elements of love

Джеймс частенько оказывался в незнакомых местах, но вот конкретно это кажется ему хорошо знакомым. Что это? Развившееся на почве опасной работы и критического возраста хроническое дежавю? Та же светлая просторная комната с огромными окнами, выходящими на океан. Сам Бонд лежит на широкой двуспальной кровати, въедаясь долгим взглядом в закат и линию горизонта. Вот сейчас он встанет, оденется и медленно выйдет на балкон. Затем спустится на песчаный пляж и увидит там… «А это еще кто? Что тут забыл молодой и щуплый парнишка, забрасывающий целые пригоршни мокрого песка в воду?» Небольшой коттедж, уединенный пляж и незнакомый юноша кажутся Джеймсу до боли знакомыми, и он силится вспомнить, где и при каких обстоятельствах они могли видеться раньше. Мужчина на миг закрывает глаза, чтобы попытаться воссоздать в памяти картину событий, произошедших с ним в ближайшие дни. Его последнее задание походило на адскую мясорубку. Он помнит, что телу основательно досталось, голова трещала и раскалывалась, грозясь напрочь утратить рассудок. Прежде чем окончательно отключиться, Бонд почувствовал укол в основание шеи, что не нес долгожданного облегчения и забытья, а лишь усилил боль, заставив мужчину душевно и физически агонизировать. Должно быть, его спасли и в который раз подлатали доктора, предоставив небольшой курс реабилитации. А этот молодой человек приставлен к нему, чтобы докладывать в центр о каждодневном улучшении здоровья пациента. Словно почувствовав его присутствие, юноша обернулся, одарив Бонда короткой улыбкой. Возможно, чуть натянутой, тогда как в глазах незнакомца притаилась слабо завуалированная печаль. – Привет, Джеймс. – Не знал, что наше ведомство предоставляет своим работникам таких молодых и симпатичных патронажный братьев. Но вижу, что такой старпер, как я тебе уже порядком надоел. Сколько ты тут со мной нянчишься, малыш? – интересуется мужчина, подходя к парню вплотную. А сердце Q (Кью) стремительно летит вниз, услышав это слово, звучащее сейчас, впрочем, как и всегда в последнее время, обыденно, без эмоций. Он делает очередной глубокий выдох, понимая, что вместе с ним его покидает еще одна крупица надежды из того малого количества, что еще теплится внутри. Внешне Бонд все тот же. Он не утратил навыков секретного агента и опытного ловеласа, а доля сарказма и наглости, похоже, прописаны в нем на генном уровне. Вернувшись с последнего задания еле живым, он поступил в их клинику с черепно-мозговой травмой и непонятной хренью в крови. Полтора месяца на больничной койке и почти столько же здесь. С тех пор Q вынужден проживать «день сурка», так как Бонд почему-то ничегошеньки не помнит о весьма внушительном куске собственной жизни, своем координаторе и обо всем, что происходит между ними в течение суток, начиная каждый свой день с чистого листа. Словно агента 007 запрограммировали забыть именно Q: и как коллегу по работе, и как любимого человека. – Ну, чего молчишь? Стесняешься что ли? Звать-то тебя как? – Я – Кью, – почти безжизненно роняет юноша, начиная медленно шагать в сторону коттеджа. – Ты разве забыл? Как же рьяно он защищал Бонда перед светилами медицинских наук и теряющим терпение руководством, полагающими, что 007 – отработанный материал. Кому нужен агент, живущий одним днем? Та психотропная дрянь была давно выведена из его организма, но вкупе с повреждением мозга могла привести к необратимым последствиям. Необходимая Ми-6 информация с последнего задания была заблокирована и плотно сокрыта за кратковременной амнезией их самого лучшего сотрудника. Но, как говорят: свято место пусто не бывает. Джеффри Бутройту (молодому квартирмейстеру секретной службы) надлежит в кратчайшие сроки вернуться на свой пост. Терять двух столь ценных кадров ведомство не намерено. Почему бы ему вообще не забыть о существовании 007 и Q, а также об их совместно купленном коттедже на берегу океана? А что тогда будет с «недееспособным» Джеймсом?! Несмотря на потерю памяти, его все равно будут считать тем, кто слишком много знал. Таким, как сотрудники Ми-6 одна дорога, и Кью очень надеялся, что пройдет ее с Бондом до конца. Тем более после того, что они пережили и что чувствовали друг к другу. Что ж, Q будет помнить за них обоих, и проведет остаток времени, как последние в их жизни драгоценные моменты. Не то чтобы он не пытался вернуть Бонда в нормальное русло. Все это время он подолгу с ним беседовал, делился общими воспоминаниями, встречая лишь удивленный взгляд и саркастическую ухмылку. Он пытался рассказать 007 о своих эмоциях, выказать их, вот как сейчас взволнованно накрыв ладонью его гладко выбритую щеку: – Пожалуйста, Джеймс, вспомни! – «черт с ним с заданием, хотя бы меня и нас!» – Я тебя люблю! Еще неделю назад реакция Бонда была мгновенной, он перехватывал руку парня, не давая к себе прикоснуться подобным образом: с трепетом и необъяснимой нежностью. А сейчас, когда они вернулись в комнату, он медленно отнял эту хрупкую ладонь от своего лица и, все еще удерживая ее в своей, чуть саркастично заметил: – Немного фамильярно для первого раза, но я польщен. Ладно, пусть. Это устраивало Q раньше, когда у него в запасе были месяцы и недели. В том, что сейчас произошло можно разглядеть определенный прогресс, так что Кью стоит форсировать события и поменять тактику общения, переходя от слов к действиям. Он лихорадочно припадает к губам Бонда, льнет к нему и оплетает его тело руками, словно ветвями, не давая опомниться и оттолкнуть. Делая несколько поспешных шагов назад, Кью валится на широкую кровать, увлекая опешившего мужчину за собой. – Это что, такая форма терапии? – удивляется 007, позволяя молодому человеку себя раздеть, и увидь его поджарое, полностью обнаженное тело. Кью сейчас не хочется говорить и оправдывать свое странное поведение. Ему хочется целовать и бесконечно долго касаться любимых черт, отдаться Джеймсу так неистово жарко, глубоко и всепоглощающе, как никогда прежде. Только бы в этом отчужденном взгляде прочесть намек на узнавание, кожей ощутить толику привычной ласки и разгорающейся страсти. Бонд не может не заметить, с какой безграничной любовью и преданностью этот незнакомый мальчик поддается ему навстречу, хрипло выстанывает его имя, отдавая всего себя без остатка. На миг, потерявшись в ярчайших звездах эйфории, Джеймс растерянно наблюдает, как из краешков зажмуренных глаз юноши медленно скатываются слёзы, оставляя влажный след на висках. – Хей, ну ты что? – вновь зависая над сжавшимся в комок Кью. – Неужели я был столь груб и сделал тебе больно? Для Джеффри Бутройта это горькие слезы безысходности. Похоже, он проиграл битву, и шансов жить долго и счастливо у них совсем не осталось. Кью пытается улыбнуться и быстро сморгнуть очередную порцию предательской влаги с глаз. – Что на самом деле тебя тревожит, Кью? Доверься мне, малыш, – обеспокоенно молвит мужчина, все-таки желая узнать причину столь отчаянного поступка юноши. Q чувствует, как смертельная усталость и бессилие делают его тело ватным, побуждая провалиться в сон. Он привычно мостится у Бонда на груди, даря россыпь благодарных поцелуев. Все эти дни, находясь здесь наедине с 007, Кью потихоньку умирает внутри, чувствуя себя бабочкой-однодневкой. Жизнь длиной в сутки, о которой Бонд ничего не будет знать уже на следующее утро, наверное... – Я люблю тебя, Джеймс. Пожалуйста, просто помни.