Между вдохом и концом. Часть 1. Осколки и зеркала

      

Глава 13. Утопающие в отражении

      

Для начала ты должна испытать сильную боль, чтобы сердце поняло, что есть настоящее счастье.

      

— Грязная любовь (Dirty Love) (2005)

      

      — Доброе утро, котенок, — раздался над ухом хриплый голос с мурчащими нотками. Тим улыбнулся сквозь сон, чувствуя, как чужие губы проходятся от самого уха вниз по шейным позвонкам, посылая толпы мурашек по коже и вызывая сладкие ощущения, зарождающиеся где-то в солнечном сплетении.       Горячие ладони прошлись по бокам, забрались под футболку, очерчивая пальцами ребра. Парень зарылся смущенно лицом в подушку, прижимая ее посильнее к себе. К спине прижалась широкая грудь.       — Малыш, я же знаю, что ты уже проснулся, — снова проурчали на ухо. Пальцы на ребрах сжались сильнее, вызывая вспышку острой щекотки, прострелившей все тело. Тим взвизгнул, дергаясь, и задушено засмеялся, пытаясь убрать чужие руки. — Ладно, еще пять минут, но не больше. Там завтрак стынет.       Тепло исчезло, оставляя фантомное ощущение прикосновений. Парень потерся носом о мягкую ткань наволочки. За спиной было тихо.       — Ваал, — позвал Тим, вслушиваясь в тишину и стараясь уловить хоть какой-то шорох. Но ответа не последовало. Наверное, ушел. Как всегда. Мастер бесшумных передвижений и неожиданных появлений. Парень вытянулся на животе, не выпуская подушку из рук, и улыбнулся. Одеяло было окончательно сбито в ноги. По голой коже прошелся легкий холодок. Они что, снова забыли закрыть окно? Ну сколько раз повторять. Опять Чудо устроит в комнате погром. Странно, что еще не сделал этого.       От подушки пахло каленым металлом, дорожной пылью и жарой — Вельз провел эту ночь с ним, а не пропал на работе, как обычно. И это радовало. Хоть мысль о том, что он не остался на утро, царапала изнутри. Но неприятные ощущения смог сгладить Ваал, в своей излюбленной манере, заставляя чувствовать себя до безобразия счастливым.       Голых ступней невесомо коснулись. Тим фыркнул в подушку, дергая ногой. Щекотка была его слабостью. И ей без зазрения совести пользовался Ваал и иногда Вельз. Парень растянул губы в улыбке. Секунду снова ничего не происходило, а потом что-то легко коснулось икры и поползло вверх, задирая штанину. В комнате до сих пор было тихо.       — Ваал, прекращай, щекотно же, — пробормотал Тим, дергая ногой. Прикосновение исчезло. Стало прохладно. Тишина начала напрягать. Странно. Ни Вельз, ни уж тем более Ваал не молчали вот так. — Ваал?       Парень приподнялся на локтях. В комнате было темно. Вряд ли его стали бы будить ночью. Тим покрутил головой, оглядываясь за плечо.       — Вельз? — снова попытался он, но в ответ услышал лишь тишину. — Ваал, если это твоя глупая шутка, то это не смешно.       Его схватили за ногу и протащили вниз по кровати. Парень едва успел перевернуться на спину и отползти назад к изголовью, с ужасом вглядываясь в темноту. В спальне было пусто. Тим потянул одеяло на себя, совершенно по-детски притягивая его к груди и поджимая ноги. Сердце колотилось где-то в горле.       В дальнем углу что-то со стуком упало. Тим дернулся к тумбочке, включая лампу и едва не опрокидывая ее. Комнату залило теплым желтым светом. Но даже так тревога не отпускала, подгоняя найти безопасный уголок и остаться там, дожидаясь, когда его спасут.       Голос разума, орущий, что в особняке безопасно и сюда точно никто и ничто не могло пробраться, был погребен под паническими мыслями о том, стоит ли продолжать сидеть тихо и не отсвечивать или попытаться найти кого-нибудь из демонов.       Боковым зрением парень уловил какое-то движение. Медленно, борясь с желанием спрятаться под одеялом, он повернул голову вбок, смотря на зеркало в пол. В отражении был он сам, сидящий на кровати и перепугано вжимающийся в деревянное изголовье. Зажмурившись, Тим попытался привести дыхание в порядок. Немного успокоившись, он снова открыл глаза и тут же едва не вскрикнул. За спиной, в углу, между кроватью и панорамным плотно зашторенным окном, стояло нечто.       Оно смотрело бездонными пустыми глазницами через отражение прямо в глаза, чуть покачиваясь и перебирая в воздухе длинными узловатыми пальцами с когтями. Тим медленно, сглотнув вязкую слюну, повернул голову назад. Но в углу было пусто. Он снова посмотрел в отражение. Нечто продолжало сверлить его взглядом, склонив голову на тонкой шее к плечу.       Захотелось разрыдаться прямо так, сидя на кровати и не спуская глаз с этого существа, стоящего в нескольких шагах у него за спиной. Тим чувствовал, как его парализует. Тело не слушалось. Мышцы словно одеревенели. Щелчок переключателя и спальня снова погрузилась во тьму. Всплеск адреналина подстегнул снова двинуться, включая свет и замереть, опираясь одной рукой о кровать, а второй держаться за цепочку выключателя.       В отражении больше никого кроме него не было. И Тим едва не заскулил от отчаяния и страха. Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста. Он медленно отпустил цепочку, отклонился назад, осматривая комнату. Но ничего больше не было. Повинуясь какому-то странному порыву, парень словно в замедленной съемке поднял взгляд вверх, к потолку, и едва не задохнулся от страха. На него глядели две зияющие дыры глазниц.       — Пожалуйста, — одними губами прошептал Тим, сглатывая. — Кто-нибудь. Спасите.       Одинокая слеза скользнула по щеке. Раздался щелчок и свет погас. Мертвую тишину разорвал истошный крик.       Тим подскочил на кровати и сел, тяжело дыша. Спальня была погружена в тревожную темноту, напоминая о пережитом ужасе. Справа и слева закопошились. Парень едва смог вспомнить, что по обе стороны от него спали демоны, вернувшиеся спустя четверо суток отсутствия.       К виску прижались теплые губы. И Тим выдохнул, расслабляясь в объятиях.       — Хей, что случилось? — осторожно поинтересовался Вельз, поглаживая его по плечам и спине. Ваал сел, включая лампу.       — Ничего, — прохрипел парень, облизнув пересохшие губы и сощурив глаза, по которым больно резанул свет. — Просто кошмар. Извините, что разбудил.       Его в четыре руки уложили обратно, укутывая в одеяло. Стало спокойнее, хотя кровь все еще шумела в ушах и давила на виски.       — Все хорошо, малыш. Поспи, мы если что разбудим, — Ваал зарылся носом в волосы на макушке, кладя руку на его талию. Тим вздохнул, перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и провалился в темноту без сновидений.       Утро встретило его теплыми лучами солнца, щекочущими щеку и нос. Тяжелое сонное состояние не отпускало. Парень на автомате встал, умылся, переоделся. Собирая волосы в привычный пучок, Тим замер у зеркала. Дернув головой, отмахиваясь от мрачных мыслей, он пошел на выход из комнаты.       — Доброе утро, малыш, — Ваал перехватил его на входе в гостиную, притягивая к себе за талию и оставляя легкий поцелуй на губах. К этому, казалось, было невозможно привыкнуть — как мужчина легко и совершенно не стесняясь нарушал личное пространство. Это постоянно смущало и заставляло чувствовать глупое тепло в груди.       — Доброе, — пробормотал Тим, чувствуя, как начинают гореть скулы. Демон склонился, вновь утягивая его в поцелуй.       — Ваал, — неодобрительно послышалось сбоку. Мужчина недовольно выдохнул, выпрямляясь и смотря на брата. Тот протянул ему черную папку. — Работа.       — Ну точно, как я мог забыть. Спасибо, что напомнил, братец, — съязвил мужчина, беря бумаги и снова склонился к парню. — Не дай этому зануде засиживаться за работой сегодня.       И, оставив легкий поцелуй на губах, растворился в дымке телепортации. Тим даже не успел ничего ответить.       — Доброе утро, Тим, — уже мягче проговорил Вельзевул, как всегда собранный и одетый так, словно прямо сейчас отправится на супер-важную встречу. — Как спалось?       Они прошли через гостиную к накрытому столу на две персоны.       — До или после того, как я вас разбудил? — уточнил парень, даже не смотря на мужчину и спокойно намазывая на теплый тост джем. Его руку тут же перехватили.       — Тим, ты же знаешь, что, если тебя что-то беспокоит, ты должен об этом говорить, — словно ребенку объясняя, проговорил Вельз. Тим мысленно чертыхнулся от этой мысли. Все солнечное настроение тут же растворилось.       — Я помню, — выдохнул он и вывернул руку из чужой хватки. — У тебя, кажется, работа.       — Ваал попросил тебя не давать мне работать сегодня, — попытка пошутить при общем скверном настроении, показалась жалкой, но парень попытался улыбнуться.       — Вряд ли я действительно смогу тебе запретить что-то, — не поднимая взгляда от тарелки ответил ему Тим. Повисло недолгое молчание.       — Если ты хочешь, я могу остаться сегодня.       — Нет, не стоит. У меня были планы, — Тим прикусил губу, не решаясь поднять глаза. Он прекрасно чувствовал взгляд, которым его сверлили. Гнетущую тишину разорвал телефонный звонок. Вельзевул пару секунд сверлил его взглядом, а после все же ответил, вставая из-за стола и уходя к окну.       — Я скоро буду. Да, я помню, — Тим даже не смотрел в сторону мужчины, который сухо отвечал своему собеседнику. Как так вышло, что мимолетное счастье, только начавшее набирать силу, рухнуло в один момент? Во истину — меньше знаешь, крепче спишь. Спал Тим и так в последние два месяца плохо, с попеременным успехом сваливаясь в периоды бессонницы, а после отключаясь на двенадцать часов. А в последнюю неделю и вовсе видел бесконечные кошмары, от которых настроение постоянно было где-то на отметке чуть ниже плинтуса.       Он едва уловил мягкую поступь за спиной. Чужая ладонь легла на плечо. Тишина немного раздражала, но никто не спешил разорвать ее. Зачем? Все и так понятно.       — Мне нужно идти, — волос коснулись в мягком поцелуе. Тим едва повернул голову вбок, склоняя ее к плечу и притираясь щекой к ладони. — Ты помнишь, что…       — Да, — перебил демона парень. — Телефон всегда рядом и с уведомлениями. Номера на быстром наборе. Чуть что, всегда звать Квина, а лучше сразу звонить.       — Я постараюсь закончить как можно быстрее, — выдохнул Вельзевул и покинул особняк.       «Очередной день насмарку», — подумал парень. Аппетит пропал. Вместо него появилась тошнота.       Его раздражало все. От постоянной тишины в особняке до желания сорваться на чем-нибудь, выплескивая собственное разочарование, не отпускавшее его вот уже почти неделю. Его бесило то, как Ваал не замечает или не хочет замечать изменившиеся отношения между ним и Вельзом. И то, как сам Вельз делает вид, что ему действительно не наплевать на происходящее.       — Не хочешь поговорить об этом? — раздалось за спиной. Тим даже не вздрогнул. Только зажмурился, словно это помогло бы ему избавиться от пришедшего.       — Нет, — в итоге отозвался парень, поднимаясь из-за стола.       — Как скажешь, — произнес Небирос, поднимая руки в защитном жесте. — Тогда могу я пригласить тебя… скажем так на небольшую прогулку?       Парень вскинул бровь, повернувшись полубоком к мужчине. Тот стоял, опираясь поясницей и руками о барную стойку, и нагло так улыбался. Всей своей этой идеальной внешностью, дорогими костюмами, продуманными до самых мелких аксессуаров и складочек, обманчиво расслабленной позой, застывшей маской фальшивой доброжелательности и колючими зелеными глазам — всем этим он бесил Тима. Едва ли не до зубовного скрежета. До мерзкого желания сделать что-то из ряда вон выходящее, лишь бы на мгновение увидеть, как чужой взгляд наполняется искренним недоумением и потерянностью.       — Не смотри так, — усмехнулся Небирос, отталкиваясь от столешницы и медленно шагая в сторону эльфенка, так нелепо щетинившегося, стоило ему оказаться поблизости. — Это всего-навсего прогулка. Тебе не помешает немного проветриться. Или ты думаешь, что это будет?..       Недоговоренное «измена» повисло в воздухе между ними. Конечно, сам Тим так не думал, но мысль о прогулке с этим демоном была ему… не то, чтобы неприятна, просто царапала своей неправильной угловатостью изнутри.       Мужчина тихо рассмеялся. Тим почувствовал, как горло сдавливает неприятным комом.       — Поверь мне, — оскалился демон, — эта прогулка и тысячной доли не будет стоить того, что сделали они. Ты ведь уже знаешь, верно?       Было глупо думать, что Небирос не догадается. Он в равной степени мог быть и тем, кто знал все и предвидел, и тем, кто все это подстроил тогда, неделю назад. Тим поджал губы и отвернулся, морщась. Только не показывать, как сильно его задело это все. Только не ему. А лучше вообще никому.       «Как же я вас ненавижу», — хочется прошипеть Тиму.       «Я не хочу ничего этого помнить», — думает он.       «Проваливайте вы все в бездну! Лучше бы я вас не знал!» — кричит он про себя.       Но продолжает молчать, уже неделю снедая себя мыслями и чувствами. Уже неделю вместо яркого смешного счастья ощущая бесконечную усталость и опустошение. Боли нет. Она проела большую такую дыру в его грудной клетке за те четыре дня, что демонов не было рядом, и оставила лишь меланхоличное бессилие, напоследок разбив те наивные розовые очки влюбленного подростка. Нет, ребенка. Он ведь не человек.       — Прятать лицо бесполезно, — напоминает ему мужчина, стоя в нескольких метрах позади.       — Тогда может уже скажете напрямую? — безразлично уточнил парень. — Раз вы и так знаете, что мне известно.       — Мы же уже перешли на ты, — прозвучало за спиной.       Парень саркастично хмыкнул, вкладывая в этот звук все, что он думал. А думал он очень много всего плохого. «Хорошие отношения» между ними так и не получились.       — Я тебе никогда не лгал, — почему-то напоминает мужчина. И Тим верит ему. А еще знает. Действительно знает, а не просто хочет. Правда сейчас это не имеет значения. Никогда не имело, если так подумать. Ну не лжет ему этот демон, лгут другие. Хотя… Может умышленное недоговаривание тоже своего рода ложь? Тогда с этой стороны, Небирос ван Кхарот определенно самый лучший лжец.       — Сколько прошло? Три недели? — продолжил мужчина. — Месяц? Больше? А вы уже на стадии…       — Как избавиться от этой проклятой метки? — резко перебивает его Тим, оборачиваясь и смотря прямо в глаза.       Они молчат какое-то время. Смотрят. Ищут что-то во взглядах друг друга. Парень почти срывается на тихое агрессивное «я знаю, что вы знаете», но его опережают.       — Они тебе не говорят, — не вопрос. Сухое, мерзкое, дерущее все внутренности в клочки утверждение. Хочется горько усмехнуться, съязвить, сделать хоть что-то, чтобы задеть так же, как он задел его. — Я не знаю.       Тим не верит. Но знает, что это правда. Хочет закричать, что он ему лжет, что всегда есть выход, что всегда можно что-то сделать. Но вместо этого так же бесчувственно спрашивает:       — А избавиться от ее влияния?       Мужчина едва уловимо мрачнеет. Его взгляд становится цепким, пробирающим все тело насквозь.       — У меня меньше недели. Потом я вернусь домой, — разбивает тишину Тим. — Лето закончилось.       Оба прекрасно понимают, что на самом деле означают эти слова.       — Дай мне время, — в итоге говорит Небирос. Теперь он серьезен. Никакой насмешки. Никакой попытки зацепить. Ничего. Только настоящая (настоящая ли?) серьезность.       — Сколько? — уточняет парень.       — До конца этого месяца, — не задумываясь, отвечают ему.       «И кому из нас нужно это время?» — думает Тим, чувствуя, как кислотой разъедает все внутри, оставляя лишь пустое ничто.       — Прогуляемся? — спустя пару секунд все же спрашивает мужчина, но уже без насмешек. «Без масок», — про себя уточняет парень.       — Дай мне десять минут.       

***

      Они идут в город. Точнее, в один из средних кругов, поправляет себя Тим. Ему нравится. Нравится так, как нравится глоток прохладной воды в душный жаркий день. Как легкое молчаливое объятие, когда настроение стремится куда-то вниз. Ему нравится этот круг, как нравится свобода тому, кто незаметно ее лишился и неожиданно на короткое мгновение урвал, понимая, что потерял.       Небирос молчит. Тим не задает вопросов. Они просто бредут по улицам, наполненными жизнью, такими похожими на то, к чему он привык, и не похожими одновременно. Парень не крутит головой. Мужчина не указывает на что-то конкретно. Мимо пробегают горожане. Они, как и жители Поверхности, каждый спешит по своим делам. Демон не торопит. Эльф не спешит. И-дил-ли-я, тянет внутренний голос.       Рядом быстро пролетают маленькие существа. Они похожи чем-то на Чудо. И Тим уже знает, что эти мелкие — Примитивные. Они безопасны, когда они маленькие или если у них есть хозяева. Но тут, в средних кругах опасных не бывает. Как и в высших. Парень смотрит вверх — туда, куда уходят улицы кругов, стремясь к самому центру, принадлежащему императорской семье. И спускается все ниже и ниже. Ему не интересно наверху. Он знает, что там все практически однотипно. Здесь же, куда живее. Никаких огромных территорий с садами и больших особняков. Максимум резиденции и городские дома Высших. Здесь все такое разное, отличающееся друг от друга. И парень почти теряется в собственных мыслях.       Он идет и думает о внутреннем саде, который под его руками снова задышал. О Чуде, который оказывается жил в этих зарослях и был не доволен, что его покой потревожили, но быстро сменивший гнев на милость, стоило ему столкнуться с Тимом. О том, как иногда, когда Тим остается один, Квин рассказывает ему какие-то истории или шутки, учит готовить те наивкуснейшие слойки с яблоком или внимательно слушает и запоминает, как правильно заботиться о том или ином растении. О той веточке, которую притащил Чудо, и которая все же после кропотливо проведенной работы дала побеги и маленькие хрупкие корешки. Он думает обо всем и ни о чем одновременно. Так, словно он спит и видит легкие сны, навеянные закатным легким ветерком.       Они словно плывут в этой повседневной суматохе. И Тим думает, что это лучшее, что было с ним за последнюю неделю. И он искренне хочет, чтобы сегодняшняя ночь не обременяла его очередным кошмаром. Но он знает, что не бывает абсолютно так, как мы хотим.       — Как ее зовут? — неожиданно спрашивает парень, когда они спускаются на менее оживленную улицу. Он не хочет знать ответа, но знает, что услышит его, если сейчас не попросит не говорить.       — Беатриса, — отвечает после недолгого молчания Небирос и в его голосе слышится неприязнь. Словно, его вынудили сказать самое мерзкое, что вообще возможно. — Беатриса дель Лизайс.       Тим молчаливо смакует на языке это имя, интонации с какими произносит его мужчина и кривится — оно причиняет ему боль, оставляя темно-зеленый привкус в сознании. Не такой, как Небирос. Нет, его имя вызывает в нем лишь равнодушное любование прекрасными драгоценными камнями всех оттенков зеленого. А то имя — грязное месиво слизи и неизвестно чего еще. Нельзя ненавидеть незнакомца, но парень ненавидит.       — Она?..       — Из Низшей аристократии, — понимает его демон.       Они продолжают молча идти какое-то время.       — Почему? — все же произносит парень. И едва не морщится от собственной неопределенности этого вопроса.       — Если бы я знал, — все же отзывается мужчина, словно разом отвечая на несколько не озвученных вопросов.       Они доходят до какой-то площади. На ней оживленно. Даже очень. Ярмарка, думает Тим и идет вперед, ныряя прямо в толпу. Вокруг стоят разнообразные палатки, и парень проходит мимо каждой, которая кажется ему интересной. Небирос следует за ним молчаливой тенью. Их не узнают и не запомнят. Мороки, наложенные на них мужчиной, просты и совершенно ничем не привлекают.       У прилавка с различной мелочевкой и самодельными украшениями Тим задерживается достаточно долго, разглядывая весь товар. Купить он ничего, конечно, не сможет — у него нет с собой ни денег Поверхности, ни местной валюты.       Продавец посматривает в их сторону, но подойти не решается, да и с другой стороны палатки стоящая молодая девушка, кажется, собирается все же купить понравившийся ей гребень. Поэтому он отходит к ней, заводя короткую беседу.       Небирос пристраивается сбоку, скользит незаинтересованным взглядом по безделушкам. Он уже готов вернуть свое внимание парню, может быть даже купить что-нибудь, что тому понравится, тем более Тим вон уже крутит что-то, разглядывая, но замирает, смотря на предмет в его руках. Тонкие пальчики аккуратно удерживают кулон с темно-красным овальным камнем. Он не был каким-то особенно примечательным на вид — тут было полно куда более интересных вещей — просто мужчина прекрасно знал этот предмет. И едва ли ему сейчас интересно, как кулон попал сюда. Больше его интересует вопрос, почему из всего многообразия украшений, что были представлены тут, Тим выбрал именно этот. Не тонко выполненную стальную шпильку с ярко блестящими маленькими почти прозрачными камушками и цветами с тоненькими подвесками. И не браслет из переплетения двух металлов с ажурными узорами каких-то цветов. А этот, старый, потемневший от времени кулон с едва затертым мутным камнем и сломанной застежкой.       — Понравился? — интересуется Небирос, привлекая внимание. Тим бросает на него быстрый взгляд и, помедлив, возвращает кулон на место. Ответить не успевает — раскрывает рот и тут же дергается от резкого звука откуда-то из центра площади. Мужчина тоже глядит в ту сторону, хмурясь. Там что-то явно происходит, и толпа уже начинает волноваться. Эльфенок тут же движется на звуки, ведомый каким-то странным желанием узнать, что там.       Небирос бросает на прилавок несколько монет, привлекая их звоном внимание продавца, подхватывает и кулон, и шпильку, тут же заворачивая их в черный платок, и быстро нагоняет парня. Ему самому интересно, что происходит. Тем более, в конце концов, это его территории.       Толпа волнуется, гудит, пытается то вытолкнуть их к краю, то наоборот утянуть в центр, но мужчина ловко следует за проворным эльфенком, постоянно теряющимся из вида среди горожан. Наконец они вываливаются в первые ряды. Демоны стоят, взволнованно переговариваясь, образуя широкий круг. Никто не спешит выйти в центр, где большой черной массой что-то лежит.       Стража пытается протолкнуться со всех сторон, разгоняя зевак. Небирос морщится. Оперативно, ничего не сказать. Надо будет отправить сюда проверку, чтобы не расслаблялись.       — Расходимся! Не толпимся! — прорываются голоса солдат, когда они один за другим вываливаются в центр. Один из них пытается оттеснить их с Тимом назад, но мужчина спокойно обходит его, игнорируя всякие возмущения и приказы уйти. Вместо этого он лишь коротко сверкает зелеными глазами без морока и холодно бросает, кивая на эльфенка:       — Отвечаешь за него головой.       Тим даже возмутиться не успевает, замирает рядом с таким же опешившим солдатом, открывает рот и тут же закрывает, делая несколько шагов вперед.       — Гражданин, — Небирос останавливается в метре от черной субстанции, когда к нему стремительно подлетает еще один солдат. — Немедленно покиньте ограниченную зону.       Мужчина вскидывает бровь. И правда, по всей границе круга стоит барьер, не позволяющий никому оказаться внутри. А он даже не заметил. Да и Тим спокойно проследовал за ним. Небирос еще раз убеждается, что надо бы отправить сюда кого-нибудь, чтоб прошерстили местные департаменты и заставили начать работать.       — Если это, — он кивает в сторону барьера, — максимум, на что вы способны, то я вынужден признать, что здешняя стража ни на что не годна.       Голос мужчины холоден с капелькой презрения ко всей ситуации в целом и к солдату, что замер перед ним, в частности. Барьер стражи лопается как мыльный пузырь и вместо него воздвигается новый, черной стеной скрывающий их всех от любопытных глаз зевак. Тим за его спиной цокает языком. Правда, что он этим звуком пытается выразить, не понятно.       И в это же мгновение Небирос теряет всякий интерес к этой пятерке солдат и сбрасывает морок, игнорируя чужое замешательство и страх. Его больше интересует то, что вызвало такой ажиотаж со стороны граждан. Черное нечто совершенно никак им не идентифицируется, не подает признаков жизни или опасности. И это напрягает намного сильнее, чем, если бы это начало проявлять агрессивный интерес.       — Ваше превосходительство, — наконец приходит в себя стража, но мужчина лишь отмахивается от них. Ему не интересно, что они скажут и как будут пресмыкаться перед ним. Небирос присел на корточки прямо перед кучей мутно-черного вещества, которое никак не получалось опознать. Сквозь зловоние чужого страха и незнакомого ему прежде запаха, исходящего от этой непонятной массы, прорезался легкий холодный аромат, отдающий чем-то сладким и напоминающим какой-то цветок.       — Что это такое? — Небирос выругался про себя. Было бы глупо надеяться, что Тим останется в стороне. Мужчина поднялся, резко поворачиваясь к нему всем телом. Парень даже в лице не изменился.       — Я верну тебя домой, — демон хотел было подхватить его под локоть и телепортом отправить в особняк, но эльфенок сделал шаг чуть назад и в сторону, уходя от прикосновения и складывая руки на груди.       — Ну уж нет, — Тим наморщил нос. Что им сейчас двигало, было невозможно понять. От этого раздражение и интерес становились лишь сильнее. — Ты вытащил меня гулять, значит туда мы вернемся вместе.       Они сверлили друг друга взглядами достаточно долго, чтобы стража, наблюдавшая за ними, почувствовала себя неуютно. Небирос даже никак не прокомментировал то, что Тим обратился к нему на «ты». При незнакомых ему демонах. Сделал ли он это специально или обронил, не задумываясь — мужчина не знал, даже не догадывался. Но это вызвало у солдат ужас, непонимание, их лица скривились так, что это было бы забавно наблюдать. При других обстоятельствах. Вот кого точно можно было прочитать, как открытую книгу. Все, о чем думали эти тупоголовые болванки, можно было уложить в один истеричный вопрос: «Кто это такой, чтобы разговаривать с Великим лордом вот так?!».       — У меня работа, — тихо рыкнул Небирос. Стоявшие ближе солдаты отшатнулись. Тим лишь дернул бровью.       — Надо было думать раньше, когда приглашали меня «проветриться», — издевается. Даже кавычки изобразил подлец. Спор был бесполезен и глуп. Но останавливаться демон не хотел. Он мог силой отправить его в особняк, но не делал этого. Тим сопротивлялся ему. В этот самый момент он перечил ему, и это доставляло какое-то слишком больное удовольствие.       — В следующий раз подумаю, — ответил ему мужчина, делая вид, что собирается снова схватить его. Парень отступил.       — А кто сказал, что будет «следующий раз»? — ехидно осведомляется Тим, кривя губы. На мороке это выглядит странно-неправильно. До зуда хочется снять заклинание, чтобы смотреть не в серые, безэмоциональные глаза, а в горящие аметистовыми искрами. Чтобы видеть сведенные к переносице брови, напряженную челюсть и вздернутый острый нос. И плевать на чужие взгляды.       — Откажешься? — оскалился Небирос. Стража отошла еще на пару шагов назад. Тим сделал вид, что задумался.       — Откажусь, — в итоге бросил он, вздергивая подбородок. Как же он начинал подбешивать, но прекращать это не хотелось.       — Врешь, — сделал шаг ближе к нему мужчина. Эльфенок остался стоять, смотря прямо в глаза. Небирос чувствует сладость и свежесть его запаха. Слышит, как равномерно бьется это маленькое сердечко, отслеживает каждое ту-дум. Неожиданно ровный ритм сбивается, пропускает удары, останавливается на несколько мгновений. Мужчина хочет что-то сказать, закончить эту перепалку своей победой, но всего за какую-то долю секунды до того, как собственные инстинкты вспыхивают в предупреждении, Тим с напуганным «Неб», хватает его за край пиджака и тянет на себя.       Мужчина едва успевает обхватить парня за талию, утаскивая из-под траектории удара. Вся масса черного нечто приходит в активность, теряя свою четкость и материальность, становясь черным сгустком копошащихся теней. Небирос многое повидал в своей жизни, но такое — впервые. Это не было похоже ни на одно существо, материю или магию.       — Вот теперь ты точно отправляешься в особняк, — проговорил мужчина, одновременно с этим выпихивая за пределы купола стражу, чтобы не мешалась. Но стоило ему только произнести это, как тени атаковали их с утроенной силой, одним точным ударом разводя в разные стороны. — Чтоб тебя!       Призывая меч, мужчина выискивает взглядом Тима, но тени, чем бы они ни были на самом деле, плотно обступили его, не давая понять на каком расстоянии на самом деле находился парень от него. Как и то, что с ним произошло. За плотной черной завесой было невозможно разглядеть ауру и приходилось ориентироваться на едва слышный панический стук чужого сердца где-то за тенями. Или в них. И это было отвратительным развитием событий. Вместо того, чтобы быстро разобраться с этим нечто, приходится осторожно и быстро обдумывать каждое свое движение, чтобы не навредить парню.       Никакая из его атак не была воспринята тенями. Меч проходил сквозь, словно был обычной железкой. Призывать лук или использовать боевую магию — слишком опасно, был высокий шанс задеть Тима. Пришлось уйти в глухую оборону и не дать загнать себя в ловушку, пытаясь в зазорах между тенями найти светлую макушку. Надо было сразу отправить этого неугомонного в особняк, а не вступать в словесную перепалку.       На очередном шаге, уворачиваясь от очередной атаки, Небирос едва не пропустил удар сбоку, в последний момент, отступая на пару шагов назад, к барьеру. Плечо обожгло болью — тень оставила пару ран, похожих на следы от когтей, прорвавшие не только два слоя одежды, но и магический щит. Кровь тут же заструилась по руке вниз, мелкими каплями срываясь с пальцев на каменную мостовую.       В этот же момент раздался короткий вскрик. Мужчина тут же напрягся, обращая все свое внимание в ту сторону. Тени замерли, словно вслушиваясь в образовавшуюся тишину, а после схлынули вниз, к земле, становясь черными чернильными кляксами луж, теряющимися в стыках между камнями.       Перед глазами Небироса предстала странная картина. Одна из теней зависла перед, лишившимся морока, Тимом, держа того за руку. Они стояли друг напротив друга и словно были двумя отражениями в каком-то неправильном зеркале. Тень полностью повторяла каждую линию и изгиб эльфа. И самым странным было, что несмотря на страх, отраженный на лице, парень не дергался, смотря прямо в лицо своей теневой копии.       Не медля ни секунды, демон призвал лук и выпустил сверкающую зеленым светом стрелу прямо в копию. Стрела пронзила голову, растворяясь в черной массе, обращая ее в такую же маслянистую жижу, в какую обратились остальные тени. В это же мгновение, словно потеряв опору, Тим рухнул на землю без чувств. Небирос пересек разделявшее их расстояние, опускаясь на колени рядом. Под головой парня расплывалось темное пятно крови, пачкая светлые пряди волос. Суматошно бьющееся сердечко быстро замедляло свой стук. Собственная рука ныла. Регенерация не помогала, и кровь не сворачивалась, продолжая пачкать мостовую темными разводами.       Мужчина выругался сквозь зубы, поднимая безвольное тельце на руки и одновременно давая приказ проверенным демонам о том, чтобы прибрались здесь и собрали как можно больше информации о произошедшем. В момент, когда открылся портал и из него вышло несколько демонов в черных одеждах и масках, Небирос уже телепортировался в свой особняк.              

***

      — Мне плевать как, но это должно быть сделано к вечеру, — донесся до слуха грубый голос с нотками хрипотцы. Вельзевул знал этот голос настолько хорошо, что поморщился от неприятных воспоминаний, которые были связаны с ним. Двери зала открылись, впуская его, и так же тихо закрылись за спиной. Первым, что он увидел был камин, отделанный под старину, и висящий над ним портрет одетой в простое белое платье женщины с темно-русыми волосами. Ее голову украшал венок из цветов, а в руках она держала книгу в черной обложке. Тонкие губы изгибались в легкой улыбке, а в золотых глазах словно искрился свет.       — Отец, — спокойно, и даже слегка равнодушно произнес демон, замерев посреди зала. Напротив камина стояло всего одно кресло с высокой спинкой, обитой темным бархатом. В нем, положив одну руку на подлокотник, сидел мужчина, смотрящий на огонь в камине.       — Говори, что хочешь и убирайся отсюда, — грубо ответил ему мужчина, даже не посмотрев на сына. Вельзевул проигнорировал эту грубость. Все же за многие века можно было и привыкнуть.       — Помолвка с дель Лизайс расторгнута. Официальная причина — неверность невесты и пренебрежение условиями и традициями рода ван Кхарот, — со стороны мужчины послышался странный звук одновременно похожий и на смешок, и на удовлетворительное хмыканье. Вельзевул дернул бровью в удивлении. Эмоции его отец не проявлял достаточно давно, но даже, если и так, демон не хотел оставаться в этом доме дольше необходимого.       — Хорошо, — и разговор был окончен. Вельз даже не стал утруждать себя и выходить из зала, а просто телепортировался, даже не попрощавшись. Демон в кресле никак не отреагировал на такую грубость по отношению к нему, хозяину дома. Лишь поднял уставший взгляд к портрету, долго вглядываясь в лицо женщины, будто ожидал чего-то, а потом хрипло произнес. — Он так похож на тебя, любовь моя.       И старый особняк вновь погрузился в тишину и мрак, царящие здесь уже многие тысячелетия.              

***

      — Ты собираешься ему сказать? — уточнил Ваал, развалившись в кресле и закинув ноги на стол. — Осталось меньше недели, Вельз, мы больше не можем тянуть.       — Тогда почему ты сам ему не расскажешь? — в раздражении бросил мужчина, откидываясь на кушетке и прикладывая к гудящей голове руку. Он еще не отошел от встречи с отцом, а Ваал уже напомнил ему об еще одной нерешенной проблеме. Последняя неделя выдалась жуткой. Полнолуние, род дель Лизайс, Совет, участившиеся нападения тварей из Запретных земель, волнения на средних и нижних кругах, странное поведение Тима, постоянные заявления о пропаже демонов со всех кругов и даже среди Высших — все это навалилось едва ли не одновременно, вызывая жуткое раздражение и злость ко всему сущему. Даже к брату, что развалился в кресле и ехидно поглядывал на него, снова собираясь начать капать ядом.       — А что я ему скажу? Извини, мой братец пообещал тебе невыполнимое? — хмыкнул Ваал и резко сел, ставя обе ноги на пол. — Я не хочу его отпускать. Но и лгать ему не буду. Ты сам видишь, что становится только хуже.       — Кто ты и что сделал с моим братом? — безэмоционально оскалился Вельз, абсолютно безразлично и слабо.       Это выбесило Ваала сильнее. Он встал, оттолкнув кресло назад, и подошел к кушетке, нависая над братом. Бледное лицо Вельза немного утихомирило его злость. Понять причины чужого состояния не получалось, как мужчина не старался. Он лишь чувствовал отголоски чужой боли и слабости. Даже извечный голод близнеца скрылся за этими ощущениями.       — Да что с тобой сегодня? Только не говори мне, что умудрился поссориться с Тимом, — чужие брови мученически изогнулись. Вельзевул скривился, словно от зубной боли. Ваал был почти уверен, что оказался прав.       — Мы не ссорились. Я понятия не имею, что с ним происходит. Он словно с каждым днем отстраняется все больше и больше. Я уже устал от этого его обиженного вида, — выдохнул мужчина. Гудение в голове усилилось. — Он даже говорить об этом не хочет.       — Тебе не кажется, что пора бы быть с ним чуть более честным? — выгнул бровь Ваал, складывая руки на груди.       — И это мне говоришь ты? — хмыкнул Вельз. — Сделай одолжение, разберись сначала с собой.       — Хочешь сказать, что это не мое дело? — воздух в кабинете резко похолодел на десяток градусов.       — Хочу сказать, что ты собственных грехов не замечаешь. Ведешь себя с ним словно он уже тебе принадлежит, — оскалился сквозь боль Вельзевул, сам начиная злиться. — Никогда не думал, насколько его хватит, когда он вернется домой? Войдет в подростковый период? Вряд ли мы ему будем нужны дальше. Сам-то помнишь свою первую влюбленность? И что от нее осталось.       — Ничего, кроме праха где-то в том загнившем мирке, — рыкнул Ваал, сжимая пальцами предплечья, лишь бы не размазать чужую кровь по кулакам, и отошел к столу, снова плюхаясь в кресло. — Ну войдет он в этот подростковый период. И что? Просто быть рядом с ним, делов-то.       — Три года минимум, — напомнил мужчина с кушетки. — Как ты собираешься быть рядом с ним три года, когда мы здесь, а он там, а? Еще и контролировать его? Это уже как-то аморально.       — Мы и есть аморальные твари, Вельзевул, — истекая ядом и сарказмом, рыкнул Ваал. — Демоны, помнишь? И тебе напомнить, что хотеть ребенка еще более аморально? А он ребенок. Тот самый, который бегать должен и познавать мир, а не сидеть три месяца безвылазно в особняке, фактически притащенный туда и посаженный на поводок. Он не должен быть заперт в четырех стенах и коротать время, копаясь в загнивающем саду или библиотеке, дожидаясь, когда ты соизволишь его одарить своим вниманием.       — Можешь похвалить себя, — Вельзевул резко встал, несмотря на поднявшуюся тошноту, и сверкнул алыми глазами, скалясь на брата. Теперь они поменялись местами. В кабинете стало жарко. — Молодец, позаботился о том, чтобы ему было не так скучно. Что с тобой стало? Не ты ли говорил, что все эти чувства — слабость? Что ты не такой, как смертные? Или это мне напомнить, что…       Договорить Вельзевул не успел. Голова словно взорвалась от боли. В глазах резко потемнело. И как он умудрился не свалиться прямо тут на пол, осталось загадкой. Ваал тут же оказался рядом. Сквозь шум в ушах его голос доносился до разбитого сознания, медленно собирающегося обратно. Пришел в себя демон все на той же кушетке. Ощущение было, словно его по голове огрели чем-то тяжелым. Причем, учитывая его сущность, настолько тяжелым, что это «что-то» должно было быть не меньше горы Рашхиарша в драконьих архипелагах.       — Эй, ты как? — раздался голос сбоку. Ваал стоял на коленях перед кушеткой, как в детстве, и сверлил его внимательным взглядом черных глаз.       — У меня такое ощущение, словно я вернулся в раннее детство, и кто-то очень сильно приложил меня головой о что-то твердое, — сообщил ему Вельзевул, снова закрывая глаза. В груди что-то неприятно скреблось. Какое-то противное чувство не давало нормально привести мысли в порядок. А очень хотелось, потому что одна мысль, какая-то особенно важная вертелась на задворках и никак не желала формироваться.       — Это невозможно. Единственным, кто тебя так по голове приложить может был и буду только я, — попытался пошутить Ваал. Его смерили тяжелым взглядом. — А если серьезно, тебе пора остановиться. Быть голодным это одно. Но вот такое… Хрен знает, как такие твои приколы могут сказаться на Тиме.       Вот оно! Вельз тут же весь напрягся, вытягиваясь, как ищейка, взявшая след. Тим. С ним что-то не так.       — Звони ему, — прохрипел мужчина, садясь и стараясь не беспокоить гудящую голову. Ваал быстро смекнул что к чему и вытащил смартфон из кармана джинсов. Гудки раздражали, вызывая еще большую тревогу. Слова о том, что абонент не отвечает, лишь укрепили подозрения.       — Не дергайся, — рыкнул Ваал и сам подхватил брата, утаскивая его за собой в особняк через телепортацию. — Квин!       — Да господин? — призрак материализовался тут же.       — Где Тим? — прохрипел Вельз, уже более ровно стоя на ногах.       — Господин Тим и господин Небирос покинули особняк не ранее как три часа назад и не возвращались, — сообщил Квин. — Смею так же сообщить, что господин Тим был очень негативно настроен по отношению к господину Небиросу, но после разговора все же согласился на прогулку.       — Какого разговора? — рыкнул Ваал.       — Боюсь, что суть разговора мне неизвестна, — так же спокойно ответил призрак.       — Неб не отвечает, — Вельз убрал телефон в карман, сцепляя зубы.       — Значит пойдем от обратного, — Ваал тут же растворился в дымке. Вельз отстал от него всего на пару секунд. Гостиная особняка кузена встретила их тишиной и запахом крови. Причем принадлежала эта кровь двоим: Тиму и Небиросу. А ранить их кузена было очень сложно. И это могло означать, что произошло что-то из ряда вон.       Близнецы быстро поднялись на второй этаж к спальням. Запах лишь усиливался. Ворвавшись в спальню Неба им предстала отвратительная по своей невозможности картина. На постели лежал Тим, немного растрепанный, но с первого взгляда все с ним было в порядке. А на полу рядом, оперевшись спиной о кровать и вытянув ноги, сидел их кузен, старательно затягивающий на плече окровавленные бинты. Рядом валялись пиджак, жилет и рубашка, местами явно разодранные в попытке снять побыстрее с себя одежду. Небирос даже не обратил на них никакого внимания, откинувшись головой назад.       — Что произошло? — Вельз оказался рядом, проверяя состояние Тима, а Ваал опустился рядом с кузеном, рассматривая его рану, а после и вовсе срывая повязки, чтобы наложить новые.       — Хотел бы я знать, — хмыкнул Небирос, но не сопротивлялся, когда Ваал совершенно бессовестно полез в его голову. Показал ему только то, что посчитал нужным и выпнул из своего сознания.       — Хрень какая-то, — прокомментировал Ваал.       — Эта хрень даже очень ощутимо может цапнуть, — продемонстрировал свою вымазанную в крови руку Небирос. — И не заживает зараза. Даже кровь не сворачивается.       — Что с Тимом? — спрашивает откуда-то сверху Вельз.       — Сотрясение. Уже подлатал, — дернул плечом демон. — Никаких других отклонений обнаружено не было. Проспится и будет в порядке. Эй!       Ваал слишком резко дернул рукой, немного перетягивая бинт. Они оба столкнулись взглядами, словно ведя молчаливый разговор.       — Какого тебя вообще понесло вывести его на средние круга? — отвлек их Вельз, хмурясь и опускаясь рядом на пол.       — Хотел отвлечь его от мыслей о вашей помолвке с дель Лизайс, — оскалился Небирос и тут же скривился. — Может хватит?       В этот раз Ваал не специально, но больно дернул бинт, когда накладывал очередной слой.       — В каком смысле «вашей»? — не понял он, останавливаясь и смотря на брата.       — Откуда он знает? — с другой стороны угрожающе прорычал Вельзевул. Это, конечно, многое объясняло, но также добавляло кучу проблем с объяснениями.       — Вот у него и спросите, когда проснется, — устало выдохнул Небирос, забирая бинт из рук Ваала и заканчивая перевязку самостоятельно. Бинты вновь пропитались кровавыми разводами и пятна продолжали расти. А это означало лишь одно — кровь так и не останавливалась. — Все, забирайте своего ушастого и валите из моего дома. У меня за сегодняшнее утро прибавилось работы.       Близнецы молча переглянулись, но все же встали. Ваал поднял с постели спящего Тима, и они втроем растворились в дымке телепортации, оставляя Небироса одного в пустом особняке, сидящим у кровати.       Мужчина скривил губы и откинулся головой назад, на матрас, прикрывая глаза. Левая рука от боли и потери крови почти онемела так, что следовало бы задуматься о решении этой проблемы. Но демон лишь продолжил сидеть, погруженный в собственные не радужные размышления. Хотелось понять, какого происходит с Мирозданием и почему вдруг оно решило подкинуть им такой сюрприз, сводя на нет относительно спокойные последние пару тысячелетий. Но вряд ли ему ответят на эти вопросы.       Протянув руку к вороху одежды, Небирос достал оттуда черный платок с завернутыми в него шпилькой и кулоном. Серебряные цепочки на шпильке спутались в узелок, но в остальном хрупкое украшение было в полном порядке, ни царапины. Мужчина вытянул за цепочку кулон, поднимая его на уровень глаз. Знакомый кроваво-алый овальной формы камень приветливо блеснул в лучах солнца. Потрепанный, с затертостями и следами окисления на металле он все еще был так же красив и благороден, как и много тысячелетий назад, когда сам демон был еще юнцом, верящем в собственное счастливое будущее вдали от титулов и Преисподней.       — Ну привет, — усмехнулся мужчина, укладывая кулон на ладонь и проводя пальцами по камню. Показалось, что внутри словно зажегся огонек на пару мгновений, но это мог быть и просто отсвет от лучей. — Что, уже нашел себе нового хозяина? Прости, но ты немного ошибся. Придется поискать еще чуть-чуть.       Кулон опустился на платок рядом со шпилькой. Мужчина снова прикрыл глаза, чувствуя, как усталость накатывает вместе с воспоминаниями, от которых он избавился очень давно. Но видимо, пришло время вновь вспомнить прошлое, которое почему-то никак не хотело его отпускать.       — Они ведь даже не похожи, — прошептал демон, вызывая под веками полузабытый образ. Ему улыбались, но лица и глаз Небирос вспомнить не мог, как ни старался. Он открыл глаза, обрывая эту мазохистскую пытку. Привычная ранее тишина давила, заставляя желать сделать хоть что-нибудь, чтобы разбить эту отвратительную муку.       Рана снова дала о себе знать. Следовало заглянуть к одному демону и решить эту проблему, раз сама она решаться не хочет. Небирос поднялся на ноги и накинув на плечи лишь пиджак, растворился в дымке телепортации.