artifice

— Ладно, сукины дети, время похода! — взбудоражено кричит Юнги, поправляя бандану на голове. Чимин очень удивлен. — Ты и поход? Чонгуку пришлось нести тебя сюда, потому что ты никак не просыпался! — возмущается он. В его защиту, Юнги действительно не похож на любителя спорта и активной жизнедеятельности, а для предполагаемого туриста он не обладает надлежащей мускулатурой. — Он всегда спит, Чимин. В этом нет ничего нового, — пожимает плечами Чонгук, улыбаясь. — Ты удивишься, но Юнги был лучшим атакующим защитником! — хвалит того Сокджин, проверяя содержимое своего рюкзака. — Слишком рано говорить об этом в прошедшем времени, Джин. — Итак. Хижина находится в шести километрах отсюда, и мы останемся там в течение дня, — Сокджин игнорирует последние слова Юнги и указывает рукой в нужном направлении. — Кто позволил построить ее на вершине горы? — совсем запутался Чимин. Он просто согласился присоединиться к тому, что Чонгук называл «путешествием века». Это звучало многообещающе, но теперь это просто кажется обычным походом. По-видимому, Чимин очень известен в компании Чонгука — Юнги потребовал, чтобы он пришел. Так вот каково это — быть знаменитостью? — Я заплатил за эту хижину… — Сокджин скрещивает руки на груди. Юнги нравится Чимин. Он ему нравится, но, черт возьми, какой же Чимин нахальный. Они провели всю дорогу за выяснением, кто же из них самый низкий. Мало ли что знают хены, но все это было продуманным планом со стороны Чимина и Чонгука, чтобы стащить aux-кабель. К сожалению, они потерпели неудачу. У Юнги глаза ястреба. — Итак, кто-нибудь хочет поспорить? — хлопает в ладоши Юнги. — Поспорить? — Да. Поделимся на команды, и первый, кто достигнет вершины, выигрывает, — объясняет он Чимину. Чимин хочет высказаться против этой идеи, потому что это глупо. Но у него не получается. Юнги и Чонгук уже играют в камень-ножницы-бумага, чтобы выбрать себе напарников, пока Сокджин активно их подбадривает. Чонгук перехитряет Юнги и торжествующе кричит, получая пинок в бок от последнего. — Я выбираю Сокджина. — Пошел ты, я иду с Юнги! — Побеждает тот, кто первым достигнет вершины.

***

— Сейчас умру… Все, умер… — шепчет Чонгук, прикрывая глаза. Чимин очень удивлен. Чонгук, будучи чрезмерно энергичным, скакал с валуна на валун и бежал со всей силы там, где было возможно, создавая Чимину трудности — он еле-еле поспевал за ним. Они достигли вершины в рекордное время, поскольку команды «Юнджины» нигде не было видно. Чимин действительно пытался бороться с идеей дать названия командам, но Чонгук был в щенячьем восторге от названия их команды «Чигуки». Если бы у них было больше времени, Чонгук, наверное, сделал бы знамя и придумал гимн. Он слишком любит соревноваться, но Чимин может понять. Он тоже не любит проигрывать, поэтому приложил сегодня все усилия, чтобы не отстать. — Пожалуйста, скажи мне, что они здесь, — не открывает глаза Чонгук. Чон Чонгук боится высоты, чтобы вы понимали. — Как, черт возьми, тебе удалось пробежать весь путь, если ты так боишься небольшой высоты? — Небольшой? Ты называешь 1664 метра над уровнем моря… небольшой высотой? — Чонгук наконец открывает глаза и указывает на вывеску позади них. Под вышеупомянутым числом даже кто-то нарисовал смайлик. Чонгук и близко не благодарен за это знание. Он в ужасе. — Ты мог бы просто сказать «нет»… Тут есть дорога для автобусов, — хихикает Чимин. Затем на некоторое время наступает тишина, и Чимин отмечает живописную картину гор вокруг. Так завораживающе и красиво. Чимин собирается провести выходные с Чонгуком, и он с легкостью принимает этот факт. Если бы кто-то сказал ему это четыре месяца назад, Чимин бы ни за что не поверил. — Заберите меня с этой горы! Я едва вижу землю! Я-я… Кто это придумал? Почему Чонгук такой ребенок? — Это ты заключил пари с Юнги! И теперь ты боишься высоты? — удивленно восклицает Чимин. — Я всегда боялся высоты… Цель ослепляет разум! — кричит в ответ Чонгук. Чонгук жадный. И теперь он это признает. Он жаден до эйфории, приходящей с осознанием победы. Пополнение счета банковской карты тоже приветствуется. Но не стоит игнорировать акрофобию Чонгука. Просто ему повезло, что вершина горы не огорожена. Конечно, это не имеет никакого смысла, если кто-то собирается свесить ноги с обрыва, но все же! Куда смотрит национальная безопасность? К счастью для Чонгука, Чимин — настоящий ангел. Он садится рядом с Чонгуком (который все еще тяжело дышит) и берет его за руку. — Я здесь. И это все, что нужно Чонгуку. Он эгоистично повторяет эти слова у себя в голове в надежде, что страх утихнет. И это удивительно работает. К счастью, Юнги и Сокджин наконец появляются. — Невероятно! Как долго вы здесь? — Глаза Сокджина расширяются от удивления и недовольства. Юнги поджимает губы. Вот тебе и профессиональный турист. — Угадай, кто должен мне двести тысяч вон… — кажется, у Чонгука кружится голова. Чимин отпускает его руку и выпрямляется так быстро, что Чонгук почти падает на камень, на котором сидит. Его страх возвращается. — Ты должен нам двойной выигрыш! — заявляет Чимин, подходя ближе к Юнги. — Ха, да ни за что. — У него тут был гребаный припадок! Ты хоть представляешь, каково это — я должен был заботиться о пятилетнем ребенке. Чонгук почти счастлив, что Чимин так сильно заботится — о дополнительных средствах или о нем, это еще надо выяснить. Он чувствует себя как Даффи Дак прямо сейчас — жадным и падким до денег.

***

— Не могу поверить, что ты заставил Юнги заплатить вдвое больше. Он же такой жадина, — хвалит Чонгук, пока они снимают чехлы с мебели. Хижина маленькая, но очень хорошо обставлена — Чонгук делает мысленную пометку попросить у Сокджина ключи позже. — Поделим пополам. — Оки. Чонгук чувствует себя немного смущенным, когда вспоминает события до их прибытия в хижину. Он так цеплялся за Чимина, что просто чудо, что он ничего не сломал ему. Сокджин даже извинился за то, что не принял во внимание страх Чонгука. Чимин наверняка преувеличил, но Чонгук знает, что сейчас он чувствует себя неловко. И это еще не говоря о том, что буквально несколько дней назад Чонгук поцеловал Чимина без его на то согласия. Он был бы дураком, если не заметил бы некоторой нерешительности Чимина, когда он рядом с ним, и нервозности. Итак, Чонгук игнорирует это. Сокджина и Юнги нигде не видно. По-видимому, они тратят сейчас свое время для себя. Они поручили младшей «парочке» прибраться в хижине, чтобы та была пригодна для использования, пока сами наслаждались прогулкой. Чимин хотел присоединиться, но решил остаться, чтобы составить компанию Чонгуку. Если честно, ему действительно нравится. — Ладно, хочешь чем-нибудь заняться? — спрашивает Чонгук, прекрасно осознавая, что поручение слишком скучное. А больше и делать нечего — нет даже интернета. — Не особо, — отвечает Чимин, плюхаясь на диван. — Хочешь сыграть в «двадцать вопросов» или что-то в этом роде? — чешет затылок Чонгук. Атмосфера такая неловкая, и он хочет, чтобы это быстрее закончилось. Он не может даже сесть рядом с Чимином, потому что тот выглядит так, будто Чонгук собирается убить его. Подумать только, чувствовать такую неловкость и нерешительность, несмотря на то, что они состоят в фальшивых отношениях так долго. — Двадцать — слишком много, — вздыхает Чимин. — Пятнадцать? — Нет. — Ладно, пять? Пожалуйста. Мы можем просто отвечать вместе, чтобы закончить быстрее, — умоляет Чонгук, и искренность в его глазах все-таки уговаривает Чимина. Черт возьми. — Ладно, ты первый! — смиренно выдыхает Чимин. — Итак, любимое аниме? — спрашивает Чонгук и тут же прикусывает себе язык. Он что, дурак? — Волейбол! Ты сейчас серьезно? — хохочет Чимин, а Чонгук наконец садится рядом с ним на диван. Мало-помалу они справляются с напряженной атмосферой. — У меня нет любимого, так что твоя очередь. — Любимое воспоминание из детства? — потирает ладони Чимин, не скрывая огонек в глазах. — Э-э, это довольно трудно, но, думаю… это мой тринадцатый день рождения? Хосок и остальные друзья подготовили для меня сюрприз, — Чонгук все еще держится за это, как ребенок. Хосок вместе с друзьями напугали его до полусмерти, затащив на холм. А затем целый день баловали его подарками и сладостями, и до сих пор Чонгук не может вспомнить, когда он был счастливее. — Вы очень близки, верно? — В этом плане он как мой соулмейт, — честно отвечает Чонгук. Хосок, хоть и проблематичный в нынешних временных рамках, все еще является его спасителем. Чимин, услышав это, улыбается. — Какой подарок для тебя идеальный? — на этот раз прежде подумав, спрашивает Чонгук. Его привычка портить Чимину планы все еще остается загадкой. — Э-э… — нервно запинается Чимин. Это должен был быть его следующий вопрос. Чонгук молча смотрит на него, ожидая ответа. — Меня устраивает что-то совсем простое, не хочу, чтобы кто-то много тратил на меня, — Чимин предпочитает честность. На самом деле, он просто не может так с ходу определить, что ему действительно нужно. — Что насчет тебя? — он делает глубокий вдох, прежде чем озвучить это предложение. Чонгук задумывается. Он касается большим пальцем подбородка, тихо хмыкая. — Думаю, фотоаппарат! — Фотоаппарат? — Да, я всегда хотел полароид. Черт. Черт. Это же капец как дорого! Вопрос Чимина о том, почему именно полароид, для Чонгука становится спусковым крючком. Он улыбается так широко, пока описывает эстетику, которой хочет добиться на фотографии, но которая возможна, очевидно, лишь с этим конкретным типом камеры. — Ладно, твой ход. — Что ты думаешь о Намджуне? Чонгук замирает и почти задыхается. Почему Чимин заинтересовался Намджуном? — А что с ним? — спрашивает он, надеясь, что нервозность не выдаст его. Потому что у него нет никаких романтических чувств к бывшему Сокджина. — Ну, просто очень хочу знать, когда и почему он начал тебе нравиться! — взволнованно отвечает Чимин, и Чонгук не может отказать ему в ответе. Ложь, ложь, ложь. Все они лгут. Чонгук не осмеливается сказать Чимину правду, боясь, что тот разозлится. — Когда он помог мне с моим кавером. К счастью, Чимина устраивает ответ, и он не пытается продолжить тему. — Первый поцелуй? — Чонгук боится, что сделает ситуацию еще более запутанной. Однако этого не происходит. Чимин слегка улыбается и вдруг возмущенно указывает на него. — С тобой. Что! Чонгук думает, что только он умеет так кричать. Чимин чуть не падает с дивана от смеха. — Мне плохо, — почти задыхается от нехватки воздуха Чонгук. — У меня никогда не было отношений, подумаешь. Как мы знаем, я не совсем желанен. — Я все-таки должен сжечь тот том Гинтамы! На лице Чимина нескрываемый ужас, пока он просит Чонгука взять слова обратно, но тот настаивает, что теперь слишком поздно. Затем он делится ужасным, просто ужаснейшим воспоминанием о своем первом поцелуе с Хосоком, которое приводит Чимина в состояние непрекращающейся истерики. Ты сломал его, Чонгук. Когда Юнги и Сокджин возвращаются, с их губ синхронно слетает: — Что за чертовщина?

***

      Юнги и Чимин — монстры. Юнги поручает Чонгуку убираться во время их пребывания в хижине, и, несмотря на протесты Чонгука, даже Сокджин уступает его желанию. Чимин легко покорил Юнги своими чарами и улыбающимися глазами. Они сидели и болтали, как давно потерянные братья, критикуя время и пространство, обсуждая все, что только можно и нельзя. Узнав, что Чимин был танцором, Юнги даже предложил свою помощь. В настоящее время они сидят в комнате Сокджина и Юнги, прослушивая несколько аудиозаписей. Чонгук счастлив, что Чимин наконец-то отбросил слова своего руководителя и работает теперь над своим выступлением сам. — Они как маленькие дьяволы! — Чонгук пытается получить поддержку у Сокджина, но тот слишком занят чем-то у себя в телефоне. Юнги конфисковал электронные устройства у всех, кроме Джина… Стоит ли говорить о несправедливости. — Эй, я не знаю, как ты, но просто так случилось, что я люблю себя. Чонгук имитирует рвотные позывы, и Сокджин бросает в него ботинок. Петиция: прекратите бросать обувь в Чон Чонгука. Он не сделал ничего плохого.

***

— Послушай, все, что я хочу сказать… самое меньшее, что ты можешь сделать, это сходить и принести нам нормальной еды, — фыркает Чонгук. Он жаждет старого доброго барбекю, но у них нет вообще ничего. — Честное слово, вставай! — он совершает ошибку, приказывая Юнги встать, слегка встряхивая его. В настоящее время Юнги очень удобно расположился в кресле, яростно что-то печатая в телефоне. Юнги смотрит ему в глаза, и в них темнота. Возможно, переполненная яростью. — Чонгук, — в его голосе звучит пугающая мелодичность. — Попробуй еще раз вытащить меня из этого кресла, и я гарантирую, что ты окажешься в похожем, но только на колесиках, — невинно добавляет он. Отходя, Чонгук осматривается в поисках Чимина, но тот, видимо, ушел куда-то с Сокджином. Хочет ли Чонгук снова смотреть вниз с гор? Нет. Поэтому он занимается приготовлением своей постели, размышляя в это время над художественным проектом. — Хей, Чонгук хочет немного рамена? — спрашивает вдруг Юнги. — Да, очень! — Тогда почему бы ему не пойти и не приготовить его? Чонгук даже не пытается возмутиться в ответ, хотя он рассержен. Но Мин Юнги пугает во всех аспектах этого слова. Он молча повинуется и идет готовить, все время бормоча под нос оскорбления в адрес своих хенов. Если бы те знали, что Чонгук такой наглый мальчишка, они бы, наверное, избили его до полусмерти. Двадцать минут спустя запасы рамена заканчиваются, и Чонгук вот-вот закончится тоже. Он сошел с ума. Затем неожиданно раздается стук в дверь, и Чонгук чуть не падает, пока идет посмотреть, кто это. — Итак, Юнги, я принес тебе… Чонгук? — чуть ли не вскрикивает Намджун, как только открывается дверь. Он тут же замирает, осознавая в воздухе громкость собственного голоса. Где есть Чонгук, там определенно есть Ким Сокджин… Намджун — мертвец. — Ладно, окей… Я пойду, — Намджун принимает решение удрать, но Чонгук быстрее — он крепко хватает его и затягивает вовнутрь хижины. На лице Намджуна отчетливо читается страх. — Джуни! — наконец здоровается Чонгук, радуясь новым лицам. — Где ты был все это время? — Юнги! Ты, двуличная задница! — Намджун игнорирует приветствие, стреляя взглядом в своего предателя-лучшего-друга. — Его здесь нет, не волнуйся, но он очень расстроен, и можешь ничего не рассказывать… Кроме того, отдай мне мою сумку, — Юнги жестом показывает другу бросить сумку, и Намджун, похоже, немного расслабляется. Он садится и заводит разговор. Хоть и нерешительно. — Зачем ты пригласил меня сюда, Юнги? — спрашивает Намджун, когда ему становится более комфортно в присутствии Чонгука. Он не будет лгать, он хочет поскорее отсюда уйти. — Мм, хочешь познакомиться с фальшивым парнем Чонгука? — У тебя есть парень? — Ключевое слово «фальшивый» оказывается пропавшим без вести. Итак, все они обожают Чонгука — он такой избалованный ребенок. — Ого, когда Намджун сюда приехал? — восклицает Чимин, и как только Намджун встречается глазами с Сокджином, последний разражается «приветствием». — Где, черт возьми, ты был буквально полгода? Засранец! — Воу, ты страшно кричишь, неудивительно, что он ушел, — размышляет Юнги. — Ты, гребаный предатель, сказал, что его здесь нет! — замирает от ужаса Намджун. Чимин хихикает, осторожно пробираясь через остальных и вставая рядом с Чонгуком. Он протягивает ему пачку чипсов, и губы Чонгука растягивают в благодарственной улыбке. — Это так похоже на комедийный фильм, — шепчет Чимин. — Так где же ты был? Что ты делал все это время? — настойчиво спрашивает Сокджин, пресекая все попытки Намджуна уклониться от темы. — Был… то тут, то там… прости… Сокджин огорчен, если судить по его нахмуренным бровям. — Ты все еще избегаешь меня… — он говорит это таким тоном, что Намджун сразу же чувствует себя виноватым. — Прости, я просто не знал, как с тобой разговаривать! — немного запинаясь, отвечает он. — Ты всегда можешь мне что-нибудь сказать, Джуни, какого хрена? Мы друзья прежде всего. — Нет, я серьезно… если я скажу тебе, ты с меня шкуру живьем сдерешь. — Эй, я люблю тебя… — Юнги удивленно моргает, когда Сокджин произносит эти слова, вынуждая того добавить, — как друга. Я бы никогда ничего тебе не сделал. Нерешительность Намджуна очевидна в том, как он шаркает ногами, все еще пытаясь придумать план побега, хотя очевидно, что Сокджин одержал победу. Чонгук внезапно чувствует себя очень весело, открывая новый пакет с чипсами и протягивая его Чимину, пока перед их взором разворачивается такое зрелище. — Обещаешь? — Обещаю. — …я разбил твою ауди. Все ахают, громче всех Юнги и Чонгук, осознающие вес этого признания. Взгляд Сокджина непроницаем, но на дне скрывается горечь. Юнги теряет дар речи — так вот почему Намджун исчез. — Ты имеешь в виду мою малышку… — Сокджин говорит это так, будто он мать шестерых детей и только что потерял одного. — Ту, что я доверил тебе… — Все произошло так быстро… в одну секунду свет был зеленым, а в другую… Настоящая комедия. — Хорошо, — Сокджин хлопает в ладоши, проверяя состояние шнурков на своих ботинках. — Я считаю до трех, и за это время ты должен оказаться на как можно большем расстоянии от меня, прежде чем я, блять, задушу тебя. Сокджин начинает отсчет, и Намджун в ужасе охает, оглядываясь по сторонам с безумным взглядом. Он надеется на помощь от Юнги, но тот встает лишь для того, чтобы спасти свой ноутбук от надвигающегося гнева Джина. Вскоре Намджун уже убегает от преследующего его Сокджина со страхом в глазах и бурлящим адреналином по всему телу. Чонгук очень удивлен. — Черт возьми… — говорит Чимин, набивая рот чипсами. — Вы просто кучка идиотов.

***

      После большого количества уговоров и обещания купить коробку бананового молока Чимину удается каким-то образом вывести Чонгука на улицу. Они сидят у края, и хотя Чонгук чувствует, что умрет прямо здесь и сейчас, крепкая хватка Чимина позволяет чувствовать себя в безопасности. Итак, он пытается игнорировать надвигающуюся гибель и решает взглянуть на красоту гор. Как ни странно, его это вдохновляет. Сокджин бегал за Намджуном минут десять, изрыгая в адрес его и его предков оскорбления. Но как только их ноги начали требовать отдыха, они обнялись в знак примирения, как и предлагал Юнги. Потом они долго говорили, не умолкая. Подумать только, Ким Намджун был так напуган гневом Сокджина без всякой причины. Тот простил его в мгновение ока, но не раньше, чем Намджун подписал свой контракт с фирмой Джина сроком на всю жизнь. Пожизненное заключение — каковы шансы? Когда начинается путь обратно, крики Чонгука контролируются только рукой, которая ведет его вниз по тропе.

***

      Сокджин настаивает, чтобы они провели воскресенье с ним в его доме. Чонгук изо всех сил старается отделаться от предложения, уже соскучившись по комфорту своей комнаты в общежитии. Нет, даже не комфорт, а просто общая легкость. Он должен вернуться к своему проекту, который делается все так же медленно, как и раньше. Но сейчас он стал понимать тему проекта несколько лучше. Любовь — это боль. Чимин болтает о чем-то с Намджуном, его глаза светятся восхищением. Они едят пиццу, пока Юнги крепко спит на соседнем диване. Когда Сокджин возвращается, на его лице широкая улыбка. — Итак, мне надо ехать в Германию. Меня не будет до самого шоукейса, Гук. — С какой стати ты так радуешься этому? — спрашивает Чонгук с взглядом, словно его предали. — Потому что это на пользу компании! — морщится Сокджин. — Перестань быть сопляком, сопляк. Три куска пиццы спустя Намджун уходит, чтобы принять душ. Чонгук с Чимином садятся рядом, заводя разговор об увлечениях. Чимину нравится рисовать, и внутренний художник-ботан в Чонгуке пробуждается. Они обсуждают интересы и страхи друг друга, и Чонгук смеется. — Честно говоря, как ты можешь бояться пауков? — удивляется он. — Они большие, отвратительные и жуткие. Как ты можешь не бояться их? — восклицает в ответ Чимин. Для них удивительно ново общаться на таком несколько интимном уровне, и Чимин ценит каждую секунду. Чонгук стал одним из самых близких друзей, и поэтому Чимин делится с ним многими мыслями. И поэтому он рассказывает, как однажды упал с турника, потому что был уверен, что запланированный им трюк удастся. Он рассказывает Чонгуку о своем первом увлечении горячим учителем плавания («И ты осуждал меня за то, что мне нравится Намджун из-за его лица!» — воскликнул Чонгук), но, самое главное, что он рассказывает о себе и Тэхене. Чимин рассказывает, как они встретились и как подружились после. Чонгук улыбается, выражая таким образом благодарность за то, что Чимин доверяет ему настолько, чтобы поделиться такой драгоценной частью своей жизни. — Тебе повезло, что у тебя такая замечательная семья… Сокджин удивителен, — говорит Чимин. Чонгук чувствует, как его лицо горит, пока он пытается найти правильный ответ. В обычные дни он не хотел бы вспоминать борьбу в более раннем возрасте, но то, как глаза Чимина загораются беспокойством из-за молчания Чонгука… Он признается в своей неприязни к более консервативной части своей семьи — возможно, к отцу, который каждый раз обесценивал важные для Чонгука вещи. Он справился с этим благодаря поддержке матери и Сокджина. Потому что Чонгук такой, какой есть. Чимин внимательно слушает, словно записывая все у себя в голове под диктовку. На его лице появляется улыбка, и Чонгук не может поверить в слова, которые слышит в следующую секунду. — Я горжусь тобой за то, что ты пережил это. — Спасибо… — смущенно фыркает Чонгук. — Это не так уж и важно. — Не важно? Но это так! Ты не расстался со своей страстью к искусству. Это так замечательно, — продолжает хвалить его Чимин, и Чонгук чувствует легкое головокружение. — Чонгук… — чуть приглушенно произносит Чимин, целуя его в щеку. — Что, черт возьми, случилось с правилом «не целоваться»? — вскрикивает Чонгук. — Заткнись! Кроме того, ты первым нарушил это правило! — кричит в ответ Чимин. Его щеки заметно порозовели. — Расслабься, перестань так шуметь… — он придвигается ближе к уху Чонгука, заставляя того вздрогнуть. — Намджун был там, тупица! Чонгук добродушно смеется, думая, что его побьют позже, но необходимость дразнить Чимина слишком сильна. — Они знают… — говорит он. Причин вдаваться в подробности нет, судя по тому, как расширяются от осознания и следующего за ним осуждения глаза Чимина. Он ничего не говорит, но его лицо краснеет еще сильнее. Чонгук не может перестать хихикать, поэтому Чимин слабо толкает его ладонью в щеку. — Не говори ни слова. Чонгук не будет.

***

      Он избегает Хосока. Тэхен называет это наилучшим вариантом действий, даже осознавая, что это не так. Он просто не доверяет себе достаточно, чтобы решиться составить компанию Хосоку. Он наверняка вернется к своим старым привычкам — всегда прощающий и ожидающий. Его не удивляет, когда он слышит, что Хосок не щадит свою команду, не давая ни дня на отдых. Тот имеет привычку бороться со стрессом через танцы, и сердце Тэхена манит его пойти посмотреть. Он придумывает миллион причин, почему он не должен этого делать, спрятавшись под одеялом и уткнувшись лицом в подушку. Чимин и Чонгук чересчур громкие во время игры, название которой Тэхен даже не пытается узнать. Он проклинает Хосока за то, что он так чертовски симпатичен, и позволяет демонам сна забрать его.

***

— Он мне нравится, — объявляет Хосок, скрестив руки на груди в ожидании ответа. — Ух ты, тебе понадобился почти год, чтобы допереть до этого? — задается вопросом Чонгук, который Хосок встречает осуждающим взглядом, показывая средний палец. — Не знаю, я все еще в таком же замешательстве, как и в начале. Боже, почему это не может быть просто? Это плохо, что я скучаю по нему? Я оттолкнул его, но, черт возьми, я скучаю по нему… он даже не отвечает на мои сообщения или телефонные звонки… И это объяснимо, но в то же время почему он делает такие вещи? Теперь он меня ненавидит? И это конец? Кажется, я больше не могу здраво рассуждать… Чонгук храпит, вызывая у Хосока новую волну возмущения. — Ты что, заснул на мне, мать твою? — кричит он. — Ч-что? — вздрогнув, открывает глаза Чонгук. — Я тебе здесь душу изливаю, а ты, черт возьми, спишь? — Ладно, ладно! Извини… Просто сколько ты уже разговариваешь? — Не имеет значения… — Это странно с твоей стороны, Хоби. Ты… сразу бросаешься наутек даже при малейшем упоминании о любви. Так? Ты любишь его? Хосок задыхается в притворном ужасе, резко откидывая голову назад. — Я не люблю его, он мне нравится. — Верно, а я Майкл Джексон. — Просто… Я действительно хочу быть с ним, но не хочу проходить через все это снова. — Он совсем на них не похож! Доверяй ему немного больше! — отвечает на это Чонгук. Он прав, и Хосок это знает. Тэхен не имеет ничего общего с его бесчувственным бывшим и болезненно невзаимной влюбленностью в прошлом семестре. В его венах течет беспокойство, и оно ничуть не уступает количеству крови. Хосок отгоняет негативные мысли, с его губ слетает вздох и болезненная потребность увидеть Тэхена. — Как думаешь, что мне делать? — Дай ему время.

***

      Чимин звонит ему в два часа ночи. Чонгук трет глаза и ругает себя за то, что разблокировал его номер телефона. Он ожидает привычного — размышлений насчет хореографии, крика в пустоту (и такое случалось) или просьбу принести кофе, с которой все когда-то и началось. Чего Чонгук не ожидает, так это беззвучного рыдания вместо приветствия. — Чимин? Чимин, что случилось? — взволнованно спрашивает он, пытаясь скрыть охватившую его панику. Чонгук не получает ответа, что только ухудшает ситуацию. Чувства сбивают с толку. — Ты можешь прийти? Этого достаточно, чтобы Чонгук сбросил одеяло и вскочил с кровати, ища свою обувь. К счастью для него, он заснул прямо в одежде, и сейчас, тяжело дыша, он уже бежит быстрее, чем когда-либо помнил в комнату Чимина. Чонгук открывает дверь, и его встречает яркий свет. Так же как и поток конфетти, когда кто-то затягивает его вовнутрь комнаты. Он ошеломлен. — С днем рождения! — кричат все в один голос. Затем медленно соображающий мозг Чонгука распознает своих друзей с улыбками на лицах. Но Чонгука волнует лишь одно, и когда он замечает Чимина с такой же улыбкой, его первое чувство — облегчение. Второе — умеренный гнев. Чимин громко охает, когда оказывается заключенным в объятия. — Никогда. Так. Блять. Больше. Не. Делай, — сердитым голосом чеканит Чонгук, но без настоящей злобы. Чимин обнимает в ответ и решает, что больше не будет. Он немного виноват, но что он еще мог сделать? Если бы снова попросил кофе, Чонгук бы просто послал его. Чимин раскаивается. — Теперь ты можешь отпустить его, — кашляет Тэхен и… о, черт, здесь же люди. — Что все это значит? — Что это твой день рождения, тупица. Чимин устроил эту вечеринку для тебя, — откуда-то из глубины раздается голос Юнги. — Правда? — Да, — смущенно признается Чимин. Это почти заставляет Чонгука начать омерзительно мило ворковать. Следующие двадцать минут проходят в поддразнивании Чонгука за то, что его так легко одурачить, и он защищается, хваля игру Чимина. Компания настолько замечательна. Чонгук не может перестать улыбаться, но больше всего он не может поверить, что Чимин оказался таким внимательным. Это переполняет его эмоциями. Тэхен и Хосок ужасно нервничают, находясь в одном помещении, но Чонгук не собирается тратить на них время. Он собирает всех вокруг себя, чтобы сделать снимок на память. Вскоре Хосок вяло извиняется и уходит, обещая позже загладить свою вину перед другом. — Так какой же подарок ты приготовил для меня? — игриво толкает локтем Чимина Чонгук. — Я устроил тебе эту вечеринку, ты, неблагодарная свинья! На свои собственные деньги… — обвиняющим тоном отвечает Чимин, окидывая всех присутствующих недовольным взглядом. — Ни один из этих скряг не внес свой вклад! — Я покупаю тебе кофе четыре месяца как, и я никогда, черт возьми, не жалуюсь! — Боже мой, заткнись, — коротко смеется Юнги. — Можно подумать, вместо этого он пытался съесть твое лицо. — Ой, ты не представляешь, как много говорит Гук о Чимине. Что он такой милый- — Хватит болтать! У нас есть торт! — громко произносит Чонгук в ответ на попытку Югема смутить его, но не раньше, чем ловит взгляд Юнги, практически кричащий что-за-он-мне-не-нравится-это-было? Ну правда, не нравится. Конечно, Чонгук обращал внимание на те милые жесты, что делал Чимин, когда был чем-то взволнован, и считал их все, запоминая. Или мимолетом делал фотографии, о которых тот ничего не знал. Но что поделать с привычками. Ладно, может он ему и нравится. Но это, конечно, не может быть в романтическом плане. Ну не может же, да? Чимин мелодично смеется над неудачной шуткой Тэхена, и предательское сердце Чонгука едва не забывает продолжать биться. Осознание несвоевременное и пугающее. Миллион эмоций бушует внутри, которые Чонгук не осмеливается назвать битвой за признание, когда он наблюдает за Тэхеном и Чимином. Разве Тэхен не должен быть по уши влюблен в Хосока? Тогда что это за улыбка, что становится все шире и шире с каждым новым словом Чимина? Когда Чимин поворачивается в его сторону, Чонгук ничего не может поделать с желанием подразнить. — А где мой поцелуй? — уверенно интересуется он. — Что? — в ужасе пищит Чимин. — Ты мне ничего не подарил, а сегодня мой день рождения. Думаю, что я заслужил поцелуй. — Ты не заставишь его, Гук, — сгибается пополам от смеха Тэхен. — Он очень стеснительный, чтобы сделать это перед нами. — Ставлю десять тысяч вон, что он не сделает этого, — присоединяется Юнги. У него явно тяга к азартным играм. — Пятьдесят тысяч вон! — подает голос Тэхен. — Вы все заткнитесь нахрен. Вечеринка заканчивается слишком быстро, по мнению Чонгука. Когда он пересчитывает деньги из конвертов, на которых его удивительные друзья вместо пожеланий написали «иди нахуй», он чуть не пропускает момент, когда Чимин бросает ему небольшую подарочную коробку, упакованную в красную обертку. — Что это? — Просто… открой. Чонгук тут же повинуется, разрывая обертку («Перестань быть животным!» — в мыслях ругается Чимин) и доставая небольшой блокнот. Он пролистывает его и замечает, что на некоторых страницах есть записи и рисунки. Среди них несколько цитат из аниме «Волейбол», и Чонгук помнит, как сказал Чимину, что они ему нравятся, и также несколько страниц с изображением Железного Человека. — Я заметил, что большую часть времени ты пытаешься работать над проектом, поэтому решил подарить тебе блокнот. У меня были похожие проблемы с хореографией, поэтому я нарисовал их и- Он продолжает объяснять мотивы своего выбора, но Чонгук слишком поражен осознанием того, что Чимин так много для него сделал. Он даже не думает дважды, прежде чем крепко обнять его. — Спасибо! — благодарит он, но этих слов, кажется, так не хватает. В комнате тихо, Тэхен куда-то пропал. Чимин улыбается, когда Чонгук отстраняется, и есть во всем этом что-то, что заставляет Чимина чувствовать себя так легко. Чувствовать легко. Чувствовать себя счастливым. Он прижимается губами к губам Чонгука, который, сначала застигнутый врасплох, немедленно и охотно поддается вперед. Просто невинное прикосновение потрескавшихся губ, случившееся от нахлынувших чувств и царящей атмосферы, которая вскоре исчезает. Когда Чимин отстраняется, Чонгук ловит себя на том, что тянется за его губами. Они удивленно смотрят друг на друга, не понимая, что, черт возьми, только что произошло. — Угадай, кто должен мне пятьдесят тысяч вон, Тэ! — почти кричит Чонгук, когда замечает друга. Тысячи мыслей пронзают Чимина, когда он осознает, что только что сделал. Он любит Тэхена, Чонгуку нравится Намджун. О чем он только думал? На его языке уже вертится извинение, но, увидев, что Чонгук сориентировался так быстро, решает, что в этом нет необходимости. Это ничего не значит. — Не привыкай к этому! — Чимин дразнит Чонгука легким толчком, и они оба смеются в унисон. Чимин предпочитает игнорировать то, как быстро бьется его сердце. Чонгук наверняка не привыкнет к этому. Не привыкнет.