он не совсем эльф, хотя по всем признакам, за исключением глаз и собственного характера, он был им. Ну да, волосы и кожа светлее, чем у лесных и не серые, как у дроу. Ну может он просто такой особенный. Сбой генетический или мутация какая.       Но возвращаясь к его странным и очень смущающим желаниям, которые преследовали его даже во сне, заставляя утром просыпаться в холодном поту и с горящей от фантомных прикосновений кожей… Его тело реагировало, но не так, как должно было, войди он в пубертатный период. Он хотел этого, но никакого бешенного желания не было. Как не было и неконтролируемых реакций. И это сбивало с толку. Разве такое возможно? Разве он мог хотеть чего-то подобного, когда даже физически еще не был готов к этому?       Но он хотел. Хотел и объятий, и поцелуев, и прикосновений. Тихо простонав, он развернулся и скатился вниз по стенке, садясь прямо на пол и прижимая колени к груди. Кожа горела и не только от горячих потоков воды, но и от смущающих мыслей, которые словно становились на пару секунд физическими прикосновениями, оставляя лишь фантомное ощущение чужого присутствия.       Из душа парень выползал еще более разбитым, чем заходил туда. Даже холодная вода не помогла до конца прийти в себя от ненужных фантазий. Поэтому, когда Квин спросил будет ли он завтракать, Тим сказал, что он сам возьмется сегодня за приготовление.       За готовкой мысли утихли. Парень быстро отвлекся, выполняя доведенные до автоматизма действия. Разбить, смешать, всыпать, взбить, влить. Рядом на тарелочке росла стопочка блинов. В голове стояла звенящая тишина. Только где-то на грани, там, на самых задворках сознания маячили вопросы и ответы на них, которые Тим умело запихнул подальше.       Тесто закончилось. Парень глянул на стопку блинов — по привычке приготовил на троих — и тяжело вздохнул, выключая плиту. И зачем спрашивается? Ваал все равно не ест, а Вельза опять скорее всего не было всю ночь и не будет. Работа. Взяв тарелку одной рукой, а второй — банку с клубничным джемом, откопанную в холодильнике, Тим развернулся и испуганно дернулся, выпуская из пальцев свой завтрак.       Тарелка развернулась в воздухе, и вся стопка золотистых блинчиков полетела на пол. Секунда и, как думал Тим, потерянный завтрак оказался аккуратно стоять на стойке, за которой сидел мужчина, с интересом разглядывающий застывшего в нерешительности парня.       Демон — а Тим стопроцентно был уверен, что он именно демон — имел схожие с близнецами черты лица, идеально уложенные черные волосы и пронзительные зеленые глаза, взгляд которых словно проникал куда-то в душу и что-то там бесцеремонно ворочал. Мужчина совершенно по-кошачьи поддался вперед, оперся о столешницу локтями и поставил подбородок на ладонь. На губах появилась едва заметная усмешка. Он почти в открытую смеялся над парнем.       Тишина напрягала. Взгляд зеленых глаз, эта ухмылочка, незнакомец, в конце концов, сидящий на кухне особняка ван Кхаротов, — вся эта ситуация в целом напрягала его. Не давала двинуться под насмешливым взглядом.       В гостиной раздались твердые шаги, на пару мгновений затихли, скрадываемые мягким ковром, и на кухню вошел хмурый Вельзевул — не тот, который в домашних штанах и футболке учил Тима фехтовать, а тот, который одним своим взглядом пугал до дрожи.       — Что ты здесь делаешь? — он остановился, сверля затылок незнакомца взглядом. Парень почувствовал себя лишним, но под взглядом мужчины сдвинуться не мог: так и застыл, напряженно переводя взгляд то с одного, то на другого демона.       — А мне теперь нужно разрешение, чтобы быть здесь? — незнакомец повернулся, окинул Вельзевула насмешливым взглядом. Напряжение витало в воздухе. Оно почти физически ощущалось на коже электрическими разрядами.       — Ничего не меняется. Ты такой же… — выдохнул мужчина и несколько расслабился.       — Я знаю, — со смешком ответил незнакомец. Вельзевул поднял взгляд, замечая наконец неловко замершего у плиты Тима.       — Привет. Как ты? — мужчина обошел барную стойку и подошел к эльфенку.       — Нормально, — парень прикрыл глаза, ощущая мягкие прикосновения, пока демон внимательно осматривал его. — Мама звонила.       — Что-то серьезное? — спросил Вельз, закончив с осмотром.       — Нет. Но я все равно хотел поговорить с Ваалом, — пожал плечами Тим. — Как вернется.       Ваал уже как три дня не появлялся в особняке. Это было как-то… странно. Раньше он, казалось, занимал все внимание собой, сарказмом и ухмылками, но чем ближе подступала середина лета, тем задумчивее он становился. А теперь мужчина и вовсе пропал.       — Это по поводу стажировки, — предугадав вопрос Вельза, быстро произнес парень.       — Тогда может я смогу помочь? — подал голос незнакомец. Тим уже как-то забыл, что они не одни и вздрогнул, услышав ровный голос.       — Тим, это Небирос. Наш кузен, — представил его Вельзевул, успокаивающе кладя руку между лопаток. Это помогло.       — Рад наконец познакомиться с вами лично, господин Вудс, — улыбнулся, на этот раз чуть более тепло, но все так же хитро мужчина.       — Взаимно, — согласился Тим. От этого демона прямо тянулась аура опасности. Нет, от Ваала и Вельза тоже эта опасность ощущалась на первых порах и когда они были не в духе. Но от Небироса тянуло другой опасностью. В голове сразу представлялся хищник — и почему-то именно смертоносная Изумрудная мамба — который лениво наблюдает за окружением, не нападает без острой необходимости, пока не пересечешь грань дозволенного. Но одновременно с этим демон так же напоминал кого-то из кошачьих. Было в нем что-то такое грациозно-ленивое и опасно-завораживающее.       — Раз ты здесь, значит свободен, — не вопрос. Утверждение. Вельз забрал из рук парня банку с джемом и поставил на стойку.       — Есть предложение? — вскинул бровь Небирос, даже не глядя закручивая верхний блин из стопки.       — Займешься зачисткой? — без особой надежды спросил Вельзевул, открывая плотно закрытую крышку банки и переливая половину джема в поданную слишком молчаливым парнем креманку из черного стекла.       — Нет, — хмыкнул мужчина. — Серьезно, Вельз, тебе это нужнее, чем мне. Отдохни, развейся.       Вельзевул нахмурился, оглянулся на вытаскивающего из холодильника бутылку с ягодным морсом парня, и посмотрел на брата.       — Я присмотрю, — уже серьезно произнес Небирос.       — Неб, если…       — Да, я знаю. И побольше тебя, — перебил его мужчина, откусывая от блина. — Ваал не знает, что теряет, отказываясь даже попробовать.       Он улыбнулся повернувшемуся к ним Тиму. Тот сначала непонимающе нахмурился, а потом отвел взгляд. Отлично. Теперь он будет смущаться комплиментов его готовке. Замечательно.       Они втроем перебрались за стол со всеми тарелками, стаканами и кувшином, просто потому что так было удобнее. Ели в тишине. Вельзевул постоянно отвлекался на сообщения, хмурился, поджимал губы и напряженно отвечал, строча в ответ одной рукой. Тим, несмотря на смущающее присутствие незнакомого ему демона, по привычке иногда напоминал мужчине, что надо есть, немного подталкивая его руку локтем или пихая голой ступней в ногу.       Неловкий поздний завтрак — или ранний обед, как посмотреть — окончился, стоило раздаться первому звонку телефона. Вельзевул поднялся, вытер пальцы салфеткой, потрепал Тима по волосам и, пообещав вернуться к ужину, растворился в дымке телепортации.       — Вы прямо молодая семейная парочка, — стоило Вельзу исчезнуть, произнес Небирос, все это время следящий за взаимодействиями этих двоих.       — Мы не… Что? — едва не подавился Тим, распахивая глаза. — Кажется у нас разные представления о «семейных парочках», господин ван Кхарот.       Он недовольно насупился. Есть как-то резко перехотелось. Оставаться один на один с незнакомым демоном казалось очень не правильно.       — Возможно, — произнес мужчина, но таким тоном: я не соглашусь и не буду отрицать, потому что знаю, что прав. При чем его взгляд стал таким, что парень сразу понял — он сейчас скажет что-то такое… — Я скорее всего не так выразился. «Парочка» не то слово, чтобы описать трио, верно?       — Господин ван Кхарот, — прошипел Тим, чувствуя, как под ребрами начинает ворочаться неприятный комок, — кажется, вы переходите черту.       — Я ведь прав, — мужчина оправил черный пиджак, дорогие часы на правом запястье, манжету. — Между тобой и моими братьями что-то есть.       — Нет, — слишком резко ответил парень, хмурясь. Не трудно понять, что его разводят на информацию. Но было непонятно на какую. Чего он хотел добиться? Какой реакции? Как действовать? Тим чувствовал себя жертвой, которую аккуратно загоняют в ловушку.       — Нет? — демон вскинул бровь и насмешливо усмехнулся. — Зная моих братьев…       — Зная ваших братьев. Но вы не знаете меня, — перебил Тим. Почему-то Небирос выводил его из себя даже сильнее Ваала вначале их знакомства. Может это была такая странная защитная реакция?       — Тимоти Вудс. 17 лет. Родился 15 октября. Рост 167. Немного низковат для эльфа, но учитывая, что ты…       — Вы досье на меня собрали? — снова перебивая, недовольно фыркнул парень и практически тут же закатил глаза. — Хотя чего я удивляюсь? Знание моей биографии не означает, что вы можете меня знать. Это всего лишь факты.       Они замолчали. Аппетит пропал.       — О чем ты хотел поговорить с Ваалом? — наконец спросил мужчина.       — Вас это не касается, — Тим поднялся, прихватил грязные тарелки и ушел на кухню.       — Я мог бы помочь, — прилетело в спину.       — Нет, — тут же обрубил парень.       Снова воцарилось молчание, но Тим чувствовал чужой взгляд между лопаток.       — А если я хочу узнать что-то больше, чем есть в твоем досье? — прозвучало достаточно заинтересованно и, возможно, серьезно. Тим подумал, что это все начинает выглядеть слишком странно.       — Тогда вам следовало по-другому начать знакомство, — не оборачиваясь ответил ему парень, загружая грязную посуду в посудомойку. Пару секунд и мужчина оказался сбоку, Тим едва успел выпрямится, закрывая дверцу и нажимая на кнопку запуска.       — Небирос ван Кхарот, — с улыбкой произнес он, ставя на столешницу тарелку блинов, креманку и кувшин с морсом. — Кузен близнецов. Можно просто Неб.       — Это глупо, — проговорил парень, но заинтересованно покосился на демона. Тот избавился от пиджака, расстегнул жилет и закатал рукава черной рубашки. На правом предплечье оказалась чёрная татуировка скорпиона.       — Возможно. Но это второй шанс, — хмыкнул тот. Тим повернул к нему голову, смотря снизу вверх.       — Вы даже не спросили, хочу ли я дать вам второй шанс, — он прищурился, уже более внимательно осматривая мужчину, не скрываясь.       — А ты не хочешь? — вскинул бровь Небирос.       — Не хочу, — ответил Тим, полностью поворачиваясь к нему и складывая руки на груди. — Вы лезете туда, куда вас не просят. И меняете маски, как вам заблагорассудится.       — Такова моя работа.       — Даже, когда говорите с братьями?       — С ними я честен. Относительно. Почти всегда. Когда не на работе.       Тим вновь закатил глаза и скептично глянул на мужчину. Ладно, раздражение немного схлынуло, оставив только недоверие к этому демону.       — И с тобой буду честен.       — Не верю, — прищурился парень.       — Постараюсь?       — Постараетесь честно лезть в чужие дела?       — Да, — согласился Небирос и тут же с самым наичестнейшим лицом попытался заверить: — Ну только ради утоления собственного любопытства.       Тим возмущенно открыл рот, но не успел ничего сказать.       — Видишь. Я честно ответил на твой вопрос.       — Вы!       — Ты.       — С чего вы вообще взяли, что я хочу с вами общаться?       — Ты. Ну ведь сейчас ты общаешься, — совершенно беззаботно пожал плечами Небирос.       — Наглость что, у вас семейное? — возмутился Тим.       — И ей не болеет только Вельз. Точнее не на постоянной основе, — согласился мужчина.       — Все, хватит. Я понял. Чего вы хотите? — не выдержал парень. Наверное, это и была ловушка, которую только что профессионально захлопнули.       — Сначала перейдем на ты, — спокойно проговорил демон. Маска. Это была всего лишь еще одна маска. Тим мысленно вздохнул. Этот мужчина был бы отличным актером. — Потом просто поговорим. Я обещал присмотреть за тобой, пока близнецы заняты.       — Да, я слышал, — нахмурился парень. — Только я вам не верю.       — Тебе, — поправил Небирос, склоняя голову к плечу.       — Нет. Вам, — настойчиво повторил Тим. — Я не хочу общаться с тем, кто лишь играет роль. Вы не честны. Даже близко. Если это ваша работа, то я не хочу быть просто ее частью.       На мгновение во взгляде зеленых глаз что-то мелькнуло. Странное. Неуловимое. Потом лицо потеряло абсолютно все эмоции, стало непроницаемым.       — Ты же понимаешь, как странно это прозвучало?       — Но вы меня поняли, — Тим развернулся, уходя. — Хорошего вам дня, господин ван Кхарот.       Внутри крепко переплелись волнение и чувство маленькой победы.

***

      — Как прошел твой день? — Тим поднял голову, встречаясь с заинтересованным взглядом алых глаз. А ну да, читай как «Все в порядке? Мой брат не слишком…?».       — Нормально. Если мое мнение важно, твой кузен меня бесит, — парень опустил взгляд на книгу, которую читал до прихода мужчины. Тот тяжело вздохнул и сел на край кровати, бросая пиджак рядом.       — Да, я знаю. Он может быть… раздражающим, — согласился Вельзевул, подумал и откинулся на кровать, устраиваясь на спине и подкладывая руки за голову. — Но в целом он не такой плохой.       — Кроме того, что меняет маски быстрее, чем это можно понять, — фыркнул Тим, откладывая книгу на тумбочку и пристраиваясь рядом. Взгляд скользил по потолку, не задерживаясь на чем-то одном.       — Ни один демон не будет с тобой честнее, чем Неб, — усмехнулся Вельз. Парень повернул голову рассматривая его профиль.       — Серьезно? Это ты так говоришь, что мне лучше тебе не верить? — вскинул бровь Тим.       — А ты веришь? — отзеркалил его мужчина, смотря в глаза эльфенка.       — Это вынужденная мера — доверить тебе свою жизнь, — сообщил парень, прикрывая глаза.       — Верить и доверять разные вещи, — проговорил демон.       — Но неизменно соприкасающиеся друг с другом, — парировал Тим, чувствуя, как губы сами начинают растягиваться в улыбке. Это было уже знакомо. Вот такие разговоры, обмен мнениями, парирование словами. Игра. Разговоры с Вельзом были очень интересными. Парень не только узнавал кучу интересной информации, но и охотно делился своим мнением, зная, что его выслушают, поправят, если он не прав, или согласятся.       До слуха донесся смешок. Совершенно беззлобный. Какое-то время они лежали в тишине. Потом Тим почувствовал прикосновение пальцев к локтю. Не то чтобы это было что-то из ряда вон выходящее, но обычно демон сразу брал его за запястье. Прикосновение скользнуло выше по руке, к кисти, пока его не взяли за ладонь, переплетая пальцы.       — Тим?       — М? — ему не ответили, и парень открыл глаза. Их лица были так близко. Неужели они лежали вот так и он не заметил? Рука мужчины отпустила его ладонь и скользнула по талии, притягивая ближе. Демон прикрыл глаза и ткнулся ему в плечо. — Вельз?       Тим удивленно смотрел в макушку мужчины, не понимая, что на того нашло и что сейчас происходит.       — Ничего. Просто… — фраза осталась висеть, так и не законченной. Потолок был идеально-белым. Взгляд совершенно не хотел цепляться ни за что, постоянно возвращаясь к темной макушке. А прикрыть глаза было как-то боязно. И не понятно почему. Правая рука зажата между ними, придавлена чужой, обнимающей за талию, к животу. Левая просто лежит на постели, ею хочется дернуть, сжать пальцы, сделать хоть что-то просто потому, что кажется, что что-то не так, особенно лежать вот так, не зная куда деть беспокойную конечность.       Закрытые глаза придают смелости. Ладонь осторожно, сначала практически невесомо ложится на чужую голову. Темные волосы оказываются достаточно жесткими, но приятными наощупь. Пальцы сами зарываются в них на затылке. С закрытыми глазами все кажется сном. Это не он медленно ведет рукой вниз, к задней стороне шеи.       Рука демона на талии ощутимо напрягается, прижимает чуть ближе. Это не больно, не страшно, совершенно не отталкивает. В ушах начинает шуметь, когда кожи на шее касается обжигающее дыхание. Это незнакомо. И неправильно. Но не отторгающе. Внутри все как-то щекочет. Но это даже приятно. И по телу пробегаются мурашки от самой шеи.       А потом мужчина резко поднимается. Тим чувствует, как прогибается матрас рядом с его головой, — рукой упирается, чтобы нависнуть сверху. Глаза открыть как-то боязно становится. Его собственная рука, остается, замирает ладонью где-то у чужой шеи. Пальцы согреваются от тепла, исходящего от демона. Он весь согревается, потому что горячо. Потому что под закрытыми веками картинка такая яркая, словно он все же решился открыть глаза. Но парень не делает этого. Он знает — их лица близко. Чувствует редкое дыхание и запах горячего металла и пороха от кожи, ментол (но такой слабый, едва заметный), а еще пыль и жара, от которой все сохнет, плавится, ломается.       Ладонь Вельза осталась на талии, пальцами едва сжимает сквозь рубашку и жжет-жжет-жжет. Обжигает. Но не больно. Точнее это едва ли больно. Это сладостно. Настолько, что кожа вся разом вспыхивает. Уши и щеки горят. Стыдно-стыдно-стыдно. Губы поджимаются на пару секунд. Они тоже пылают. Собственный выдох, вырывающийся через приоткрытый рот, тоже какой-то горячий. Тиму кажется, что он сам становится горячим. Ему жарко, душно, абсолютно стыдно. Он едва успевает сглотнуть вязкую слюну, когда его накрывают сверху и целую-целуют-целуют.       Абсолютно осторожно, невинно, аккуратно касаются. Руки дрожат. Пальцы тоже. Это неправильно, но так сладко. Он забывает делать вдохи между прикосновениями. Голова кружится, а еще она такая тяжелая-тяжелая. Жарко. Его слишком ведет от этого всего. Он цепляется за плечи дрожащими пальцами, едва замечая, как комкает, натягивает дорогую ткань.       Ему плохо. Тошно. До слез. Приходится зажмурится. Под веками печет. Изнутри поднимается волна колкого холода. Она обжигает не хуже внешнего жара. Сдавливает горло. Цепко вцепляется в сердце когтями. И в легких словно растут колючки терновника из сине-голубого льда.       Его больше не целуют. Обнимают, крепко притискивают к телу. Гладят теплыми ладонями по плечам и спине. Прижимают голову к плечу. Утыкают носом в пахнущую металлом, жаром и пылью кожу, а еще чем-то сладким. От этой сладости почти не тошно, но она странная, неправильная, от нее хочется избавиться. Ему что-то шепчут на ухо. А его мелко трясет. И не понятно почему. Ведь было так хорошо, а потом резко стало плохо. Слишком ужасающе плохо.       — Тим, — его лицо обхватывают ладонями, стирают пальцами слезы (откуда? Почему он плачет?). — Все хорошо. Прости. Я не должен был.       Парень совершенно бездумно цепляется за чужие запястья пальцами. Тянется вперед, не размыкая век. Тычется вслепую в пахнущий парфюмом воротник черной рубашки, туда, где тепло. Жмется ближе. Втягивает воздух заложенным носом. Вот так хорошо. Так можно представить, что внутренности не замерзают, не горят от едкого холода.       Они сидят, едва покачиваясь. Одному безумно холодно. У другого по жилам течет пламя. В голове одного до пугающего пусто. У другого паника и вина превращаются в рой неутихающих мыслей. Пока один оттаивает, набирается глупой, безрассудной смелости. Другой цепенеет, не движется, застывает, закрывая все в себе, что неосторожно выпустил.       Тим ведет носом вверх по шее. Не думает, что делает. Если начнет думать, не решится на то, что хочется наконец попробовать. Касается влажными и горящими от поцелуев губами дернувшегося кадыка. Не думает, что дальше. Не замечает напряженных мышц под пальцами. Забывает о мокрых слипшихся от слез ресницах. Лед трогается. Снова становится тепло. Не жарко. Тепло.       — Хватит, — выдыхают сверху. Но не останавливают. Тим не ждет, когда вернется осознанность. Тогда придется отсесть. Извиниться. Вообще уйти. Тогда снова будет стыдно. А сейчас лишь действия и желания. Почти инстинктивные. Он поднимается выше. Тычется губами под подбородком, чувствуя едва покалывающую щетину. — Тим, не надо.       Парень останавливается, слушает, как мужчина дышит, шумно выдыхая сквозь сомкнутые зубы в его макушку. Сердце бьется-бьется-бьется. Тим двигается чуть вбок, запихивая голос разума подальше, отстраняется. Его не хотят отпускать: ладони мужчины движутся по спине, чуть надавливают на лопатки. Приходится снова зарыться носом в воротник рубашки, потереться кончиком о кожу, руками скользнуть по груди и обвить шею, одновременно с этим перекинуть ногу через бедра демона.       Вельз почему-то разрешает ему возиться и крутиться, даже немного расслабляет объятия, но все равно не выпускает, сам зарывается носом в светлые волосы, терпеливо ждет пока парень — о, Мироздание! — устроится на его коленях, обнимая своими длинными руками. И старается не думать, не думать, не думать.       Тим замирает, не движется какое-то время. Это почти смешно, как хорошо он ощущается в руках. Весь такой тонкий, хрупкий на вид и неожиданно сильный, способный, кажется, на самые невозможные вещи.       И одну из этих вещей он делает прямо сейчас. Отстраняется, садится ровно, смотрит глаза в глаза, обхватывая ладонями лицо демона. Вельз заинтригован, почти напуган всей этой странной ситуацией и совершенно незнакомо жаждет узнать, что будет дальше. Ждать не приходится. Спрашивать тоже. Тим просто склоняется вперед, стыдливо прикрывает глаза (румянец на его скулах вызывает какой-то тихий восторг) и касается губами губ. Осторожно, невинно, сладко…       Мужчина практически рычит мысленно на самого себя, запихивает все свои желания и хотелки подальше. И не двигается, позволяет парню самому делать то, что он захочет. Тот отстраняется (Вельз практически расстроен), глаза не открывает, носом втягивает воздух, как перед прыжком и снова придвигается ближе. Целует (на самом деле просто прижимается), тут же смелеет, пробует провести языком между своими губами, касается кончиком губ демона.       Вельз обхватывает пальцами его за затылок, зарываясь пальцами в волосы, полностью распуская их, склоняет голову вбок, направляет, показывает, как лучше. Парень следует, тянется вперед, прогибается, ладони опускает на плечи, сжимает пальцами рубашку на них. И целует-целует-целует. Повторяет каждое движение, какое ему показывает демон. Скользит более смело языком по губам, прихватывает несильно зубами. И вдруг тихо смеется, выдыхая, прижимается лбом, трется носом о нос. Жмурится, ластится, губами мажет по подбородку и снова целует.       Мужчине этого невероятно мало. Хочется больше, сильнее, глубже. Чтобы стоны и крики. Чтобы быстро. Чтобы сладко настолько, что больно. Чтобы тело в руках таяло, плавилось под губами. Чтобы самому жарко. Но так нельзя. Так можно с другими. Забирать, не отдавая взамен. А с ним нельзя так. Ему только отдавать, позволять брать, что он захочет. Позволять запускать пальцы туда, где никому нельзя было находиться: в истерзанный, треснутый осколок души. И ждать: сломает ли окончательно или милостиво отступит. На большее не рассчитывает, и так уже получил куда больше, чем должен был.       Потому и теряется, когда чувствует молчаливое разрешение. Делай. Бери. Я отдам. Ему не надо слышать эти слова или видеть их. Он их чувствует. В прикосновениях, в дыхании, в запахе. Но это кажется чем-то невероятным. Почти фантастическим. Хочется подтверждения. Но еще сильнее хочется оказаться неправым. Хочется ошибиться. Но ладони скользят по худой спине от лопаток к пояснице. Тело в его руках изгибается. Он не спрашивает. Ему уже позволили. Позволили, дали шанс, доверились, не смотря на ошибку в самом начале. Допускать ее во второй раз — кощунство, предательство, смерть от собственных рук.       Губы напротив податливые, тонкие, но такие мягкие, открываются навстречу. Парень с шумом выдыхает от неожиданности, когда нижнюю не больно цепляют клыками, а потом лижут, проникая языком внутрь.       Вельз чувствует его дрожь. Вельз хочет почувствовать больше. Он забывает, что у него на коленях не сонное видение, а вполне реальный, живой парень. Сон хрупок. Это известный факт. Особенно такой. Неверное движение и проснешься в одиночестве темной комнаты. И вернуть этот призрак будет уже невозможно.       Они падают на подушки (мужчина едва успевает вспомнить про ботинки и делает мысленную пометку о том, что стоит начать носить тапочки или вовсе ходить без обуви, как Тим, но работа…), лежат на боку, лицом друг к другу, смотрят в глаза. Парень весь в красных пятнах смущения, губы совершенно неприлично зацелованы. Мужчина все еще обнимает его, прижимая к себе.       — Глупость, — почему-то шепчет Тим, прикрывает блестящие глаза и сворачивается уютно в руках, пряча лицо где-то на груди демона. Но Вельз замечает абсолютно бесстыдную улыбку.       — Угу, — соглашается мужчина, прижимает к себе эльфа поближе и устраивает подбородок на макушке, перед этим на несколько мгновений прижимаясь губами к волосам.       Глупость. Она самая. Даже больше. Идиотизм. Причем винить в этом идиотизме приходится только себя. Ну не парнишку же, который только-только входит в подростковый возраст. Взрослый в теле ребенка. Вельз выругался. Он не считал себя моралистом — тем более, когда нормы морали в каждом мире были разными — но сейчас захотелось хорошенько стукнуть себя. Придумал тоже. Целовать того, кто мало еще ребенок (да, по человеческим меркам почти взрослый, но не для него практически бессмертного), но и зависим от него. То, что сам Вельз зависит от эльфенка куда сильнее, он предпочитал не думать.       Когда Тим заснул, мужчина пропустил. Услышал только тихое сопение. Аккуратно встать, укрыть, обуться, выключить свет, взять пиджак, уйти и не думать о том, что произошло. Не думать, запретить себе вспоминать.       В гостиной, а точнее на кухне крутился Ваал, одной рукой мешая себе какой-то коктейль, а второй быстро строча что-то в телефоне. Вельз не спрашивал. Ему на самом деле это было не так интересно. Мыслями он все еще лежал там, в комнате Тима, обнимая его и опасаясь, что все это вот-вот рухнет, растает, как призрак сновидения.       Ваал обратил на него, застывшего посреди гостиной, внимание первым. Замер с шейкером в одной руке и телефоном в другой, так и не налив коктейль в Маргариту. Прищурился, внимательным взглядом оглядывая брата. Принюхался.       — Долго будешь сверлить меня взглядом или все же скажешь, что хочешь? — поинтересовался Вельз. Ваал на это лишь криво усмехнулся. Неаккуратно вылил цветастый алкоголь в бокал и сделал несколько глотков, даже не став украшать или заморачиваться с тем, чтобы «правильно» употребить очередной свой экспромт. Телефон был забыт.       — А я должен что-то тебе сказать? — он едко хмыкнул и осушил бокал полностью. — Мне пора.       — Почему? — остановил его Вельз.       — Почему что? — они столкнулись взглядами.       — Почему именно эта комната? Ты отдал ему ее еще тогда, даже не спросив меня, — Вельзевул хмурился, поджимал губы.       — Потому что она его, — бросил Ваал и исчез в дымке телепортации, оставляя брата один на один со своими мыслями.